Котёнок

      — Марти-и-и-н… Марти… Ты просил разбудить тебя… Марти… Отец уже собирается ехать… — потягивал голос матери, пока нежные пальцы приятно скользили между прядей. Её рука то чесала его по макушке, то порхала по виску, заправляя выбившиеся волосы за ухо, то спускалась на плечо, поправляя край футболки. Он так упахался с этой гирляндой, что такого короткого сна было недостаточно. Крепил с отцом под карнизом — он мужчина уже не молодой, поэтому Мартин не мог не приехать, оставив прыгать его со стремянкой одного. Его не так воспитывали. Помогать прилетел бы хоть с другого конца света. Хорошо, что не пришлось, и между ними была всего пара штатов.       — Уже десять, Мартин… — продолжал родной голос. — Ещё ведь поесть надо… — она всё так же нежно гладила его по плечу. И Мартин так не хотел просыпаться, ощущая какими-то самыми дальними отголосками своего сознания, что тогда она неминуемо пропадёт. Что если он откроет глаза сейчас, то вдруг окажется старше на много лет, а не юнцом в самом начале своей карьеры. И не здесь, в родном доме, а где-нибудь, где не так светло и тепло. И этой руки уже больше не будет… Ничего не будет.       — Котик, ну нас ведь ждут… Ну что ж мне с тобой делать?..       — Умн-гу… — недовольно проурчал Мартин в ответ, отнюдь не собирающийся просыпаться. Пока вдруг не подумал, почему «котик»? Так его мать уж точно не называла. Что здесь вообще?.. Он резко открыл глаза и шарахнулся, брезгливо сбрасывая с плеча чужую руку.       Вампир, кажется, был ошарашен не меньше него — тоже резко отклонился в противоположную сторону, отдёргивая руку. И смотрел с явным недоверием и… Странной обидой в голубых глазах. Мартину даже стало немного стыдно за такую резкость своей реакции. Поэтому в оправдание, пытаясь хоть как-то заполнить молчание между ними, выпалил хриплым ото сна голосом первое, что пришло в голову:       — Не лезь к моим волосам! Понял? Вообще никогда. Не смей! — смотрел зло и с вызовом хмурился, пытаясь оправдаться защитой личных границ. Не перед вампиром, кажется, даже. А перед самим собой — понимал, что пацан не сделал ничего страшного. Но брать вину на себя не собирался.       — Я… И не трогал, — тоже нахмурив тёмные брови, мотнул головой Лео. — Не собирался… Я за плечо только…       — И пошел нахуй со своим «котиком»! — не растерялся Мартин, резко скидывая ноги с кровати и принимаясь быстро озираться в поисках штанов. Куда он их кинул-то вчера?       — Приходи есть, как будешь готов, — прохладно пригласил вампир и, судя по негромкому хлопку за спиной Мартина, вышел за дверь.              Штаны нашлись там же, где и остальная одежда — аккуратной стопочкой сложенные на краю письменного стола.

***

      Почему он так сорвался? Вампир содержал его в условиях, о каких Мартин и мечтать бы не мог, когда давал согласие на ту сомнительную сделку в самом начале. Он был добр. Заботлив. Внимателен. И очень терпелив. Вспомнить хоть бы тот раз, когда вампир зашёл в комнату к Мартину после кошмара и вместо того, чтобы просто приблизиться, сначала спросил разрешение на то — чтобы не напугать. Или, например, тот факт, что вампир ему даже по роже не вдарил, когда Мартин всадил отвёртку ему в бедро. Нет, конечно, Мартин не слишком жалел или раскаивался по поводу последнего — гей-вампир-изврат сам был виноват. И он всё ещё не был даже человеком, чтобы как-то особенно сопереживать ему — дырка на его бедре затянулась тогда, кажется, уже спустя час. Так что пошёл бы он нахуй. Но что-то внутри Мартина всё равно… Скреблось. Ещё этот пацан вчера со своим: «Все вампиры уроды и зверьё»… Наверное, всё разом. Мартина просто крыло из-за слишком резкого перехода от ненависти к пониманию. Тяжело взять и начать воспринимать кого-то не как врага, если до этого этот кто-то был виноват во всех твоих бедах. Дело в том, что что-то положительное к Лео он чувствовал. Что-то — понимал головой. Но самое ужасное, что в противовесе была та часть, что отвечала за сохранность жизни Мартина. Которая продолжала вопить, что вампир — опасность, а Мартин — идиот, раз собирается ему довериться. И именно она, как считал сам Мартин, воззвала этим утром к такой агрессивной реакции. Он злился не на Лео, который трогал его за плечо. Приятно трогал, нужно заметить… Он злился на себя. За то, что было приятно. За то, что его пустая голова умудрилась приравнять кровать на территории вампира к дивану в доме родителей. А руку потустороннего, звероподобного существа — к руке матери… Вампир не был безопасен, и рядом с ним нельзя чувствовать себя расслабленно. Его нужно держать на дистанции. Поближе — чтобы не забил и не послал. Но… Не настолько, как сегодня. В жопу его. В жопу. Это как-то… Слишком близко. Мартин ещё раз вспомнил, насколько легко и нежно касались его тёплые пальцы этим утром, и передёрнулся от отвращения. Он не должен позволять себе так расслабляться.

