надежды нет

— Я сбрасываю с себя перчатки, бросаясь к тебе. Моё лицо заливается слезами, а руки неистово дрожат. Я рывком снова срываюсь с места, с трудом доставая ключи от наручников. Еле расстёгивая их, я освобождаю твои руки, целуя в запястья, где течёт кровь, и падаю на колени перед тобой, лежащей на кровати. — Луз... Прости меня, прошу! Я не хотела.... — Чувствую обжигающее касание губ на окровавленных запястьях, и меня тут же выворачивает от омерзения. К её слезам, к прикосновениям. — Нет, ты хотела именно этого. Увидеть, как я сломаюсь и стану идеальной куклой. Увы, у тебя этого не вышло. — я закрываю глаза, прислушиваясь к её учащённому дыханию, и чувствую, как по спине бегут мурашки. Теперь она лежит на мне и плачет в мою грудь. Ты не добилась своего, но и я не смогла остаться собой. — Прости.... — говорит она, прячась лицом в моём торсе, обнимая его. — Моя идеальная Луз пропала. Я... я теперь вижу, что она была ложью... Тут только ты... самая настоящая Луз... — она делает паузу, захлёбываясь в собственных слезах. — Прости, что не могла увидеть этого раньше, до того как увидела тебя сломленной. Прости, что пыталась построить из тебя тот идеал, который не давал мне покоя годы, пока мы были знакомы. — она, рыдая, сильнее прижимается к моей груди, содрогаясь. Каждое её слово, каждый её всхлип — будто иглы под кожу. Разъедающая изнутри ненависть подступает к горлу. Я хочу оттолкнуть её, закричать, заставить замолчать. Но тело предательски обмякло и не слушается. — Ладно... Только замолчи. Слова всё равно ничего не изменят. — говорю я устало. Преодолевая волну тошноты, я кладу ближайшую руку ей на спину и начинаю через силу, поглаживать её. Каждое прикосновение отдаётся внутренним содроганием. — Она замолкает, всхлипы прекращаются, дыхание выравнивается, и я слышу тихое: — Спасибо. Слово, от которого сводит зубы. Спасибо. Будто я подарок ей сделала. Мерзость. Дальше я сама погружаюсь в сон от изнеможения. Тело не выдержало, и нервы тоже. Но даже во тьме меня преследует чувство: её след уже невозможно смыть.

***

Сознание вернулось ко мне раньше, чем я открыла глаза. Первым делом я почувствовала боль — ноющую, исходившую от окровавленных запястий. Потом тепло другого тела, прижавшегося ко мне вплотную. Она спала, её дыхание было ровным, а на лице застыло выражение какого-то детского безмятежного покоя. Меня чуть не вырвало. Я заставила себя не шевелиться и притвориться спящей. Сквозь приоткрытые ресницы я наблюдала, как лучи солнца пробиваются сквозь и очерчивают комнату нашей клетки. Взгляд упал на Эмити — она шевельнулась. Нельзя оплошать. Мне пришлось прикрыть глаза обратно и наблюдать за происходящим, только слушая. — я поднимаю голову. Она наконец-то спит. Я знаю, она не притворяется, я вижу это по её расслабленному лицу, по тихому ровному дыханию. А потом мой взгляд падает на запястья — полосы запёкшейся крови, края ран покраснели и припухли. Чувство вины сжирает заживо. Я решаю немедленно исправить ситуацию, пока она ещё спит и не чувствует боли. Я осторожно, чтобы не разбудить, босиком иду в ванную. Открываю аптечку — теперь у меня есть всё, на все случаи жизни. Возвращаюсь на цыпочках и опускаюсь на колени возле Луз. Ещё не шевелится, время есть. Я должна быть идеальной. Открываю флакон. Резкий запах антисептика бьёт в нос. Я задерживаю дыхание, смачиваю вату и с бесконечной нежностью начинаю водить по ранам. С нежностью, которой меня лишили в детстве, но благодаря тебе она появилась вновь. Она дёргается во сне. Сердце сжимается от её боли. — Тихо, тихо, милая. Я здесь. Я с тобой. Сейчас всё пройдёт. — шепчу едва слышно, с беспокойством в голосе. Я её единственный спаситель. Закончив протирать раны, я бинтую запястья, чтобы повязки идеально сидели — не жали и не болтались. Целую чистые ручки и ложусь рядом с тобой на кровать. Я буду ждать, когда