Немирские удовольствия

      Шёл дождь… Неясно, сколько времени он уже длился. Казалось, никогда и не прекращался. Поначалу в окна барабанили мелкие капли, но после нескольких часов, а иногда стоило пройти и получасу, они становились крупнее. Били так, будто вот-вот пробьют стекло и затопят уже не только улицы, но и дома, погрузив на морское дно весь город. А после снова дождь начинал моросить. Но это не значило, что погода наладится. Отнюдь. Скорее, наоборот, служило предупреждением о скором начале грозы, закладывающей уши оттого, насколько же она была громкой, и том, что грянут молнии, рассекающие мрачное небо, освещая его на доли секунд.       Такая погода продолжалась на протяжении нескольких недель, не меньше. Сложно сказать, сколько точно. Такого долгого дождя Фонтейн вряд ли когда-либо переживал прежде. Солнце насовсем скрылось за тучами, не показываясь ни на мгновение, его тёплые лучи не могли пробиться сквозь густые точно угольные облака, нависшие над гидро нацией, как покрывало. Но не согревающее, а словно, наоборот, холодящее до больного зуда внутри тела. Фонтейн опустел: никто не гулял вдоль улиц, купаясь под тёплыми лучами солнца, которое, казалось, навсегда покинуло фонтейнцев, дети не резвились и не веселились, играя с друзьями, никто не выходил на прогулки на природу, никто почти вообще не покидал дома. Лишь некоторые взрослые уходили на работу ранним утром, когда дождь смирел, а возвращались поздним вечером, полностью промокшие, несмотря на наличие зонта, ведь буря за стенами становилась только сильнее и беспощаднее с каждым ушедшим днём. Более не слышались восторженные крики, привычная повседневная суета. Только тишина и капли, бьющие по зданиям.       Дни тянулись долго, а спокойствие будто и вовсе не собиралось посещать некогда мирно живущую нацию. Не один раз фонтейнцы высказывали опасения и переживания друг другу, когда непогода продолжалась несчётное количество дней, так и не собираясь смиреть, несмотря на редко заканчивающиеся дожди, всё равно рано или поздно возобновляющиеся с удвоенной силой. И детские крики: «Гидро дракон, гидро дракон, не плачь!» — никак не меняли ситуацию, только если немного, несущественно…       –Никто не видел месье Невиллета?       –Леди Фурина?..       Если про самого Верховного судью говорили, что он редкий гость в крепости Меропид, то бывший Архонт, кажется, подавно никогда не заходила на территорию герцога. И не стоит понимать это по-другому. Она не питала к Ризли ненависти, неуважения, не чуралась тюремных стен, хотя они вправду кажутся мрачными и сырыми на первый взгляд, пусть заключённые уже и привыкли, обжившись. Скорее за этим не было надобности. Что Архонт может желать в стенах Меропида? Распивать чаи с герцогом, Сиджвин и иногда заходящей Клориндой? Если бы. Да и с самим надзирателем она не то, чтобы была на короткой ноге. Виделись — да, безусловно. Но на судебных процессах, редко и никогда даже, кажется, не намеревались сближаться, зная друг о друге, мягко говоря, номинально. И это обоих устраивало, невзирая на то, что они никогда и не обговаривали тонкостей отношений.       –Именно этого я и опасалась. — девушка задумчиво увела взгляд в сторону.       –Клоринда, ещё рано делать какие-либо выводы. — нельзя было не подметить, что поведение герцога, выдающее нервозность и ещё что-то, что сложно считать взглядом того, кто не был знаком с Ризли неопределённое количество времени до сегодняшней встречи, прямо противопоставлялось его словам.       