Lux Aeterna

Джейс        Солнце       Виктор лежит напротив него в тонких шелковых простынях. Ещё вчера в мире не было ничего, что могло бы вернуть его обратно. А теперь самое смелое, о чем Джейс только мог мечтать, осуществилось.       Ему так плохо от того, как сильно он любит его. Потому что он не знает как справиться с таким чувством. Это не похоже на счастье, это похоже на действие наркотика, на эйфорию, на ощущение самого дыхания.       Он так красив. Так безумно красив.       Виктор просыпается. Его ресницы едва приоткрываются. Он лениво перемещается, чтобы лучше рассмотреть лицо перед собой, рука тут же скользит к воротнику, и у Джейса замирает дыхание — ещё никогда в жизни он так не нервничал. Ему кажется, что одно неловкое движение способно спугнуть момент, и Виктор растворится.       Виктор проводит между длинных волос, немного касается бороды, глубоко янтарные глаза по-прежнему сонно прикрыты, пока пальцы очерчивают контуры лица Джейса, словно он восстанавливает его в памяти: пытается соотнести образы из воспоминаний с тем, что видит перед собой. Его руки, как всегда холодные, и Джейс позволяет себе немного расслабиться, ощущая знакомые прикосновения. Виктор внимательно смотрит, оценивая происходящее.       — Джейс… — имя, произнесенное его голосом, сразу пробуждает какую-то давно забытую потребность внутри его тела. Часть души, что давно угасла среди всех волн горя и жалости к себе, которыми он умывался последние четыре года. Наконец-то шторм отступил. — Ты боишься меня? — спрашивает Виктор, слегка прижимая ладонь к его щеке, улыбаясь лишь уголками губ.       «Ещё с первого дня нашего знакомства» — хочет ответить Джейс, но слова застревают в горле.       — Я не кусаюсь, — отвечает Виктор прищурившись, и немного вздёргивая бровь, — Ну во всяком случае, не…       Когда Джейс на полуслове притягивает его к себе, он ощущается в руках совсем хрупким, невесомым даже. Джейс проводит ладонью по его спине, и ему кажется, что он может обхватить его целиком одной только рукой. Джейс позволяет себе вдохнуть знакомый аромат из ладана, чернил и сладкого аромата цветов яблони.       Все предыдущие ночи смешиваются в одном вдохе, и возникают в памяти, как прежде. Голос, тепло, касания. Ощущения наливаются под кожей ощутимой болью, словно от небольшого синяка, который отдаёт пульсацией, когда ты о нём вспоминаешь. Он крепче сжимает Виктора, укрывая прохладный шелк его кожи грубостью своего неиссякаемого тепла, позволяя моменту длиться и длиться.

***

      Ванная комната представляет собой просторный зал, облицованный гладким мрамором. Высокие сводчатые потолки расписаны растительными узорами в римском стиле. Воздух наполнен лёгким паром и ароматами масел. В центре комнаты — большой бассейн с кристально чистой горячей водой, и совсем рядом другой бассейн с холодной. Мерцающий солнечный свет разливается по стенам и потолкам волнистым узором.       Руки Джейса скользят по спине Виктора. Болезнь въелась в него так крепко, словно настырный паразит. Уплотнения прорезают под кожей длинные темно-фиолетовые полосы, которые похожи на незаживающие синяки. К тому же ношение брони принесло за собой новые аугментации, и усиления, которые кажутся слишком громоздкими для такого небольшого ослабленного тела. Виктор не жалуется ни на боль, ни на неудобство, ни на слабость.       Равновесие между ними такое хрупкое. Джейс каким-то образом догадывается, что Виктор беспокоит только, что его тело потеряло последнюю привлекательность в таком состоянии. Джейс не знает, как точно начать рассказ о том, что он любит его тело целиком, с каждым шрамом, со всем, что сделало Виктора Виктором. Он никогда не испытывал ни одного момента затруднения с тем, что самому Виктору приходится преодолевать каждый день. Каждая маленькая деталь лишь свидетельствует о его силе духа, о его характере, о том неизмеримой силе человеческой воли и разума, которые он не встречал в других людях. И он не знает как это выразить. Каждое слово кажется лишним и неуместным.       Джейс проходится мочалкой по его спине, стараясь не причинить боль, но Виктор лишь улыбается.       — Я не сломаюсь, Джейс, — Виктор касается пальцами своего плеча, сильно надавливая на синюю полосу. — Они только выглядят пугающе, но не болят.       