надежды нет

— я сбрасываю с себя перчатки, бросаясь к тебе. Моё лицо заливается слезами, а руки неистово дрожат. Я рывком снова срываюсь с места, с трудом доставая ключи от наручников. Еле расстёгивая их я освобождаю твои руки, целуя в запястья где течёт кровь и падаю на колени перед тобой лежащей на кровати. — Луз... Прости меня, прошу! Я не хотела.... — чувствую обжигающее касание губ запястий, чувствую, как на меня капают слёзы, но не могу встать и посмотреть тебе в лицо. — Нет, ты хотела именно этого. Увидеть, как я сломаюсь и стану идеальной куклой. Увы, у тебя этого не вышло. — я закрываю глаза, прислушиваясь к твоему учащённому дыханию. Теперь ты лежишь на мне и плачешь в мою грудь. Ты не добилась своего, но и я не смогла остаться собой. Теперь мы связаны этим поражением навсегда. — Прости.... — говорю я, прячась лицом в твоём торсе, обнимая его. — Моя идеальная Луз пропала. Я... я теперь вижу, что она была ложью.. Тут только ты... самая настоящая Луз — я делаю паузу, захлёбываясь в собственных слезах. — Прости, что не могла увидеть этого раньше, до того, как увидела тебя сломленной. Прости, что пыталась построить из тебя тот идеал, который не давал мне покоя годы, пока мы были знакомы. — я, рыдая, сильнее прижимаюсь к твоей груди, содрогаясь — Ладно.. Только замолчи. Слова всё равно ничего не изменят. — говорю я устало. Преодолев боль, кладу ближайшую руку тебе на спину, как бы утешая, и начинаю медленно поглаживать — она замолкает, всхлипы прекращаются, дыхание вырывается и я слышу тихое. — Спасибо. — дальше я сама погружаюсь в сон от изнеможения. Тело не выдержало и нервы тоже.

***

— я проснулась, лёжа на тебе, стоя на коленях. Я не заметила, как уснула, да и не помнила, когда это произошло. Мне снилась Луз, но не та, что сейчас спит на моей кровати, а выдуманный мной идеал. Она пыталась убедить меня закончить начатое, сделать бракованную Луз тем идеалом. Но я отказалась, и тогда начался сущий ад. Я не смогла выбраться из сна, и мне пришлось наблюдать, как уже сама та идеальная Луз пытает меня, желая сделать своим совершенством. Проснувшись, я еле сдержала дикий от ужаса крик, зажав рот руками. Мне не хотелось тебя будить. Руки трясутся, а тот сон будто был реален. Если это так и продолжится, я сойду с ума. У меня с трудом получилось отдышаться, и я пошла за аптечкой для твоих запястий. – когда я открыла глаза, уже стемнело. В комнате горел тусклый свет от лампы. После я заметила, что мои руки лежат на груди. Я подняла руки вверх, осматривая запястья, они были бережно обмотаны бинтом. Приподнявшись, я увидела Эмити за столом за той лампой, которая горела в комнате. Она что-то черкала в своём скетчбуке, лицо было обеспокоенным, руки подрагивали. Я хотела её окликнуть, но голос совсем пропал, я смогла выдавить лишь тихий хрип, этого хватило, Эмити повернулась в мою сторону. Она что-то обеспокоенно говорила мне, но до меня доходили лишь обрывки фраз: — Я так переживала..... Мне снился кошмар..... испытала то же.... — голова загудела, и я отключилась, падая на руки Эмити. Её выражение лица я уже не увидела. — Эй.....