Однако более всех переживала Фурина. С Невиллетом они никогда не были кем-то больше, чем простые коллеги или скорее давние товарищи, работающие вместе по долгу службы на протяжении нескольких веков. Между ними происходили стычки. Их было немало. Это не добавляло доверия в их отношения. Наоборот, на неопределённый срок отталкивало настолько, что встречи лично сводились к минимуму, как и мимолётные, которых, впрочем, в любом случае было мало. А за черту чего-то более серьёзного и значимого их отношения никогда не заходили. Лишь единожды Невиллет искренно раскрылся перед ней, рассказав правду о своей сущности. Да и тогда вынуждали обстоятельства пойти на подобного рода шаг. Всё равно, рано или поздно, Фурина должна была да банально даже догадаться, что её так называемый коллега не тот, за кого себя выдаёт. Однако сейчас не это являлось главным. Не это пугало Фурину. Всё волнение заключалось в простом и очевидном, то есть в Невиллете. Вернее… Нисколько не простом и очень сложном. Никогда прежде Верховный судья не пропадал так, будто сквозь землю провалился, что можешь, если имеется неприличный запас желания, обыскать весь Фонтейн, вот только это не принесёт и капли пользы. Конечно, никто не отменял возможности заглянуть в каждый уголок Тейвата, но на то уйдёт драгоценное время, а какого-либо результата по-прежнему не удастся добиться.       Но то лишь следствие. Стала бы она переживать о пропаже юдекса, если бы её не смутила непогода, не прекращающаяся вот уже значительное количество времени, из-за которой ей и удалось узнать, что Верховный судья на протяжении некоторого количества дней не то, что не появлялся на рабочем месте, а отсутствовал и дома? Вряд ли.       Безусловно, именно это и стало причиной посещения дворца Мермония. Стоило буре немного стихнуть, как она незамедлительно направилась к нужному месту. Вот только возникла одна весомая загвоздка. Невиллета-то не было на рабочем месте для проведения серьёзного разговора. Ни в кабинете, ни на верхних этажах, отведённых для палат и Сумеречного двора, да даже в Эпиклезе. Дом тоже пустовал. Конечно, можно было бы предположить, что Невиллет вновь отправился в Ли Юэ или в какой-либо другой регион с понятной исключительно для него целью, но разве осталась бы непогода висеть над Фонтейном непосильным грузом, когда его мысли, эмоции и руки были бы заняты делом? Он, бесспорно, являлся драконом и властителем гидро. Силы и выносливости ему не занимать. Но даже у чего-то столько могущественного есть пределы.       –О Архонты… — сокрушалась Фурина. Всё было бы куда проще, если бы прямое эмоциональное состояние судьи не отражалось на погоде. Она хотя бы не знала о его душевных переживаниях и думала, что всё продолжает течь своим привычным чередом.       –Всем нужно успокоится! — резко громко изрёк герцог, подойдя к бывшей правительнице, чтобы подвести к дивану и усадить на него. — Если мы так и продолжим сожалеть и волноваться, то только потеряем время.       –Это и так всем понятно. — коротко подытожила Клоринда.       –Именно поэтому всем и нужно успокоиться. — со вздохом Ризли закрыл глаза, точно сосредотачивался на мыслях. Его губа нервно дёрнулась. — Фурина, вы же с месьё Невиллетом много работали вместе. Неужели вы не знаете, где он может быть?       –Мы не заходили дальше обсуждений рабочих вопросов… — робко пояснила девушка, точно опешив от резких нападок на неё. — Да и мы последний раз виделись в вечер того дня, когда вернулись из Ли Юэ. Я понятия не имею, что могло случится. — и именно эта неизвестность пугала.       –Последний раз я виделся с судьёй, судя по показаниям Сиджвин и Клоринды. — руками протёрлось лицо, и завелась к макушке чёлка. — Но и я не имею понятия, куда он мог пропасть.       –Между вами что-то произошло? — как будто невзначай спросила мелюзина, появившаяся в кабинете из неоткуда с подносом, на котором расположились напитки для всех присутствующих гостей.       –Между нами произошёл только разговор, после которого Верховный судья ушёл, ничего не сказав напоследок. — смятение отразилось в непроизвольно сведённых к переносице бровям и отрешённом взгляде, причиной которого стал уход герцога в воспоминания. — Не могу быть точно уверенным, в этот раз он был более отрешённым и будто бы… убитым.       От Фурины не скрылся не только его взгляд, но и беспокойно блеснувшие в холодном свете настольного торшера глаза Сиджвин… Только не это…       

