Minho want to...

Небольшой танцевальный зал уже несколько часов подряд наполнялся музыкой. Скрип скользящего гладкого пола от соприкосновения с обувью бесил и самого Минхо, но танцевать он не переставал. Отточенные движения, наполненные страстью и желанием танца отражались в больших зеркалах напротив парня. Все динамичные шаги были буквально доведены до идеала, но Ли было мало. Он хотел совершенство. Идеальную грацию, пластику и темп, которые доводили до края лезвия, а сам он с радостью ходил по нему на носках перед самым обрывом внизу. Песня медленным битом заканчивается, а вспотевший Минхо взглянул на себя в зеркало. Он перевел взгляд ниже, встречаясь с восхищёнными глазами веснушчатого блондина на полу, который тихонько зааплодировал ему в ладоши. – Вау... Это... Просто невероятно! – воодушевлённо вздохнул Феликс, смотря как мокрые от пота волосы Минхо прилипли к его лбу. Старший хмыкнул, опустившись рядом с другом на пол, спиной к зеркалу, подхватывая из угла нетронутую бутылку воды и откупоривая её. Сделав пару больших глотков, Минхо ответил. – Нужно больше. – Куда ж ещё больше? Это буквально идеал! И ладно, если бы я не разбирался в этом, но мы с тобой вместе занимаемся здесь. Ты лучший в группе и своими способностями доказываешь это, – улыбнулся Феликс, протягивая Минхо салфетку, чтобы тот вытер пот с висков. Младший со стороны казался слишком наивным. Солнечный мальчик – так называл его Минхо уже несколько лет. Как ни странно, Хо помнил Ли еще с самого начала пути в танцевальной студии, хоть и не заострял внимания на других учениках своего хореографа. Феликс выделялся из толпы не только своей миловидной внешностью мальчугана с несносным тёплым характером, но и старанием. Безусловно, в группе старались все, но Ликс это делал не ради похвалы хореографа или планов на будущее, а ради себя, хотя даже не преследовал какой-то цели. Он был похож на Минхо, когда тот был подростком – еще не подозревающий ничего парниша, которого совсем скоро занесет в индустрию танцев. Только вот Ликса не занесло, почему-то. – Скоро отбор. Нужно продолжать соблюдать правило «Р. Р. Р» – Минхо принял пару салфеток, согнув те в несколько слоёв и проходясь по коже. – «Работать, работать и работать» да, да, конечно! Ты и так допоздна здесь сидишь, вон как похудел, – младший ткнул пальцев в впалую скулу танцора, – Изводишься ради какого-то отбора. – Потому что я хочу карьеру. – А любовь? Что тебе даст карьера? Деньги, слава, богатство - это понятно, а любовь? Понимание? Поддержка? – надул губы Феликс, на что Минхо рассмеялся: – Ребенок. А любовь мне зачем вообще? Какой смысл? – Как это «какой смысл»? Любовь это же буквально... Любовь! То, с кем ты проведёшь свою жизнь рука об руку. Не со студией же, – руки Феликса непонятно размахивали в воздухе, будто этим он донесет до Минхо весь смыл значения этого слова. Впрочем, мнение старшего это нисколько не меняло. Хо в романтику и прочие сопли не верил, ведь на первом месте для него всегда была карьера. Танцор на большой арене, который показывает возможности своего тела и искусства танца перед тысячами зрителей и обожателей. – Мы разные, Феликс, – хмыкнул Минхо, пытаясь прервать диалог на этой фразе в который раз. – Разные. Но я не понимаю, зачем убиваться до изнеможения ради отбора? Делай всё в меру, тогда и я беспокоиться не буду, и ты будешь иметь баланс в тренировках, – Феликс уже давно перестал уговаривать друга забросить странную затею с танцами. В конце-концов Минхо провалил уже два отбора, до третьего не так уж и далеко. Почему не пойти своей дорогой и оставить танцы как хобби? – Я проваливался два раза, – послышался вздох Минхо, – Если будет третий раз – уйду из индустрии. Навсегда. – А?.. Прям навсегда? Прям даже без хобби, что ли? – Даже без хобби. Поэтому либо этот отбор, либо мой последний вздох в этой студии. – Ты уверен? Это... Смелое решение... – Вряд ли ты будешь против того, чтобы я ушел со студии, – усмехнулся Ли, смотря на гладкий