Немирские удовольствия

      –Не кажется ли вам, что сейчас не самое подходящее время для пустословия?       –Я говорю сейчас на полном серьёзе. — брови судьи лишь высокомерно поднялись на серьёзный тон, с которым говорил надзиратель.       –Ризли. — прервал его судья. — Если не хотите неприятностей, не стойте у меня на пути. Вы прекрасно знаете, сколько у меня работы, сколько времени на неё требуется потратить, сколько сил при этом нужно задействовать. А вы сейчас вместо того, чтобы продолжать вести свою отчётность, мало того, что ничего не делаете, так ещё и меня задерживаете.       Пара пальцев загнулась, обозначая причины недовольства.       –Ну почему ты не можешь меня понять, Невиллет?!       О-о, Верховный судья знал причину, по которой сейчас подобным образом обращался с Ризли. Вот только не собирался её озвучивать. Не хватало, чтобы ему на хвост сели сильнее, причём как образно, так и прямо.       –Герцог, вы можете прекратить вести себя как ребёнок? — в его нескрываемом взгляде бушевала настоящая вьюга. — Я уже сыт по горло. То, что относится к моему здоровью — относится исключительно ко мне. Для вас и вашего бессмысленного беспокойства нет места. Если вы не желаете окончательно утратить моё доверие и мою благосклонность, замолчите и дайте мне спокойно уйти.       Ответа не последовало. Ризли лишь потупил взгляд, что-то бессвязное промямлил и стушевался, будто его отчитал взрослый за детскую оплошность. Меж тем Невиллет не стал более ждать. Просто ушёл из кабинета, в котором и состоялся их неприятный разговор, а после и вовсе скрылся из тюремных стен, давящих настолько, будто юдекс не простой гость, зашедший с наиприметивнейшей целью, заключающейся в встрече с знакомой, а самый настоящий заключённый, заточённый в Меропиде по самому что ни на есть суровому приговору, который только может существовать во всём Тейвате.       Радовало одно — Ризли не стал за него хвататься. Ничего не сказал и всё же отпустил. Не стал преследовать или пытаться догнать, зная меру. Меж тем более Невиллет ничего не чувствовал, кроме животной ярости, сводящей сердечную мышцу настолько, что жгучая боль распространилась с груди на шею, точно на ней пригрелась целая стая гадюк, оплетающих новое жилище с одной целью, значащей показать, кому оно принадлежит. Следовало успокоится и привести голову в порядок, но некогда привычный самоконтроль исчез, оставляя наедине с гнетущими ощущениями.       Возможно, он слишком погорячился… Следовало быть более рассудительным и обходительным, чтобы не накалить и без того напряжённую обстановку, сложившуюся в их отношениях спустя бесчисленные года, прошедшие с первого знакомства. По-хорошему, нежелательно было допускать того, чтобы герцог, будучи ещё юношей, на долю секунды представил себе возможность увлечься, поиграть в чувства, хотя на деле они были куда сложнее, чем можно представить на первый взгляд. Но эту возможность Верховный судья уже упустил, позволив неизбежному претвориться в жизнь. И, по совести, нужно было не распыляться на бессмысленную ссору, с самого начала которой непонятно из-за чего вспылил властитель гидро.       Однако, в конце концов, раз обстоятельства сложились между ними таким образом, необходимо было послушать хотя бы совета Сиджвин и…       Он не был готов к откровениям. Не хотел переходить ту грань, за которую никому ещё не удавалось заступить…       Шёл ливень.       Крупные капли падали с неба. Совсем скоро начали образовываться лужи. Сначала небольшие, позднее уже вся улица была немного подтоплена. В воде легко виднелось нечёткое отражение, по которому барабанили капли, создавая еле заметную рябь. Они омывали листья растений, питали почву и стекали дальше по ступеням водным ковром.       