Мой идеал

Агата провела несколько бессонных ночей, пытаясь найти выход из ситуации. Её мысли были заняты не собой — не тем, как шантаж может повлиять на её карьеру, а тем, что это может означать для Минервы. Если рисунок станет достоянием общественности, то слухи быстро распространятся по школе. Ученики, преподаватели, даже магическое сообщество за пределами Хогвартса — все они могли начать обсуждать это. Репутация Минервы, строгой, безупречной заместительницы директора, оказалась бы под угрозой. Агата не могла этого допустить. Минерва посвятила всю свою жизнь школе, своим ученикам, своему делу. Её имя ассоциировалось с честью и достоинством, и Агата знала, что она никогда не простит себе, если станет причиной её унижения. Она перебирала варианты в своей голове: можно ли найти доказательства того, что Амбридж вторглась в её личное пространство? Возможно, поговорить с Альбусом? Но это значило бы раскрыть тайну перед ним, и Агата не хотела вовлекать его в свои проблемы. Она также думала о том, чтобы просто оставить Хогвартс, исчезнуть, забрав тайну с собой. Но это выглядело трусливым поступком, и она понимала, что это не решит проблему. На четвёртый день после разговора с Амбридж, сидя в своём кабинете, Агата взяла перо и начала писать письмо. Она не знала, кому его адресовать, но ей нужно было выразить свои чувства, чтобы хоть как-то освободить себя от напряжения. *“Минерва, Возможно, ты никогда не прочитаешь это письмо. Возможно, я никогда не решусь отправить его. Но я не могу больше держать всё внутри. Я хочу, чтобы ты знала, что всё, что я делаю, я делаю ради тебя. Мне неважно, что произойдёт со мной, но я не позволю никому запятнать твоё имя. Ты сильная, мудрая, непоколебимая — всё, что я никогда не смогу быть. Я восхищаюсь тобой, и я благодарна за каждую минуту, проведённую рядом. Если правда обо мне выйдет наружу, я прошу только об одном: не вини себя. Это моя вина, моя слабость, мой грех. Но никогда не сомневайся в том, что для меня ты всегда была лучшей частью моей жизни.”* Когда она закончила письмо, слёзы текли по её щекам. Она знала, что это письмо никогда не увидит Минерва. Это был её способ попрощаться со своими чувствами, попытка отпустить то, что причиняло боль, но в то же время дарило ей тепло. На следующий день Агата решила действовать. Она пошла к Амбридж, готовая принять любые её условия, но при этом сохранить достоинство Минервы. — Долорес, — начала она, войдя в кабинет Амбридж. — Я хочу, чтобы вы знали: я не собираюсь сопротивляться вашим требованиям. Но я прошу вас оставить это между нами. Амбридж, сидя за своим столом, лишь усмехнулась, как будто знала, что Агата придёт к ней именно с таким предложением. — Ах, мисс Хэмилтон, как приятно, что вы столь разумны, — сказала она, сложив руки на столе. — Я ожидала, что вы поймёте, как важно поддерживать порядок. — Можете использовать меня как хотите, — продолжила Агата, стараясь не дрогнуть. — Но если этот рисунок всплывёт, я всё возьму на себя. Никаких слухов, никаких обвинений в адрес Минервы Макгонагал. Амбридж на мгновение замерла, её глаза прищурились, как будто она оценивала искренность слов Агаты. Амбридж, как хищная кошка, встала со своего места и начала медленно обходить Агату, её взгляд был наполнен холодной насмешкой. — Вы знаете, мисс Хэмилтон, меня всегда удивляют такие… романтические иллюзии, — начала она, глядя на Агату с притворной задумчивостью. — Вот вы, молодая, красивая, талантливая. А затем… Минерва Макгонагал. Строгая, старая женщина, чьё время давно ушло. Агата сжала руки в кулаки, её пальцы побелели от напряжения, но она молчала. — Ну же, давайте будем честны, — продолжила Амбридж, её голос стал едва ли не шёпотом. — Вы правда думаете, что она способна ответить вам взаимностью? С её холодной, аристократичной натурой? Она же, скорее всего, даже не видит в вас ничего, кроме подчинённой. Слова вонзались в сердце Агаты, как острые иглы. Её глаза наполнились слезами, но она продолжала молчать. Она знала, что если начнёт говорить, то не сможет сдержаться. — Она слишком стара для таких вещей, не находите? — Амбридж остановилась перед Агатой, её глаза блестели от удовольствия. — Да и кто в здравом уме стал бы связываться с такой женщиной? Даже если бы она вдруг решила… ну, вы понимаете,исследовать новые горизонты,это всё равно было бы… жалким зрелищем, не так ли? Агата закрыла глаза, слёзы тихо стекали по её щекам. Она не могла слушать это, но и не могла уйти. Её сердце разрывалось между желанием броситься прочь и необходимостью выдержать этот момент ради Минервы. — Ах, бедная девочка, — сказала Амбридж, её голос был полон притворного сочувствия. — Вы, наверное, думаете, что ваши чувства — это нечто возвышенное. Но, знаете, мне кажется, это просто жалкая одержимость. Всё это влечение к женщине, которая никогда не сможет вас понять. Амбридж склонилась ближе, её лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Агаты. — Она никогда не полюбит вас, — прошептала она. — Она никогда не ответит вам так, как вы хотите. Вы просто тратите своё время, разбрасываясь своим сердцем на того, кто даже не заметит, если вы исчезнете. Агата открыла глаза, полные слёз, но ничего не сказала. Она посмотрела прямо на Амбридж, её взгляд был исполнен не злости, а твёрдости и боли одновременно. — Всё, мисс Хэмилтон? — наконец спросила Амбридж, отступив на шаг. — Вы, кажется, ничего не хотите возразить. Агата молчала. Она знала, что ни одно её слово не изменит ничего. Она просто глубоко вдохнула и тихо произнесла: — Вы можете говорить всё, что хотите. Но вы никогда не поймёте, что значит любить кого-то так, как я люблю её. С этими словами она развернулась и вышла из кабинета, оставив Амбридж стоять в растерянности. Она знала, что слова Долорес останутся с ней надолго, как шрамы, но она не позволит этому уничтожить её чувства.