пол и не поднимая взгляда. – Минхо, я имею ввиду, что я хочу, чтобы ты был здоровым, отдохнувшим и вдохновлённым, занимаясь танцами ради себя, а не какого-нибудь скучного отбора и аплодисментов зрителей в будущем. – Но я хочу этих аплодисментов, Феликс. Как ты не понимаешь? Я хочу признания! Признания своих стараний на протяжении десяти лет моей жизни, – Минхо встал, не выдерживая, и вновь стал объяснять Феликсу, зачем ему это признание и овации публики, попутно размахивая руками, будто пытаясь через них доказать неправоту младшего. Впрочем, тот в слова не вникал от слова совсем. Его сейчас интересовала вовсе не раздражённая речь танцора, а он сам. Его крепкий профиль, статная осанка, нахмуренное лицо и венистые руки с длинными пальцами. Феликс смотрел на него с обожанием и любовью, буквально боготворя одним только взглядом. А чего стоили его вздохи, когда старший учил очередную хореографию! Но Минхо всегда старательно всё это игнорировал. Посылал подальше каждый знак внимания, отсылая это всё на крепкую привязанность и дружбу между ними, косо смотрел при очередном комплименте и предложении сходить куда-то. Хо не дурак и прекрасно понимал, что Феликс дышит к нему неровно, но молчал. Он не хотел, не желал, чтобы младший надумал себе мир любви и счастья с ним, когда Минхо ему этого никогда не даст. – Сходим в кофейню? – прерывает монолог Минхо Феликс, подперев подбородок рукой и не переставая смотря на старшего. – Ты меня вообще слушал?.. – Нет, – честно признал Феликс, на что Минхо вздохнул, снова плюхнувшись рядом и взяв бутылку в руки, – Ну так что? Пойдем? – Я не пойду. У меня еще хореография. – Ты мне обещал желание! – напомнил ему Феликс, а Минхо усмехнулся, понимая, что Ликс тот еще упрямец в этом деле и будет стоять до последнего. Может, даже копнет настолько глубоко в их прошлое, что шантажирует его чем-то позорным, чтобы старший точно пошёл, хоть и с закатанными глазами. – Ладно. Пойду. Но это в последний раз, когда я ведусь, – предупредил Минхо, на что Феликс резко обнял его с бока, улыбнувшись ярко и тепло. Старший с неожиданности просто замер, смотря на чужую улыбку и веснушки на щеках. Порой он натыкался на мысль, что будет завидовать будущему партнеру Феликса. Младший – это лучик солнца. Буквально олицетворение невинности и счастья, который одним своим присутствием делает день приятнее, даже если до этого ты проклинал весь мир. Хо не хотел видеть эти глазки-бусинки полными слёз и разбитости от растоптанного под своими ногами сердца. И рушить влюблённые мечты этого солнца не хотелось, поэтому Минхо молчал до последнего, оттягивая момент разговора. Может, он делал неправильно, но и с бухты барахты это говорить не стоит. Хотя, кто знает, чем обернётся сегодняшняя прогулка?.. ••••••••••••••••••••••••••••• Феликс прогнал Минхо со студии спустя десять минут обнимашек и отправил домой. Хо зашел в квартиру, переоделся на скорую руку и сразу же направился к месту своего назначения, а именно – кофейня, находящаяся за углом. Это место любили оба танцора, но приходили с разной частотой – Минхо приходил, дай Бог, раз в неделю, чисто чтобы испробовать местное вишневое пирожное, а Феликс забегал каждый день за двумя стаканчиками горячего напитка – для себя и старшего. Парни взяли два кофе с собой и пошли на прогулку. Разговор предстоял долгий. Молчание тянулось муторные десять минут. Танцоры шли медленно, а день постепенно сменялся вечером, являя взору закатный горизонт. Солнце плавно скрывалось за рельефом города и многоэтажек, отливаясь ярким рыжим оттенком, будто пламенем огня. Минхо чувствовал, как такой же огонь разгорается в его груди при понимании, что придется разбить молодое хрупкое сердце. Ну, а что он мог еще сделать? Заставить себя полюбить человека нельзя. Это как выбор между «любить» или «быть любимым» – и так, и так ходишь по краю лезвия ножа. И там, и там уходишь в минус для себя. Вскоре, они остановились. Почему случилась остановка Минхо не знал, потому что забылся в своих мыслях. А Феликс воодушевлённо вздохнул, сделав глоток остывшего кофе и махнув головой на закат. – Красиво, не правда ли? – Очень...