Почти никого не осталось в Фонтейне. Люди, которым не повезло попасть под ливень, но удалось спрятаться под карнизами зданий, не промокнув до нитки, сетовали на резко сменившуюся погоду. В стенах Меропида это было незаметно, но сначала солнце заволокло густыми облаками, плывущему по небу и скрывающими тёплые лучи. Затем они начали сереть. Уже тогда слышались отдалённые раскаты грома, заставившие людей вернуться как можно скорее в тёплые дома, где не было непредсказуемой непогоды, омрачившейся за столь малое количество времени. Тучи постепенно приобретали чёрный оттенок, но дождя по-прежнему не было. То было последним предупреждением.       Дети подавно находились в своих комнатах за счёт родительской заботы. Ну, а кого-то всё же застал шкал ливня врасплох. Холодные капли невольно вызывали тремор в руках, а по спине и вовсе бежали мурашки, вызывая дрожь. Кому-то не повезло сильнее. Одежда липла к телу, как и волосы, ноги шваркали по лужам, а зубы стучали друг об друга, пока ливень только сильнее мочил тех, кто не решил переждать непогоду, а попытался добраться до дома, продрогнув при этом до нитки за неимением зонтика. Тонкие пальцы холода ползуче исследовали тела таких смельчаков, забираясь под одежду. И даже головные уборы или скинутые с плеч накидки не могли служить хорошим укрытием от беспощадного дождя, барабанившего по крышам зданий…       Рука невольно застыла в сантиметре от двери… Что он, Селестия его побери, делает? Почему ноги привели именно к её дому? Неужели Невиллет действительно будет беспокоить бывшего Архонта своими проблемами, чёртовыми чувствами и в конечном итоге постучит в дверь? Ей хватило. По самое горло. К тому же открываться ей Верховный судья не хотел. Они давно разошлись по дороге судьбы. Фурина прекратила находится под гнётом Небесного порядка из-за смерти Фокалорс, определила, чем хочет заниматься дальше уже в собственной жизни. А судья, в конце концов, тоже самостоятельно избрал путь для себя, зная, к чему могут привести последствия.       Глухие шаги возобновились, а небо словно стало ещё более мрачным, чем было прежде. Его путь лишь продолжился дальше. Куда Верховный судья шёл, он сам не знал. Слепо следовал по неизвестному для самого себя маршруту. Куда глаза приведут, туда и пойдёт, не задумываясь ни о чём. Его голова была абсолютна пуста, как и он сам. Точно ожившая фарфоровая статуя медленно рассекала пустые улицы Фонтейна, залитые водой. Неужели то было не настоящее пророчество? Такого просто не могло быть… Фонтейн уже пережил своё. Хлебнул из чаши горя, чуть не превратившись в руины некогда развитой гидро нации, на чьих обломках никого и ничего не должно было остаться. Архонт исполнила своё предназначение. А гидро дракон принял грехи фонтейнцев. История пророчества давно была окончена. Но дождь не прекращался. Продолжал лить, стуча об крыши домов и окна, об плитку под ногами и растения, поникшие от лишней влаги.       Театр Эпиклез… Одна из главных достопримечательностей Фонтейна. Именно здесь проходили известные всему региону представления. Как драматичные, так и комичные, как захватывающие дух от предвкушения, так и камерные, не содержащие в себе чего-то неординарного, что позволяло со спокойствием и умиротворением зрителям перед сценой насладится рассказываемой историей. Большим упущением будет умолчание о том, что в нём проходили ещё судебные процессы, главным лицом которых выступал Верховный судья. И раньше они ничем не отличались от театральных представлений. Точно комедия с примесями детективной истории раскрывалась перед зрителями, наблюдающими за дебатами сторон и строящих свои догадки, кто же виноват в том или ином преступлении. Позднее всё изменилось…       Падающие капли создавали рябь на воде, но если в любой другой ситуации подобная картина подбиралась к задушевным переживаниям, находила корень проблемы и избавлялась от него, позволяя успокоиться, то в этот раз Невиллет молча смотрел на воду, омывающую его ноги. По-прежнему ничего. В нём не играла совесть, в нём не теплилось сожаление. Просто шёл дождь… Без причины.       