***

      На завтраке вампир не присутствовал. Быстро сунул в рот пару ложек каши и сбежал заниматься вещами, пока люди ели. Всё происходило в относительной тишине. Ребёнок заспанно зевал. Мартин был погружён в свои безрадостные мысли. Эндрю, попытавшийся было сначала разговорить его, потом — сестру, быстро сдался, получив с каждой стороны по паре односложных ответов. И тоже молча уткнулся в тарелку.       — Так, ам… Все готовы? Можем выдвигаться? — пригласил какой-то не слишком воодушевлённый Лео. Собрал всю посуду. Ополоснул, вытер и, сложив в сумку, утащил к машине, махнув всем рукой. Уже вскоре люди сидели в салоне и слушали заводящийся мотор. Мартин сел спереди, уже больше по привычке. И уставился в окно в ожидании ещё одного долгого дня пути, конечной точки которого он не знал. Хотя, пожалуй, уже и не тревожился так сильно — что бы там ни было в голове у вампира, убивать он его явно пока не собирался. Молчаливый только сегодня какой-то… И будто бы напряжённый. Хмурится сидит. Но это уже не Мартина проблемы. Он смотреть в окно будет. И спать.       За окном часто, несмотря на скорость, пролетали деревья. Лео не гнал слишком быстро — асфальт всё-таки не тот уже, что был во времена господства людей. Трещины, ямы, обломы. Вроде не так много времени прошло, но природа уже начала то тут, то там понемногу забирать своё, пробивая искусственное покрытие. Но мелькали ёлочки часто — они ехали мимо достаточно густого леса. Это успокаивало Мартина — такой вид нравился ему куда больше, чем пустые, без засадок поля. Из-за них дорога часто казалась бесконечной. Сейчас — полноценное ощущение движения. И приятное укачивание — пока колёса машины не споткнутся об очередную кочку или ямку. Он не мог уснуть, что было для Мартина в дороге совершенно не свойственно. Он… Думал.       Вопреки своей же мысли, что, мол, чужие молчаливость и отсутствие настроения — не его проблемы, Мартин почему-то не мог в полной мере их отпустить. Хотя, наверное, это просто нормальный страх за собственное благополучие — в конце концов, он ведь полностью зависит от этого вампира, почему бы ему не переживать, что тот чем-то расстроен. Верно? Вдруг у них что-то не так с машиной или планами? Это всяко отразится на Мартине. А вдруг злится на Мартина? Тогда тем более отразится. В общем, что то — херня, что то — кошмар. Однако при попытке переключиться мыслями с чужого состояния на что-то ещё, Мартин тут же ударялся о новую «стену». Форт-город. Место, о котором бредят все люди нынешнего века и куда они, если Лео не соврал, едут сейчас с этими двумя детьми на заднем.              Мартин понимал, что вампир, может, и сделает, как обещал — отпустит туда «лишних» людей. Кажется, клыкастый не проявил к ним ни капли интереса как к «еде». Но ложных иллюзий не питал — его самого туда не пустят. Так что думать о том, хотелось ли бы ему оказаться внутри, просто бессмысленно. Понимал. Но мысли всё равно продолжали настойчиво возвращаться к этому «а если бы» и бродили кругами. Он немного знал об этом месте. Маленький город, окружённый стеной. Без заражённых и вампиров внутри. И с одной стороны, это звучало хорошо — было похоже на возможность пожить подольше. С другой… Почему-то Мартину думалось, что в лесу одному куда лучше, чем с людьми в таком месте. Маленькое пространство и куча сбежавшегося туда сброда. Наверняка там должны быть адские порядки. Да и людям нужно себя чем-то кормить, так что смог от минимального производства должен стоять ужасный из-за перекрытия от естественных ветров. Может, Мартин и хотел бы, как остальные, жить с мыслью, что где-то существует рай. Идеальное место. Где всем хорошо. Но он был слишком реалистом, чтобы позволить себе настолько отключить логику. Даже их старый мир райского уголка в себе не имел, что уж говорить о новом. Так что он был почти уверен, что в этой клетке, может, и безопасно, но жить едва ли от того захочется сильнее. Ладно. Какая разница? Он всё равно не узнает. Он уже сделал свой выбор — у него уже есть «своё место». Оно само его нашло. Мартин повернул голову на всё ещё напряжённо пялящегося в лобовое Лео. Но говорить что-то в поддержку не стал. Это не его проблемы…