***

      Любовь… Правда ли она является светлым чувством? Пусть даже так. Но почему тогда от неё страдают многие люди? Почему она противоречит самой себе, принося горе, боль, мучения?       Ведь бывают же случаи, когда она несчастна. Казалось бы, отношения строились на доверии, взаимопонимании и гармонии, но оказалось, что в каждом омуте полно чертей. В итоге что? Ссоры, драки, избиения, осколки посуды на полу и море крови, заливающей некогда прекрасное чувство, способное оживить бабочек в животе.       Случается и так, что любовь не взаимна. Казалось бы, выпал билет в счастливое будущее. Хватай обеими руками, чтобы не упустить редкий шанс! Прекрасный партнёр, жизнь которого полна счастливых моментов и благосклонностей судьбы, окрыляющее чувство, уносящее за облака от счастья и самого что ни на есть сводящего с ума восторга, понимание и принятие. Но даже так история не приводит к хорошему финалу, как сильно этого бы не хотелось.       Исходов случается несколько. Например, может произойти и то, что человек, неприкаянная душа, скитается в муках собственных чувств, пожираемый виной, ведь нельзя… Ему правда когда-нибудь захочется разрушить чьи-то отношения для собственной радости? В таком случае он эгоист, думающий исключительно о собственном удовольствии, сжигаемый своей же любовью, придавившей ногой к раскалённому металлу грудью — позволяет почувствовать, какой же она может быть обжигающей и больной.       Но разве только этим ограничивается любовь? Нисколько. В ином случае бывает такое, что жизнь сладким мёдом стекает на шею, медленно перетекая на ключицы, оставляя после себя сладкий след, как от бесчисленного моря поцелуев, ласкающих кожу. А потом можно застать партнёра с кем-то другим. Весело? Наверное… Только вот мёд заменяется дёгтем. Вместо сердца появляется пропасть. А по ту сторону видна Бездна. Как бы не хотелось вернуть сладкое томление в отношения, этого не получается добиться… Дёготь так и продолжает ютиться на груди, точно мишень, которую поразили с первой попытки, а убрать его не удаётся, сколько бы сил не было приложено к этому.       Кому-то вправду удастся после этого поверить, что в жизни осталось это светлое чувство, называемое любовью? Действительно довериться кому-то снова, не боясь, что прекрасное сердце возьмут и растопчут? Отдать всего себя, чтобы вновь метнули стрелу в грудь, пронзив насквозь? Вряд ли. Жизнь поворачивается обратной стороной, являя до сих никому неизвестный лик. То называется холодом, который встревает в отношения простых смертных и, точно паразит, пожирает все счастливые моменты, чувства и эмоции, оставляя пустоту и жалкое ощущения несчастья. Он следует по пятам, не оставляя просто так своих жертв.       Но происходит и так, что не любишь ты…       Может показаться, что в таком случае ничего серьёзного не случилось. Наоборот, снизошло благословение, не позволившее опуститься в омут беспамятства, состоящий из нескончаемого количества чувств и эмоций. Однако почему в груди неприятно тянет? Почему зудит с каждым проклятым часом всё сильнее и сильнее? Как он провинился перед Небесным порядком, решившем применить к нему подобное наказание?       В груди осталась пустота. Глубокая, мрачная. В ней более не было сердца. Увяло, как цветок. Превратилось в засохший лепесток, коснись которого, и он распадётся на мелкие пылинки, которые при всём желании не удастся собрать воедино. Всё будет только хуже.       И почему небеса оказались неблагосклонны к нему… Он ведь даже никогда никого не любил по-настоящему, как это делают люди, заводя семьи, рожая детей, заключая брак, начиная встречаться, проводя свидания. Верховный судья не был чёрств. В таком случае он бы тогда не смог испытывать вообще никаких эмоций, но… Оплакивал жертв судебных процессов, на которых не хотелось присутствовать, потому что с него хватит простых человеческих эмоций и переживаний. Они заразили его! Сделали уязвимым! Самого властителя гидро.       