Обычный дождь, перебивающий тихие шаги и тяжёлое дыхание. Он остановился рядом, ничего не сказав, ничего не предложив. Одним лишь взглядом они договорились неясно о чём, но куртка с мехом оказалась на влажном песке, а оба заняли место на ней, прижавшись друг к другу до невозможного сильно, точно нуждались в этом больше самой жизни.       –Зачем ты пришёл?..       Они не смотрели друг на друга, знали, что тогда всё чёрствое выйдет наружу. Лишь держались за руки, чтобы знать, что по-прежнему находятся вместе.       –Помните тот день?.. Когда после судебного процесса погода было похожа на ту, что сейчас, а вы находились у себя в кабинете в подавленном состоянии… — это ещё мягко сказано. Тот день, который невозможно забыть, сколько бы сил не прилагалось к этому, который навсегда въелся в память от разрывающей изнутри бури чувств, который, кажется, и послужил началу их странных отношений.       –Не помню… — голова поникла.       –… В тот день я кое-что осознал для себя. — на словах его рука сильнее сжала ладонь. Нельзя было не почувствовать дрожь, вызванную явно не холодным дождём. — Просто понял и принял это… — из-за промокшей насквозь одежды её шуршание оказалось почти неслышным, но и без этого Невиллет чувствовал, как на него смотрят. Возможно, даже ожидают чего-то. — Простите за дерзость, вокруг вас иногда ходят неприятные слухи…       –Я знаю… — незачем было лукавить. Невиллет многое слышал как высказанное лично в лицо, так и произнесённое за спиной, предпочтя в угоду более важных дел сразу забывать об услышанном. Может, некоторые слухи об его отстранённости и замкнутости всё же оказались правдивы. Он никогда не размышлял над этим.       –Но после того дня я понял, что они все выдуманные… Просто придуманы ради потехи…       –И вся эта перемена произошла за один день?.. — всё же спросил судья.       –Да… — от уведённого взгляда гидро дракону стало будто легче дышать. — Я не ушёл тогда, потому что понял, что вы такой же человек, как и все остальные. — Невиллет медленно посмотрел на него. — Просто вы хорошо скрываете всё за сдержанностью. Как сейчас. — его взгляд метнулся на юдекса, задержавшись на секунду, будто в глазах напротив правда находилось что-то, что надзирателю удалось найти. — Поэтому я не злюсь… Понимаю, что бывают дни, когда нервы на пределе, а злобу некуда деть.       Тяжёлый вздох и медленно прикрывшиеся глаза. Они продолжали быть вместе и, кажется, только сильнее прижимались друг к другу, словно отчаявшиеся.       –Мне не следовало срываться на вас…       –Поверьте, — раздался тихий смех, а взгляд Верховного судьи обратился к герцогу, — для меня это лишь показатель вашего доверия.       –О чём вы?..       –Вы же всегда сдержаны, — эта улыбка… Пожалуй, именно в ней крылось спокойствие, которого Невиллет был лишён, — а настоящие чувства… — взор Ризли обратился к небу, навстречу каплям дождя. — Вы доверяете мне. И это дорогого стоит…       Веки начали наливаться свинцом, почти полностью сомкнувшись. Так ли Ризли действительно видел в нём те чувства, заложенные Невиллетом? Властитель гидро сомневался. Они слишком разные, чтобы понимать друг друга до мельчайших деталей, но если у Верховного судьи на распознание человеческих эмоций, привычек и поведения есть вся жизнь, то у Ризли… Вряд ли ему и на дюйм удастся подобраться к разгадке Невиллета за всё то оставшееся время, отведённое судьбой. И пусть герцог утверждает, что юдекс открывался ему, показывая настоящего себя. Ему хотя бы будет спокойно от этого. А правда… Селестия с этой правдой. Иногда лучше оставлять её скрытой.       –Не знаю, почему я тогда пришёл… Просто что-то потянуло, будто подсказало, что мне нужно прийти к вашему кабинету, несмотря на дождь и непогоду… Я и не думал, что вы окажетесь в подобном состоянии. — Невиллет мрачно про себя улыбнулся, боковым зрением подметив перемену в лице Ризли. Кажется, он погрузился в раздумья, совершенно безрадостные.       –Просто усталость… — коротко пояснил судья, зная, насколько же такое оправдание выглядит неправдоподобным на фоне состояния, в котором Невиллет пребывал в тот безутешный вечер.       Однако отвечать ему не спешили. Между ними возникла тишина, хрупкая, точно стеклянная…       Без каких либо слов или уточнений они поднялись на ноги. Их руки продолжали быть сцепленными, будто отпусти на секунду чужую ладонь, как тот, кто был рядом, навсегда исчезнет, распавшись на мелкие пылинки. Так и начали идти, не зная, куда. Просто шли туда, куда указывали глаза, не думая ни о чём.       Между ними не было проронено ни одного слова. Даже смотреть друг на друга стало тошно, но оттого их руки только сильнее сжались, чтобы не потерять, не позволить исчезнуть. Точно не сейчас.       На них капал дождь, но это, пожалуй, даже нельзя назвать неудобством, способным помешать тихой прогулке. Оба были глубоко погружены в размышления, от этого и не замечали, как промокли насквозь. Иной раз пальцы ослабевали, но стоило возникнуть иллюзорному шансу разорвать руки, как хватка с противоположной стороны усиливалась. Они встречались короткими взглядами, но лишь на доли секунд. Почти сразу уводили их, точно пристыженные друг другом, но по-настоящему ни тот, ни другой не испытывали стыда. Да и за что? Возможно, лишь за невольно ослабевшие пальцы. Но и только. А после продолжали идти, медленно и тихо, почти не дыша, будто один короткий выдох способен разрушить молчание, следующее за ними по пятам.       Изредка останавливались, и в такие моменты вновь прижимались, позволяя плечам соприкоснуться. В эти короткие мгновения они словно оттаивали, тихо дыша, но не смотря друг на друга. Лишь молча созерцали перед собой спокойную водную гладь, омывающую их ноги. А после, по прошествии неопределённого количества времени, снова продолжали путь, по-прежнему не зная, куда они идут.       Дождь постепенно прекращался. Изредка покрапывали мелкие капли, почти щекоча. Одни только тучи закрывали небо, но и они постепенно отступали, являя лунный свет и совершенно беззвёздное мрачное небо.       Они вернулись к Эпиклезу, сами того не ожидав, но не стали отступать, тихо остановившись рядом с его стенами.       Их руки разжались… Взгляды аккуратно обратились друг к другу, будто боясь осознать, что всё это время оба находились в кромешном одиночестве, наедине с игрой воображения, дорисовавшей образ судьи или герцога. А после слились в объятиях, нежных, ласковых. Держались друг за друга аккуратно, боясь сломать. Почти не водили руками, не ласкали. Только с осторожностью обнимались и продолжали молчать. Им не нужны были слова. Они нуждались в единственном — присутствии друг друга и лёгких, незаметных касаниях, чтобы напомнить, что оба по-прежнему вместе; в бережных пальцах, гладящих светлые влажные волосы; в тихом дыхании на плече, почти невесомом и тёплом. Само время застыло для них, позволив аккуратно насладится мгновением тишины и единения. И ничего не мешало им. Они были единственными, кто находились рядом с театром, оттого и позволили друг другу мягко расслабится, чуть сильнее сжать друг друга в новом порыве страха, что кто-либо из них исчезнет прямо сейчас… Пропадёт навсегда и не вернётся, оставив на память лишь этот тихий момент нежных и ласковых объятий, почти незаметных невесомых касаний и тёплого дыхания на плече…       –… Луна сегодня красивая, не правда ли…? — послышался тихий шёпот над ухом.       Резкий звон…       Всё нутро Невиллета треснуло, подобно разбившемуся стеклу…