***

      — Смотри! — и Мартина, и Эндрю, обоих со временем задремавших, разбудил взбудораженный голос единственного внимательного пассажира в этой машине. Девчонка с силой тормошила брата за плечо, тыкая пальцем в правое окно через его грудь. И Мартин тоже глянул в своё, расширяя глаза. Лес давно закончился. И сейчас к ним с каждой секундой всё сильнее и сильнее приближалась растущая на глазах бетонная стена, единым монолитом уходящая далеко вверх. Во сколько этажей примерно? Пять точно будет. Может, выше. Совсем скоро, при еще большем приближении, можно было увидеть ворота внизу.       — Мы… Безмерно вам благодарны. Правда, — разошёлся в улыбке Эндрю, заглядывая в сторону всё ещё хмурого Лео. Тот лишь кивнул, но чуть улыбнулся ему в ответ, глянув в зеркало заднего вида. Мартину это не очень понравилось. Но он попытался не парить себе мозг, с интересом разглядывая стену в окошко — всё-таки увидеть в их теперешнем мире что-то новое — чудо.       Лео останавливает машину недалеко от ворот. Вылезает из неё первым. Следом за ним, почти сразу, вылезают их попутчики. Мартин чуть заминается от неуверенности — стоит ли ему покидать машину, и не примет ли Лео это за попытку побега? Он осторожно приоткрывает дверь, ловя взгляд вампира своим. Но, не почувствовав никакого предостережения в чужих глазах, вылезает тоже. Разминает плечи и спину, пока Лео жмёт руку Эндрю и прощается с девочкой. Пока желает им удачи на новом месте. Мартин тоже подходит. Тоже жмёт руку парню. И… Смотрит им в спину, пока те быстрым шагом, не оборачиваясь, спешат к открывающимся воротам. Наверное, что бы он там ни надумывал себе о возможных и вероятных недостатках этого места, конкретно этим людям там будет лучше. Эндрю — не свободолюбивый Мартин. Амели — ребёнок. Дети быстро адаптируются. Но плохи в физической выносливости. Им там будет лучше.       — Ладно, поеха… — Мартин, который начал говорить, оборачиваясь на вампира, моментально захлопнул рот, даже слова не закончив. — Что? — он сильно нахмурился. Вид у вампира был… Странный. Холодный. Внимательный. А от мысли, что он, видимо, всё это время стоял и смотрел на Мартина, пока он, будучи в своих мыслях, провожал людей взглядом, по спине побежал холодок. Но Мартин, взяв себя в руки и стараясь не слишком пугаться раньше времени, опустил взгляд вниз, на то, что протягивал ему вампир. Это была… Карта. Пластиковая банковская карта. Вот теперь он совсем ничего не понимал.       — Что происходит? Что это?       — Сходи, — несмотря на ледяной, напряжённый взгляд, Лео говорит негромко и мягко. Мартина это совершенно сбивает с толку.       — Куда?       — В город. Ты же хочешь. Сходи. Это карта, — всё так же спокойно продолжает Лео. — Они ведут торговлю между подобными городами и местами покрупнее через сеть. Она у них тут должна быть, если ничего не изме…       Теперь уже перебивает Мартин, слушавший всё это с огромными, потерянными глазами. Но дальше слушать не собиравшийся. Сердце у него долбится где-то в ушах. Ноги слабеют. Кажется, он разучился за это недолгое время рядом с Лео пугаться правильно. И правильно на страх реагировать. Где грёбаный прилив адреналина и готовность бежать? Почему ему хочется присесть, а не драться?!       — Ты… Меня выгоняешь?! — голос у него против воли сипит. Он ещё не до конца осознал эту мысль, но даже в том сыром виде, в котором та есть сейчас, она пугает Мартина до чёртиков. И только сейчас он в полной мере осознаёт бессмысленность своих рассуждений в машине. Как и тупость причины того. Они были бессмысленны не потому, что Лео не пустит… Как видно — пустит, даже денег даст. Они были таковыми потому, что Мартин знает и прекрасно знал тогда… Он не хочет в этот город. Он не хочет за эту ёбаную стену. Ему безумно понравилось с этим геем-вампиром-извращенцем, несмотря на гордое звание — ему нравилась мягкая кровать, вкусная еда, забота. И он абсолютно точно не хотел менять их на пугающую неизвестность!       