Котёнок

      Он уснул вчера, едва коснувшись головой подушки. Легко и быстро. Без бесполезных мыслей о том, что было или может случиться. Без опасений, страхов, навязчивых ожиданий того, как монстр снизу поднимется и попробует лечь рядом. Мартин помнит, что добрался до кровати и лёг в неё, а после… После, кажется, собирался обдумать произошедшее, но где-то ещё на самых первых попытках «пропал». Слишком много всего случилось. Он был слишком напряжён. Не только в этот день — в предыдущие тоже. И дни, и ночи — когда он спал и когда бодрствовал. Постоянное напряжение. Кошмары наяву и под закрытыми веками. Одни страшнее других. Он слишком устал. И вчера, впервые назвав демона человеческим именем, он словно… Позволил себе немного выдохнуть. Расслабиться. Вампир ничего не сделал ему за грёбаную отвёртку в бедре. Навряд ли он придёт и начнёт его пытать среди ночи просто так, выдернув из забытья болью. Поэтому Мартин позволил себе глубокий, спокойный сон, как награду за подобие доверия к монстру. Без нервов, без кошмаров, без держания одного уха «востро», без готовности вскочить в любое мгновение, почувствовав приближение. Он буквально вырубился.       И сегодня, открыв глаза, замер, не смея пошевелиться или хотя бы дышать как-то слишком громко. Потому что, кажется, наблюдал ответное доверие — его «ночной кошмар» сопел рядом. Тот, кого он так боялся и кого должен был бояться продолжать — кого убеждал себя бояться. Кого умолял себя не считать за человека — не забывать о том, что они разных видов. Что монстр может сколь угодно походить внешне на человека, но человеком не является. Что это может оказаться просто образом. Слова — ложью. Забота — игрой. Спокойствие — расчётливым вымерением прыжка, как у дикой кошки, притаившейся за высокой, сухой травой. Да, он позволил себе одну ночь спокойствия душевного здоровья ради. Но к утру он чётко планировал вернуться в «броню». Закутаться в шипастое одеяло неверия и недоверия. Не подпускать. Кусаться первым. Не забывать, что он тут временно — что он собирается сбежать раньше, чем чёрт покажет своё настоящее лицо.       Он планировал, но сегодня не вспомнил ни о чём подобном. Потому что «монстр», «демон», «чёрт»… Лежал сейчас рядом, свернувшись клубком на противоположном краю кровати. И пока сам Мартин оставался укрыт мягким, лёгким одеялом, «монстр-демон-чёрт» сопел, обнимая плед… Свернул его, придурок, в длинный комок. Улёгся головой на верхнюю часть, обнимая с двух рук. Сунул нижнюю себе между ног и зажал бёдрами, высоко подтянув к себе согнутые колени. Ворочал в приоткрытом рту языком и чуть хмурил тёмные брови над подрагивающими ресницами. Иногда немного сильнее сжимал пальцы на ткани под своими ладонями. Или вдыхал чуть глубже, чем до. Футболка большего, чем был бы нужен, размера задралась почти до рёбер на верхнем его боку, обнажая неровную посадку свободных шорт и мягкий, бледный живот. Он поджимал пальцы на босых ногах и тянул колени выше после того, как в очередной раз нахмурится и поёжится в плечах. Явно кошмар смотрит — грёбаный мальчишка. Он был чертовски милым, если приглядеться — встреть Мартин его в этом мире человеком, наверное, даже предложил бы помощь — с его этой почти детской моськой. И Мартин изо всех сил пытался напугаться его. Пускай не так сильно, как в первый день — пускай. Ну хоть немного… Но так и не нашёл в себе отклика.       