Кис

      Башкиров стоит, оперевшись спиной на холодную стену – ждёт своей очереди на плановый медицинский осмотр. Коридор перед кабинетом кардиолога совершенно пуст, что позволяет парню моментально услышать звук размеренных шагов приближающегося к нему человека. Данил поднимает голову, да так и замирает с гримасой непонимания и недовольства. У парня, что останавливается в паре метров от него, выражение лица, в принципе, примерно такое же. После нескольких будто бы бесконечных секунд молчания они одновременно выдают: - Какого хуя ты тут забыл? - Ты, блять, что тут делаешь?       Гребёнкин морщится и ничего не отвечает. Только одаривает оппонента враждебным взглядом. Первым заговорить решает, всё-таки, Башкиров: - Пришёл на обследование. Может ты не заметил, но на двери написано «Кардиолог», - с насмешкой произносит парень. – Тебе, по-моему, в другой коридор. К офтальмологу.       На это Никита только вздыхает. Ссориться сейчас ни с кем не хочется, день начинался у него прекрасно. Вот только эта самодовольная рожа напротив не вызывает никаких положительных эмоций. Парень смотрит на лист назначений в руках и негромко произносит: — Вот суки. Подловили всё же.       Башкиров искоса поглядывает на одноклубника, присматриваясь с некоторым интересом – всё-таки каким-то образом необходимо находить с ним общий язык. На кого ругается Гребёнкин становится понятно сразу – на медиков команды. На людей, которые составляли списки прохождения врачей для игроков: на проверку сердца направляли парами: времени занимало меньше, да и возможности клиники позволяли проводить параллельное обследование сразу двух человек. Именно здесь персонал и нашёл лазейку для повода встречи двух нападающих.       И только Данил открывает рот, чтобы сказать что-то примирительное, дабы не дать Никите распалиться, как дверь кабинета открывается, и оттуда выходят смеющиеся над чем-то Яковлев и Вовченко. Мужчины, только завидев стоящих, сразу умолкают и останавливаются. Улыбки на их лицах молниеносно сменяются выражением некоторой обеспокоенности. Повисает недолгая тишина, которую тут же рушит Егор, с неловкой улыбкой оглядывая парней: - Здарова, мужики, - жмёт руку сначала Данилу, а потом и Никите, крепко обнимая последнего. - Привет, ребят, - Вовченко повторяет за капитаном.       В этот момент из кабинета выглядывает медсестра – милая высокая женщина лет 35-ти со светлыми волосами, собранными в высокий хвост: - Ребят, давайте уже следующие заходите, не заставляйте ждать, - для вида она слегка хмурится и прячется обратно.       Мужчины сочувственно оглядывают молодых, Яковлев ещё раз обнимает лучшего друга, шепчет ему: «Удачи», и они с Даниилом быстро удаляются.       На этот раз удача совсем не на стороне Гребёнкина. Парень снова глубоко вздыхает, борется с внутренним нежеланием находиться рядом с Башкировым, и плетётся в кабинет, мысленно договариваясь с самим собой, что просто не будет обращать внимание на недруга.       Не обращать внимание не получается – их сразу же просят снять футболки и пройти на необходимые места. Башкирова укладывают на кушетку, подключая кардиограф для снятия измерений ЭКГ, а Гребёнкина отводят на специальную беговую дорожку, оборудованную различными датчиками, которые сразу же на нём закрепляют. Дальше всё проходит в тишине: Данил умиротворённо с закрытыми глазами лежит, пока аппарат работает, его грудь медленно вздымается с каждым вдохом, а Никита быстрым шагом двигается на дорожке. Но Гребёнкин не был бы самим собой, если бы любопытство не брало над ним верх: его взгляд от не особо интересных стен кабинета цепляется за лежачего парня. Он невольно засматривается сначала на провода, которые тянутся от его тела, а потом и на самого Башкирова – а точнее на его руки. Глаза сами ведут от кистей выше – на предплечья. Почему-то хочется задержать взгляд на каждом сантиметре и поразглядывать. Никита осматривает выступающие вены, а затем широкие плечи. Отмечает, что парень в очень неплохой форме. Грудные мышцы у Данила тоже хорошо натренированы, а на ребрах и животе просматриваются очертания пролегающих под кожей мускулов. По самой коже хаотично разбросаны бледные родинки. Неожиданно для себя Никита задерживает взгляд на месте под пупком – там еле заметные светлые волосы дорожкой уходят ниже, за резинку шорт.       