Сумма обстоятельств

      С Танюхой они помирились буквально через неделю: сначала Мишка всучил ей деньги за разбитые очки, поймав её перед лекцией в коридоре, а потом сам Валерка подошёл к ней после всех пар и безо всякого шутовства попросил:       – Танюшка, прости меня, пожалуйста! – и вручил ей какой-то странный красновато-бурый кактус с оранжевыми иголками в маленьком горшочке. Та подозрительно на него посмотрела, словно ожидая очередного подвоха:       – Ты где это взял?       Валерка помялся и всё-таки честно признался, что не знает, где Миха его достал и как. И от кого его друг узнал, что у «акулы пера» есть одна тайная страсть ко всем колючим растениям. Но теперь этот кактус точно принадлежит только ей, так что она может этим гордиться, если пожелает.       – Это же «рубиновый шар», Валерочка! – с восхищением разъяснила Конюхова. – Его даже в Ботаническом саду нет!       Валерка пожал плечами: кактус и кактус! И когда Конюхова в благодарность чмокнула его в щёку, даже не придал этому значения. А зря.       Всю следующую неделю Танюха вертелась вокруг них с Михой, как будто они были мёдом намазаны. Она оказалась не такой уж язвительной стервой, а вполне приятной и милой, когда этого хотела. С ней было о чём поговорить, а её суждения и мысли были довольно оригинальны. Она, разумеется, много читала и была в курсе всех книжных новинок. Она следила за всеми новыми фильмами и спектаклями и даже пару раз порывалась затащить обоих новых друзей на премьеру. Те пока отказывались, потому что отдавать полстипендии за пару билетов было для них не по карману. Но друзья так или иначе собирались после Нового года устраиваться на работу, и пообещали, что составят ей компанию, как только смогут себе это позволить.       Они и не заметили сами, как стали обедать с ней вместе в столовой, а потом – ещё и провожать еë до дому после пар. Она жила буквально в трёх кварталах от института, в старинном доме с эркерами и широким навесным балконом над входом.       Обычно они прощались на перекрёстке: Танюхин дом оставался слева, в конце улицы, а их общага – справа, сразу за поворотом.       Но в первый же раз, когда они все втроём подошли к её дому, она с улыбкой показала на своё окно:       – Не перепутаете ни за что! – смеясь, заявила она. – Только у меня такая оранжерея.       И в самом деле, почти всё пространство окна было занято полочками с небольшими горшочками. А по краям вдоль занавесок торчали длинные зелёные мясистые ветки или листья – кто их, кактусов, разберёт, что у них там?       – Если хотите, можем зайти ко мне в гости, – пригласила Танюха. – Я вас чаем с мёдом напою и про все свои кактусы расскажу!       Она так умоляюще смотрела на них обоих, что мальчишки переглянулись и согласились.       Пустой подъезд с высоченным потолком оказался звонким и гулким. Окрашенные в серый цвет стены словно заросли пылью и казались древними и таинственными, как заброшенный храм. Эхо от шагов по каменным ступеням рассыпалось барабанной дробью по нишам с высокими окнами, где в широких кадках росли огромные фикусы и кусты с резными листьями.       – Это монстера, – сообщила Танюха, поймав вопросительный взгляд Михи. Тот смущённо кивнул и погладил лист, как котёнка.       – Красивая, – с лёгкой завистью сказал он.       Танюха кивнула:       – Это мои дедушка с бабушкой постарались, – похвасталась она. – Они давным-давно высадили эти растения здесь и ухаживали за ними.       – Молодцы, – похвалил Валерка. – Настоящий тропический сад.       Они поднялись на второй этаж друг за другом и остановились перед крашеной маслом коричневой дверью. Танюха сначала нажала кнопку звонка, а потом отпёрла дверь своим ключом.       – Чтобы бабушка с дедушкой слышали, что я пришла, – объяснила она. – Разувайтесь, мальчики.       Они прошли в узкую длинную прихожую и закрутили головами, осматриваясь. Высокие стены были обклеены гобеленовыми обоями, а неяркие светильники были выполнены в виде подсвечников с острыми маленькими лампочками. Вдоль стен, как сундуки, стояли две сколоченные из дощечек обувницы, а над ними будто росли вешалки для одежды из гладко отполированных перевитых сучьев.       – Гулять ушли, наверное, – хмыкнула Танюха, оглядывая пустые вешалки. – Вам повезло, мальчики, никого нет дома.       Те переглянулись и с озорством многозначительно ей подмигнули. Она в ответ фыркнула и посмотрела на них обоих с любопытством:       – Вы о чëм-нибудь ещë думать можете? – с деланным укором спросила она.       – Да! – лукаво глянул на Миху Валерка. – Бывают разные варианты…       Миха кашлянул и ехидно ответил:       – Потом расскажешь, наедине!       