Часть 3
8 января 2025 г., 01:01
Всю следующую неделю Миха прятал глаза и шарахался от своего соседа по комнате, поминутно краснея и невпопад отвечая на обычные бытовые вопросы.
Тот поглядывал на него исподлобья и даже не подшучивал, а будто старался быть как можно незаметнее и не попадаться лишний раз ему на глаза. На парах отсаживался от Михи подальше и не маячил за его спиной в столовой. Вернувшись в общагу, обкладывался конспектами и учебниками и головы не поворачивал в его сторону, когда тот заходил в комнату.
Сосед вроде бы и не очень-то злился, но постоянно был на взводе, как собранная пружина. Миха боялся даже тронуть его лишний раз, чтобы тот не сорвался и не накостылял ему по шее или не наговорил лишнего. Да и сам Валера точно избегал его, уходя по вечерам в спортзал или гулять в одиночестве. По нему было видно, что это тоже даётся ему с трудом после привычных уже посиделок, бесед и прогулок вдвоём с непутёвым соседом по комнате.
Но больше Валерка с ним сам ни о чём не заговаривал.
А если Михе что-то было нужно или он задавал какой-то вопрос, Валера отвечал отрывисто, односложно и только по делу.
«Я завтра утром бельё сниму, сдам в прачечную. Заберёшь вечером?» – «Да.»
«В субботу семинар по физике, после последней пары. Можно лабы заодно сдать или переделать. Записать тебя?» – «Нет.»
«Послезавтра Маринка из нашей группы выступает, в бассейне на Клячке. Все собираются пойти за неё поболеть. Пойдёшь?» – «Нет.»
Миха принимал это, как должное, даже не пытаясь извиниться или завести разговор. Ему было очень стыдно за свой дурацкий поступок, словно он у соседа носки спёр и подложил их обратно нестиранными. А тот сделал вид, что не заметил, но стал прятать от него и всё остальные вещи.
Если честно, Миха вдруг отчётливо понял, что за те полтора месяца, что они прожили вдвоём в одной комнате, он успел привязаться к своему соседу и даже начал рассчитывать на хорошие приятельские отношения с ним. Чуть ли не на дружбу, да, несмотря на всю разницу в их характерах и взглядах на многие вещи.
И ему было стыдно и досадно на самого себя, что он сам это всё своими же руками и поломал. Недаром Валерка бегает от него, как оглашенный! Миха сам бы бегал от любого психа, который полез бы к нему с поцелуями, даже по пьяни. Даже, наверное, по морде бы съездил, чтобы впредь неповадно было.
Но… как бы так сказать, чтобы самому не испугаться? Михе понравилось. Он сам от себя не ожидал, что настолько будет сладко и томительно чувствовать кожей эти лёгкие покалывания щетинкой над верхней губой. И что так вкусно ощупывать чужие зубы и язык, вламываться своим дыханием в чей-то рот и прикасаться своими губами к затвердевшим корочкам на чужих…
Ему это даже снилось. Будто они снова стоят с Валеркой у крыльца общаги, под облетевшим клёном, скрытые от фонаря тенью нависающего над входом сверху козырька. И целуются – жадно, со вкусом, не обращая внимания ни на что вокруг.
А иногда ему снилось, что в последний момент он передумал и удержался. Просто хлопнул по плечу и забежал первым в дверь: «Догоняй!» И ничего постыдного и неудобного не приключилось, а Валерка по-прежнему так же насмешничал и толкался локтями на парах, занимал ему место в очереди в столовую и болтал по дороге через парк обо всех на свете… Миха бы всё отдал, чтобы так и было, правда!
Но потом он просыпался от тихого скрипа половиц и щелчка дверного замка. И слишком быстро и безнадёжно вспоминал, почему Валерка встаёт раньше его и тотчас убегает умываться, а потом быстро одевается, пока Миха плетётся спросонья чистить зубы, и только быстро кивает в ответ на его вялое приветствие, чуть не столкнувшись с ним в коридоре. А вечером возвращается позже него, обежав магазины по дороге и накупив съестного на ужин, который они теперь готовили раздельно, по очереди.
Хорошо хоть, Валерка продолжал брать с него деньги за продукты, выкладывая на столе чек на видное место. Миха быстро подсчитывал, сколько он должен, и оставлял соседу всякий раз чуть больше – за беспокойство. Но утром всегда обнаруживал сдачу, словно тот ничего от него не собирался принимать. Даже благодарность.
Через неделю такого тягостного молчания Миха начал подумывать, не перебраться ли ему самому в другую комнату. Он осторожно переговорил с другими ребятами, но никто не соглашался с ним поменяться.
Возможно, дело было не в нём самом, а в Валерке: тот уже успел заслужить сомнительную репутацию записного остряка и насмешника. И, скорее всего, никто из ребят просто не хотел попадать ежедневно под его злой язык и ехидный взгляд. Миха мог бы любому из них объяснить, что Валерка, на самом деле, в обычной бытовой жизни совсем не такой ядовитый, а тактичный и покладистый парень, с которым и жить рядом удобно, и поговорить есть о чём. Но не стал.