Внезапно, до Гребёнкина доходит вся абсурдность того, чем он занимается: вот так в наглую гулять взглядом по чужому телу, даже просто из спортивного интереса, было неправильно. Парень глазами быстро обводит помещение – медсестра и врач заняты работой с бумагами, и ничего не замечают. Никита перемещает взгляд на лицо Башкирова, и – к своему великому сожалению – сталкивается с взглядом ничего не понимающих глаз и с претензией вздёрнутой бровью. Гребёнкин тут же разрывает зрительный контакт, смотря теперь уже на свои руки, которыми он крепко (даже слишком) сжимает поручни беговой дорожки. Парень чувствует резкий прилив крови на щеках и больше всего сейчас хочет просто оказаться дома в безопасной обстановке. Не понятно, что на него нашло. Сам себе он объясняет произошедшее простой оценкой чужой физической подготовки. Даже сравнивает тело Данила со своим, и с легким удовлетворением отмечает, что не уступает, а возможно выглядит даже лучше. Всё-таки, когда играешь в североамериканский хоккей, привычка много времени проводить в спортивном зале становится приятной рутиной обычной жизни.       Кардиограф в углу кабинета издаёт пищащий звук – извещает о том, что измерения для Башкирова закончены. Медсестра снимает с парня все прищепки и присоски, просит его сесть ровно, а руку расположить на мягкой подставке, которую она быстро одной ногой подкатывает к кушетке. Никита, снова не справившись со своим любопытством, разрешает себе посмотреть в сторону Данила. Женщина уже затягивает жгут на плече светловолосого – сейчас ей необходимо взять у того кровь. Гребёнкин аккуратно переводит взгляд выше, и его внимание привлекает то, как Башкиров смотрит на столик с лежащими на нём инструментами: он, не моргая, сверлит взглядом двустороннюю иглу для забора крови, до побеления закусив нижнюю губу. А зрачки настолько расширены, что заполонили почти всё пространство светлой радужки. «Боится игл, что ли? – изумлённо проносится в голове Никиты. – И он ещё в хоккей играет.» Ситуация, в которую попал недруг кажется довольно смешной, и Гребёнкин предвкушает, как сейчас насладится зрелищем, которое однозначно поднимет ему настроение. - Кулачком работаем пока, - произносит медсестра, параллельно протирая спиртовой салфеткой сгиб локтя своего пациента.       Башкиров быстро моргает, кусает губы и отводит взгляд, отворачиваясь от женщины и того, что она собирается с ним сделать, но просьбу выполняет. Гребёнкин наблюдает за этим и ему кажется, что быстрое биение сердца и прерывистое нервное дыхание Данила он чувствует физически. Почему-то состояние парня напротив, граничащее с паникой, передаётся и тому, кто вообще-то собирался над этим посмеяться. Никита парень не глупый и понимает, что ситуация превращается в совсем для него невыгодную. Ведь тревожность легко отразится на организме и на измерениях, которые прямо сейчас записывает аппарат, к которому парень подключён. Если из-за Башкирова его результаты будут неточными, или, не дай бог, придется проходить всё заново, у Гребёнкина появится ещё одна причина ненавидеть парня. И Никита делает первое, что приходит в голову: - Знаете, блонд Вам очень к лицу, но мне всё же больше нравится вариант с распущенными волосами, - бросает он медсестре. И продолжает, когда та оборачивается на звук. – Кстати, этот медицинский костюм вам очень идёт. Особенно брюки – подчёркивают бёдра.       Гребёнкин ухмыляется как можно более дружелюбно. У него нет цели поближе познакомиться с женщиной, но отвлечь Башкирова как-то надо. А вот медсестра недовольно сводит брови к переносице и кривит губы. - Парень, если бы ты знал, сколько таких похабных комплиментов мы получаем каждый день, особенно от спортсменов на медосмотре… - подаёт голос молодая врач и смотрит прямо в глаза Никите. На вид ей чуть больше 25-ти. - А Вы тоже очень красивая. Надеюсь, помада на ваших губах достаточно устойчивая, - парень подмигивает, - И колечка на пальце нет. Надо исправлять.       После этой фразы девушка закатывает глаза и возвращается к заполнению бланков, полностью игнорируя дешёвые подкаты. Их реакции Гребёнкину совершенно не важны, ведь желаемого он добивается – внимание Данила теперь полностью приковано к Никите. По лицу Башкирова можно уверенно сказать – ему пиздец как стыдно за своего товарища по команде. Данил как будто взглядом просит Гребёнкина прекратить клоунаду и замолчать. Тот же с высоко поднятой головой самодовольно широко улыбается, выдерживая взгляд напротив. - Теперь сожмите кулак, - тем временем сообщает медсестра, - как введу иглу, можете расслабить.       