– помедлил Минхо, бросив в младшего внимательный взгляд, будто пытаясь удостовериться, что тот не догадался о его намерениях раньше времени. – Я не дурак, Минхо. И ты тоже. Вижу же, что знаешь, – хмыкнул Феликс, повернувшись к Минхо лицом, от чего сердце старшего пропустило удар, – Я слишком плохо скрываюсь в последнее время. Впрочем, неважно. Я пригласил тебя, чтобы расставить все точки над «i». Могу ли я на что-то надеяться? Хотя бы... Немного симпатии? Я не требую много, совсем чуть-чуть... Я смогу тебе помочь полюбить меня. – Мне... – заранее подготовленная и множество раз проговоренная в мыслях речь застряла в горле комом, но Минхо смог выдавить из себя её остатки, – Мне жаль. Прости, но нет. Карьера для меня превыше всего. – Перестань, Минхо, – Ликс потянулся к рукам старшего, взяв одну свободную в свою и смотря так просяще, будто он был готов упасть на колени прямо здесь и молить. Молить любви, желать её и жить только ею. Он хотел не просто чьих-то чувств, а чувств Минхо и ничьи больше. Хо ощущал, как сердце учащенно забилось, а ладони вспотели. Постепенно в нем от такого взгляда просыпалась простая человеческая жалость. Феликс тот идеал, о котором многие так грезят, а Минхо... Неидеальный. Он это знает. И вообще не понимает, за что Ликс так одурманил им свою голову.. – Нет, – наконец пробормотал Минхо, вырвав свою руку из захвата Феликса. Стаканчик в другой ладони Ликса дрогнул, упав на землю и разливая остатки напитка по асфальту, – Нет, нет, нет! Нет! – Это твой окончательный ответ? – спросил младший, по щекам которого уже во всю текли слезы. Щеки его покраснели, а румянец тем самым прикрыл излюбленные всеми солнечные созвездия веснушек. Этот разбитый взгляд Минхо запомнит на всю жизнь. Он будет сниться старшему в самых страшных кошмарах, где он будет монстром, который разрушил чей-то маленький влюблённый мирок одним словом «Нет». Хо почувствовал себя настоящим чудовищем. – Ты. Мне. Не нравишься. Я не люблю тебя, – сказал Минхо, прочистив горло, – Мы разные. У нас разные взгляды совершенно на всё. На первом месте для меня всегда будет карьера, не ты. Пойми это и прими мой выбор, – старший развернулся, направившись в противоположную сторону, лишь бы не видеть этот взгляд Феликса и его слезы, но тот напоследок бросил ему в спину: – Танцор умирает дважды, Минхо. Запомни эти слова, потому что когда-то и твои крылья будут обломаны. – Ты несешь бред в порыве эмоций, Феликс, – Минхо развернулся немного, с сомнением глядя на танцора. – Поживём - увидим. Удачи, – в глазах Феликса застыла боль, которая сменилась безразличием. Будто он не знал Минхо все эти годы, не был с ним знаком и уж тем более не был в него влюблён. Феликс поднял стаканчик с остатками разлитого кофе и выбросил его в мусорку, а после развернулся, скрывшись в вечерних улочках. ••••••••••••••••••••• Минхо вышел из душа после очередной тренировки в танцевальном зале. С того момента ссоры с Феликсом прошел уже месяц и от него нет ни слуху, ни духу. Он не звонил, не закидывал сообщениями в мессенджерах, как делал это обычно, не интересовался, поел ли Минхо за день, как прошла тренировка и когда у него выходной. Ничего. Сначала было непривычно, ведь каждый раз, когда Хо брал в руки телефон, он знал, что его ждут сообщения от младшего, а теперь этого нет. Будто Ли самого в его жизни и не было вовсе. Впрочем, сейчас Минхо смирился. Мысли занимал отбор, поэтому страдать за чувства какого-то паренька ему некогда. Да и к тому же, почему это он, человек, который никак не виновен в его невзаимной влюблённости, должен чувствовать вину? Его проблемы – его проблемы, не маленький, сам со своими чувствами разберётся. – Слышала, что тот танцор-любитель вошел в группу по подготовке на профиль, – донесся до Минхо кусочек разговора молодых девушек из группы младше по рангу, которые