Котёнок

            — Нет! Нет, хватит! Прошу! Пожалуйста! — он кричал и мотал головой после того, как эта мразь зачем-то обожгла его лоб. Он не знал чем… Утюг? Раскаленная железка? Уголь из печки? Он не смог бы даже толком определить, что это было или какой структуры. Большое или маленькое. Мягкое или твёрдое… Он знал только, что оно обожгло так сильно, как он не обжигался ещё в жизни. Кожа в этом месте всё ещё вопила острой болью и наверняка начнёт слезать уже через минуту. И всё за что?.. За то, что он сказал что-то не то? Не так ответил? За что, Господи… Он ничего не сделал. Когда это кончится?..       — Тише… Не кричи так… Я должен сбить жар, — просит его уставший шёпот, но в голове паника, а в теле — только боль. За минувшее время становилось только хуже. И ей не было ни конца, ни края. Всё его тело ломило. Попытка надеть футболку, которую он сам же и выпросил у того рыжего, кончилась на том, что во всех местах, где ткань касалась его тела, вспыхивало резью, будто весь он был — один сплошной ожог. Будто кожа слезла с его спины и плеч, и рук, и живота… И оставила лишь голое мясо, малейший контакт с которым чего-либо вызывал сплошные мучения. Ещё какое-то время он сидел, потому что был не в силах лечь — спина взрывалась, стоило ей коснуться кровати. И тогда он обрадовался, что всё ещё не чувствует ног, пускай первое осознание этого факта напугало его до полуобморока ещё тогда — когда он не смог шевельнуть пальцами впервые. Может, остаться прикованным к инвалидному креслу овощем и лучше, чем если б этой боли, какой и на половину тела приходился океан, было в два раза больше. Он тогда и уснул прямо так — сидя. И не проснулся даже, когда всё-таки упал затылком на влажную горячую подушку. Жаль, что после этого он вновь проснулся через какое-то время. А сколько его прошло-то?.. Времени…       — Я тут принёс кое-что… Надо, чтобы ты сел, — просит всё тот же шёпот. Сегодня он чуть бодрее, чем в прошлый раз. Слышится какая-то возня справа от кровати. И он начинает аккуратно приподниматься, нехотя открывая глаза. Всё ещё ничего не видно. Его зрение мутное, будто он проспал в этой кровати до своих юбилейных восьмидесяти пяти, и его ебнуло катарактой.       — Я плохо вижу… Что принёс? — тихо сипит он, прислушиваясь. Шорох чужой сумки раздражающе громкий. Шелест пакета — того хуже. Ему приходится зажмуриться и с силой сдавить зубы, чтобы сдержать взрыв бурлящего внутри гнева.       — Надеюсь, у тебя там огнестрел… Зачем ты меня тут держишь? Добей меня, прошу… Или отвези в клинику. За что?.. Что я сделал? Позвони моему отцу, он заплатит, сколько скажешь… Пожалуйста, — захныкал он снова. Они уже проходили эту шарманку. И не раз. Он ныл, плакал, кричал… Умолял и угрожал. Он срывал горло и заговорщически шептал. Этот рыжий маньяк был непреклонен. А крики в какой-то момент уже просто надоели — от них устаёт и очень болит горло. И уши. И голова. Голова у него вообще взрывается от любого звука, даже такого сиплого полуголоса, каким он хнычет сейчас. Да и горло… Может, не совсем болит, конечно, но… Дискомфортно перехватывается — он чувствует каждое движение своих голосовых связок, они словно трутся там, внутри, обо что-то грубое — шаркаются при каждой попытке выдать хоть звук и раздирают себя до сукровицы.       — Мне не нужны деньги. И ни огнестрел, ни врачи тебе уже не могут, — он говорит тепло и терпеливо… Он не игнорирует, не бросает с этой болью наедине. Но всегда непреклонен и абсолютно уверен. А потом… Потом он что-то такое делает там, в своих двоящихся, нечётких очертаниях рук… И запах, наполняющий помещение, заставляет любые слова застрять в глотке.       И Лео уверен — у этого уёбка там лекарство от любых болей, бед и болезней. От голода, жажды и страха. У него там рай. У него там — зелье счастья, до какого никогда не дотянуть героину. Так может пахнуть только сама жизнь.