И вместо того, чтобы пройтись хорошим мыльным мазком по шраму, не боясь причинить вред, Джейс прикасается нежно губами к влажной коже, целуя каждую полосу кровоподтека настолько нежно насколько возможно. Виктор напрягается почти незаметно — лёгкая дрожь пробегает по плечам и он, будто сам того не замечая, выгибает спину, едва уловимо подаваясь назад. Дыхание Виктора быстро становится неровным. Его руки застывают на бёдрах Джейса, пытаясь найти опору.       — Поцелуй меня… — голос Виктора тихий, но требующий. — Сейчас же.       Джейс не отвечает сразу, но его взгляд меняется — становится глубже, мягче, в нём отражается что-то тёплое, почти благоговейное. Он подается вперёд, его ладони скользят вверх по животу Виктора, очерчивая каждую линию, каждый изгиб. Кончики пальцев ненадолго задерживаются на выпирающих ребрах. Большие пальцы сжимают кожу чуть сильнее, словно пробуют её на прочность, а затем осторожно разворачивают Виктора к себе. Вода колышется, обнимая их теплом. Джейс проводит ладонями вниз, вдоль боков Виктора, усаживая его себе глубже на колени. Виктор прерывисто вдыхает, его пальцы инстинктивно хватаются за плечи Джейса, чтобы не потерять равновесие. Тёплая вода стекает с влажной кожи, горячее дыхание смешивается, заполняя пространство между ними.       Виктор чуть выгибается вперёд, его колени раздвинуты, бёдра сжимают бока Джейса. Джейс крепко придерживает его за поясницу, удерживая на себе. Их тела теперь соприкасаются почти полностью — кожа к коже, и влажность воды делает каждое прикосновение даже более ощутимым. Джейс проводит ладонью вдоль его позвоночника, словно успокаивая. Виктор вздрагивет, его грудь быстро вздымается и опускается от глубоких вдохов. Джейс обхватывает затылок, мягко, но уверенно, притягивая его ближе, задерживаясь на долю секунды у его губ, давая предвкушению захватить их с головой.       Шесть долгих лет. Шесть лет мук, фантазий и жажды. Инквизитор, опальный профессор академии — человек, который поставил своё имя в поток истории, облачая несправедливость и никчемность религиозной тирании. «Механический вестник» — ужас последних дней католицизма. Легенда созданная, чтобы терроризировать церковь и вдохновлять подполья. Символ неореформации. Виктор… одаренный ученый, который потратил года, чтобы дать другим умам возможность засиять там, где он не мог. Виктор — любовь всей его жизни.       Их губы соприкасаются сначала осторожно. Нежно, как касание пера. Виктор вздрагивает, чуть приоткрывая рот, и Джейс тут же углубляет поцелуй, сильнее прижимая его к себе. Вода вокруг колышется, покачиваясь и отражая их движения. Виктор прижимается к нему плотнее, его пальцы врезаются в плечи, спину, в острые выступающие лопатки, в напряжённые мышцы под тонкой кожей. Виктор целует его так, будто не уверен, будет ли у них ещё один шанс.       — Джейс… — он выдыхает, чуть запрокидывая голову назад, и это звучит как мольба.       Он тяжело дышит, его губы красные, влажные от поцелуев, его тело расслабляется в руках, и Джейс прижимается губами к его горлу, оставляя влажные, медленные поцелуи, чувствуя, как под кожей бешено колотится пульс. Омут близости, от которого тёплая тяжесть возбуждения накрывает их с головой, густо обволакивая. В груди щемит от желания, от любви, от тоски, которую невозможно заглушить даже самым горячим поцелуем. Он хочет его. Всего. Полностью. И в то же время хочет быть с ним бережным, хочет, чтобы Виктор знал, что это не только страсть — он любим. Он всегда будет любим, пока Джейс жив. Виктор сжимает его волосы, чуть оттягивая назад, не позволяя окончательно потеряться в лишних мыслях. Он должен чувствовать только его.       — Виктор… — выдыхает Джейс, замечая как даже в ярком дневном свету янтарный оттенок его радужки стал походить на вязкую густоту спелого каштана, лишь слегка обрамляя темноту зрачка.       С тихим, тёплым всплеском Джейс опускает их обоих глубже в воду, словно растворяя их тела между собой в невесомости. Виктор приоткрывает губы, позволяя Джейсу погрузиться в него глубже, позволяя взять всё, что он готов дать, обхватывая крепче сильной ногой за талию, врезаясь подушечками пальцев между густых локонов.

