Minho want to...

Школьная столовая в обеденное время, пожалуй, самое активное место, которое когда либо видел Минхо. Тут всё, как в муравейнике – все куда-то спешат, на ходу собирая подносы с долгожданным обедом и наполняя своими шумными беседами всё помещение. Весь этот галдеж, признаться честно, заставлял голову нещадно раскалываться уже спустя пятнадцать минут прибывания здесь, но Ли терпел. Он зашел в просторное помещение в темно-синих тонах, смотря как другие ученики что-то бурно обсуждают. Наверняка очередная сплетня со школьного форума или какое-нибудь мероприятие, организованное к Хеллоуину. Минхо хмыкнул, понимая, что будь это какое-то мероприятие в школе, он бы узнал первым, ведь организовывать это всё ему – такова добровольно-принудительная участь старосты, отличника и примера школы. Минхо поправил ворот свой белоснежной рубашки, проходя меж столпившихся, дабы взять поднос, но спиной почувствовал на себе чей-то жгучий взгляд. Догадаться не трудно, кто на него смотрит исподтишка. Хан Джисон – местный рокер и самая нестандартная личность школы в компании своего лучшего друга Ким Сынмина сидели за самым дальним столом возле окна, на их излюбленном и неофициально помеченном месте. Минхо порой не понимал, как Ким мог докатиться до дружбы с этим оболтусом, но потом вспоминал, какой Сынмин отбитый вне стен школы. Это в учебное время он пай-мальчик, успокаивающий Джисона, а за пределами «правильного» времени он такой же долбанутый, как и его друг. Ли на них внимания никогда не обращал, ну, есть и есть, ему то что? Но все ягодки начали появляться со старшей школы, когда цветочки завяли. Все вернулись с каникул повзрослевшими, с новыми мыслями и целями на будущее, а Джисон вернулся с планом ЗСЛМ – завоевать сердце Ли Минхо. Хо, конечно, немало удивился, когда услышал о такой неожиданной новости от девочек на класс младше и не придал никакого значения, ведь это могли быть просто слухи, высосанные из пальца, но вскоре всё подтвердилось. Где бы ни был Минхо, там всегда есть Хан, а в комплекте с ним естественно идет Сынмин. Они будто сталкерили его, совершенно случайным образом за секунду успевая вычислить его местоположение даже в самом укромном месте в пустом кабинете на перемене. Вскоре вместе с таким маленьким преследованием пошли и небольшие ухаживания – запасы плиток шоколада с цельным фундуком никогда не покидали его шкафчик, будучи пополняемыми кем-то во время пустоты в коридоре, когда местные сплетники уходили на уроки или в столовку. В теплое время года в комплект с шоколадом шли и заботливо сорванные прямо со школьной клумбы ромашки, а во время похолоданий цветы сменялись коротенькими стихами и записками. Сначала Минхо думал, что это какая-нибудь младшеклассница или девочка из параллели, но однажды он стал невольным свидетелем пополнения его шкафчика. Сынмин стоял рядом с Джисоном, закатывая глаза и что-то ему доказывая, а тот лишь фыркал, взламывая чужое хранилище с очередным подарком в руке. Тогда все пазлы в голове сложились, создавая единую картинку. Хан Джисон в него влюблён. Хан, мать его, Джисон влюблён в него и об этом знала вся школа, кроме самого Минхо! Ли хмыкнул, понимая, что стоит на одном месте уже минуты три, а потом ушел за подносом, скрывшись в толпе. Джисон же вздохнул, подперев щеку ладонью и смотря Минхо в спину. Сынмин усмехнулся на такой мечтательный взгляд друга: – И долго на заднице сидеть будешь? Я уже задрался шоколадки с цельным фундуком покупать в другом конце города, потому что в ближайших магазинах таких не продают. – Пф, мне по твоему его зажать у какой нибудь стены? Я совсем долбанутый, что ли? – нахмурился Хан, взяв в руки пачку с соком и отпивая немного с помощью трубочки, случайно затеряв Минхо в толпе. С тихим вздохом Сон вернул взгляд на Мина. – Поверь, в моих глазах ты еще хуже. Я скоро от твоих влюблённых взглядов блевать буду, – Ким сделал рвотный жест, на что Джисон подставил свою руку чуть ниже подбородка Сынмина. – Ловлю, ловлю! – Боже, мама дорогая, связала же жизнь с долбанутым... – Заткнись и ешь, пай-мальчик. – Отвали. – Да