Котёнок

      — Извините… — молодой парнишка на пороге медленно, без резких движений, поднимает перед собой руки на уровне груди. В общемировом жесте безоружности и отсутствия злых намерений — ладонями вперёд. Он на голову ниже Мартина, примерно ростом с Лео. Может, чуть-чуть пониже. И так же безбожно молод, как и изнурён, судя по бледному, осунувшемуся лицу. Если б не борода, пробивающаяся жёсткой щетиной недельной небритости, Мартин бы причислил его в ряд «пацанов», как сделал в своё время с Лео.       — Мы увидели дым. Ну и… — он покосился с опаской на нож в руке Мартина и двинул отведённой назад рукой, сильнее пряча себе за спину ребёнка. Мартин ведь сначала даже и не заметил, что парень не один. Мозг, привыкший постоянно сканировать мир на предмет опасностей, сразу сфокусировал внимание именно на мужчине — как на потенциальной угрозе. И только сейчас Мартин заметил за спиной «гостя» девочку лет восьми-девяти на вид, закутанную в куртку на много размеров больше нужного.       — Скажите, пожалуйста, у вас не найдётся лишней еды? Ну или пригодной воды. Если не на двоих, то хотя бы на ребёнка, — продолжает парень всё так же аккуратно, оглядывая молчаливого Мартина внимательно и придирчиво, несмотря на большие просящие глаза. Пытается определить, не шизик ли и не станет ли кидаться. Мартин его прекрасно понимал — не полоумных и не поехавших среди людей в этом мире теперь и не сыщешь почти. Он и сам давно уже не считал себя нормальным.       — Хм, — тихо урчит Мартин своим привычным «котячьим», как описал бы Лео, звуком. Но, после недолгих раздумий, всё-таки отшагивает вглубь коридора, впуская гостей. Он давно забыл, что есть «помощь» и «доброта». В этом мире себе-то не всегда можешь помочь, чтобы ещё о других печься. И в любое иное время, когда он был ещё один, хрен бы он разжёг печь, привлекая внимание. И, тем более, ни за что бы не пошёл открывать дверь, постучись к нему люди. Он бы даже не узнавал, кто это — спрятался бы где, зашкерившись в дальний угол дома. Или, и вовсе, свалил бы через окно. Лучше быть конченной мразью, чем схлопотать пулю в колено за вздувшуюся банку консервированных персиков. Но Лео, уходя, сказал: «Открой дверь». Просто бросил это настолько невзначай… Что совсем резонно кажется, будто он не понимает, насколько меняет собой всё. Вообще всё. Потому что Мартин теперь — не пытающееся выжить, загнанное животное. Он человек. Который может взять и помочь другому человеку. Накормить голодного ребёнка. Просто потому, что «его вампир ему это позволил». Мысль болезненная, но вывод… Сам результат… Он словно даёт второе дыхание. И срать Мартину, вообще-то, и на этого оборванца, и на его ребёнка с высокой колокольни. Но само ощущение, что он может взять и… Помочь… Оно до одури приятно. Не попросить о помощи… А помочь.       «Если, конечно, Лео не предложил их пригласить просто для того, чтобы у него тоже было что-нибудь к ужину», — промелькивает у Мартина короткая мысль, но он тут же её отгоняет. Если и так, то уже поздно метаться. Да и чуваки сами пришли — это не его, Мартина, проблема.       — Тепло… — ёжась, пытается разговорить парнишка всё ещё напряжённого Мартина. Двигается осторожно в кухню, продолжая жать к себе ребёнка. Оглядывается как-то бешено в разные стороны. Молчание Мартина его явно напрягает. Он принимается нервно шмыгать носом. Девчонка сжимает его предплечье до синевы в бледных пальцах.       — А не боитесь? — продолжает он попытки вывести на диалог. Останавливается в пороге кухни, куда заходит Мартин. Косится на кастрюлю, источающую просто убийственный аромат — Мартин как раз снимает её с горячей части печки и ставит на более прохладную. Но ближе гости пока не идут. Парень старается не смотреть на еду, хоть и видно — голоден до безумия. Косится на Мартина.       — Ну в смысле…. Разжигать печь? Не боитесь? Вдруг внимание привлечёте.       «Так её и не я разжёг, ебать. А кто разжёг, того боюсь сильнее, чем лишнего внимания», — смеётся мысленно Мартин и поглядывает в сторону лестницы, но там всё глухо — Лео спускаться пока не собирается. Ждать его? Не ждать? Стоит ли предупреждать людей?..       — Не боюсь, — качает он головой и, оглядываясь, пугает гостей, наверное, ещё больше. Потому что удивлённо таращится на свои же тарелки. Четыре… Лео составил в стопку четыре тарелки. Значит, во-первых, собирается спуститься. А во-вторых, точно знал, что к ним присоединятся. И сколько людей присоединится… Интересно. Очень. Мартин замирает на какое-то время. Но принимается раскладывать перловку с мясом на равные приличные такие порции — еды нагрел Лео тоже явно не на двоих.       — Извините… — вновь аккуратно тянет парень, напрягаясь всё больше. Бог его знает, из-за чего конкретно. Может, тоже тарелки сосчитал. Может, удивление Мартина тарелкам его смутило.       «Может перловку не любит».       — А вы… Вы не вампир?       — Что? — поворачивается Мартин и откашливается в удивлении. Тычет пальцем себе в грудак под ключицей. Даже улыбается. Потому что этот вопрос и вправду кажется ему забавным. Но паренёк ничего забавного явно не видит. Делает испуганный шаг назад, себе за спину. Ребёнок сзади всхлипывает.       — Бля, нет. Не-не. Я — нет, — мотает головой Мартин. — Похож, что ли?       — Не знаю. Я ведь не видел, — отвечает парнишка, пожимая плечами. А Мартина вновь пробивает на истеричный смешок. И то верно. Да и... Он не боится разжигать печь, весь чистенький, выбритый, сытый. У него много еды. Логичное ведь предположение, на самом деле, если задуматься.       — Я не похож, — уверяет он, чем вызывает у паренька удивлённо-сочувствующий взгляд. Но принимать это сочувствие Мартин сейчас не собирается. Пока что ему, вообще-то, нравится, что он «узнал, на кого похожи вампиры». Его жизнь изменилась в лучшую сторону — это сложно отрицать. По крайней мере, когда смотришь на грязного, замёрзшего, голодного до обморока ребёнка. Сейчас Мартин ощущает это как никогда.       — Садитесь, — уже куда бодрее приглашает он, составляя по тарелке и по ложке перед гостями. Стаканов вокруг себя не находит, поэтому просто переставляет бутылку воды с тумбы на тот же обеденный стол. И садится сам тоже. Со своей тарелкой.       — Я Эндрю, кстати, — представляется парень. Руку не тянет, просто садится на свободный стул. Девочке кивает на тот, что между ним и стеной. Она тоже садится. Неловко выбирается из большой куртки. — А это моя сестра — Амели. А вы?..       — Мартин.       — Лео, — раздаётся со входа в кухню. И все трое знатно вздрагивают. Двое оборачиваются испуганно. Мартин — зло. Потому что его уже порядком заколебала эта привычка вампира подкрадываться со спины.       — Всем привет, — излучает Лео своё привычное всепоглощающее добродушие. Разве что свою широкую лыбу не тянет — клыки не демонстрирует. Но ребята всё равно заметно напрягаются. Парень нервно улыбается. Девочка молчит.       — Здравствуйте, — виновато кивает Эндрю. — Мартин пустил нас погреться и поесть, — будто извиняясь, объясняет он, метаясь взглядом с одного незнакомца на другого.       — Ну и отлично! Вместе вкуснее! — продолжает лыбиться Лео. Падает на свободный стул и принимается активно всасывать в себя перловку, закидывая в рот ложку за ложкой. Гости немного расслабляются. Переглядываются и тоже начинают есть.       — Вы ждали кого-то? — проявляет свою последнюю попытку осторожности Эндрю, кивая в сторону большой кастрюли, имея в виду количество еды и тарелок. И окончательно расслабляется после очередного простого ответа Лео:       — А я видел вас, когда мы подъезжали. Фарами зацепил между домов. Думал, всяко на печку придёте.       — Вы очень добры, — всё-таки улыбается в ответ парень. Уже не той нервной, неровной улыбкой, а по-настоящему — расслабленно и облегчённо.       — Ну так всегда нужно помогать, если можете помочь. Это правильно. Вы из лагерных?       — Да, мы… Жили в лагере. Сейчас я не знаю, выжил ли ещё кто.       — Заражённые? — с аппетитом жуя, интересуется Лео. Парниша хмурится.       — Да. И много. Обычно ведь они не сбиваются в кучи. И наша оборона… Ребята не смогли их сдержать.       — А чё не сбиваются-то? Сбиваются, — нахмурился Лео. Не он ли разгонял толкучку из десятка таких под деревом, когда нашёл Мартина?       — Вообще-то, мы думали… Что их кто-то привёл. Направил.       — В смысле… Разведчики привели хвост?       — Нет. Мы думаем, — Эндрю вдруг понизил голос и зачем-то перешёл почти на шёпот, — что это сделал кто-то из вампиров. Ну… Настоящих.       — Ага… — в тон ему шепчет Лео, кивая. — А… Нахуя?       — В смысле? Ну, чтобы убить нас.       — Зачем это вампиру? Скармливать вас заражённым. Даже если они и умеют «общаться»? Зачем? — продолжает с интересом выпытывать Лео. И Эндрю только жмёт плечами:       — Разве нужна причина? Они демоны, им чужда логика.       — Ага. Вообще пидарасы, — соглашается Лео. Мартин не сдерживает хрюкающего смешка. Гость в явном недоумении оглядывается на него.       — Что смешного? Это существа, живущие лишь для того, чтобы нести хаос и смерть. Чтобы убивать. Уничтожать. Истреблять, — зажёгся Эндрю праведной ненавистью.       — Ага. Как и люди.       — Что? — не понял он.       — Как и люди, говорю. Живут, чтобы войны устраивать да детей насиловать. Вампиры хоть едят свою добычу. Просто убивать — прикол людей.       — Люди есть хорошие. И плохие. А вампиры…       — А вампиров ты не видел, — смеётся Лео.       — И слава Богу!       — Я атеист, — качает головой Лео. Переводит взгляд на уже доевшего и внимательно наблюдавшего за ними ребёнка. — Хочешь шоколад? У меня в машине есть, — предлагает он. Девочка кивает. И Лео, сняв с плиты чайник, уходит, оставляя людей втроём. Мартин задумчиво разглядывает свою тарелку.       — Он странный, — шепчет Эндрю Мартину, кивая в сторону выхода и явно имея в виду Лео.       — Потому что не верит в Бога? — отвлекается Мартин от своих мыслей. Слишком уж сильно он увидел в Эндрю себя — свои мысли в его словах. Всё пустые обвинения. Говорит о том, о чём не знает.       — Что? Нет! — Эндрю, благо, прекрасно распознаёт в саркастичном тоне Мартина подъёбку и замолкает, останавливая свой словарный понос. Когда Лео возвращается с парой плиток шоколада и наливает всем чай, обстановка уже куда более спокойная.       — Мы едем в сторону шестидесятого шоссе. Дальше по нему форт-город. Можем подбросить. Переночуете с нами. Утром накормим вас и возьмём с собой, — предлагает Лео, когда с едой уже закончено. Мартин взметает брови вверх. Это… То, о чём он слышал? Остатки цивилизации — безопасные города за бетонными стенами в небо?       — Вы серьезно?! — впрочем, удивлён тут не только Мартин. У Эндрю глаза размером с блюдца. И даже девочка оживилась.       — Чего вы хотите взамен? Говорите!       — Можешь Бога поблагодарить, — улыбается Лео и кивает вновь фыркнувшему смешком Мартину в сторону лестницы приглашением.       — Спокойной ночи, — желает он людям и идёт наверх первым.

***

             — Ебать! — выносит Мартин вердикт, когда вновь заходит в ту спальню, которую выбрал для них в начале вечера. Кажется, тогда он увидел в ней меньшее из зол. Сейчас она была… Ничего. Ну очень даже ничего! За то короткое время, что он «развлекал» гостей один, тут словно кто-то в магии попрактиковался. А на роль волшебника во всей округе, вроде, только один кандидат…       — Лео?.. — человек озадаченно разглядывает комнату. Вампир выбросил весь мусор, книги, сломанные полки и тряпки. В соседнюю комнату или коридор? Не суть важно. Полы и все горизонтально-вертикальные поверхности идеально чистые. Воздух приятно пахнет и не имеет ни малейшего намёка на затхлость или пыль. Окно подклеено, видимо, в тех мелких местах, где поддувало. Постель заправлена чистым бельём. Здесь стало… Чище и уютнее, чем в иных номерах отелей, в каких он ночевал ночь за ночью ещё до того, как мир сдвинулся с места!       — Да-да? — обходит вампир Мартина полукругом. Перекидывает через гардину над окном плотный плед, погружая комнату в полумрак. И Мартин тут же стягивает с себя всю грязную одежду, небрежно скидывая кучей на письменный стол. Остаётся в одних трусах. Потому что кровать даже с такого расстояния пахнет чистотой и свежестью. И Мартин спешит в неё. Распрямить спину, потянуть этот запах носом и блаженно прикрыть глаза. Потому что он обожает комфорт и чистоту. И он просто в охуеннейшем восторге от того, что сделал для него вампир, если признаться честно самому себе. Это просто фантастика какая-то! Он обнимает воздушное одеяло, копошится в его низу пальцами ног. Мартину ужасно хочется поблагодарить Лео. Искренне хочется. Но почему-то слова не идут. Это кажется чем-то неловким и странным. Поэтому максимум, который он может выдавить, когда молчание затягивается, это:       — Во ты запарился. Мог забить…