ты проснёшься. И именно я сделаю нас счастливыми. Я почувствовала острую боль, когда эта мерзость притронулась к моим запястьям. Я приказала себе не двигаться во что бы то ни стало. Мне нужно держаться ради своего спасения. Внутри всё кричало, а её шёпот вызывал тошноту. Когда она наконец закончила, перевязав мне запястья, я вытерпела отвратительный поцелуй от неё и стала ждать, пока она задремает и снова рядом со мной. Я начала разрабатывать план. И он был прост. Нужно всего лишь подыграть её наивности. Я подождала ещё несколько минут, а затем изобразила сонное потягивание. — Эмити.... — мой голос прозвучал слабо, идеально вписываясь в роль измученной жертвы. Я отвела взгляд в сторону, изображая слабость и смущение. — Мне так плохо.... Я хочу есть. Можешь.. приготовить что-нибудь? Эффект превзошёл все мои ожидания. В её глазах вспыхнул чистый, безудержный восторг, что мне снова стало физически нехорошо. Она так жаждала прощения... — Конечно! — она буквально подпрыгнула на кровати. — Я сейчас! Принесу тебе всё, что захочешь! — она выскочила из комнаты и я услышала шум на кухне. И, как я и надеялась, в торопях она забыла свой телефон на столе. Хоть я и чувствовала угрызения совести. Мне не хотелось её обманывать, но мне нужно спастись из этого ада любой ценой. — моё сердце заколотилось от предвкушения. Я быстро, насколько позволяло измученное тело, слезла с кровати и схватила телефон. Он был заблокирован. Я стала размышлять. Что могла поставить одержимая мной психопатка? Это было очевидно, хоть и отвратительно. Я ввела дату нашего первого знакомства. И это сработало. Меня передёрнуло. Она действительно жила только мной. Все эти годы Больше не было времени на раздумья и воспоминания. Я набрала номер полиции и когда мне ответили, я выдала всё быстро и чётко, не задумываясь: — Меня похитили и держали в заложниках. Адрес... — потом я позвонила в скорую и повторила то же самое. Я положила телефон на место и легла обратно на кровать. План проходит успешно, осталось только ждать. Первыми приехали полицейские, буквально через пять минут. Я услышала громкий стук в дверь и испуганный вскрик Эмити с кухни. Потом топот в прихожей. — Руки за голову! Никаких резких движений! — дверь в спальню распахнулась. В проёме стоял офицер, а за его спиной была Эмити. Её лицо было искажено шоком и неподдельным ужасом. Она посмотрела мне прямо в глаза, полная немого вопроса "почему?". Её больное воображение не понимало, что это был очевидный исход. По её глазам было видно, как придуманный мир стремительно рушится. Я её предала. Я отвела взгляд в сторону, не в силах больше смотреть на неё. Я вышла на улицу, когда полицейские с силой запихивали её в машину. Она пыталась вырваться. Перед тем как её всё же удалось усмирить, она крикнула: — Почему ты это сделала? Я хотела всё исправить! — Для меня ты была только подругой. Прости.. — сама не понимая за что, я извинилась. В её глазах отразилась боль. Она ослабила хватку и перестала сопротивляться. Она всё услышала и мне было жаль. Очень жаль. Позже приехала скорая. Меня осмотрели, и когда я уже уезжала, я смотрела в сторону этой квартиры. Наконец-то я почувствовала свободу. Лёжа в машине, я впервые за долгие часы страданий позволила себе расслабиться. — Едя в машине я полностью погрузилась в свои мысли. Она меня предала... Тогда в чём заключается мой смысл жизни? Его больше нет. Мне больше не нужно жить дальше. Резкая боль ударила в голову. Второй голос в моей голове стал кричать: "убей себя. Убей. УБЕЙ. НЕМЕДЛЕННО." Я схватилась руками за голову, сжимая её со всей силы. Мой припадок брал надо мной вверх. — Хорошо... я исполню твоё пожелание. Только, пожалуйста, прекрати... — будто по щелчку голос затих, я посмотрела на полицейского, сидящего напротив меня. Он нервно косился на меня. Я отвела взгляд, потирая виски, изображая головную боль.