Луз....? — когда тело Луз обмякает на моих руках, я начинаю чувствовать неконтролируемый страх. Я пытаюсь привести её в чувства, тряся, хлопая по щекам, но она не реагирует. Тогда я понимаю. Самой мне не справиться. У меня уже не было времени думать о последствиях. Если я хочу, чтобы она выжила, мне нужно рискнуть своей свободой. Я незамедлительно набираю скорую, руки трясутся, губы дрожат. Слышу гудки. Ожидание убивает, но через пару минут трубку всё же взяли. — Скорая помощь, слушаю вас. — голос такой спокойный и холодный. Наверняка ему давно плевать на беды людей. — Помогите.... тут девушка.. без сознания. — я не могу говорить спокойно, голос сам собой срывается. — Девушка дышит? — я прислоняюсь к Луз, сама глубоко вдыхаю, задерживая дыхание, чтобы услышать хоть что-то. Она дышит, медленно, но дышит.. — Да... но намного медленнее. — Возраст? — я теряюсь в воспоминаниях. Такой простой вопрос, но цифра просто вылетает из головы. — Так... — мы познакомились, когда Луз было уже 18, а мне всего 16, но почти 17. Я ударяю себя по голове. Мой возраст тут вообще ни при чём. Сколько же мы учились.. Учились год, второй, третий, четвёртый.... пятый финальный. Точно. Я хотела ей признаться после окончания колледжа, но так и не решилась... Поэтому решила совершить такой ужасный поступок... — Живее. Вы тут не одна, кто нуждается в срочной помощи. Не занимайте линию. — грубый голос диспетчера вернул меня в реальность. Я с трудом на ходу сложила 5 и 18: — Два.. дцать.. двадцать.. три. — Адрес. — Улица.... Подъезд.... Квартира... (Возьму не из воздуха — люблю брать из реальности ) — я стараюсь говорить чётко, но выпаливаю всё одним махом. — слышу клацанье клавиатуры. — Что случилось? Она упала? Ударилась? — Мы... экспериментировали....в сексе, и.. получилось так... что она ударилась головой об железную часть кровати..., сделала резкий рывок и обо что-то порезалась плечом...Я зашила его как могла... Думали, что всё в порядке, но она вдруг потеряла сознание... Это всё. — в трубке повисает секундная, оглушительная пауза. — ... Машина выезжает. Будьте на месте. Не перемещайте пострадавшую. Откройте входную дверь. — гудок. Трубку повесили. Открыть в дверь... Это как отпустить её. Не смочь больше контролировать ситуацию. Но мне нужно это сделать. Я быстро набираю Луз сообщение с тем, что я наплела, чтобы, если она решит не сдавать, она смогла мне подыграть... Мне остаётся положиться на её решение.. Это стоит её жизни. Плевать, что решит. Главное — жива. Я подскакиваю с кровати, оставляя Луз лежать на спине, что-то ей подкладываю и начинаю заметать улики. Убираю чёрный ящик. Прячу наручники в тумбочку, вытираю всю возможную грязь. Наконец... открываю входную дверь. То, что держало Луз всё это время. Я подписала смертный приговор сама себе. Я медленно опустилась на пол. Больше ничего не зависит от меня. — звук сирены затихает под окнами. Слышу тяжёлые шаги в подъезде. — Скорая! Открывайте! — послышался мужской голос за дверью. — я срываюсь с пола. Последний раз кидая взгляд на Луз, неподвижно лежащую на кровати. Делаю глубокий вдох и поворяиваю ручку на встречу неизбежности. Дверь открывается. В проёме — фельдшер с усталым лицом и молодой санитар. — Где пострадавшая? — фельдшер уже проходит внутрь, даже не глядя на меня. Он опускается рядом с Луз, проверяет пульс, светит фонариком в глаза. Взгляд на его лице становится жёстче, когда он замечает перевязанные запястья. Я нервно сглатываю. Подозревает меня? — Капельницу готовь. — бросает он санитару. — На носилки. Осторожно с головой. — делаю шаг вперёд. —Я могу с ней поехать? Фельдшер поднимается, его взгляд скользит по лицу, по дрожащим рукам. —В машину — можно. Дальше решат в приёмной. Он отворачивается, помогая санитару закрепить Луз на носилках. Когда они проносят мимо, я пытаюсь протянуть пакет с вещами, но фельдшер принимает его, избегая прикосновений. Дверь машины скорой захлопывается. Я остаюсь стоять в пустом дверном проёме, глядя, как мигающие огни исчезают в темноте. Он догадался. Они всё узнают. Всё кончено. Теперь я просто жду суда.