***

      Большинство дней он старается не расставаться с Виктором ни на минуту, но это было бы только глупостью, учитывая, что оба они взрослые люди, которые с невыносимой тяжестью и нежеланием должны принять тот факт, что иногда им нужно оставлять немного пространства для одиночества. Иначе то количество секса, которое вернулось в их уже порядком немолодую жизнь, грозит им преждевременной гибелью от истощения.       Несмотря на то, что дом Джейса достаточно просторный, для Виктора перемещение по длинным коридорам и широким лестницам не та задача, которая даётся с легкостью. Он до сих пор так же упрям во всём, что касается самостоятельности, как и раньше. Поэтому Джейс старается починить для него металлический костюм. Проблема в том, что питающие колбы, которые были специально созданы для костюма, разбились во время падения.       У него по-прежнему есть несколько гранат, но фракции мерцания в них разные. Из того, что удалось выяснить Джейсу. Существовало три разновидности вещества. Первая — самая легкая, в виде наркотика. Вторая — разбавленная со взрывчатыми и легко воспламеняемыми компонентами. Третья — очищенный, концентрированный раствор с самой сильной энергоёмкостью.       Виктор сразу дал понять, что третью разновидность мерцания не вывести в домашней лаборатории. И в целом он был против того, что Джейс старается придумать что-то, чтобы облегчить Виктору жизнь, учитывая, что большую часть своих последних дней он так или иначе проведёт прикованным к постели.       Джейс все равно упрямо продолжал экспериментировать с маленькими фракциями мерцания, чтобы суметь сделать энергоёмкую сыворотку. У него ничего не вышло. Джейс приличный инженер и талантливый изобретатель, но точно не химик. Невозможно быть гениальным ученым в каждой области.       Даже без правильного сорта мерцания Джейс старался модернизировать нижнюю часть брони, чтобы она стала поддержкой для Виктора, но ему понадобится больше времени, чем у них есть в запасе, чтобы завершить свои идеи. Кто бы не создал этот костюм, навыки этого человека в сто раз превосходят навыки Джейса. И он даже не может соврать себе, что этот факт вовсе его не интригует, и совсем точно не ранит гордость. Он спрашивал Виктора, сделал ли он сам себе костюм, но он лишь хитро улыбнулся и ответил, что «не совсем». Загадка повисла будто нарочно, заставляя шестеренки в голове Джейса вращаться, позволяя размышлять над чем-то ещё помимо здоровья Виктора. Трюк почти сработал. Почти. Потому что теперь всё из того, что происходило в жизни Джейса, касалось только Виктора и его счастья. Даже если сам Виктор иногда мог подумать иначе.       Ближе к концу второй недели кое-что произошло. Костюм с надбитыми колбами лежал в углу лаборатории. Электрический ток взорвался где-то возле распределительной коробки под выгнутыми листами стали, когда Джейс неудачно попытался спаять куски металла электрической дугой. Разбирая беспорядок, он обнаружил крысу, которая умерла от удара током. Сердце бедняги остановилось почти сразу, но одна из лап выглядела странно — сиреневый плотный камень с прожилками розового мерцания внутри.       Поймать диких подвальных крыс оказалось не так легко, но он сумел забрать несколько из клеток, которые расставила прислуга в самых злачных крысиных местах. Садовник наблюдал за тем, как Джейс уносит клетки с собой в лабораторию, и ничего не сказал. Выражение его лица, тем не менее, не скрывало подозрений, что Джейс Талис наконец-то достиг пределов своего делириума.       Пять крыс. Пять подопытных. Пять попыток, чтобы попытаться не думать о том, как бы не заразиться какой-нибудь чумой от подвальных грызунов.       Три крысы умерли от удара тока. Четвертая крыса умерла, но Джейс смог добиться результата с твердеющим элементом тела, благодаря остаткам энергоёмкого мерцания. Пятая крыса была его последним доступным подопытным, поэтому ему пришлось мыслить стратегически, а не интуитивно. Собирая все известные ему данные перед следующей попыткой.       Мел быстро скрипел по доске, пока Джейс не пришел к выводу, что удар тока должен быть точечным и контролируемым. Мерцание введено не столько в кровеносную систему, сколько в мышечную ткань. Напряжение должно только передаваться в мерцание в момент ввода в ткани, и не дольше.       Крыса мирно лежала в руках Джейса, пока он с пинцетной точностью вводил маленькие фракции мерцания в крохотные мышцы, добавляя напряжение тока с каждым отдельным уколом. После какое-то время ничего особенного не происходило. Грызун продолжал лежать в ладони Джейса, уютно свернувшись в клубок. Джейс наблюдал за действием наркотика. Запахло чем-то палёным и химическим, но в остальном животное никак не реагировала на беспокойство. Вскоре крохотные мышцы начали трансформироваться. Лапка животного стала фиолетовой. Джейс прикоснулся к материалу, который по ощущениям напоминал смесь керамики и металла. Внутри волокон переливались пурпурные оттенки мерцания.       Джейс был восхищен. И прежде, чем он успел придумать, куда он может поместить животное, крыса укусила его до крови за палец и сбежала знакомым путём в недра дома, куда-то за стены, должно быть в сторону городской канализации.       Джейс окинул взглядом записи на доске, стараясь выровнять дыхание и позволить себе поверить, что ему не приснилось увиденное.                      Меркурий       Лаборатория в академии абсолютно опустела в последние месяцы. Теперь, когда Скай занята проектом по открытию благотворительных школ для малоимущих, тут практически никто не появляется. Мел настаивала, что Джейс должен вернуться и продолжить разрабатывать улучшения для системы электропитания, но Джейс был просто не способен заниматься наукой, когда каждый раз, касаясь стопок с записями, ему мерещился смех Виктора.       И хоть их последний с Мел разговор не совсем удался, сейчас ситуация изменилась. Теперь, когда Виктор вернулся в его жизнь, Джейс впервые за год абсолютно трезв. Он трезв, и ему нужна помощь академии с разработкой мерцания. Он надеется, что Мел быстро заметит все перемены к лучшему, и попробует выжать свою выгоду. Раньше он всегда мог рассчитывать на деловую сторону Мел Медарды, даже когда их дружба трещала по швам.       Мел входит в лабораторию, осматривая Джейса с ног до головы. Её взгляд по меньшей мере скептический, если не сказать, что испытывающий. И всё же Джейс быстро распознает в чертах лица скорее усталость, которую приносят собой долгие заседания совета, чем затаенную обиду.       — Спасибо, что согласилась встретиться со мной, — Джейс начинает с самого главного. — Прости за наш последний разговор. Я не должен был…       — Тебе уже лучше. — Мел подходит ближе. — Я слышала об инциденте на мосту. Удивительным образом городская стража совсем не в курсе того, куда делся механический вестник, — взгляд ноксианки буквально сканирует каждое выражение на лице Джейса. — Я согласилась встретиться, чтобы услышать версию событий от одного из свидетелей.       — Мел, ты же не серьезно сейчас.       — Я? Не серьезно? — Мел шипит сквозь зубы, — Ты хоть знаешь чего мне стоило уговорить свою мать отказаться от рейдов на Нижний город? Чего мне стоило убедить её, что тебя там не было? Ты думаешь, что одной Кейт достаточно, чтобы справляться со всеми твоими выходками?       — Никто не пострадал. Я не вижу причин, по которой мы должны нападать на Нижний город.       — Ты не видишь… причин? — Мел проводит рукой по лбу, пытаясь стереть с лица злость. — Механический вестник прячется где-то среди стен Пилтовера. И единственный, кто может что-то знать — сам человек прогресса! — Мел скрипит зубами, пытаясь сдержаться, но потом даёт словам волю. — Ты просишь меня не смешивать церковь с мирной жизнью Пилтовера. Что, по-твоему, тогда делаешь ты?       — Мел, я не думал, что это… — Джейс растерян. Он был так рад возвращению Виктора, зная точно, что его появление никому не угрожает, что он забыл как устроен мир на самом деле.       — Ты не думал, что связи с террористами преследуется, как церковью, так и властью Пилтовера? — Мел прижимает кулак к своему сердцу, и заглядывает в глаза Джейсу. — Скажи мне, что я говорю какие-то глупые нелогичные вещи, Джейс… Скажи мне, что я не права, пытаясь уберечь нас всех от войны.       — Ты права, Мел.       — Тогда мне нужно, чтобы ты рассказал мне, где механический весник, — Мел сглатывает. — Мы покончим с ним, и церковь забудет про Пилтовер.       — Это то, как ты видишь происходящее? — Джейс смотрит слегка разочарованно. — Что избавившись от одного человека, можно избавиться от проблемы?       — Ты не будешь… — Мел отходит, не собираясь выслушивать в сотый раз то, что она и так слышала, но Джейс останавливает её за руку.       — Проблема не в вестнике, Мел. Проблема в том, что люди хотят перемен, — Джейс заглядывает ей в глаза. — Мир и процветание, о котором ты говоришь, он касается только верхушки Пилтовера. То, что ты пытаешься сохранить далеко от общего блага.       — Ты со мной вместе в этом, Джейс, — Мел оскаливается, выдергивая руку. — Наши поместья будут гореть рядом.       — Нет, никакого вестника, Мел, — Джейс проговаривает устало. — Мальчишка украл костюм. Другие зауниты пытались остановить его. Стражники сломали ему спину выстрелом. Я забрал костюм к себе, чтобы исследовать батареи с мерцанием.       — И я должна тебе поверить, потому что?.. — Мел уже верит. Джейс знает это. Но она продолжает давить просто в пылу ссоры.       — Ты не должна. Но то, что я говорю — правда. — Джейс пожимает плечами.       — Мама будет недовольна, — Мел цокает языком и присаживается на край лабораторного стола, а потом добавляет устало. — О чем ты хотел со мной поговорить?       — О тех самых батареях, — Джейс вытаскивает из кармана одну из гранат.       Джейс объясняет ей о трех разновидностях вещества, и о том, сколько энергии может быть использовано для блага Пилтовера, если они начнут разрабатывать свою версию мерцания в лаборатории: чище, мощнее, безопаснее.       — Ты должен забыть об этом, Джейс, — Мел проговаривает тихим голосом. — Как только эта технология доберется до торгового распространения — мир будет обречен.       — Они уже обладают ею в Зауне, — Джейс проговаривает тихо. — В своих других подпольях. Я не уверен, что другие подполья умеют производить вещество, но…       — Именно поэтому пока есть шанс, что технология будет уничтоженной вместе с культом, — Мел аккуратно проворачивает кольцо на указательном пальце. — С того дня, как ты показал мне эту гранату, я не могу выкинуть из головы то, что это значит для нас всех. Если бы мы сумели добраться до этого механического весника, то смогли бы узнать больше о том, где именно в Зауне находятся их фабрики, — Мел встаёт, расправляя складки на платье. — Точечный удар, который поможет нам всем обрести покой. Я не хотела уничтожать весь Нижний город, но они не оставляют мне выбора. Они не оставляют выбора всему миру.       — Мел, не говори, что после услышанного ты готова…       — Да, Джейс, после услышанного я готова поддержать план Амбессы, — Мел смотрит прямо. — Если позволить им и дальше спокойно создавать чуму у нас под ногами, то ничем хорошим это не кончится.       — Тогда… — Джейс не верит, что он собирается это сказать. — Тогда лучше напасать через полгода, когда наступят морозы.       — Что? — Мел слегка не связывает морозы и нападение. — Зачем?       — Зауниты… Нижний город сейчас питается от общей сети электроснабжения. Ты знаешь, что они неплохо платят, и поэтому мы продолжаем поставлять им энергию, — Джейс протирает ладони о бедра. — Если оставить их без света в зимнее время, то это будет конкретное ослабление.       — Почему тогда нам просто сейчас не сделать то же самое? К чему давать им столько времени окрепнуть?       — Они только разозлятся. Ты дашь начало залпам: вся толпа ринется в город, сметая улицы, — Джейс продолжает, — Но зимой в недрах Нижнего города по-прежнему приемлемая температура. Когда пушки рванут, и они побегут из своих нор, то их встретит менее дружелюбная обстановка. Они просто не будут достаточно подготовлены.       — Это ужасный план, — Мел понимает, о чем именно они говорят и ей тяжело признавать, как близки они к тому, чтобы эти слова стали правдой. — Но это малая жертва, которая нужна для общего блага. Я рада, что ты понимаешь меня, Джейс.       — В таком случае, — Джейс делает большой вдох, — Я хотел бы сам поговорить с Амбессой.       Мел кивает понимающе, но ничего не отвечает. Она подходит к Джейсу, почти не оставляя расстояния между ними. Её пальцы скользят вдоль воротника. Она улыбается легко, прикладывая подушечки к круглому засосу у ключицы.       — Полагаю, что ты больше не нуждаешься в моей поддержке.       — Мел, — он сдавливает её ладонь, отнимая тонкие пальцы от своей кожи. Ему трудно объяснить, почему он чувствует себя таким виноватым.       — Всё хорошо. Ты ничего не обещал мне. Я знала, на что соглашалась, — Мел проговаривает тихо, и потом слабо улыбается. — Я рада, что тебе уже лучше.