Башкиров кидает быстрый взгляд на женщину, и Никита тут же возвращает его внимание на себя: - Башкиров, а у тебя девушка есть? – парень тут же жалеет, что вообще открыл рот. Он мог сказать всё что угодно. Подъебать на худой конец. Но почему-то именно это вырывается у него первым. - Для себя интересуешься? – совсем не теряется собеседник. - Ха, и не рассчитывай.       В этот момент медсестра вводит иглу в выступающую вену, а другой её конец - в вакуумную пробирку. Кровь быстро начинает заполнять сосуд, но Данил не видит этого – он только делает глубокий вдох, расслабляет руку, а взгляд ни на миллиметр не отводит от светлых никитиных глаз. - Ну, не хочешь говорить – не надо. Можешь поиграть в подростка и быть дохуя скрытным.       Башкиров на это только как-то грустно вздыхает, разрывает зрительный контакт и разминает шею поворотами головы. За время их недолгого разговора женщина в белом успевает сделать необходимую манипуляцию, которая проходит для Данила практически незаметно. Возможно, первый раз в жизни ему не было панически страшно на заборе крови.       По прошествии ещё какого-то количества времени, когда парней меняют местами и повторяют диагностические мероприятия, их наконец-то отпускают из кабинета. Попрощавшись с женщинами, парни выходят в коридор и встречают следующих, кто будет проходить обследование – Сиряцкого и Майорова. - Ооо, - улыбаясь во все тридцать два, протягивает Саша, - Лучшие друзья везде вместе, ага?       Коля аккуратно улыбается на комментарий Сиряцкого, открыто насмехающегося над сокомандниками. Ребята тратят несколько секунд на обмен рукопожатиями, после чего немного озадаченный Гребёнкин на правах старшего выдаёт: - Чем языком чесать, идите лучше в кабинет, не заставляйте дам тратить их драгоценное время и звать вас.       Александр Сиряцкий – совсем ещё молодой защитник «Металлурга» был для Гребёнкина мало знаком. За «Лисов» им вместе поиграть не удалось, а когда Сашу стали приглашать в основу главной команды, Никита был уже далеко за океаном. Однако, из разговоров других ребят, да и только что убедившись сам, парень понимает, что тому палец в рот не клади – откусит. Его удивляет также то, что в сторону Башкирова Сиряцкий позволял себе чересчур много. Гребёнкин слышал, что за пару лет совместной игры эти двое сблизились, несмотря на разницу в возрасте, составляющую ни много ни мало 5 лет. За такую дерзость высказывать парню Никита не собирался, да и не хотел - сам таким был в его возрасте. - Никит! – внезапно перед лицом Гребёнкина пролетает чья-то рука, отчего парень рефлекторно хватает её за запястье и резко отводит в сторону.       Башкиров, не ожидавший такого поведения Никиты, по инерции делает шаг вперед и оказывается вплотную к схватившему его парню. - Ты, че, ахуел так пугать? – с нескрываемой злобой довольно громко произносит Гребёнкин прямо в лицо Данилу. Они находятся так близко друг к другу, что щеками чувствую теплое дыхание напротив, но Никиту, находящегося в состоянии испуга, это как будто совсем не смущает. - А ты, блять, уши давно чистил? Сколько тебя звать можно? – также агрессивно вторит ему Башкиров.       Спустя пару секунд обмена ненавистными взглядами Данил рывком высвобождается из хватки Никиты и потирает запястье – всё-таки хватка у того неслабая. Потратив на размышления еще пару секунд и оценив ситуацию, Башкиров делает два уверенных шага назад и пытается уговорить себя не провоцировать вспыльчивого парня напротив. Ему очень хочется кое-что выяснить: - Ты это специально там? – Данил принимает примирительную позу, засовывая руки в карманы серых шорт. - Что? – Гребёнкин мнётся на месте, очень уж хочется уйти. - Ну… Когда кровь брали.       Никита на это кривит губы в ухмылке, которая получается довольно пренебрежительной и с долей издёвки, и выдаёт: - Не знаю, что ты там себе напридумывал, кис, но я приятно поразвлёкся с того, что ты, такой кабан, ссышься игл.       После этого парень поднимает руку и делает короткий взмах ладонью, как бы говоря, что разговор окончен, быстро разворачивается и шагает по длинному коридору, оставляя Башкирова одного без возможности задавать свои глупые вопросы. Снаружи Никита хоть и выглядит смелым и раздражённым из-за компании «соперника», но внутри творится какая-то неразбериха. Разные чувства, как бы смешиваясь между собой, заставляют парня ощущать себя не в своей тарелке. Он и правда заговаривал Данила только в угоду себе, однако понимание того, что отвлечь Башкирова вроде бы получилось, отдавало в сердце приятным чувством то ли победы, то ли чего-то большего.