Наверное, он-таки надеялся, что рано или поздно всё утрясется и забудется. В конце концов, имеет же он право на ошибку – одну-единственную, да ещё и в нетрезвом виде? И, заметив, что Валерка постоянно грызёт яблоки, когда занимается или читает, стал подкладывать их ему то на стол, то на его тумбочку. А однажды притащил из дому целый мешок собранной родителями на даче антоновки и бухнул ему на кровать:
– Лопай, не стесняйся, ещё привезу!
Валерка, сидевший на кровати с учебником, глянул на него снизу вверх и неожиданно расхохотался:
– Я один не справлюсь! – заявил он. – Давай, помогай!
И, обтерев яблоко краем футболки, похлопал по кровати рядом с собой: «Садись!» Миха несмело улыбнулся, взял себе яблоко, так же просто обтёр его и с хрустом надкусил.
– Ты на меня больше не сердишься? – с надеждой спросил он, прожевав кусочек.
Валерка поднял на него глаза и честно ответил:
– Я и не сердился, – ровным тоном проговорил он. – Наоборот, решил дать тебе время успокоиться и прийти в себя.
Миха расцвёл и упал рядом с ним на кровать, усевшись у стенки плечом к плечу.
– Ффух, спасибо! – выдохнул он. И признался:
– Я уж думал, что ты никогда со мной даже разговаривать не захочешь, Валера.
Тот пожал плечами:
– Было бы из-за чего…
– Я больше так не буду, – быстро пробормотал Миха, чувствуя себя нашкодившим пятиклашкой, которого простили за разбитое окно. – Честно-честно!
Валерка фыркнул и отвёл глаза. Секунду иди две он точно боролся с собой, а потом неожиданно ляпнул:
– Ну и зря. Мне… мне понравилось.
Миха чуть яблочком не подавился.
– Что-о-о? – чуть ли не жалобно спросил он. – Ты с ума сошёл?
Валерка с лукавством глянул на него, быстро сжевал огрызок до черенка и ехидно передразнил:
– Ага. Вместе с тобой за компанию, – и, потянув Миху за плечи, накрыл его рот своими губами. Тёплыми и чуть влажными, пахнущими яблоком, а не табаком.
И тут Миха совершил вторую ошибку: вместо того, чтобы возмутиться, отодвинуться, дать по морде или хоть как-то воспротивиться тому, что его бесстыдно и жадно целует другой парень, он обвил его шею руками и расслабился. Позволяя делать с собой всё, что тому вздумается.
В конце концов, ведь так оно ему и снилось. Именно так: Валерка его обнимает, целует и валит за собой на кровать, обнимая за спину, прямо на себя… Только вот мешок яблок в ногах оказался некстати. Он громко с кровати навернулся, и яблоки врассыпную раскатились по всему полу.
И Миха с Валеркой, красные от смущения, ползали по полу на четвереньках, собирая разбежавшихся фрукты и поглядывая друг на друга очумелыми глазами, фыркая и посмеиваясь.
А потом снова целовались, валяясь на полу, пока не спохватились, что времени уже ого-го, а они за ужин ещё и не брались!
На кухне Миха принялся быстро чистить картошку, а Валерка – ловко лепить котлеты из фарша с протёртым луком и хлебным мякишем. Потом они одновременно бухнули на газ кастрюлю с водой и порезанной картошкой и сковородку с котлетами.
– Ох! – хлопнул вдруг себя Валерка по лбу. – Совсем забыл!
И, попросив Миху приглядеть за плитой и посолить, сколько надо, убежал, бросив:
– Сейчас вернусь!
Через пару минут он прискакал с молоком и сообщил, что будет делать пюре.
– А я думал, ты курить пошёл, – удивился Миха.
Валерка усмехнулся и помотал головой:
– Не-а, – с гордостью ответил он. – Я бросил!
Миха удивлённо вылупил глаза:
– Да ну?
– Ага, – с удовольствием подтвердил Валерка. И с лукавством тихонько добавил:
– Я подумал, что вдруг ты меня опять поцеловать захочешь. А не станешь, потому что от меня табаком воняет. Вот и бросал всю неделю … на всякий случай.
Миха притянул его к себе, обнял и потёрся своим носом об его.
– Спасибо, Валерик, – поблагодарил он, – за то, что обо мне думаешь.
И в шутку шлёпнул его по попе:
– Мог бы и сказать, что курить бросаешь! А то я думал, что ты на меня такой злой ходишь, что даже видеть не хочешь!
Валерка захохотал и, ойкнув, еле успел привернуть газ, пока вскипевшая вода из кастрюли не залила огонь.
– Хочу, – признался он. – Больше всего хочу в жизни. Именно тебя.