***

      Мартин неловко топтался возле шкафа с книгами, где ему любезно предложили выбрать что-нибудь в дорогу на случай скуки. Но никак не мог в полной мере сконцентрироваться, ибо взгляд то и дело сам собой сползал вправо, где уже в третий раз мимо проходил Лео. Мелкий на вид пацан, таскающий одни за другими явно нелёгкие контейнеры или сумки… И где-то внутри у Мартина билось странное ощущение неправильности. Он — здоровый, плечистый мужик с бородой. Ростом под два метра. И стоит, словно барышня, переминаясь с ножки на ножку, которые ему перед этим нежненько помассировали. Изучает корешки книжек. Пока вчерашний школьник, ниже его почти на голову… Тащит в машину нужные им обоим вещи. Да, Мартин знал, что внешность обманчива в принципе. В их случае — особенно. Но одно дело — знать. И совсем другое — видеть и ощущать. И ощущал он себя… Странно.       — Выбрал? — оповещает Лео, видимо, о том, что закончил, когда в очередной раз заходит во входную дверь, но в ней и останавливается, не проходя дальше.       — Хм, — тихо не то фыркает, не то просто мычит человек на выдохе, оборачиваясь к полке. И достаёт что-то из Кинга, не прочитав названия книги, но успев выцепить небезызвестную фамилию крупным, ярким шрифтом на корешке. Уже только потом удивляется своему выбору: что, ему, кошмаров в жизни не хватает, что ли, чтобы ещё и читать их? Да лучше б «Гарри Поттера» вытащил. Ну или «Сумерки», на худой конец? Всё полезнее в его ситуации. Но сейчас уже поздно — Мартин не хочет, чтобы его ждали, учитывая, что он и так торчал тут, пока за него справлялись со всей остальной работой «сборов». Поэтому он быстрым шагом направляется к выходу. Обувается. И, лишь раз обернувшись на дом, принявший его удивительно радушно, спешит к машине. Он искренне старается не «расслабляться» и не строить каких-то особых ожиданий по поводу их поездки. Положительных — особенно. Но это получается ожидаемо плохо. Он ведь пытался делать то же и когда заходил в ту дверь, через которую только что покинул тёплое место. Но… Именно тут, именно с этим вампиром, если подумать, даже учитывая все страхи, перенесённые за это время, ему было лучше, чем когда-либо за эти года. И Мартин волей-неволей верит… Верит, чёрт бы побрал этого вампира, его словам. Допускает… Что эта поездка может ему понравиться. Мартин захлопнул за собой дверцу машины. Обернулся вбок, на клыкастого. И тихонько покачал головой своим мыслям. Да нееет… Нет, он точно не мог стать таким болваном и так быстро. Мартин уж быстрее поверит в то, что это его так с массажа расхлестало, чем в то, что он решил «попробовать» доверие спустя столько лет. Да ещё и… С кем? С… Вот этим? С «Геем-вампиром-извратом»? Он отворачивается к окну. И открывает книгу.       Когда-то давно Мартин, будучи музыкантом, разумеется, был человеком, привыкшим к дальним поездкам. И, более того, ему это всегда нравилось. С самого детства. Равномерный гул мотора и ощущение движения с редкими камушками под колёсами усыпляли его с тех малых лет, когда он ещё толком не соображал и когда поездка в пару часов казалась ему приключением в несколько вечностей. Мартин вырос. Перестал нуждаться в детском кресле. Постепенно обрёл более реальное ощущение времени. А привычка засыпать, стоит ему только оказаться в едущей куда-то машине, осталась с ним, немало раз спасая во времена активных туров. Но, кажется, всё это, как и многое другое, осталось в старом мире — со старым Мартином. Нового Мартина… Укачивало. Вестибулярный аппарат, совершенно отвыкший от подобных аттракционов, взбушевался уже в первые десять минут. Книга не помогала, если даже не делала хуже. Уснуть — без вариантов. Поэтому после парочки осторожных взглядов в сторону водителя, он всё-таки решает начать диалог. В надежде, что хоть он разбавит тяжесть этапа «привыкания».       Глубокий вдох. Медленный выдох. Ему пришлось потратить некоторое время, чтобы всё-таки решиться. Не то чтобы для него был большой проблемой сам факт того, что он заговорит с кем-то первым… Мартин всегда был чёртовым эгоистом. И если ему надо, то надо, и иначе быть не может. Хочется — возьми. Хочется — заговори. Но… Взять и заговорить именно что с монстром из сказок всё ещё казалось чем-то странным. Даже спустя всё это время, прожитое рядом:       — Лео?       — Да? — вампир откликается моментально, будто только и ждал, что возможности заговорить.       — Ты так смешно реагируешь всегда, когда я обращаюсь к тебе по имени, — с улыбкой «подстёгивает» Мартин. Вампир хмурится, смотря в лобовое. Но так ничего и не отвечает. Поэтому Мартин, нервно прочистив горло, продолжает:       — В общем… Я тут долго думал над нашим последним разговором… — ложь. Только сейчас подумал, пока искал тему для диалога. До этого — вообще не думал. — И хотел спросить по поводу твоих слов про укус. Тогда я больше о другом переживал и, если честно, вообще упустил эту часть.       — Ну это понятно, — кивнул Лео, коротко отворачиваясь от лобового в сторону собеседника. Он явно непонимающе хмурился. Но, вроде, на диалог был вполне настроен.       — Вообще-то, знаешь ли, не все люди, побывавшие в этом вашем подобии «рабства» обязательно в нём и умирают — есть и те, кто сбежал.       — Это тоже понятно, котёнок. К чему ты ведёшь?       — Ходят слухи. Люди рассказывают другим людям, а те — следующим. И, вообще-то, поговаривают, что это охуеть как больно. И не от самих клыков. А типа яда у вас что-то. Так что вот мне и хотелось спросить, не припизднул ли ты случаем. Потому что даже если ты как-то аккуратно укусишь и медленно, это получается та же схема, как и с твоим этим «я изнасилую тебя нежно», — ну вот. Хотел спросить. Просто поинтересоваться. В итоге всё равно получилась какая-то предъява. Мартину даже как-то неприятно самому стало. Он глянул Лео в лицо, чуть наклоняясь к нему. Но обиды или злости в ответ не заметил. Всё такой же немного хмурый, но в целом вполне «норм».       — Наш яд нужен для того, чтобы обездвижить жертву, а не просто сделать тебе, бедняге, больно, котёнок, — спокойно начал вампир рассказ, и Мартин устроился внимательно слушать. Даже не обратил особого внимания на это очередное «котёнок». От него всё ещё немного корёжило внутри, но, пожалуй, уже терпимо. Тем более, что вампир в кои-то веки рассказывал ему что-то действительно важное, а не какую-то очередную издёвку. Пускай и не без неё самой.       — Он вызывает судороги. Поэтому вам, людям, так больно. Но действует он, соединяясь с вашим адреналином. И разгоняется именно по крови. Поэтому твои ощущения напрямую зависят от того, сколько яда поступит. Куда поступит. И в каком ты будешь состоянии — будешь ли паниковать и вырываться или будешь расслаблен и лежать, дыша ровно и размеренно.       — То есть, — заключил задумчиво Мартин, — я, зная, что если напугаюсь, то провалюсь в свой персональный ад, должен каким-то образом не напугаться. И быть искренне спокойным.       — Да. Именно.       — Охуенно. Ты сам-то понимаешь, как это звучит? — не выдержал Мартин.       — Вкусно.       — Что?       — Вкусно, говорю. Звучит вкусно, — рассмеялся вампир, стреляя в Мартина глазами. С тем самым взглядом, который предыдущие разы пугал Мартина до усрачки. Смотрит на него… Как на бифштекс. Мартина передёргивает.       — Ну подрочи тогда, хули. У тебя ж это всё взаимосвязано, — буркнул человек и отвернулся к своему окну, садясь вполоборота. Поворачиваться к монстру спиной было неуютно. Но смотреть на него — того хуже. Так что Мартин поставил ставку на то, что клыкастый не станет лезть к нему, пока они несутся на такой скорости, и отдаст своё внимание дороге. А он… Он, пожалуй, наобщался. Ему пока хватит.

***

      Они ехали молча остаток дня. Каждый в своих мыслях, видимо. По крайней мере, Мартин был в своих мыслях. Что до вампира… Он не мог знать. Может, те вообще не думают. Как красивые большие попугаи, способные разговаривать словами и даже полноценными фразами, которые некоторые недалёкие люди принимали за реальную возможность осознанного диалога. Хотя птички просто пародируют звуки, которые слышат. Для маскировки. Они повторяют бездумно, не зная значения фраз. Просто потому что так им говорит природа.       «Повторяй, что слышишь. Так ты сойдёшь за своего…»       Может… И этот так же? Сидит вот сейчас. Молчит. Дышит, хотя ему наверняка не надо — привычка? Смотрит в одну точку, словно задумался. А что, если не задумался? Что, если им управляют голые инстинкты, и всё это — лишь маскировка под человека? Просто способ сойти за своего. Как у попугаев. Хотя… Наверное, будь философский вопрос Мартина к месту и окажись мальчишка рядом и вправду «просто животным», его, Мартина, пожалуй, уже бы как минимум сожрали.       — Здесь переночуем, — сворачивая с дороги, у одного из домиков огласил клыкастый. Мартин огляделся через своё окно.       