Мы приехали. Я сидела смотрела на свои закованные в наручники руки. Меня вывели из машины и повели через серые тоскливые коридоры. Пахло пылью. После такого места жить захочется ещё меньше. Меня обыскали, забрали личные вещи. Они в любом случае больше не понадобятся. Мне было всё равно, даже когда усадили напротив следователя. Мы были немного похожи, у обоих уставшее от жизни лицо, мы уже видели всё. — Имя? — его монотонный голос по-своему успокаивал. — Эмити. — я ответила ему тем же бездушным тоном. Это имя мне уже не кажется знакомым. Эмити умерла час назад, осталась только её оболочка. Он задавал вопросы. О Луз. О том, что происходило в квартире. Я смотрела в стену позади него и не отвечала. Его слова не долетали до меня. Я просто не хотела его слышать. — Вы понимаете, в чём вас обвиняют? Лишение свободы... Побои. Вы можете что-нибудь сказать в своё оправдание? — я даже не посмотрела на него. Мне было всё равно. — Нет. — коротко и ясно дала понять, что не собираюсь сотрудничать. Следователь что-то записал и так и не добившись никакой информации, меня отвели в камеру предварительного заключения. У меня есть последний шанс сбежать, другого не будет. Четыре голые стены. Жёсткая лавка. Решётка на маленьком окошке под потолком. Такое место ты для меня выбрала, Луз. В тишине послышался голос в голове: — Она сдала тебя. Оставила одну. В этой клетке. Зачем тебе это терпеть? Я обхватила колени руками и прижалась лбом к ним. Ответа не было. — Ты знаешь, что делать. — Да, знаю. На следующее утро меня снова вывели для допроса. Моё лицо не выражало никаких эмоций, но когда я увидела молодого полицейского, поставленного на моё сопровождение обратно, план созрел мгновенно. Я шла по коридору, опустив голову, играя роль сломленной, потерянной девушки. Я запнулась о собственные ноги и стала падать, но он инстинктивно подхватил меня. Заглотил наживку. — Всё в порядке? — в голосе прозвучала тревога. — я подняла на него взгляд, наполненный слезами. — Мне... так страшно. Я не хотела никому зла.... Я просто.. любила его..... — прошептала я, позволяя голосу дрожать. — А он... — я резко оборвала предложение, начиная тихо рыдать. Полицейский был ошарашен таким поведением. Ему явно ещё не хватало опыта. Он повёлся, проникся жалостью ко мне и даже попытался утешить, за это я одарила его благодарной улыбкой. И тихим "спасибо", что въелось в его душу намертво. И когда тот же человек принёс мне ужин, я снова подняла на него свой влажный, благодарный взгляд. — Спасибо. Вы... единственный, кто отнёсся ко мне по-человечески. — сказала я так тихо, что ему пришлось наклониться к окошку. Я видела, как он замер на секунду. Как в его глазах мелькнуло что-то — это было сомнение. Он колебался. Этого было мало. Этой жалости было недостаточно, чтобы он переступил через себя. Я не стала ничего ещё говорить. Я просто смотрела на него, широко раскрыв глаза, полные доверия, которое он, такой сильный и правильный, не мог оправдать. Я позволила одной-единственной слезе скатиться по щеке. И тут же, словно спохватившись, смахнула её тыльной стороной ладони с таким видом, будто пыталась скрыть свою слабость. Я изображала жертву, которая пытается быть сильной, но у неё не получается. Самый верный ключ к сердцу наивного человека. На мгновение он перехватил дыхание и оглянулся через плечо. Коридор был пуст. Затем его взгляд вернулся ко мне, и в нём уже не было сомнений. Был страх и та глупая, спасительная решимость. — Дверь.. не заперта. После обхода в три. — шепнул он мне, быстро вынул ключ из замка моей камеры, сунул его в карман и поспешно удалился. Он рискнул своей работой и свободой ради пустой оболочки. Я медленно откинулась на холодную стену, губы сами