пошел ты. Закончив увлекательную интеллектуальную беседу, которая стабильно два раза в сутки у них происходила, парни встали из-за стола, взяв в руки подносы, а сам Хан на ходу дожевывал своё яблоко, похрустывая и ощущая кисло-сладкий привкус на языке. В последнее время Джисон часто фантазировал на тему поцелуев, ему было интересно, какой же всё-таки на вкус поцелуй с самим Ли Минхо? Наверняка такой же кислый, как это яблоко, даже, может, с горчинкой, но до бабочек в животе приятный и тягучий, заставляющий коленки дрожать, а ресницы трепетно смыкаться, когда губы вновь и вновь сталкиваются и сминают чужие. Хан потерялся в потоке собственных мечтаний, лишь на автомате шагая вслед за Сынмином, уже не особо беспокоясь об опоздании на злосчастную биологию или о том, что он может уронить поднос и привлечь многочисленные насмешливые взгляды других учеников. Этот милый кролик будто заполонил его разум от и до, эгоистично заставляя думать только о нём. Хан часто с улыбкой вспоминал румянец Минхо на мягких щеках, когда он в очередной раз находил в своём шкафчике какие-нибудь милые подарки от него или читал стихи от авторства Сона. Хан почти каждый день думал о серьезном лице Ли, когда тот рассказывал про какое-то мероприятие или решал сложное уравнение у доски, от чего на его лбу выступала милая морщинка, из-за которой Джи нередко ловил себя на мыслях о том, что ему хочется расцеловать её, да и всё лицо Минхо в целом. Ким, заметив "розовые облачка" друга, лишь хмыкнул, забрав у него из рук поднос, оставляя на пункте сдачи посуды, а после вывел его из толпы, к выходу. Парни молча шагали по коридору, который был почти пуст, ведь основной поток людей сейчас был в другом крыле. Оба на биологию не собирались, направившись к местной курилке в мужском туалете на третьем этаже. Сынмин зашел первым, сразу же сев на своё излюбленное место – на подоконник, а Джисон примостился рядом, оперевшись спиной о прохладную белоднежную стену. – Будешь? – спрашивает Хан, достав из кармана пачку сигарет и протягивая её Сынмину. Тот кивает, цепляя зубами фильтр и поджигая край огоньком зажигалки из кармана пиджака. Увидев молчаливую просьбу друга, Ким прикрыл искру руками, поднося её к сигарете Джисона, от чего та вспыхнула, сразу же дав за собой след травящей дымки. Повисло комфортное для двоих молчание. Ким сделал первую затяжку, пуская в помещение серый шлейф сгустков. Хан хмыкнул, понимая, что если их застукают курящими в туалете, то авторитет Мина среди учителей и отличников спадёт на несколько ступеней ниже, а самого парня это явно не тронет. Сынмин вообще был странной личностью. Что-то среднее между заучкой и долбанутым на всю голову. Как ни странно, на сигареты Хана подсадил именно отличник Ким, а не наоборот, но Джисон не жаловался. Знакомство двух закадычных друзей случилось в средней школе – Мин хлопнул того по голове увесистой книжкой, когда Хан наводил шум в тихом помещении библиотеки. – Как пригласить его на свидание? У меня голова раскалывается от всех этих мыслей, – сказал Хан, зажав палочку сигареты между указательным и средним пальцем и делая очередную затяжку, чувствуя, как обволакивающий легкие дым облаками выходил наружу, медленно струясь в воздухе. – Потому что ты идиот, – отвечает Сынмин без угрызения совести, смотря как никотиновая палочка медленно тлела в его пальцах, пока он лениво выдыхал клубки дыма. – О, спасибо за поддержку, дружище! Очень помог, – Хан фыркнул, положив одну руку в карман, а другой придерживая сигарету, – Лучше бы план предложил. – Есть у меня одна идейка... Только сомневаюсь, что она понравится кому-то, – хмыкает Ким, снова делая затяжку и "драконом" выдыхая едкий дым из ноздрей. В уборной столбом уже стояло серое облако, и школьная форма парней наверняка пропахла табаком, хотя их нисколько это не волновало, ведь какой-нибудь парфюм, прогулка на свежем воздухе и пару жвачек смогут помочь. Сынмин затушил еще незаконченную сигарету о подоконник, оставляя на пластике небольшой прожёг от тлевшего кончика. Джисон тоже не собирался задерживаться и выкуривать весь