Более уязвимым себя Невиллет никогда прежде не чувствовал. Даже в тот день, когда он открылся Ризли гораздо больше, чем следовало бы, когда его утешали, когда они провели остаток вечера вместе, Верховный судья знал, что в любой момент, стоит герцогу произнести одно неверное слово, как его жизнь в Тейвате прекратится навсегда. А сейчас… Пустота. Огромная зияющая пустота. Явись сейчас пусть даже тот же Чжун Ли по его душу, ему не составит труда расправиться с гидро драконом в считанные секунды, что он моргнуть не успеет. Юдекс не будет сопротивляться. Без достоинства примет такой подарок судьбы, возьмёт буквально в руки. Лишь бы не чувствовать зуд в груди и пустоту. Эту проклятую и чёртову пустоту!       Какое плохое действие он сделал? Его даже нельзя укорить в содействии Фокалорс. Он же не знал! Не догадывался, что у Фурины и Архонта был какой-то план.       За несправедливость? По отношению к кому?       К мелюзинам? Да только из-за их любви к чёртовым людям Верховный судья корпел над их признанием, проводя, казалось, бесконечное количество бессонных ночей и судебных процессов из-за угнетения, когда часть законов вступила в силу. Он же старался для них. Его прекрасные фамильяры заслуживали большего, чем они имеют. Над ними издевались. Невиллет это пресекал. Они хотели быть с людьми. Невиллет делал всё, что находилось в его силах, для осуществления их желания. Правда ли из-за них его наказали? Навряд ли. Скорее все элементы исчезнут, чем это окажется правдой.       Из-за людей? Какую несправедливость он донёс до них? Судебные процессы? Вот именно, что на них и была исключительно одна только справедливость и ничего более. Никаких поблажек, предвзятостей, сожаления, прощения. Исключительная справедливость и безукоризненность. Разве он был слишком жесток, поступая по совести? Так, а как поступать иначе, если за нарушения должно следовать соответствующее наказание?       Так что же он сделал не так, на его душу выпали такие мучения…       Он даже простил фонтейнцам все грехи! Не мог же из-за этого Небесный порядок обозлиться на него? Или тут дело обстояло вовсе не с ним, а с чем-то куда ещё более божественным? Что ж он такого плохого сделал, что его прокляли? Буквально забрали не столько сердце, сколько саму жизнь.       На протяжении стольких веков ему встречалось несчётное количество людей. За всю свою ещё короткую жизнь он повидал столько всего, что любой смертный обзавидуется. Безусловно, были акты признаний в чувствах, пусть и потенциальные партнёры в большинстве случаев предпочитали оставлять свои пристрастия при себе, что плохо скрывались от Невиллета: краснеющие в присутствии Верховного судьи щёки и сама по себе возникающая улыбка говорили о многом, беря в учёт бесценный опыт изучения поведения и реакций фанетовских созданий. К тому же нередко на столе оказывались анонимные письма, которые ему доложила мелюзина. И ведь содержание-то почти одно и то же. Однако никогда прежде не было и чего-то хоть на каплю схожего с нынешним состоянием.       Может, его всё же тогда отравили в порту Ли Юэ… Хотелось бы верить в это. От яда хотя бы можно избавиться… В отличие от пустоты и… странных чувств…       Ризли не был простым человеком. Оно и понятно. Нужно быть безумцем, чтобы попытаться проникнуть сквозь вековые стены, никому прежде не поддающиеся, с одной целью — забрать сердце элементального дракона. Да даже, Селестия прости, это звучит абсурдно! Как дракон может испытывать хоть какие-либо чувства по отношению к человеку? Так даже природой не заложено. Как и нет подобного в отношении смертных. Ну не может человек спокойно уживаться с нечто бессмертным и неземным. Это противоречит банальным правилам естества. Несмотря на то, что у Невиллета оболочка человека, он по-прежнему остаётся элементальным драконом. К тому же тем, которому удалось вернуть всю силу в собственные руки, где она и должна была находится.       Пусть сейчас в груди и находилась пустота, леденящая кожу, головой-то Невиллет понимал, что будь на месте Ризли кто-либо другой, реакция последовала бы другая. Не важно, какая именно. Одно ясно — Верховный судья не искал бы уединения, чтобы никого, Селестия казни, если это не правда, не видеть. Ни мелюзин, ни Фурины, ни Клоринды, ни Навии, ни тем более герцога, который разворошил все внутренности, точно дебошир и вандал, отобрав умиротворённую жизнь.       