***

      Горящий неоновым блеском Нижний город заполнен народом, несмотря на то, что в Пилтовере сейчас только ранее утро. Джейс одет в темные цвета, стараясь сильно не выделятся среди местных. Улицы пахнут чем-то химическим и прелым, прерываясь на легкий привкус застывшего в воздухе металла и угольной пыли.       «Последняя капля» — место, с которого он начинает поиски. Год тому назад Око Зауна часто появлялся в стенах этого заведения, и Джейс надеется, что с того времени ничего не изменилось.       Он не хотел спускаться в Переулки, но разговор с Мел теперь стоял непроглатываемым комом внутри груди. Конечно, он не собирается помогать Амбессе уничтожить чертов Заун. Он только оттянул неминуемое на достаточный период времени, чтобы суметь спасти Виктора. Или хотя бы дать ему встретить свои последние дни, не вздрагивая от взрывов и резни в подворотнях.       Двери «Последней капли» раскрываются слишком легко. В помещении шумно, но никто из окружающих не похож на обычных клиентов бара. Приёмные дети Гончей Зауна, четверо из них. Вандер протирает стаканы и кидает незаинтересованный взгляд в сторону входа, чтобы обыденно оповестить о том, что заведение ещё закрыто, но быстро меняется в лице, понимая кто пришел.       Синеволосая девочка перекидывается парой купюр с чернокожим парнем, довольно улыбаясь.       — Я так понимаю, что моё появление было ожидаемым? — Джейс подходит к стойке, оборачиваясь на парочку и улыбаясь слегка.       — Мы спорили сколько пройдёт дней, — Вандер откладывает стакан в сторону. — Как Виктор?       — Стражник выстрелил в его броню пушкой, но ничего критичного. Костюм принял на себя большую часть воздействия, — Джейс объясняет. — Немного контузило, но в остальном, не учитывая его болезнь, он нормально.       — Я рад, что обошлось. Наш Виктор заслужил немного счастья, после всего, что он пережил, — Джейс не может точно объяснить, почему ему так тепло от слов Вандера, но он тоже рад. — Но ты должно быть пришел не со мной перекидываться новостями. Ищешь Силко?       — Да. Есть вещи, которые мы должны с ним обсудить. Они касаются не только Виктора.       Вандер немного насторожено приглядывается к Джейсу, но ничего не говорит. Наверху звенит дверной колокольчик. Силко аккуратно облокачивается о перила, кидая взгляд в сторону Джейса, словно хищник, который приметил свою будущую жертву.       — Поднимайся в кабинет, Джейс Талис, — Силко кидает быстро приглашение, и обменивается небольшим взглядом с Вандером, значение которого остаётся только между ними двумя.       В прошлый раз их разговор прошел в одном из казино на верхних уровнях Нижнего города. Сегодня он впервые в кабинете Силко. Джейсу трудно осознать насколько домашняя атмосфера у этого места. Оставленные на креслах подушки, детские рисунки на стенах, небольшие дагеротипы из времен шахтерской молодости Силко и Вандера. Их вещи смешаны между собой на полках и стеллажах… Джейс старается не думать о лишнем и перейти сразу к делу.       Силко достаёт сигару из ящика и указывает Джейсу на место у стола. Сам он садится напротив, упираясь о столешницу и прищуриваясь здоровым глазом, взвешивая что-то у себя в голове.       — Как поживает наш замечательный Виктор? Ты хорошо о нём заботишься? — он даже не старается сделать этот разговор хоть на секунду терпимым, и Джейс чувствует закипающий пульс в своих венах.       — Я пришел обсудить дела.       — Дела-дела, — Силко делает затяжку, — Мы почти семья, Джейс Талис. Расслабь плечи, и перестань смотреть на меня, как на врага. Кто, по-твоему, отправил Виктора к тебе? — Джейс старается держать за остатки здравого смысла, но у него едва ли выходит, — Думаешь, он бы сейчас купался в твоей огромной ванной, если бы я не убедил его?       — Что? — губы Джейса шевелятся сами по себе.       — О, Виктор-Виктор… решил не посвящать тебя в свои маленькие тайны. Что ж может быть оно к лучшему, — Силко делает ещё одну затяжку. — Ты так и не ответил. Он остался доволен своим решением?       — Я не заметил свидетельств обратного. — Джейс отвечает сухо.       — Вот и отлично, — Силко подтягивает одну ногу под себя, заодно струшивая сигару в небольшую пепельницу, испачканную неоновым граффити. — Теперь поговорим о деле. Что тебе нужно, Джейс Талис?       — Мерцание. Его энергоёмкая версия, которую вы используете в качестве батарей для брони.       — Это серьезная просьба, — Силко разминает шею, делая хорошую затяжку. — Зачем тебе батареи?       — Не батареи. Мне нужно само вещество.       — Хм, — задумчиво протягивает Силко, — Я могу просто отдать тебе старую броню Виктора, если это поможет. Он сможет ходить.       — Я думал о броне, — Джейс отвечает честно. — Но я нашел способ вылечить Виктора. Или хотя бы вернуть ему способность передвигаться без посторонней помощи.       — И для этого тебе нужно мерцание? — Силко стряхивает пепел и затягивается дымом.       — Да.       — И я должен согласиться, потому что? — Силко насмешливо вздергивает бровь.       Джейс почти готов вмазать ему в лицо за эту издевку, но дверной колокольчик легко звенит в углу. Дверь открывается. На пороге Вандер с кожаным набором инструментов. Силко откладывает сигару в пепельницу, и забирает у него набор.       — Сил, у вас всё в порядке? — тихо спрашивает Вандер, заглядывая Силко за плечо.       — Лучше попробуй узнать, куда запропастилась Вайлет. Севика не видела её с самого утра, — мягко отвечает Силко, касаясь плеча здоровяка.       — Не наседай на парня, Сил, — Вандер шепчет тихо, но Джейс всё равно слышит фразу. — Вик беспокоится о нём.       Силко ничего не отвечает, и вскоре Вандер выходит, оставляя их наедине. Кожаный набор с инструментами оказывается парикмахерским. Джейс старается не думать о худшем.       — Сиди смирно, — Силко закидывает полотенце на плечо. — И возможно к моменту, когда мы закончим, я подумаю над тем, чтобы согласиться на сделку с тобой.       — Это обязательно? — Джейс хмурится.       — Конечно, нет, — Силко вымачивает помазок в пене, тут же вынимая опасную бритву. — Но я считаю, что Виктор заслуживает больше, чем это, — Силко указывает на весь внешний вид Джейса, взмахивая рукой и даже не стараясь скрыть своё отвращение. — К тому же это твой единственный способ обсудить сделку, поэтому…       На самом деле, если не держать в голове каждую секунду мысль, что самый опасный и влиятельный барон Нижнего города, водит лезвием у его глотки, то Джейс должен признаться, что ему и вправду не помешало бы привести в порядок свой внешний вид. Год он был в запое, а последние две недели полностью поглощен всем, что связано с Виктором. Он даже не помнит, когда в последний раз смотрел на себя в зеркало дольше нескольких секунд.       — Все эти четыре года Виктор провёл в Зауне? — Джейс не знает с чего начать, и начинает с самого банального.       Силко немного удивлён дерзости, но быстро поджимает губы и решает подыграть, скорее всего из жалости.       — Если ты имеешь в виду культ, то да. Если ты про Нижний город, то нет, — Силко хмыкает. — Ты сумел бы представить его сидящем на одном месте?       Джейс понимающе выдыхает.       — Он пытался убить себя, — проговаривает Силко ровно. — Его безрассудство стоило нам наших лучших побед в Европе, но я бы не сказал, что победы были его целью, — Джейс сглатывает нервно. — Отчаянье страшная вещь в руках человека, которому нечего терять. Мне пришлось усадить его за другую работу, пока он не разнёс мир в труху, вместе с нашими планами, — Силко хмыкает. — И даже тут он сумел нас удивить. Мерцание не его детище, но поверь мне без его участия наркотик Синджеда никогда бы не стал тем, что он представляет собой сегодня.       Фраза о Синджеде — часть информации, которую они могли бы никогда не обсуждать, но Силко выдал её. Это предупреждение, которое Джейс постарается запомнить.       — Должно быть ему было странно возвращаться сюда, учитывая всю ситуацию с родителями.       — Едва ли, — Силко поджимает губы, стирая полотенцем пену с лезвия. — Он не помнит своё детство.       Джейс задумывается над тем, что он никогда не знал эту информацию. Виктор был прав в ту ночь, когда они поссорились на приёме. Он был с ним, но он никогда не старался узнать его до конца. Боялся расспрашивать, нарушить какую-то незримую черту, оскорбить назойливостью.       — Он не рассказывал тебе? — Силко проходится лезвием у горла. — Он знает лица своих родителей только по студенческим фотографиям, которые нашел в Праге, — Силко растягивает губы в кривой улыбке. — Когда он только приехал в Пилтовер шесть лет назад, его нашла ваша подружка — Скай Янг. С его памятью было всё так плохо: оказалось, что она его помнила, а он её нет.       Джейс знал, что Скай тоже родом из Нижнего города. Это не было секретом. Джейс так же знал, что они с Виктором друзья детства, но он даже не мог предположить, насколько всё запутано в их отношениях. Выходит в те первые дни в Пилтовере, Скай знала Виктора так же плохо, как и сам Джейс. Он задумывается о студенческих фотографиях родителей Виктора. Он хочет спросить у Силко, что это значит, но не решается перебить его.       — Он взял её к себе в помощницы, даже не зная наверняка обманывает ли она его, — Силко отнимает лезвие, осматривая симметричность линий. — Тогда-то я и начал присматриваться к нему. Не каждый день протеже Хаймердингера умудряется тебя удивить.       Когда с бородой и стрижкой покончено. Силко впервые улыбается, довольный своей работой.       — Мы договоримся о цене, Джейс Талис. Но я сразу предупреждаю, что она будет выше обычной. И у меня есть условие, которое должно быть оговорено между нами.       — Мне подходит.       — Ты даже не услышал условие, — Силко кидает в его сторону заинтересованный одобряющий взгляд.       — Мне плевать. Я согласен на всё.       — Что бы ты не разрабатывал — эта технология не должна попасть в руки академии, а если ещё точнее, в руки Амбессы.       — Это не то, что я планировал в любом случае, — Джейс проводит по привычке пятерной по волосам под недовольный взгляд Силко. — Но если Амбесса решит добыть то, что ей нужно…       — Это не то, о чем вам сейчас нужно беспокоиться с Виктором, — Силко вдруг по-отечески кладёт руку на плечо Джейса. — Но если я узнаю, что ты добровольно решился помочь ей, то я найду способы превратить твою жизнь в ад.       — Я согласен.       Но это не единственное, за чем пришел Джейс. Даже в самый ответственный момент, от которого зависят их с Виктором жизни, ему тяжело предать Мел. Возможно, он не всегда с ней согласен, но она хороший человек. Все эти четыре года она была рядом. Без неё он бы не дожил до этого разговора. Джейс опускает голову, чувствуя, как голос не слушается его.       — Но есть ещё одна вещь, о которой я пришел поговорить…