собой расстались в улыбке. Людьми легко управлять, но только не ей.... Часов у меня не было, поэтому я ориентировалась по частоте обхода охранника. С каждым часом он приходил всё реже и реже, а я внимательно наблюдала. И когда уже совсем в потёмках я услышала удаляющиеся шаги, я поняла — это мой шанс. Пора бежать. Я прислонилась к двери, прислушиваясь к звукам. Убедившись, что за дверью ни души, я понемногу стала открывать дверь. Он не солгал, она и правда была открыта. Что ж, спасибо, наивный глупец. Я проскользнула в коридор мимо камеры и так прижавшись к стене, я двигалась к выходу, по которому ещё вчера меня провожали в эту тюрьму. Где-то вдали мерцал экран монитора, отсвечивая на пустое место перед ним. Этот охранник нарушил график не только обхода, но и своего поста, это мне и на руку. Я прошла дальше и наконец увидела аварийный выход. Сердце заколотилось от предвкушения свободы и я со всей силы налегла на железную ручку. Она с лёгкостью поддалась, и в этот же момент я оказалась на улице. Никакой сигнализации, полная тишина. Неужели этот полицейский отключил и её тоже? Я не стала долго думать и рванула прочь по плохо освещаемым улицам. Я плохо знала эту местность ещё и в темноте, но раз полиция приехала так быстро, то я была где-то неподалёку. Я шаталась по неосвещённым переулкам, боясь каждого шороха. Вдруг они уже заметили пропажу? А вдруг поймают? Эти тревожные мысли не давали покоя. Дошло до того, что меня чуть не сбила машина. Я перебегала дорогу, а он выехал из слепой зоны прямо мне навстречу. Водитель сразу вышел из машины, но я уже скрылась в кустах. Возможно, он принял меня за какое-то животное. В любом случае лишний свидетель мне был не нужен. Да и я не хотела умереть именно так. Унизительная смерть — умереть под чьим-то авто. Позднее я добралась уже без приключений. Я смогла сориентироваться и нашла путь в бывший дом. Идти в квартиру было опасно. Там мог кто-то меня поджидать. Делать мне там тоже было нечего. Я пошла сразу к своему подвалу. В глаза бросилась запечатанная дверь. Они всё вынесли из подвала моих прекрасных воспоминаний... Но дверь была не заперта, замок уже сломан. Я с горечью осмотрела полностью пустое помещение. Даже единственной мебели в нём не стояло. Время пришло. Я вытащила из-под замаскированной дощечки в полу толстый длинный канат и завязала его в петлю. На потолке была незаметная из-за освещения железная балка, через которую я перекинула шнур. Моя виселица была готова. Все эти вещи взялись не спроста. Задолго до встречи с Луз каждый мой день был наполнен желанием умереть. Я жила этим. Скорая кончина придавала мне сил, и я решила к ней подготовиться. А во всём виноваты ублюдки-одноклассники. Меня не замечали, специально игнорировали моё существование, я это знала. Я сама начала верить, что меня не существует и я никто, меня просто нет. Я чужое воображение, попавшее не туда. Меня гнобили, унижали, оскорбляли. Я привыкла к этому и очередная насмешка не казалась мне чем-то особенным. Но всё изменилось. Однажды я осознала, что полюбила ту, кто унижал меня больше всех. Я считала её привлекательной, видела её красоту и не замечала её омерзительного характера. Я считала это даже милым, моя цундере. Конечно, эти чувства никогда бы не были взаимными. Я это тоже прекрасно понимала. А потом мой взор упал на яркую личность — мою новую одноклассницу. Я была одержима ей, она тоже этого не замечала. Я никогда не общалась с ней напрямую. Просто наблюдала со стороны и радовалась, как она веселится со своими подругами. Нам не суждено было быть вместе. Ни с кем из них. Это были мои пустые мечты. Я вспоминала свою жизнь для того, чтобы моя встреча с Луз была особенно яркой в моей жизни. Так