***

Сознание возвращается обрывками. Чувствую сначала резкий запах антисептика, а потом я открываю глаза и пялюсь в белый потолок, слышу что-то пикает сбоку. Постойте-ка, я в больнице? Она позвонила им и подставила саму себя? Значит, не умерла. Значит, она всё-таки...отдала. Я пытаюсь пошевелить рукой, но мышцы не слушаются, тело ватное. — Луз? Вы в больнице, в безопасности. — послышался голос женщины из-за приоткрытой двери. В безопасности... Такое странное слово. Пытаюсь что-то сказать. — Уйдите.. — вырывается хриплый шёпот. Я самостоятельно отказываюсь от помощи. Позже приходит другая, но психолог. Говорит тихо, не давит. Спрашивает, что помню, а я молчу. Всё больше отдаляюсь от спасения. Почему? Что мною движет? Я уже смотрела в телефон и видела — она написала: "Скажи, что мы экспериментировали. Несчастный случай" . — Вам не нужно его бояться. — говорит психолог. его... Смешно. Она думает, что мой монстр мужского рода.. Но это монстр — слабая хрупкая девушка. Я могу решить её судьбу одним лишь словом. Выбрать для неё свободу или петлю. Закрываю глаза. Представляю её, слёзы, рыдания, мне становится её жаль. — Мы экспериментировали в сексе. Баловались, я дёрнулась, ударилась, порезалась. — я говорю её ложь своим ртом. Психолог что-то пишет. Верит? Не верит? Плевать. Следователь задаёт те же вопросы. Я плюю ему в лицо этой легендой. Он видит фальш, а я невозмутимо смотрю ему в лицо и упрямо твержу своё. Когда он уходит, достаю телефон, палец зависает над клавиатурой. Что ей написать? Сдохни? Вернись? Ненавижу? Всё будет неправдой. Отправляю единственное, что могу ей сейчас сказать. — Жива. — остаться с ней куда страшнее, чем просто умереть. Но почему-то я сама тянусь обратно в этот сущий ад. Дни длились один за другим. Я не замечала разницы, только тело постепенно всё лучше слушалось, а следователь и психологи всё меньше досаждали меня. Наконец-то они поняли, что я не прогнусь. Что я по своей воле хочу вернуться к своему монстру. Тело затягивалось, а разум так и остался с ней. В ночь перед выпиской я снова достала телефон. Моё сообщение оставалось без ответа. Ответ и не нужен был. Я знала — она ждёт, а я вернусь к ней. Дверь была не заперта. Я вошла без стука, как будто входила так всегда. Воздух в квартире был спёртым, видно, она совсем погрузилась в отчаяние. А ведь я до последнего не замечала твоего странного поведения, Эмити. Мне было весело проводить с тобой свободное время после пар, гулять вместе, гостить друг у друга. Я считала тебя подругой. Но, оказывается, ты была одержима мной всё это время. Как же ты выдержала и скрывала это всё это время? Она сидела на полу в гостиной, прислонившись к дивану. В её руках была моя старая разорванная футболка, а глаза были пустыми и опухшими от слёз. На мгновение она показалась мне маленькой девочкой, потерявшей свою самую любимую игрушку. — Ты пришла... — её голос был едва слышен. Я не ответила. Прошла на кухню, налила в стакан воды. Поставила его на пол рядом с ней, как ставят миску для домашнего питомца. — Я думала, ты не вернёшься. —Я знаю. Никаких объяснений, никаких упрёков. Я опустилась на колени перед ней, совсем близко. Я медленно, давая ей время отодвинуться, прикоснулась пальцами к синяку у неё на запястье. Это был след от её собственных зубов. Она вздрогнула, но не убрала руку. Её глаза наполнились слезами, и в них читалось облегчение. Вот он, мой монстр. Неуклюжий, испуганный, неспособный справиться ни со мной, ни с собой. Я прижала ладонь к её щеке. Кожа была горячей и влажной от слёз. — Успокойся. — тихо сказала я. — Всё кончено. И это была правда. Начиналось что-то новое. — Я опустила ладонь и обняла её. Её тело внезапно обмякло без сопротивления. Она не просто позволила обнять себя — она впитала в себя это объятие, вжавшись лбом мне в плечо. Я чувствовала, как бьётся её сердце — бешено и испуганно. Её пальцы вцепились в мою спину. Дышала она прерывисто, с тихими всхлипами, которые были не для чужих ушей, только для моих Мой монстр оказался таким маленьким. Таким разбитым. И вся её ярость, всё её безумие оказались просто криком о том, что она не может жить без меня. Я прижала её чуть крепче, чувствуя, как по коже проступает дрожь. Слабый. Совсем слабый, монстр, но мой. Мы стояли так, может быть, минуту, может, час. Пока её рыдания не стихли, сменившись редкими, усталыми вздохами. Она всё ещё не отпускала меня, и я понимала — не отпустит уже никогда. И я не захочу, чтобы она отпускала. Я буду её сиделкой до самого конца.

***

— мне снится, что я падаю. В бесконечную пропасть. Она обволакивает меня, заливает в лёгкие, а я не могу даже крикнуть. Я задыхаюсь во сне, и это так реально, что сердце колотится где-то в горле. Я дёргаюсь и просыпаюсь. Комната плывёт в полумраке. И тут же, как закономерность, рука на моей спине. Тяжёлая, тёплая, настоящая. — Тихо. — её голос всегда будто настороже. Как будто она и не спала, а только ждала. Ждала, когда я снова сломаюсь. — Это просто сон. Я не отвечаю, просто переворачиваюсь к ней и зарываюсь лицом в её грудь. Я вся дрожу и мне стыдно этой дрожи, этой дикой слабости. Но она не отталкивает. Её рука скользит по моей спине, медленно.., ритмично. Не гладит, а просто... ощупывает позвонки, будто пересчитывая, целы ли они после падения. Теперь мы спим вместе, сплетясь. Её ноги запутались в моих. Я цепляюсь за неё, а она позволяет. Раньше я думала, что это я её держу. А теперь понимаю. Это она держит меня. Я прижимаюсь к ней крепче, и она издаёт тихий, невыразительный звук. — Не уходи. — шепчу я голосом полным слезами. Она не отвечает, просто продолжает дышать. Это и есть ответ. Она никуда не уйдёт. И ведь знает, тварь. Знает, что без неё я сломаюсь окончательно. Она останется и будет моим вечным и единственным утешением. И я засыпаю снова под стук её сердца. Итак, каждую ночь. Мы привыкли. Это стало почти нашей традицией в этих до ужаса странных отношениях. Так и живём. — это не счастье. Это больная привязанность друг к другу. Теперь я не могу уйти от тебя. Ты сломала меня и сломалась сама. Но, возможно, для таких, как мы, это и есть единственный возможный вариант. Возникает вопрос: — А счастливый ли конец?

***