Невиллет никогда ему не желал чего-то плохого, пусть и моментами юдекс испытывал настоящий бурный поток негативных чувств по отношению к нему. Но то было лишь эпизодически. Стал бы его ненавидеть Верховный судья без должной на то причины? Да нет. В этом-то и дело. К тому же должность, занимаемая вот уже сколько лет, не позволила бы иметь к кому-либо предвзятое отношение. Несомненно, Невиллет относился к действиям Ризли со скепсисом. Подвергал сомнениям любой разговор и каждый выпад в свою сторону. Только вот опомнился слишком поздно, когда до полного погружения в омут осталось совсем немного.       И вместо того, чтобы выбраться из него, Верховный судья полностью погрузился в мёртвую пучину…       И захлебнулся. Пропал. Потерялся в самом себе. Теперь его полностью оплетали цепи герцога. От одной мысли об этом на лице чуть ли не показывалась истеричная улыбка. Невиллет делал столько, чтобы раз и навсегда отвадить от себя надзирателя Меропида, но, кажется, своими действиями, словами и намёками сделал абсолютно противоположное. Только сильнее увлёк. Всё ж дал ему чувства в качестве игрушки! А теперь расплачивался за свою же оплошность. За то, что подпустил, за то, что позволил ему приходить в любой момент вне времени и пространства для пустых и бессмысленных диалогов, не несущих в себе никакой смысловой нагрузки, за то, что тогда не прикончил на месте, когда его потревожили в собственной стихии, за то, что тогда не пересилил себя и усталость, какой бы сильной она ни была, чтобы выдворить раз и навсегда из своего кабинета, не позволив утешать.       Кто знает, когда на самом деле Ризли стал испытывать к нему чувства. Невиллета это не интересовало, если не брать в расчёт то, что можно получить информацию, когда же он допустил прокол, из-за которого и зародилось что-то в груди герцога. Может то была совокупность решений, которая в итоге привела к такому исходу. Кто знает. Ныне Невиллет не желал никого видеть. Знал, что из-за него начнёт тревожиться она, поэтому покинул дворец Мермония, понимал, что к нему рано или поздно по его душу придёт он, поэтому ушёл из дома.       Раньше вода успокаивала голову, загруженную нескончаемой работой, насыщала силами для дальнейшего проведения судебных процессов, ведения отчётности и проведения политических заседаний.       Сейчас же… Ничего…       Он не чувствовал ничего, будто ныне стал обычным смертным, как и фонтейнцы, не способные уловить тонкие проявления гидро энергии. Перевоплощение в истинную форму нисколько не улучшило положение вещей. Всё было, как и прежде…       Его слёзы не прекратили окроплять грешную землю. Его силы иссякли, не восполняясь. Его выражение лица продолжало оставаться беспристрастным, однако на нём читалась тень скорби и отчаяния. Его сердце не перестало подавать беспокойные сигналы в груди…       Единственное, чего ему хотелось в нынешний момент — просто исчезнуть. Не только с лика Тейвата, из гидро нации, из системы судебных процессов, но и из памяти абсолютно всех. Быть может, начать новую жизнь под тенью повседневной суеты, в которой можно было бы забыться навсегда. На весь оставшийся срок, отведённый на его тяжёлое бремя жизни.       А может эти мысли являлись ничем иным как бред, который подсказало увядшее сердце, подав очередной сигнал из глубин груди, чтобы на него обратили внимание, насильно заставив вернуться воспоминаниями к тому дню, когда ему открылся герцог…       Дождь продолжался… Казалось, он закончится только перед смертью и полным исчезновением Тейвата. Но тучи начали расходиться. Постепенно они меняли свой цвет. По-прежнему солнце не выглядывало из-за облаков, ставших светлее. Капли прекратили падать с небес, изредка ударяясь об листья растений. На улицах блестели длинные лужи. Не слышались раскаты грома, тонкие иглы молний не рассекали небо. Неужели непогода всё же закончилась…       На столе в кабинете Верховного судьи остался лежать конверт, скрывающий под собой распечатанное письмо с эмблемой гео региона.