***

      Возвращение из Нижнего города ощущается, как короткий дневной сон. Когда неожиданно открываешь глаза, а за окном всё ещё ярко светит солнце и впереди полно неоконченных дел. Только минуту назад всё сгущалось аляповатым пятном из красок, а ещё одну минуту спустя будничная суета затягивает в свой обычный ритм.       Улицы залиты солнцем, но Джейс не уделяет внимание долгим прогулкам, выбираясь из-под моста незамеченным стражей, он спешит домой. Виктора нет на втором этаже. Ни в одной из жилых комнат, и прежде чем Джейс успевает запаниковать, решает проверить сад на крыше. Он узнаёт голос Кейт, но картинка перед ним немного сложнее, чем можно было ожидать.       Имя «Вайлет» звучит знакомо, и Джейс прикидывает, что это и есть пропавшая с утра дочь Вандера. Он, конечно, сразу узнаёт воровку и не может перестать думать о том, что с появлением Вайлет в его квартире началась эта долгая история.

***

      Виктор лежит у него на груди, их ноги сплетены. В саду очень тихо, несмотря на редкое пение птиц.       — Что сказал Силко? — Виктор спрашивает невзначай.       — Откуда ты знаешь, что я ходил именно к нему?       — Запах табака, — Виктор подтягивается лениво, обнимая Джейса руками за шею, закидывая их за спину. — К тому же твоя прическа не подстригла бы себя сама. Так о чем вы договорились?       — Что я буду лучше тебя кормить, и следить, чтобы ты высыпался.       — Очень смешно, Джейс.       Виктор даже не догадывается, насколько он серьезен. Вандер заставил его чуть ли не поклясться исполнять эти две вещи, и это было максимально сложным заданием убедить его, что Джейс действительно справится. Джейс настолько отчаялся, что даже посмотрел в сторону Силко, в надежде на помощь, но тот только пожал плечами.       — Готов послушать твои предположения.       — Мерцание? — Виктор спрашивает тихо.       — Да.       — Что планируешь делать с ним?       — Ещё когда стоял у моста с гранатами в кармане пальто у меня была одна идея, — Джейс отвечает честно. — Хочу использовать портативные батареи во благо.       — Ты же понимаешь, что это невозможно… — Виктор закидывает голову назад.       — Нет ничего невозможного. — Джейс легко целует его в лоб, и больше они эту тему не поднимают.                      Венера.       Кейт чувствует, что всё, что происходит за её спиной имеет больший вес, чем кажется. Она с подозрением относится к Виктору. То, что Джейс упрямо оберегает Виктора от ответственности за проблемы, которые он создал своим появлением, а до этого своим исчезновением — её абсолютно не устраивает. И ещё больше её волнует состояние Джейса.       — Ты договорился о встрече с Амбессой? — Кейт нервно качает ногой, стараясь понять, что именно происходит. — Ты избегал всего, что связано с политикой последние два года. Я должна знать причину такой резкой перемены?       — Это между мной и Мел. Тебе не о чем беспокоиться.       — Ну да, — Кейт старается удержаться от сарказма, но у неё не выходит. — Теперь можно ни о чем не беспокоиться. Виктор вернулся и все тревоги позади.       — Кейт, прошу тебя. — Джейс знает, что он заслужил это, но только не Кейт.       — Он провёл нас всех через ад, а теперь вернулся к тебе, чтобы ещё раз разрушить тебе жизнь? — Кейт встаёт с дивана и подходит к окну, тут же оборачиваясь. — Где он был эти четыре года? Он ходил и чувствовал себя нормально, пока ты хоронил себя заживо. Почему ты должен беспокоиться о человеке, который не беспокоился о тебе?       — Если тебе нужно на кого-то злиться, то только на меня. Я должен был… — Джейс пытается оправдаться, но она перебивает его.       — Неужели ты не замечаешь очевидное, Джейс. С самого первого дня, как только он появился на пороге твоей квартиры, вся твоя жизнь превратилась в череду трагедий.              — По-прежнему веришь, что он служит Дьяволу и умеет околдовывать людей? — Джейс произносит разочарованно.       — Я просто не хочу, чтобы близкий мне человек страдал из-за того, кто его не достоин, — Кейт опускает руки.       В поместье Кирамманов тихо. Летние выходные семейство проводит вдали от города. Кейт не может присоединиться к ним из-за службы, поэтому её выходные проходят в странном уединении посреди просторных комнат. Джейс избегал много лет это место, но их последняя встреча закончилась на полуслове. Меньшее, что он мог сделать — хотя бы постараться поддерживать диалог. И это то, к чему они пришли. Новая ссора.              — Ты должен сказать Скай, — выдыхает Кейт устало, складывая руки на груди. — Я обещала Виктору, что поговорю с тобой об этом.       — Ты права. Я не подумал… — выдыхает Джейс.       — Ещё бы ты успевал об этом думать, — она улыбается недвусмысленно, а потом смотрит немного мягче. — Надеюсь, это стоит того, Джейс.       — Это стоит всего, — отвечает Джейс тихо.       Кейтлин только легко поджимает губы, стараясь поверить услышанному.

***

      Из всех разговоров за последнее время, разговор со Скай оказывается самым спокойным. Единственные претензии, которые накопились у неё за четыре года взлетают звонким ударом ладони по ошарашенному лицу Виктора.

***

      Силко сдержал своё слово. Уже в ближайшие дни мужчина в костюме молочника потребовал встретиться с хозяином поместья лично, и только тогда передал ему ящик с бутылками молока. Джейс хотел уточнить что-то насчёт оплаты, но курьер так быстро растворился среди толпы, что вопрос отпал сам собой. Джейс не сомневался, что Око Зауна сумеет найти способ собрать свои долги, но пока было важно сосредоточиться на других вещах.       Эксперименты на животных выматывают его. Закупленные лабораторные крысы и кролики требуют к себе необычайно много внимания. Их нужно кормить, чистить их клетки и следить за тем, как они чувствуют себя после аугментации. Не говоря уже про кропотливость процесса, которым он занимается. То количество щепетильности и точности, которое ему приходится требовать от себя — не сравнить ни с чем.       Он не спит уже много ночей подряд, каждый раз аккуратно выскальзывая из объятий Виктора. Джейс старается верить, что ему это удается не потому, что в его крови теперь мощная фракция сильнодействующего наркотика, которая впиталась через кожу, пока он проводил эксперименты, а потому что он упорно работает над необходимыми решениями. Если Виктор умрёт, то он умрёт следом за ним. Если у него есть шанс спасти его, то он готов пожертвовать своим здоровьем. Ему нечего терять.       Последние эксперименты дали хороший стабильный результат. Белый кролик по имени Клегор прекрасно чувствует себя с новой лапой. Но есть несколько других животных, которые удачно прошли аугментации. Джейс старается не смотреть в их сторону слишком часто, учитывая что теперь нужды ухаживать за ними особо нет.

***

      Виктор вполне приемлемо реагирует на всю ситуацию с экспериментами. Клегор быстро становится новым жителем верхнего сада, пока Виктор с интересом прорабатывает вместе с ним схемы и габариты будущего устройства. Это не сложный механизм. Хоть Джейсу и приходится потратить хорошие суммы, чтобы ускорить ковку деталей.       Когда всё позади, и ноги Виктора наконец-то исцелены, жизнь становится намного-намного проще. Мир ощущается, как надежда, как чудо, как простор для невозможного. Словно им снова двадцать пять, и они стоят на пороге всех открытий. Тёплые августовские вечера размазывают между ними столько свободы и любви, которыми невозможно пропитаться до конца.       Просторное зелёное поле за пределами Пилтовера выглядит, как сказочный пейзаж. Они стоят где-то на расстоянии ста метров между друг другом.       — Ты готов? — Джейс кричит ему.       — Да!       — Тогда вперёд.              Виктор набирает хороший разбег, и когда приближается к Джейсу, тот ему командует.       — Прыжок! Заскок! — он ловит его на ходу в свои руки, приподнимая за талию, и Виктор тут же целует его, обхватывая лицо ладонями. — Эй, держись крепче руками! — Джейс звонко смеется, пока Виктор обхватывает его, скрещивая металлические лодыжки на спине.       — Нам нужно попробовать больше других вещей! — Виктор счастлив как ребенок.       — Что ты хочешь? Есть столько всего. Прыжки в воду с трамплина, бадминтон… — Джейс перечисляет. — О, мы можем прокатиться на велосипедах?       — У меня есть идея получше, — Виктор целует его, растягивая удовольствие, а потом впиваясь со всей страстью.