Танюха покрутила головой:       – Может, сначала хоть чаю попьём? – слегка раскрасневшись, спросила она. И вздохнула, переводя взгляд с одного на другого:       – Руки мыть и за стол, – приказала Танюха. Они оба тоже слегка покраснели, потупились и послушно пошли за ней на кухню.       В коридоре на стенах висели кашпо с бегонией, традесканцией и цветущим декабристом. Валерка удивлённо покрутил головой:       – Это же сколько времени надо, чтобы поливать их всех, выщипывать и ухаживать!       Танюха раскраснелись от гордости и нарочито скромно опустила глаза:       – Раньше этим бабушка с дедушкой занимались, а теперь я к ним переехала и кое-что взяла на себя…       Миха посмотрел на неё с уважением:       – Когда ты всё успеваешь, Тань? – спросил он, разглядывая девушку с головы до ног, словно впервые увидел. – И на учёбе, и в газете, и дома с цветами?       Танюха с улыбкой поманила его за собой:       – Идите сюда!       На кухне тоже было на что посмотреть: щучий хвост, восковник и толстянка жили на окне, за тюлем, а на подвесных полочках в небольших горшках сидели разноцветные фиалки. В углу в кадке рос тысячелистник высотою почти полметра.       Сама кухня была небольшой: только плита и деревянный стол с четырьмя такими же по стилю стульями и горка навесных шкафчиков и ящичков над раковиной и низеньким холодильником. Узкая столешница над тумбочками занимала противоположную окну стену, а узкая дверь в кладовку пряталась за одним из стульев. Всё было отделано деревом с разными узорами и покрыто лаком.       – Это всё сделал дедушка своими руками, – как бы невзначай сообщила Танюха и брякнула чайник на огонь. – А это моё расписание.       На стене в деревянной рамке висел лист ватмана, озаглавленный: «Режим дня,» где с шести утра до одиннадцати вечера всё было расписано почти по минутам:       «06:00 Подъём.»       «06:05 Душ.»       «06:15 Завтрак.»       «06:25 Полив.»       «06:30 Три страницы текста.»       «07:00 Приборка»…       И так до самого вечера, пока не заканчивалось строчками:       «22:30 Чтение.»       «23:00 Отбой.»       Миха с Валеркой впечатлились и ехидно посмотрели друг на друга.       – Давай такое же дома сделаем! – ляпнул Миха. – Тогда ты, может, будешь всё успевать?       – Не, тут же никакой личной жизни! – возмутился Валерка ехидно и, глянув на Таню, прикусил язык.       Та с безразличным лицом разливала из заварного чайничка по чашкам чай и накладывала густой коричневый мёд в три плошки.       А потом уселась за стол рядом с ними, взяла чашку в обе руки и спокойно произнесла:       – А у меня на всякие глупости нет времени, Валерочка.       Тот уткнулся в свою чашку и кивнул:       – Ясно, – ответил он. Толкнул Миху коленом под столом и ехидно заявил:       – Расслабься, Миха! Ты не герой её романа!       Танюха усмехнулась и глянула на приунывшего Миху:       – Ты попробуй мёд, Мишка, он вкусный! Дед сам его делал. Он пасеку на даче держит, в деревне, на краю гречишного поля…       Миха охотно кивнул и поднял на неё глаза:       – Ты в чувства не веришь, да? – неловко спросил он, наматывая тягучую каплю на ложку и прихлёбывая чай.       – Нет, Мишка, уж прости, – спокойно ответила в лоб Таня. – У меня уже был парень, гулял со мной, цветы носил, в кино водил… А в конце концов, оказалось, что хотел он того же самого, что и все. И ничего больше, понимаешь?       Миха насуплено кивнул и опустил глаза. Валерка пихнул его локтем и дурашливо заявил:       – Танюшка, мы вообще-то с Михой вроде как к тебе и не лезем, правда?       А Миха нашёл глазами Валерку и выдохнул:       – Тань, ты нам обоим очень нравишься, как человек, а не просто девушка.       Та спокойно кивнула:       – Я знаю, – просто ответила она. – Не злитесь, ребята. Просто меня вон мама нагуляла, вообще, неизвестно, от кого. И пришлось ей институт бросить и на работу выйти. Так до сих пор и пашет в больнице медсестрой… А я так не хочу!       Она усмехнулась и пододвинула к Мишке вазочку с печеньем.       – Ты мне очень нравишься, Мишка, – спокойно призналась она. – И ты, Валерка, тоже… Я даже не смогла бы выбрать одного из вас, если честно. Но нафига мне выбирать? Разве нельзя без этого обойтись?       Миха толкнул Валерку ногой под столом. Тот тихонько поглаживал своей ступнёй его стопу и чересчур увлёкся. А Танюха делала вид, что не замечает.       – Можно, наверное, – вздохнул Миха. Ему было всё понятно, но ничуть не меньше от этого жаль. – Это же не значит, что мы не можем просто дружить?       – Это не значит, что я не пойду с вами в кино или его куда-нибудь, – успокоила она. – Только, ребята, давайте сразу договоримся: эту тему мы закрыли, раз и навсегда!       Миха с Валеркой переглянулись, слегка покраснели и одновременно кивнули.       – Ну вот и хорошо! – обрадовалась Танюха и предложила:       – А теперь пойдём мои кактусы смотреть! Вы такого ещё не видели, это точно!