яд, поэтому выбросил окурок в ближайший унитаз и смыл, нажав на кнопку. – Пошли проветримся, заодно расскажешь, – сказал Хан, быстро промывая руки под краном, дабы потом не бегать обратно, чтобы смыть запах. Ким кивнул, спрыгнув с подоконника и сделав тоже самое, что и Джисон, – Ну так, что за план? – Увидишь, – Ким ухмыльнулся краешком губ, выходя из уборной и уже предвкушая недопонимание на лице их паиньки-отличника. •••••••••••••••••••• Подготовка к решающему вечеру шла целую неделю. Хотя Джисон в тот момент тоже времени не терял, а усилил количество своих мини-подарков и стихов в шкафчике Минхо, будто намекая на шумный вечер, который будет ждать его на днях. Сумерки медленно сгустились на небе, пока Хан и Ким таскали нужную музыкальную аппаратуру к дому Ли. Слава богу, предмет обожания Джисона жил недалеко от студии звукозаписи, где Хан и позаимствовал аппаратуру у знакомого студента-второкурсника Бан Чана. Сынмин выдохнул, вытирая лоб от пота и сразу же взяв в руки провода контактов, дабы подсоединить необходимые. – Какой черт меня только за язык дернул? – фыркнул Ким, который до этого даже не подозревал о том, насколько тяжелой бывает техника у музыкантов. – Да ладно тебе. Зато ты первый увидишь наш с Минхо сладострастный поцелуй, – усмехнулся Хан, приложив руку к сердцу, на что Ким скривился, щелкнув проводами в руках. – Фу, не дай бог. Это будет самым худшим зрелищем в моей жизни. – Подключай уже, аромантик. Вскоре возня с аппаратурой была закончена. После парни едва как размотали ярко-красную гирлянду, обложив ее вокруг пространства с техникой и своеобразной сценой в форме сердца, дабы Ли точно убедился в намерениях Хана. Ким подключил гирлянду, от чего та загорелась огнями, освящая сумеречную улицу. Джисон, услышав план друга, всё просчитал до мелочей. Родители Минхо уехали на несколько дней, оставив того одного, а значит, у них проблем возникнуть не должно. Наверное. Ну это уже как пойдет. – Готов? – спросил Сынмин, с некой гордостью в глазах вручая Хану в руки электрогитару. – Естественно, – ответил тот, ухватившись за инструмент и спустя пару секунд, выдохнув несколько раз и посчитав до десяти, начал перебирать пальцами струны, создавая мелодию, в меру громкую и тихую. Вскоре в ход пошел и очаровательный голос, которым он напевал текст собственно сочинённой песни в микрофон, стоящий напротив. Минхо тем временем сидел в своей комнате. На кровати перед ним большая коробка, которую он хранил словно самую сокровенную вещь под кроватью втайне от родителей. В своеобразном ящике лежали письма, тексты, стихи, мелочные подарки и плюшевые игрушки. Всё это подарено Джисоном, и рука Минхо никогда не смогла бы подняться, чтобы выбросить всё это в мусорку. Особенно стихи, посвященные ему. Ли с детства часто засиживался в отцовской библиотеке, находя в ней какой-то небольшой роман с сопливыми финалами и, особенно важно, поцелуями и клятвами вечной любви с прекрасной жизнью. Хо задумался много раз, а существует ли в реальности, а не в книгах, настоящая романтика? Где от каждого взгляда возлюбленного сердце трепещет, вытанцовывая победный танец, а от абсолютно всех подарков и слов внимания лицо краснеет, заливаясь румянцем, и сердце стучит быстро-быстро. С появлением в его жизни урагана под именем Хан Джисон, Ли убедился, что романтика всё же существует, хоть и такая своеобразная. Хан вообще весь романтичный, будто амбассадор этого слова, но его романтика и способы выражения любви немного другие. Джи не вел себя так, будто он тот самый альфач района, а наоборот, был осторожным, будто понимал по молчаливым взглядам Минхо, что переходить черту пока рано. Ли шелестел листочками в своих руках, перечитывая каждый стих и каждое любовное письмо. Хан писал то о красоте Минхо, выделяя его внешнее сходство с озорным котом, то о его поведении и милых привычках, о которых Хо даже не догадывался. Часто в письмах проскакивали слова поддержки, ведь Ли, видимо, в те дни, когда Хан подкидывал послания, ходил понурый и хмурый. Хо не признавал этого, но с трепетом ждал абсолютно каждого письма, подарка