тоже сидели в раздевалке. Ли даже на секунду перестал шуршать в сумке, прислушавшись. – Ты про того красавчика блондина? – ахнула вторая. – Ага, Феликс зовут. – Интересно... И чего это он в профиль пошел? Тоже в отбор пойдет, что ли? Он же говорил, что только любитель, – обе девушки замолчали, но первая махнула рукой, мол, не забивай голову: – Посмотрим. На отбор здесь метит только Минхо из первой группы. Хореограф его любит, нахваливает постоянно. Хотя, будет интересно посмотреть, как они будут соревноваться. – Они же вроде друзья, разве нет? – усомнилась вторая, оглядывая раздевалку. Благо, что девушек и Минхо разделяли шкафчики, поэтому подслушивать было легче. – Не знаю, не знаю. Чего-то они совсем на друзей не походят в последнее время. Даже не появляются вместе, а раньше неразлей вода были. Наверняка поссорились, а Феликс теперь мстит. Мне, например, Минхо симпатичнее, но Феликс тоже ничего такой.... Дальше Минхо слушать не стал. Поглубже затолкал полотенце в сумку, звякнул молнией, застегивая, а после забросил её на плечо и вышел из своего укрытия. Девушки замолчали, увидев парня, и немного покраснели. Впрочем, стоило ему отвести презрительный взгляд от сплетниц, как они дальше продолжили обсуждать всю группу и любимцев хореографа. Мысли волновали вовсе не сплетницы. Феликс перешел в профильную группу? Неужели, он правда хочет пройти отбор так же, как и Минхо? Просто насолить Ли? Отомстить? Или решил вывести его из себя своим поведением? Любой этот вариант Хо не нравился. Раньше младший буквально клялся ему сердцем и душой, что профиль и отбор ему не нужен, что он заядлый любитель и не больше, а сейчас? Хотя, в любом случае, Феликс не успеет нагнать до уровня профессионала за такое короткое время до отбора. От этого понимания, почему-то, стало легче. Поэтому Ли с гордо поднятой головой вышел из студии. ••••••••••••••••• Отбор приблизился быстрее, чем Минхо ожидал. Однако, Ли был уверен, что на этот раз пройдёт точно, ведь он до изнеможения готовился к этому событию на протяжении всего года. Каждое движение нескольких номеров было отработано до идеала, он наизусть выучил повадки своего тела, и каждый элемент танца будто отскакивал от него сам уже на автомате. Минхо там знали как своего, ведь это его не первая встреча с очень строгим коллективом жюри. Но пройти в команду лучших танцоров и взлететь по карьерной лестнице вверх ему всё равно не давали. Порой Ли думал, что это какая-то личная неприязнь или жюри просто действовало по правилу «денег нет – ничего не умеет», но нет. Даже богатеньких детей оттуда выгоняли. Впрочем, от этого не легче. Утром заветного дня Минхо не покидало странное чувство того, что что-то должно случиться. Ли верил в лучшее, хоть и был реалистом. Не хотелось, чтобы жюри опять заметили в его идеальном выступлении какой-то промах и недовольно цокали, а после отправили домой, а Хо, как и обещал сам себе, покинул бы индустрию танцев навсегда. Минхо выдохнул, проверяя уведомления на телефоне и поправляя сумку с вещами на плече, направившись к выходу из квартиры, прямиком к машине. Дорога была почти пустой, как ни странно. Обычно в это время суток, да уж тем более в будние дни, через пробки было не пробиться, поэтому Минхо предпочитал добираться до студии через обходы пешком, хоть и долго. Буквально пару поворотов, и он встретиться лицом к лицу со своим главным страхом. Только вот, Минхо вообще не ожидал в тот день, что навстречу ему выйдет другая машина, что на полной скорости мчалась ему в лицо, пытаясь достучаться через звуки сигнала. Ли замер, с перепугу и неожиданности не имея возможности пошевелиться, но все-таки принял попытки повернуть руль, и те уже не играли особой роли, ведь машина ехала по встречке, и взять ситуацию под контроль было никак, как и нарастающую панику. Ли зажмурился и почувствовал резкий толчок. Машины столкнулись и полетели в разные стороны через обочины. От сильного столкновения Минхо, кажется, приложился о что-то головой