я закончила школу. Повстречала Луз в кафе, а потом уже мы официально познакомились в нашем новом классе. Она стала лучиком света в моей мрачной жизни, ведущей в никуда. Я захотела жить по-настоящему, не просто на время и не чтобы просто существовать, а так, чтобы прожить свою жизнь вместе с тобой. Без тебя, Луз, я бы не прожила так долго. За это я хочу сказать тебе спасибо. На этом мой рассказ окончен. Я ещё раз окинула взглядом свой подвал и вернула взгляд на петлю, на мою свободу. Я так долго ждала этого, что даже не верится, реально ли это или снова лишь моя фантазия. Я подложила доску под ноги и привстала на носочки. Надела петлю на шею и ещё долго смотрела в пустоту. Моменты с Луз пробегали один за другим. И, вернувшись к её предательству, я сделала шаг, повиснув. Мне сразу стало не хватать кислорода. Хотелось взяться за верёвку и снова вдохнуть, но я не позволила себе это. — Потерпи. Ещё чуть-чуть. — сказал мне голос в голове, и я послушалась. Картинка перед глазами поплыла, я рефлекторно, отчаянно пыталась дышать. Всё. Я вижу конец. Мыслей всё меньше, а взгляд всё туманней. — Вот она, моя свобода и долгожданный конец. — последние мысли пролетели в голове, перед тем как всё окончательно потемнело и я навсегда закрыла глаза.

***

— мне сообщили о её пропаже на третий день. Два дня тишины, за которые я почти убедила себя, что смогу всё забыть. Эту боль и страх. В трубке звучал безразличный голос полицейского: — Заявление принято. Будем держать в курсе. — я положила трубку и долго смотрела в стену. У меня было плохое предчувствие. Через два дня они позвонили снова. Нашли в том самом подвале повешенной. Голос полицейского был всё так же спокоен, но в нём проскользнула какая-то мимолётная жалость. Я так и не заплакала, но сердце бешено стучало и нарастал комок в горле. Я вежливо поблагодарила его и положила трубку. Потом подошла к раковине и меня вырвало. На меня накатило удушающее чувство вины. Я видела её глаза. Те самые, полные шока и предательства, когда полиция увозила её. Я услышала её хриплый крик: «Почему?» И теперь у меня не было для неё ответа. Только тишина.... Я не могла больше находиться в этих стенах, которые видели её последние дни. Я не могла дышать этим воздухом. Мне нужно было стереть её. Всё. Каждый след, каждую пылинку, каждое воспоминание. Я взяла мусорные пакеты и начала складывать в них её вещи, наши совместные фотографии, подарки, которые она мне дарила, даже ту самую старую плюшевую игрушку, которую она так любила. Я действовала с холодной жестокостью, выжигая её из своей жизни. Каждый выброшенный предмет был попыткой вырвать кусок той самой вины, что сидела во мне. Но она давила на меня только больше. Когда квартира опустела, я поняла — этого мало. Этот город был её миром. Каждая улица, кафе, парк — всё было пропитано ею. Мне нужно было бежать ещё дальше . Я уехала в другую страну. Совершенно другую. Испания....хороший выбор. Я сняла маленькую квартиру на окраине, где никто не знал моего имени. Я пыталась начать всё с чистого листа. Только он оказался таким же пустым, как и я сама. И тут я поняла страшную вещь. Я стёрла её с лица земли, я выбросила все её вещи, уехала от всего, что могло бы о ней напоминать. Но я не могла стереть её из себя. Она стала тем, от чего нельзя убежать, потому что это живёт внутри меня. Моя свобода оказалась той самой клеткой. И это подтвердилось. Я всё же уберегла её любимого плюшевого пса и подарила его своей новой девушке тоже Эмити. Тёмные волосы, голубые глаза, спортивное телосложение, совсем не похожа на неё. Только имя, которое я не забуду никогда. — Я осознала случившееся слишком поздно. Но теперь у меня всё хорошо, если не считать прошлого...

***