в комплекте с шоколадом с цельным фундуком. Глаза жадно цеплялись за стихи, перечитывая любимый, который больше подходил на текст песни. «Hold my hand» Пожалуй, одна из самых полюбившихся работ Джисона для самого Минхо. Он часто в своей голове представлял, как Хан будет напевать эту песню ему под ухо своим хрипловатым чарующим голосом. Он вообще слишком часто задумывался над тем, каким было бы его будущее с Джисоном. Может, они даже завели бы еще одного кота и жили в одной квартире... – Так стоп, – отдернул себя Ли, махнув головой и краем уха услышав отголоски знакомого голоса и текста. Нахмурившись, Минхо встал с кровати, положив письма от Джисона обратно в коробку и подойдя к окну, одним прокручиванием ручки отворяя его, тем самым впуская в комнату не только прохладу влажного вечернего воздуха, но и мелодию электрогитары и голоса её обладателя, – Что за?... Хан ему персональный концерт решил устроить? И не с просто песней, а с «Hold my hand», мать её! – Ты что творишь? Всю улицу на уши поставишь! А мои родители? Ты об этом подумал, романтик фигов? – фыркнул Минхо, оперевшист руками о подоконник и смотря на Джисона с такого угла. Тот прервал свою балладу, а рядом с ним тут же очутился Сынмин, причем не с пустыми руками, а с букетом розовых пионов - любимых цветов Минхо. – Не надо меня обманывать, очаровашка! Твои родители уехали, а на соседей мне так-то срать, – ухмыляется Хан, отложив гитару в сторону и кивая Сынмину. Тот понял всё без слов, встав под окном Минхо и присев на корточки. – А если полицию вызовут? – Ли недоверчиво морщится, понимая, какие проблемы могут быть у Джисона из-за такой серенады под его окном. Заметив Хана, надвигающегося на Сынмина, Минхо нахмурился, – Эй... Вы чего это задумали? Хан подмигнул Ли, подойдя к своему другу и сев ему на плечи. Ким поднялся и, будучи куда выше молодого рокера, помог тому достать до окна Минхо. Когда Ким стоял уже попрочнее, Сон привстал, выровнявшись и поравнявшись с Ли взглядом, поиграв бровями и положив руки тому на подоконник, как бы невзначай касаясь его рук своими пальцами. – Даже когда менты приедут, я буду завывать им серенады о своей безмерной любви к тебе, мой очаровательный объект обожания. – Ты что творишь, Джисон?! Ты же грохнешься, спину поломаешь, идиот! – возмущается Минхо, инерционно схватив Хана за руки, дабы подстраховать в случае любого его неудачного вздоха. Их с Сынмином конструкция и без того выглядела ненадёжной, но Ким вроде справлялся – чего только стоила его физическая подготовка. – Сынмин, ты слышал? Он назвал меня по имени и за руки взял! – шокированно восхитился Хан, покрепче сжав ладони Минхо в своих, ведь грех такую возможность упускать, когда такой красавчик сам тебя за руки схватил. – Ага, ага, а потом идиотом, – отозвался Ким внизу с усмешкой. – Это не столь важно. – Ой, ну конечно! Все годы называл тебя всякими оскорблениями, а сейчас по имени – судьба, ЗАГС, роспись, смена фамилии. – Заткнись и швыряй букет, – Хан подкатил глаза от такого гениального диалога, а Ким тяжко вздохнул, подбросив букет в воздух, ведь дотянуться до руки друга в его положении было никак. Джисон же ловко поймал букет любимых цветов Ли, возвращаясь взглядом к нему. – Итак, на чём я остановился? Ах, да, любовь! Так вот.. – Да соситесь вы уже, задолбали! У меня сейчас плечи сломаются! Пожалейте бедного, а! – перебил его Ким, который уже начинал ощущать боли в плечах и слегка пошатывался, тем самым делая и без того хрупкую конструкцию их с Джисоном тел еще опаснее. Минхо запаниковал, растерянно смотря на букет в руках Хана и на него самого, а потом забрал из рук парня цветы, отбросив "веник" с характерным шуршанием упаковочной плёнки вглубь своей комнаты и схватив Сона за руки, затаскивая в помещение прямо через окно. Тот сначала непонимающе забарахтался, но пролез внутрь, услышав расслаблено-счастливый гогот Сынмина снизу. – Соситесь давайте. Я пока аппаратуру соберу, а то вдруг реально менты приедут, – донесся бубнеж Кима, а Хан, сначала немного покраснел от понимая того, что Ли держит его одной рукой за плечо, а