Лео же только глазами пару раз хлопнул, не отвечая на вопрос сразу. Наблюдал, видимо, за бурей в глазах Мартина. И постепенно… Медленно, но верно… Расплывался в осторожной, робкой улыбке, словно не был уверен, стоит ли улыбаться и правильно ли он что-то понимает.       — Мартин? — делает он осторожный шаг к человеку ближе. — Я сказал «сходи», а не «уходи», котик… Я не выгоняю тебя. Я, вообще-то, очень боюсь, что ты можешь там остаться. Но я хочу дать тебе этот шанс. Чтобы ты сходил туда, прогулялся, осмотрелся. Если не понравится, купишь нам газировочки и вернёшься. Если понравится… Оставайся там. Я буду ждать здесь до заката. Потом уеду, — к последним словам от изначальной улыбки на губах вампира не осталось и следа. Снова напряжение. Сродни тому, что было у него в машине по дороге сюда. И уж не по той же ли причине? Мартин тряхнул головой. Сейчас он не собирался разбираться с причинами чужого удручения. Его куда сильнее волновала своя судьба.       — Не понравится, — отчего-то абсолютно уверенно резанул Мартин и нахмурился. Лео же вновь несмело улыбнулся.       — Ну тогда, я… Буду ждать тебя? — с уже нескрываемой надеждой в голосе спрашивает вампир. А Мартин всё-таки видит в его глазах то, о чём не собирался сейчас думать. Кажется, вампир и вправду переживал. Поэтому Мартин принимает решение, что, пожалуй… Мог бы, наверное, позволить себе эту прогулку. Ну когда ещё у него будет шанс удовлетворить свой интерес? Тем более что там ведь и вправду может оказаться внезапно хорошо. Вариант, где его выгоняют, напугал Мартина до чёртиков. Но тот, где у него есть выбор… Более чем устраивал. Да и первый страх уже улёгся — захоти вампир от него избавиться, мог бы спокойно сделать это и в любом другом месте. Не обязательно у ворот города, да ещё и денег подогнав.       Мартин решает, что он хочет сходить. Но сначала… Перестраховаться. Поэтому он шагает ближе. Перебарывает стойкое ощущение ненормальности своего действия и тянет руку, касаясь чужого плеча. Вампир вздрагивает, бегает по нему глазами. А Мартин шагает ещё немного ближе. И аккуратно обнимает пацана, прижимая к себе — тому явно вкатывал физический контакт с ним. Так что Мартин, взяв себе на вооружение чужую слабость, пользуется ею почти уверенно. И не зря — это явно работает. Вампир напрягается всем телом, странно каменеет. Неуверенно кладёт руки на лопатки Мартина. Воздушно и почти еле касаясь. Украдкой, осторожно наклоняется к плечу Мартина, потягивая носом запах. Мартин чувствует это, но не отстраняется. Позволяет, делая вид, что не заметил.       — Я куплю тебе газировки и вернусь. Прямо быстренько, — заверяет мужчина шёпотом в чужое ухо, чтобы его точно дождались, если ему не понравится в городе, раз уж у вампира такая яркая реакция на него. И понимает, что не промахивается, потому что стоит ему отстраниться и глянуть в голубые глаза, как он видит в них такую надежду, будто он — чувак, пообещавший своему шестнадцатилетнему племяннику машину на день рождения. И Мартину нравится… Чертовски нравится его открытие.       — Я прожду столько, сколько будет нужно, — выдыхает вампир явно на эмоциях. И Мартин, чуть щурясь, откладывает чужую реакцию у себя в голове. Кивает. И направляется в город, прихватив из чужих пальцев карту, которую Лео так и продолжал по-бестолковому сжимать всё это время.