Он нехотя заворочался. Тревожить пацана не хотелось — пускай бы спал столько, сколько спится. Рядом с ним, спящим, Мартину куда спокойнее, чем с бодрствующим или отсутствующим в поле зрения. Не видеть его — страшно, видеть — тоже, в большинстве своём. Эти клыки, когда он улыбается, этот блеск в глазах, когда он липко скользит взглядом по телу Мартина, эти его странные «животные» повадочки: наклоны головы, узкие зрачки, неестественно быстрый бег глазами в разные стороны… Но сейчас, спящий… Мартина эта картина не то что устраивала — она ему чертовски нравилась.       Но чисто физиологические потребности человеческого организма никто не отменял. Так что подняться с кровати пришлось. И как бы аккуратен он ни пытался быть, вампир всё равно ожидаемо заёрзал тоже. Широко зевнул, распахивая клыкастую пасть. Так, что Мартин не то что острые длинные клыки увидеть мог — он бы и гланды легко разглядел в малейших подробностях. «Бы»… Разглядел бы… Потому что смотреть хоть куда-то, кроме как на орудие пыток во рту демона, тут же стало нереально. Их, кстати, оказывается, шесть… Мартин впервые видел чужой рот вот так — на свет и вблизи, широко открытым. Поэтому узнал только сейчас. Два клыка там же, где и у людей, но чертовски длинных — раза в два длиннее человеческих. По одному за ними, чуть более коротких, но тоже выходящих за ряд остальных белоснежных зубок, и тоже острые… И по одному, напротив основных верхних, снизу — примерно той же длины, что «дополнительные» верхние. Это… Это какой-то…       — Пиздец… — тихо шепчет замерший у кровати Мартин. Он уже забыл, зачем встал. Что в туалет собирался и умыться. И что спящий пацан показался ему милым и безобидным. И что вчера он подумал о его безопасности, раз тот не «наказал» его ни за инцидент с отвёрткой, ни за побег. Обо всём забыл… И просто следил взглядом за тем, как с правого верхнего клыка срывается чуть желтоватая вязкая капля яда. Падает на язык монстру, медленно захлопывающему пасть и открывающему голубые глаза… Парень поднял к ним руку, потёр. И тепло улыбнулся отмершему и тут же сделавшему шаг к ванной человеку.       — И тебе «доброе утро»… — голос у вампира немного сиплый после сна. Он говорит негромко и медленно, лениво потягивая слова. Потягивается помимо того и сам, поднимая руки к потолку.       — Доброе, — хрипит в ответ Мартин и спешит в ванную.

***

      Они завтракали в полной тишине, когда Лео вдруг замер, дёрнулся и обернулся на окно. Мартин жевал очень вкусную, как и все разы до этого, еду в зале. Лео, только-только закончив суетиться в кухне, уже сел рядом с кружкой кофе, но всё ещё молчал, пока не произошло то, что произошло.              — Что-то случилось? — в мгновение напрягся Мартин, привыкший реагировать на любое новое именно так: напряжением, нахмуренными бровями и понижением голоса почти на октаву, будто хотел спугнуть басом любые неожиданные неприятности.       — Запах. Годрик вернулся, — моментально поднимается вампир со своего места и ставит кружку на барную стойку — уже по пути в сторону входной двери.       — В смысле? Что? Ты куда? — всполошился Мартин. Сам тоже откладывает вилку и моментально теряет интерес к еде на тарелке, которую не успел доесть, да и уже не доест — аппетит смыло единой волной переживаний. Да, конечно, его предупреждали — вампир обмолвился о неком «хозяине дома». Мартин, считай, что был предупреждён. Но одно дело — знать. Другое — быть готовым. И Мартин готов… Не был.       — Да, ты прав, — растерянно кивнул вампир и от входной двери потерянным щенком направился в кухню. Но, судя по тому, как замер у барной стойки — не зачем-то конкретным, а просто так. Выглядел, как мечущийся комок нервов. И это напрягло Мартина ещё сильнее.       — Что, блять, происходит?! — теперь уже и Мартину хотелось начать бегать по квартире, копируя чужое нервозное поведение. Он поднялся из-за стола и тоже обернулся на окно, куда до этого глядел вампир. Но… Только сад. И чуть шевелящиеся под ударами холодного ветра деревья, да цветы. Всё как прежде — никого и ничего нового. Вновь вернул внимание Лео, который принялся нервно ходить вдоль барной стойки туда-обратно.       — Да ты заебал! Может, объяснишь хоть что-нибудь?! — вспылил Мартин, и вампир обернулся на него.       — Я ж сказал. Годрик вернулся. Скоро придет.       — Ты издеваешься, что ли? Это я понял. Почему ты забегал кругами? — Мартин напрягается сильнее. Как-то инстинктивно оборачивается на дверь.       — Потому что он идёт сюда. А здесь ты.       — Блять, я и вчера был тут! Но тебя всё устраивало! Мне спрятаться?       — Да куда ты спрячешься?! Он тебя учует! — шикает вампир и нервно запускает пятерню себе в тёмные, мягкие волосы на затылке. Смотрит на Мартина, как на непонимающего очевидного ребенка. Будто не знает, как ему объяснить что-то «настолько понятное». И Мартина это вымораживает. Его просто колотит от злости. Он зол сейчас даже сильнее, чем напуган. Ему что, достался самый тупой вампир из всех? Или он просто такой хороший «актёр», и эта его тупость — напускное?       — И что мне сделать? Сдохнуть? На что ты вчера рассчитывал, чего нет, блять, сегодня?       — На то, что успею с тобой всё обсудить! Сегодня как раз собирался. После завтрака… — вампир поджал губы. Ещё раз напряжённо глянул на окно, призывно веющее воздухом через щель «режима проветривания». И подошел к Мартину.       — Послушай, — обращается он ещё тише, мягко беря за плечи и заглядывая в глаза. А Мартин, лишь чудом не отшатнувшийся изначально и планировавший было стряхнуть чужие руки со своих плеч — уж больно его напрягали прикосновения в принципе, и этого демона — особенно… Вдруг замирает. Потому что вампир смотрит в его глаза… С мольбой. С самой натуральной. Искренней. Что-то, что он собирался попросить, было этому чёрту нужно до усрачки — что нарику дозняк героина, а то и сильнее. И Мартин… Проглатывает любое желание просто послать того нахер. И даже… Не потому что мог бы потребовать что-то взамен, раз есть что-то такое, что он может сделать — нет. Увы, но… Нет. Он замирает просто потому, что смотрит вампир как-то так, что Мартину и вправду хотелось бы дать ему то, что так нужно. Уж больно глаза у него большие и светлые. И взгляд собачий. Да и в конце концов… Этот чудик сколько уже кормил его и грел в тёплом доме. Вдруг там что-то не такое сложное?       — Я… — вампир мнётся, как пятиклассник у доски. Нервно сжимает пальцы на плечах Мартина, и тот принимает решение помочь:       — Что у тебя такое? Вываливай уже.       — Я могу попросить тебя не говорить ему, кем мы друг другу приходимся? — «вываливает» вампир, а Мартин чудом сдерживает «вываливание» своей челюсти. Чувствует, как брови его ползут в полном непонимании и немом вопросе вверх. Вампир, тем временем, продолжает добивать:       — В смысле… Ну что… Про наш уговор. Про сделку. Скажи что угодно. Что ты друг мой. Или случайный прохожий. Похуй что, но соври. Я прошу тебя. Пожалуйста, — и смотрит он… Чертовски жалостливо. Настолько, что Мартину прямо давит. Мальчишка и вправду хорош в этом — с такими данными и с его этим взглядом огромных глаз только милостыню в переходе просить. И Мартин уже согласен, на самом деле — с него просят не что-то слишком сложное, кажется. Хер его знает, конечно, в чём причина такой странной просьбы, но это он выяснит позже. Зато есть кое-что, что лучше бы выяснить сейчас, не отходя от кассы. Он, конечно, согласен и на простое «Спасибо». Но если есть шанс… То вампира нужно брать, пока горяченький:       — А что мне с того? — тянет Мартин самодовольную, нахальную улыбку. Вампир явно теряется, округляет глаза и чуть отступает:       — В смысле?       — В прямом. Что мне с того будет? Что предложишь взамен?       — Ты охуел, что ли?! Ты и так в шоколаде! Тебя и так тут кормят, обхаживают и… — он вдруг дёргается. Замолкает, обрываемый на полуслове, хотя и до этого говорил совсем негромко. Оборачивается на окно. И тянется к уху Мартина, всё так же крепко держа за плечи. Щекочет дыханием, но человек, ведомый ощущением наживы, даже не слишком обращает на это внимание, хотя в любой другой ситуации наверняка бы дёрнулся, как от ножевого.       — Я буду благодарен и мы договоримся, — шепчет он чертовски тихо. Даже для шёпота тихо, — но потом. Пожалуйста, — просит он, и Мартин… Кивает. Потому что изначально не планировал отказывать. Но теперь чужая просьба звучит ещё больше «на руку». И ему даже немножечко похер на причины. Небольшой козырь в рукаве — всегда хорошо. Насколько он весомый и насколько крутую «благодарность» он может потребовать, Мартин пока не знал. Но любые «бонусы» в его ситуации лишними не будут.       Прежде, чем начинает происходить хоть что-то… Лео успевает отшагнуть, отпуская чужие плечи. Глянуть в окно, где всё так же ничего нового. Нарезать ещё круга три между залом и кухней. Допить кофе. Набрать полный металлический тазик холодной воды и поставить его на пол. Мартин — сесть обратно и доесть свой завтрак, не спрашивая о тазике — сейчас это его мало волновало. Уже после, спустя недолгое, но мучительно сильно растянутое ожиданием время, они оба слышат звук хлопнувшей калитки. Затем — шорох по ту сторону двери, как если бы кто-то, к ней подошедший, обтирал ноги об входной коврик. Короткий стук в дверь и Лео, дёрнувшись, моментально её отпирает. Мартин искренне старался не представлять этого «Годрика» вообще никак всё то время, пока ожидал встречи с ним. Не представлять. Не строить догадок о его внешнем виде или поведении. Ни на что не надеяться и ничего не пугаться раньше времени. Но этот план, ожидаемо, был обречён на провал изначально. Уже улучив «удачу» увидеть в своей жизни целых двух вампиров, он уже выстроил в голове некоторую общую картинку. Общий свод характеристик: наглый взгляд, самодовольная лыба, аура превосходства. И оно понятно, в самом деле — этот мир теперь принадлежит им. И любой из них может свернуть Мартина в морской узел, стоит им только захотеть. Так что… Это ожидаемо. Единственное, о чём он молился, так это о том, чтобы градация не шла дальше так же, как шла до… Вампир, которого он встретил первым, казался милым котёнком в сравнении со вторым. И если второй будет казаться таковым в сравнении с третьим — этим самым Годриком… Мартин всерьёз опасался за своё сердце. Господи, пускай его просто не покусают, не трахнут и не оближут. Он ведь не так много просит… Он успевает только мельком глянуть на лестницу, ведущую в спальню, да уловить проблеск трусливой мысли в своей голове: «А может… Ну его? Просто сбежать и спрятаться под кровать?». Но остаётся на месте усилием воли и уважением к остаткам гордости в груди, ну и ещё, пожалуй, подобием доверия к этому придурку с голубыми глазами у дверей. Он ведь обещал… Обещал, что всё будет хорошо. И несмотря на лёгкую обиду за то, как его «небрежно повертели» в предыдущий раз, головой Мартин признавал — ничего критически страшного там не произошло. Так что причин совсем не верить голубоглазому чёрту… Фактически… Не было.