другой за талию, продолжая подстраховывать, хотя своеобразное романтичное признание уже закончилось. – Считай, у тебя теперь есть вор. Вор твоего сердца. – Опять ты со своими подкатами. – Мне букет жалко, приходится спасать ситуацию тупым флиртом, – оправдался Джисон, посмотрев из-за плеча Минхо на некогда прекрасно пахнущий и цветущий яркий букет пионов в углу комнаты, когда Ли выкинул его, «спасая» самого Хана от падения. – А если ты упал бы, м? Ты мне куда дороже всяких веников цветочных, – ответил Ли, густо залившись румянцем от собственных слов и опустив голову вниз, изучая блестящие носки черных берцев Хана и свои белоснежные носочки. – Будешь моим парнем? – Ты бы ещё предложил пожениться сразу. – Ну, а что? Романтика романтикой, а тупой флирт по расписанию. Ну так что? – Хан поиграл бровями, сжимая спотевшие от волнения ладони об свою куртку. Он бы соврал, если сказал бы, что вовсе не беспокоится от всей ситуации с Минхо. Порой Джисон чувствовал себя верным пёсиком, который ждёт каждого проявления ласки от хозяина, но от чего-то он и понимал, что Ли тоже испытывает что-то потаённое к нему. Хан уже давно мог забросить всю затею с отношениями с Минхо, но он замечал его интерес и от этого огонь гордости и умения добиваться своего загорелся в Джисоне с новой силой. Хан не то, чтобы хотел стать парнем Ли чисто для галочки, наоборот, этот кото-мальчик приносил ему не только долю самомнения, когда принимал подарки и краснел от комплиментов, но и до чёртиков много желания. Желания любить и быть любимым, чтобы чувствовать это окрыляющее ощущение и получать от него искреннее наслаждение. Минхо стал музой Сона, сам того не осознавая. Именно о кото-парне тот хотел писать стихи, делать из них лирику и записывать песни. Даже Сынмин иногда подмечал, что имел бы его друг талант к рисованию, явно создал бы несколько картинных галерей специально для объекта своего обожания. Хотелось кричать о своих чувствах, о том, насколько отличник и пример их школы нравится ему, никчёмному музыкальному парнишке, но он терпел. Ждал согласия и ответные чувства. – У меня есть выбор? – Он совершенно отсутствует, Ли Минхо. – Именно поэтому я соглашаюсь на авантюру стать твоим парнем. – Ребят, пиздец вы медлительные, в дораме бы уже давно засосались и переспали! – фыркает Сынмин, швыряя в открытое окно какую-то маленькую веточку, напоминая о том, что они здесь не одни и о главной цели всего представления Хана. – Засранец, – смеется Джисон, преодолевая расстояние между ним и Минхо, а после качая головой в сторону коробки и многочисленных писем своего же авторства на кровати, – Так бережно хранил каждое воспоминание обо мне, мой дорогой кото-парень? – Ой, не зазнавайся. Просто макулатуру собираю для сдачи, хоть какая-та польза, – говорит Минхо, хотя вряд ли когда-то признает, что хранил даже все обертки от шоколада с цельным фундуком внутри коротки. «А то зазнается ещё, белка блохастая» – Ну, так я могу поцеловать тебя? Романтика, сопли и всё такое... – Другой на твоём месте уже давно к стенке прижал бы. Какой медлительный, боже, – Ли фыркнул, дернув Хана за ворот его куртки с многочисленными значками и потянув на себя, касаясь губами его губ в мимолётном поцелуе. А потом ещё и ещё, пока оба не вошли во вкус, постепенно переходя на долгий поцелуй, пусть и неумелый для школьников, но такой трепетный и важный, от которого в животе появилась лёгкость и спокойствие, контрастно обжигающее тело, когда Хан положил руки на чужую талию, сминая край одежды. Поцелуй отдавал сигаретами и зубной пастой, а сам Джисон никогда не подумал бы, что такое сочетание может быть настолько приятным. Хотя он на все сто процентов был уверен, что в такой коварной сладости медленных движений губ напротив был замешан их чертовски очаровательный обладатель, щеки которого, как и щеки Сона, покрылись густым румянцем. Они молоды, но их любовь всегда будет содержать в себе пачку сигарет, шоколад с фундуком и письма, оставленные в шкафчике в тайне ото всех. Ну а пока, Джисон будет дарить Минхо такие драгоценные минуты романтики и счастья.