Был уже ощутимый вечер — не совсем непроглядно, но темновато. Хотя ведь и выехали они совершенно не утром. Мартин и сам, признаться, подумывал уже спросить, уж не будут ли они ночевать прямо в пути. Вдруг вампиру сон не нужен и он решит, что Мартин прекрасно выспится и в кресле? Мартин согласен бы не был — его спина ему за такое спасибо не скажет. Да, быть может, он и должен был бы привыкнуть к явно не самым хорошим условиям за годы сна на земле и всевозможных твердых поверхностях. Но, на деле, сработало оно ровным счётом наоборот: подобные условия сна вкупе с постоянными продуваниями в холодные ночи по пояснице и физическими перегрузками не прибавили ему привычки, а лишь убавили здоровья. Особенно ярко это чувствовал Мартин сейчас, после этих часов в пути. Кресло мягкое. Он сидит в тепле. Ему, вроде, даже комфортно. Но поясницу клинило только в путь, а по плечам вдоль мышц словно расплавленного металла налили, и теперь он там «схватился», не позволяя даже толком голову повернуть. Ещё и всю ночь провести сидя… Он был бы не согласен. Но смолчал сначала, в надежде, что с ним так не поступят. А примерно минут пять назад, когда они въехали в явно давным-давно заброшенную деревню, даже немного расслабился. Ну ясно ведь, что для ночлега заехали — они на грунтовую широкую «тропу» именно что свернули с трассы, а не просто проезжали.       — Отлично, — озвучивает свои мысли Мартин. — А то, я уж думал, сидя спать придётся, — человек вылез из машины и попытался потянуться, чуть прокручивая тут же захрустевший позвоночник. Лео открыл багажник и, подхватив парочку из множества сумок, взвалил их себе на плечо. Понёс в домик. Всё молча… Но лезть Мартин не стал. Просто прислушался. Огляделся. И тоже зашёл в дом, осторожно осматриваясь и заглядывая за каждый поворот уже внутри. Видимо, по чистой привычке — каждый раз, когда он осматривал всякие подобные дома, нет-нет, да и встречал в одном-другом бесцельно тупящих в точку заражённых по углам тёмных коридоров или пыльных кухонь. Так же, кстати, тупящих… Как Лео за рулем. Будто глубоко задумались и сидят, погруженные «в себя». Мартин тряхнул головой. Сравнение с заражёнными вампира, от которого он нынче зависит всей своей жизнью целиком и полностью и с которым находится двадцать четыре на семь на расстоянии не больше нескольких метров… Было, как минимум, не чем-то особо обнадёживающим.       — Я чем-то могу помочь? — предложил Мартин, когда вампир составил сумки на пол в грязной кухне и принялся в них рыться.       — М… — потянул вампир, поднимая голову и глядя на человека задумчиво и… Будто бы недоверчиво. Как на того, кому ничего и не поручишь толком — только мешаться будет. Мартину этот взгляд не понравился совершенно.       — Пройдись по этажам, найди более-менее целое спальное место. Диван или кровать. Если есть такой вариант.       — Окей, — Мартин легко пожал плечами и оставил клыкастого с его этими сумками.       В принципе, дом был достаточно целым. Нигде дыр в стенах или крыше Мартин не заметил. Но сырость, плесень, слезшие со стен обои и прогнившее дерево — не что-то, что приятно лицезреть. И когда он обошёл первые две спальни, выглядевшие ну просто ужасно, он уже было принял решение, что тот диван в гостиной — единственный хоть сколько-то приличный вариант. Вонь и мусор, поломанная мебель. Кажется, после поспешного покидания дома его владельцами, тут пожил ещё не один «мимо проходящий». И каждый последующий оставлял место после себя в состоянии худшем, чем то, в каком «принимал». Находиться в этих комнатах было не то что неприятно — жутко. Мартин бы лучше в листве среди леса задремал, несмотря на варианты отмороженных почек и простаты. Но… Последняя спальня оказалась… Лучше. Сильно лучше. Пыльно, грязно, но кровать, судя по всему, вменяема. Мартин даже сел на неё для проверки, чуть попружинив на краю задницей.       — Вроде самая дальняя ничего, — опускаясь за стол, сообщил Мартин. Чуть наклонился в сторону плиты, двигаясь носом на приятный запах тёплой еды.       — Да? Ща глянем, — обтирая руки полотенцем, кивает Лео и подхватывает одну из сумок. — Откроешь тогда дверь и пригласишь поесть. Там люди, не мороси.       — Что? — но Мартин и не успел в полной мере уверовать в то, что его вампир выжил из ума. Потому что сразу, стоило ему переспросить, со стороны входа послышался стук в дверь. Ну да… Всяко люди. Заражённые, блять, не стучатся! Мартин берет в руку нож. И двигается к двери, всего раз быстро оглянувшись на лестницу, на которой исчез его вампир. Но ведь… Оглянулся. И быстро же он привык полагаться на него. Слишком быстро.