Minho want to...

Вода быстрыми потоками стекала внутрь ванной, а холодные капли брызгали, попадая на бортики. Минхо покрутил ручку крана, тем самым увеличивая скорость потока холодной, почти ледяной воды. Телу Ли с его нулевой закаленностью вряд ли понравится такая процедура, но самому Минхо было наплевать. Он, так и не дождавшись, пока вода достигнет необходимого уровня, залез в ванную, даже не раздевшись. Холод сразу обдал тело, заставив продрогнуть и на автомате сжаться, будто пытаясь сохранить остатки тепла тела внутри. Минхо чувствует, как одежда неприятно липнет к телу, посылая толпы мурашек, а рубашка мокнет, просвечивая торс и грудь. Ли привстал, переходя в сидячее положение и положив подбородок на колени, вздыхая. Каждый метр этой квартиры напоминал о нём, а стены словно впитали его образ, заставляя не думать ни о чём другом. Душа тосковала, скребла по и без того раненному влюблённому сердцу острыми когтями, впиваясь ими в него и разрывая на части, которые уже вряд ли кто-то сможет сшить воедино. Обрывки воспоминаний, за которые душа так отчаянно хваталась, несли в себе его смех, мелодичный голос, объятия и короткие поцелуи по всему лицу поцелуи. Такие родные, но уже чужие. Вода продолжала набираться с тихим журчанием, которое еще более-менее успокаивало душераздирающее сердце. Оно, казалось, не билось вовсе, будто остановилось в тот момент, когда Минхо смотрел ему вслед в роковой день, когда Бан брезгливо откинул руку Ли с рукава своего пальто, пока тот пытался его остановить у выхода из квартиры. От воспоминаний горло пересохло, а рука потянулась к коробочке с лезвиями на полке чуть выше. Ли открыл её, но доставать остриё пока не думал, лишь проводил ладонью по ледяной воде, всё ещё чувствуя мурашки на коже. Он просидел так минут пять, ничего не чувствуя – ни страха, ни грусти, ни разочарования. Только пустота. Пустота, которая поглотила его после истерики перед Чаном три дня назад. Он вылил все свои эмоции в тот момент, а те, которые остались, будучи загнанными в неприметный уголок разума, признаков жизни не подавали. Минхо ничего не чувствовал. Вообще ничего. Только успокаивающее журчание и всплески воды под рукой. Наконец, Ли достал одно лезвие. Самое острое, совсем новое и такое чистое, что поблёскивает даже на таком тусклом свете ванной комнаты. Минхо, перед тем, как приступить к начатому делу, покрутил острый кончик в руке. Тот сверкнул, поманив к себе, а Ли улыбнулся так же светло, как сияло остриё. Он поднес руку к лезвию, приставив его конец к коже на левом запястье. Белоснежная и мягкая кожа Ли отдавала теперь не аристократичной бледностью, а нездоровым синим оттенком то ли из-за отсутствия еды в организме все эти три дня, то ли от слишком холодной воды. А может, и всё сразу, вдобавок с кошмарами, которые мучали его все эти дни без Чана рядом. Минхо хмыкнул. Первый порез. Крови почти нет, так как он не сильно надавил на остриё. Кожа вокруг покраснела, чуть вздунувшись. В уголках разума проносятся воспоминания, словно пленка из обрезков. Тот злосчастный вечер, когда Ли вышел глубокой ночью на улицу за бинтами и чем-то съестным, дабы не грохнуться где-нибудь от потери крови, пусть и не такой большой. Чан тогда тоже вышел на своеобразную прогулку, а потом предложил Минхо проводить его до дома в такую то темноту. А ведь Ли до сих пор помнил то, какими тусклыми по сравнению с сияющими, глубокими глазами Бана были звезды в тот день. Второй порез. Минхо чувствует его – долгожданное чувство безумия, зависимости и лёгкости, будто от таблеток или уколов, которые приносят то самое чувство наслаждения и сладострастия. Только вот, Ли получал эти чувства сразу, без наркотиков. Алая жидкость медленным густым потоком потекла по запястью, а Ли поднес руку ко рту, облизав кровь и чувствуя привкус железа на языке. Чертовски вкусно и сладко, настолько, что Ли зависим от этого вкуса, хоть и не был вампиром из страшилок. Слишком нежный вкус, приносящий огромное количество блаженства. Он готов идти даже через боль, лишь бы испытывать это чувство кружащего голову адреналина снова и снова. Этот вкус унес его в те секунды, когда Чан, сидя с Минхо у него дома и просматривая какой-то скучный фильм, аккуратно взял его за руку и признался в чувствах. Осторожно, ласково, поглаживая по руке, стараясь в этот момент нырнуть в заветный трепет. И Ли рискнул. Рискнул своим доверием, которое он уже давно не проявлял к кому-то. Бан тогда впервые его поцеловал, так нежно и сладко, а Минхо уже в тот момент понял, что нашел себе новую зависимость, даже две – сам Чан и его поцелуи. Третий, четвёртый порез – кровь хлещет струей, каплями спадая на водную гладь и тем самым на пару секунд окрашивая её в рыжий. Цвет держится недолго, ведь вода из невыключенного крана продолжает заполнять ванную, выходя за бортик и выплёскиваясь вниз, на кафельный пол. Ли смеётся, а его взгляд светит своим безумием. Он уже очень давно мечтал ощутить его – чувство свободы, легкости и непринуждённости. Минхо не боялся смерти, а боль он всегда встречал с распростёртыми объятиями, нанося себе вред каждый раз, когда ощущал ломку любимого адреналина. Чан узнал о его пристрастии три дня назад и закатил скандал, а после ушел, даже не поинтересовавшись, что довело Минхо до такого состояния. – Чан-и, прошу, остановись! Пожалуйста! Останься! Я не хочу тебя терять! Ты считаешь меня уродливым из-за этого?.. – Минхо буквально рыдал, стоя на коленях и пытаясь внятно донести до Чана мысли. Некоторые слова, всё же, выходили неразборчивыми из-за частых коротких вдохов от надвигающейся истерики, но Бан прекрасно понял каждый звук. Чан фыркнул, набрасывая на крепкие плечи пальто и бросив в Ли брезгливый взгляд, будто он видел что-то мерзкое, до чего дотронуться было стыдно. – Делаешь себе и своему здоровью херово, будто подросток, который хочет привлечь внимание. Ты взрослый человек, о таких пристрастиях мазохиста вообще и речи идти не должно. Мерзость. Минхо помнил всё: взгляд, выражение лица, движения, тон голоса, даже несмотря на то, что почти ничего не видел из-за пелены слез на глазах. И именно в тот момент Ли понял, что доверие, которое он рискнул проявить к кому-то, снова разрушило его мир. – Минхо, мой котёночный, дверь в квартиру была открыта, поэтому я вошел... Я нашел тебе хорошего психотерапевта, он поможет тебе! Эй, а почему вода из щели идёт?.. – доносится родной голос Чана за дверью и хлюпанье воды под ногами, а вслед за этим и попытки открыть дверь, удары по ней и стук, – Минхо! Солнце! Открой, прошу! А Минхо уже не ответит. Смерть обняла его, уводя туда, откуда он уже не вернётся. В мир, где он будет один на один со своими зависимостями приносить себе же боль, которая доставляла ему безмерное удовольствие и успокоение при жизни. Минхо впал в эту бездну окончательно. Бездну собственного сумасшествия и кипящего адреналина в крови.