Сумма обстоятельств

      Танюха, шебутная и нахальная девчонка с их курса, оказывается, сразу устроилась в институтскую малотиражку фотографом и корреспондентом.       – Стоять! – предупредила она Валерку, поймав его в прицел своего объектива в дверях аудитории. – Сейчас я тебя запечатлею для вечности.       Валера опешил и вышел на снимке с идиотски задумчивым лицом и одной поднятой ногой. Из-за плеча его выглядывал, привстав на цыпочки, низенький Миха и весело улыбался во весь рот.       Через два дня в институтской газете вышла передовица с заголовком: «Иди-ка ты учиться!» и фотографией их обоих. Танюха даже сочинила якобы взятое ею небольшое интервью с первокурсником, в котором были такие перлы:       «Ты долго думал, пока выбирал, куда поступать?» – «Неделю, пока медосмотр проходил.»       «А на какую специальность ты поступил?» – «Начну учиться, узнаю.»       «Чего ты хочешь добиться в жизни?» – «Чтобы у меня было всё и мне за это ничего не было!»       – Ну, она у меня получит! – взбесился Валера. И, не слушая Миху, а потрясая газетой, на первой же перемене между парами подошёл к её месту в аудитории и шлёпнул перед ней на парту смятый разворот со статьёй:       – Конюхова! Это что? – громко спросил он. – Ты зачем меня идиотом выставила перед всеми?       Со всех сторон обернулись на них ребята и девчата. По рядам пронеслись смешки, осуждающие возгласы и поспешные шаги. Это Миха пробирался к другу, раздвигая столпившихся однокурсников. Всем вокруг было интересно, чем дело закончится.       А Танюха спокойно разгладила газету и недоумённо произнесла:       – Валерочка, я думала, ты мне благодарен будешь за то, что ты теперь, можно сказать, знаменитость!       Валерка насупился и навис над ней, опираясь обеими руками на парту:       – Конюхова, – отчётливо произнёс он во внезапно возникшей любопытной тишине, – это ведь всё неправда, что ты понаписала. Я ничего такого не говорил!       Танюха небрежно пожала плечами:       – Валерочка, литературное произведение тем и отличается от обыденности, что в нём есть полёт фантазии автора!       – То есть враньё? – возмутился Валерка.       Танюха усмехнулась и безапелляционно ответила:       – Это называется «художественная правда.» А любой герой романа может быть собирательным образом, так что лично ты тут вообще не при чём!       Стоящие вокруг однокурсники тихонько засмеялись и заговорили вполголоса. А Валерка опешил и кивнул:       – Ну так и напиши опровержение, что ты не имела в виду именно меня! – раздражённо попросил он.       Танюха фыркнула:       – Делать мне больше нечего! У меня новая статья на носу, а про эту уже все, считай, забыли!       Она наклонилась вперёд и предложила:       – Хочешь, я могу тебя в новой статье вывести тебя положительным персонажем? – доверительно произнесла она. – Если, конечно, ты пообещаешь не устраивать скандалов на пустом месте!       Смешки за спиной стали отчётливее, а Валерка заорал:       – Отстань от меня, Конюхова! Я тебя добром прошу: пиши, что хочешь, только про других! А меня не трогай!       Танюха с любопытством и усмешкой поинтересовалась:       – А то что будет, Валерочка? Детский сад какой-то! Про кого хочу, про того и пишу, что хочу, ясно? Это называется «свобода слова!» Что мне сделаешь?       Валерка озверел:       – Я тебе сейчас косы выдеру и очки разобью! – пригрозил он. – Чтобы ты на всю жизнь запомнила! Я тебе какой-нибудь там персонаж, а живой человек!       Танюха посмотрела на него, поджав губу:       – Ой-ой, Валерий! Какой ты грозный! Давай я тебя ещё раз щёлкну. У меня как раз послезавтра ещё одна статья выходит…       Миха подошёл сзади и обнял Валерку со спины:       – Что случилось? Из-за чего сыр-бор?       Тот ткнул пальцем в газету:       – На, полюбуйся! – и шёпотом добавил:       – Ты что, сдурел? На нас же все смотрят!       – Пусть привыкают, – пожал плечами Миха, пробежал статью глазами и, не сдержавшись, прыснул.       – Да уж, попал ты на карандаш! – усмехнулся он и отпустил его, хлопнув по плечу. Но, встретившись с разгневанным Валеркиным взглядом, скорчил невинное лицо и поднял руки:       – Всё, молчу-молчу! Только не подеритесь!       Танюха посмотрела на них обоих с надменным презрением и сообщила:       – Я детей не бью!       Валерка выдохнул и одним быстрым движением руки привёл угрозу в исполнение: намотал на свой кулак косичку Конюховой и потянул к себе. У той мгновенно слетели с носу очки и звякнули об пол осколками.       А Миха не успел среагировать и стоял рядом, хлопая глазами.       – А-а! Ты что делаешь? Перестань! – завизжала Танюха. Тут же послышался возмущённый ропот: народ уже был совсем не на Валеркиной стороне.       Валера упрямо помотал головой:       – Не раньше, чем ты поклянёшься бросить свой грязное дело!       Михе на мгновение показалось, что весь этот бред происходит не наяву, а во сне… Он даже ущипнул себя за ляжку, но не проснулся.       – А ну оставь её! – раздался сзади тоненький голосок.       Валерка и Миха обернулись, раззявив рты: самый младшенький на курсе, кудрявый толстячок Евгений, прославившийся тем, что закончил школу в пятнадцать лет, свирепо закатав рукава, шёл на них с красным лицом и бешеными глазами.       – Отпусти её, Валерка – повторил Миха, разжимая другу кулак. Тот нервно моргнул и растерянно на него посмотрел:       – Ты за неё, что ли?       Миха взял его за руку и хмуро проговорил:       – Я всегда за тебя, даже если ты не прав, – ответил он с досадой. – А особенно, если неправы оба.       Юный защитник журналистики подошёл к ним и нагло потребовал, явно рисуясь перед дамой:       – Извинись немедленно! – глядя Валерке прямо в глаза. Кулачки при этом он, правда, разжал.       Конюхова спряталась под партой, со всхлипами собирая по кускам разбитые очки.       – И не подумаю, – заявил Валерка, по-шутовски скрестив руки на груди и усевшись на парту. Спиной к Конюховой.       – Я тебя по лицу ударю, – зажмурив один глаз, пообещал вундеркинд.       – Давай! – заржал Валерка. И с усмешкой передразнил:       – Не бойся, я детей не бью!       Миха поймал Евгения за руку и сердито заорал:       – А ну прекратите оба!       К ним уже спешили трое парней с их курса – плечистые и с серьёзными лицами.       – Ладно, – пожал плечами Валерка. Соскочил с парты и отвесил шутовской поклон:       – Простите, люди добрые! Виноват, не сдержался! Татьяна, простите, я вёл себя как подлец! Я преклоняюсь перед вашим художественным талантом! Но я недостоин вашего…       – Хватит, Валера, заткнись, – добродушно перебил его один из троих парней.       – Помощь нужна? – хмуро спросил у Танюхи второй. Та испуганно помотала головой и быстро убрала газету с парты.       Третий молча уставился на Валерку с Михой с нехорошим выражением на лице.       Миха тронул друга за локоть:       – Пойдём-ка отсюда, пока ты и вправду не получил, – опасливо проговорил он. А когда они отошли в сторону, поднял на него глаза и спросил:       – Ну и зачем ты этот цирк с конями устроил, а?       Тот выдохнул, покраснел и отвёл глаза.       – Не знаю, – честно признался он. – Нашло на меня что-то…       Он покраснел и облизнул сухие губы, заглядывая Михе в глаза. Тот усмехнулся, и потащил его за собой в коридор.       – Она мне раньше даже нравилась…– по дороге виновато бормотал Валерка. – Не смейся, правда! А тут написала всякую чушь, как коленом по яйцам двинула…       Миха увлёк его за собой на лестницу, на самый верх. И, навалившись на него всем телом в полутёмной нише, принялся целовать и гладить.       – Опоздаем, – проговорил Валерка прямо ему в рот, откинувшись на стенку и чувствуя, как слабеют ноги.       – Не-а, – так же ответил ему Миха. Но через пару минут с сожалением оторвался, облизнувшись, и шлёпнул его по шее.       Валерка даже не возмутился: было за что. Только уставился на него исподлобья со смущением и лёгкой обидой.       – Я думаю, ты ей тоже нравился, – добил его Миха. – До сегодняшнего дня.       Звук звонка ударил их обоих по ушам, как сирена.