и потерял сознание, но что он точно запомнил перед этим, так это отчетливый хруст в своём колене и вой сигнализаций машин. •••••••••••••••••••••• Тяжело дышать. Голова нещадно гудела, и всё тело ныло, даже похуже после самой долгой тренировки в студии. Минхо вдохнул побольше воздуха, зажмурившись в попытках открыть глаза. Наконец, у него получилось разомкнуть и сфокусировать взгляд, хоть и медленно. В глаза ударил свет, который на секунду ослепил его. Белый потолок. Он умер?.. – Живой, – раздался хмык справа, на что Минхо инерционно повернул к нему голову, встречаясь во взглядом Феликса, что сидел на табуретке возле больничной койки. – Что за... – Тише, тише. Тебе сейчас не следует перенапрягаться, – ответил младший, поправив на плечах белоснежный халат. Он потянулся к тумбочке возле койки, наливая теплую воду в стакан. Минхо нахмурился, попытавшись вспомнить, как он вообще здесь оказался, но безуспешно. Будто память отшибло.. – Приложило тебя конечно знатно, – заторохтел Феликс, протягивая Минхо стакан – Скорее всего в машине о стекло ударился. Машина. Точно. Значит, авария. – В любом случае, что ты здесь забыл? – спросил Минхо чуть осипшим голосом, но упрямо отодвинув протянутую воду. – О, язвишь, значит, можно выписывать, – улыбнулся Феликс, хотя Минхо почему-то в этой улыбке не увидел ничего привычно добродушного и наивного, как то было всегда. Постепенно воспоминания начали возвращаться в норму. В голову пришли последние минуты его сознание. Встречка, попытки свернуть руль в другую сторону, звук свистящих колес об асфальт и хруст в колене. Стоп. Хруст?... – Что с моим коленом? – спросил Минхо, чувствуя, что несмотря на большое количество обезболивающего в его организме, колено непонятно тянет. Скорее всего, на нём то ли гипс, то ли повязка – Ли не мог определить точно, всё еще приходя в себя. – Вы посмотрите на него! Вместо того, чтобы спросить что-то про аварию, он сразу про колено! – фыркнул Ли, но увидев недовольный взгляд Минхо, добавил, – У тебя разрыв передней крестообразной связки. Врачи меня особо не посвятили, но сказали, что что-то серьёзное. А ещё... – Блять, – выдохнул Минхо, перебивая Феликса и решив лишний раз не шевелиться, лишь бы не тревожить ногу, – Ничего, и не из такого выходили, – отмахнулся он. – А знаешь, что самое занимательное в этой ситуации? – как ни в чем не бывало продолжил младший, ничуть не обидевшись грубости Минхо. – И что же? – Ты не сможешь танцевать. Сердце предательски ёкнуло. – Если хотел мне насолить, то не таким способом. Не ври, – закатил глаза Минхо, но всё же не избавляясь от страшных сюжетов в голове. – Не веришь? Сам посмотри. В машине при столкновении ты сильно ударил колено о что-то и получил разрыв, – Феликс пошуршал в тумбочке, достав оттуда несколько листов. Наверное, как понял Минхо, диагнозы и рекомендации врачей этой больницы. Старший взял документы в руки, внимательно читая. «Следует воздержаться от больших нагрузок на ногу (спорт, танцы и прочее) в течении первых нескольких лет и обрабатывать колено...» – единственное, что зацепило Минхо среди всего текста почти сразу. На глазах навернулись слезы, а руки задрожали. Он попытался сделать глубокий вдох и избавиться от нарастающей в нём паники, но получился он рваным вперемешку со всхлипами. – Ты врёшь мне... Это неправда! Это подделка! Ты просто хочешь мне отомстить! – прохрипел Минхо в попытках вытереть слёзы, чтобы Феликс их не видел. Не достоин видеть его в порыве слабости и отчаяния. – Скоро будет обход, и врач сам тебе расскажет. Только от него это будет услышать больнее, – Феликс на Минхо взглянул сначала с притворной жалостью, которая вскоре сменилась довольной улыбкой. – Чему ты радуешься?... Я лишаюсь того, чего жил все эти годы! Как ты можешь улыбаться?! – в конце голос сорвался, дрогнув. – Танцор умирает дважды, Минхо. И на сей раз я не позволю себе протянуть тебе руки. Я готов столкнуть тебя с этого обрыва в пропасть, потому что когда-то ты сделал тоже самое со мной, – лицо Феликса озарилось улыбкой, после которой он встал с насиженного места и повернулся к выходу. Рука Минхо, которой он в отчаянии зацепился за край халата, не дала Феликсу уйти, из-за чего тот повернулся. – Не уходи... Умоляю... Ты нужен мне... Шепот Минхо, кажется, готов впечататься в стены этой больницы. Ли разбито мечется взглядом туда-сюда, смотря на младшего. Минхо нуждается в нём – в Феликсе – как никогда. Ему нужны его теплые объятия без спроса, мимолетные прикосновения до рук, взгляд, полный обожания и очарования, купленный специально для него кофе по утрам. Ему нужна поддержка Феликса, он необходим ему. Но Ликс считает иначе, вырывая руку из захвата Минхо. Гордые шаги до двери и оборот напоследок, чтобы бросить снисходительный взгляд, полный жалости. – И кстати, – начал Феликс, приоткрыв дверь, чтобы уйти, – Я прошел отбор в профессионалы. Минхо молчит. Смиренный взгляд не сходит с Феликса, пока слезы продолжают капапать на простыни с щек. – Вот мы и поменялись местами. Удачи, погасшая звезда, – такую ухмылку на лице Феликса Хо видел впервые. Озлобленная, мстительная и безжалостная, полная жестокости и ненависти. Дверь закрылась с едва слышным поскрипыванием, а шаги младшего прекратились доноситься эхом спустя несколько мгновений. Ли сжал в кулаках покрывало, зажмурившись и всхлипывая. Простынь намокла от его слез, но Минхо даже не шевелился. Не было сил. То, чем они жил, то, ради чего дышал, то, к чему стремился, упорхнуло от него в один миг. •••••••••••••••• «Группа любимыми многомиллионной аудиторией танцоров в очередной раз показала свои большие возможности на международном уровне! Молодые таланты снова продемонстрировали не только свои танцевальные навыки, но и сплоченность команды, чем в который раз забрали победу. Один из участников любезно разрешил задать нашему корреспонденту вопросы. Итак, Ли Феликс, вы как всегда отличились своим сиянием на сцене сегодня! Какого это – быть главной звездой индустрии танца? Нам было бы интере...» Дальше Минхо новости смотреть не стал, выключив телевизор почти сразу же после появления лица Феликса на экране. Одна его довольная ухмылка почему-то вывела из себя, заставив отбросить пульт в ближайшую стену и разломать на пару деталей. Ли сделал глоток пива, опустошая уже третью бутылку за этот вечер, и встал с дивана, прихрамывая, направившись к окну, дабы покурить. Он начал курить почти сразу после того, как ушел из индустрии танцев по причине большой травмы. Врачи ему не давали хороших прогнозов – та авария, возможно, оставила его хромым на всю жизнь. Минхо стал потихоньку привыкать к такому образу жизни. Алкоголь по вечерам, пачка сигарет в день и глубокие мысли отчаяния стали его верными друзьями за последний год. Было больно. Даже слишком. И если физические муки Ли был готов вынести, то моральные нет. Минхо не ожидал. В то злосчастное утро он был на сто процентов уверен, что пройдет отбор и войдет в группу профессионалов, но судьба распорядилась иначе, отдав место под солнцем, за которое Ли так яростно сражался десять лет, Феликсу. Тот, кто вообще не стремился к нему, к этому месту, как к трофею и истинному желанию, получил всё, о чем так мечтал Минхо. И ладно, черт с этим, не этот отбор, так хоть танцы, то чем он дышал столько лет, остались бы в его жизни как утешение, но судьба лишила его и этого. Ему словно перекрыли кислород, заставив задыхаться от собственных мыслей и желаний свесить петлю на шею. Минхо задыхался каждый день, без петли. Он топился в алкоголе, который хоть немного дурманил разъедающие думки в голове, в тяжелом дыме от сигарет, что так неприятно, но отвлекающе оседал на лёгких. И Минхо не может выбраться. Потому что этот откос отчаяния на его дороге поглотил его почти полностью и вытягивать не собирается. И годы будут идти, тянуться для него вечность, и он так и останется погасшей звездой танца на темном небе, которая даже не успела загореться. Минхо умер. Ведь танцор умирает дважды.