***

      — Чёрт… — Джейс запрокидывает голову, его голос дрожит, руки сжимают простыню.       — Посмотри на меня, — приказывает Виктор низким голосом, и Джейс послушно поворачивает голову, его взгляд затуманен, дыхание рваное. — Чего ты хочешь?       Джейс слишком глубоко погружен в ощущения, он хочет, чтобы Виктор понял его без слов, и он готов умолять об этом одним лишь взглядом.       — Ну же, — Виктор слегка увеличивает темп, и Джейс стонет громче, его голос рвётся из горла сдавленным рыком, наполненный отчаянием и страстью. Виктор проводит рукой по его спине, поглаживая и заземляя. — Это не сложно. Тебе нужно только сказать.       — Возьми меня… — шепчет Джейс рассеяно, теряясь от того, как ему хорошо. — Войди в меня… Я хочу…       Чувствовать его внутри себя, словно окунаться в лаву. Быть в его руках, словно стать целым и совершенным, созданным только для этого момента. Толчки Виктора глубокие, с каждым разом они усиливаются, всё настойчивее отбирая остатки мыслей в голове. Джейс издаёт низкий стон, его спина выгибается дугой, а руки снова судорожно хватаются за простыню. Виктор не даёт ему времени прийти в себя, переворачивая на живот, и его три пальца оказываются во рту Джейса. Он вбивается теперь почти бездумно и абсолютно не считаясь с тем, что это первый раз для Джейса. Каждое движение Виктора — точное, резкое, направленное. Он словно в своём собственном трансе. Джейс захлёбывается от ощущений, его стоны переходят в тихие вскрики. Комната наполняется звуками — хриплые стоны Виктора, влажные шлепки их тел, прерывистое дыхание.       — Ты мой, Джейс Талис… — его голос глубокий и грудной, скользкие пальцы сползают, обхватывая челюсть, заставляя поднять голову и встретится с его ненасытностью и желанием обладать, что превращают янтарное тепло глаз в глубокое опасное сияние солнца. — Только мой.       Джейс дрожит в его руках, его тело содрогается под натиском, он отвечает ему послушным толчком бёдер навстречу и громким стоном. Виктор чувствует, как его собственное тело подводит его к грани. Его движения становятся чуть более резкими, рваный ритм вырывается из-под контроля.       — Вик, я хочу… — голос сбивается от стонов, — Позволь мне…       Джейс подаётся назад, его тело абсолютно раскрыто для него, его стоны становятся громче, более хриплыми. Виктор наконец-то прикасается к нему. Джейс буквально готов сойти с ума от того, как сильно он мечтал об этом. Он дрожит в его руках и очень скоро сотрясается от бурной волны оргазма, опадая в руках Виктора со стоном, похожий на плач.       Где-то на периферии Джейс чувствует, как Виктор сам у грани. Его движения становятся чуть более резкими, рваный ритм вырывается из-под контроля. Он кончает внутрь него, вырывая из себя последние капли рассудка. Шелест их дыхания всё ещё слышится в комнате, громкое и прерывистое. Виктор остаётся внутри него, не выпуская из рук. Джейс хотел бы, чтобы он держал его в своих руках вечно.               Земля       Клетки, которые Джейс спрятал за стенами, никем не тронуты. Крохотное фиолетовое тельце активно ведёт свою обычную жизнь. Если бы только Джейс не знал, что перед тем, как ввести препарат в животное — оно уже было мертво. Что жизнь, которая продолжает течь внутри окоченевших металлических волокон, напрочь искусственная. Этому нет ни одного объяснения. Перед Джейсом только голый факт — он оживил существо.       Он со всей искренностью надеялся, что крыса не проживёт и недели. Но крохотное чудовище упорно наслаждалось своим вторым шансом уже месяц, не испытывая и доли мук, слабости или недомогания.       Цилиндр машины нависает пустыми колбами из-под мерцания, и Джейс знает точно, что ему нужно уничтожить её. Он должен сжечь всё, что связано с этими экспериментами. Он никогда не верил в Бога, но сейчас он на грани того, чтобы испытывать самый чистый христианский ужас перед своим собственным изобретением.       Если у богохульства есть пределы, то Джейс нашел их до того никем ещё не виданные границы.       Он прикоснулся к чему-то, что не способен сам понять до конца.       Крыса бегает по руке, она куда шустрее, чем та, которая сбежала из его лаборатории. Джейс знает, что он должен убить её второй раз, но он не может. Если она проживёт достаточно долго… Джейс старается не думать об этом. Он прячет клетку с крысой в стене. И надеется, что никогда больше ему не придется спускаться в этот подвал.

***

      Поместье Мел буквально в нескольких кварталах от него. Джейс меньше всего хотел бы встречаться с Амбессой в главных покоях Мел, но он не в том положении, чтобы выбирать. Вместо кабинета, слуга приглашает его в ванную комнату.       Ноксианка лежит среди молочной воды, полностью обнаженная. Мальчик рядом с ней едва ли старше двадцати. Джейс старается не думать о том, что он напоминает всем своим видом портреты молодого Виктора, которые печатают на листовках с его тезисами. Амбесса легко вскидывает бровь, проверяя возымела ли её небольшая манипуляция тот эффект, на который она рассчитывала.       — В вашей академии преподавали военную историю, Джейс? — спрашивает женщина, взмахивая бокалом с вином, позволяя алым каплям смешиваться с мутной водой.       — Этот предмет точно не был частью моей учебной программы, — Джейс знает, что её вопрос — лишь предлог, чтобы начать бесполезную интерлюдию.       — Я не ожидала, что хоть кто-нибудь из своры пилтоверских демагогов способен мыслить стратегически.       Амбесса встаёт из ванной, её тело крепкое, укрытое полосами самых разных шрамов. Джейс не чувствует смущения, но его начинает раздражать театральность, с которой эта женщина подходит к делу. Недавняя встреча с Силко начинает неожиданным образом казаться ему более, чем деловой и приемлемой.       — Ты сумел впечатлить меня, Джейс, — Амбесса останавливается у его плеча, её мокрая ладонь пропитывает ткань рубашки. — Но одного впечатления мало.       Слуга накидывает халат ей на плечи, и Амбесса, затягивая пояс, указывает на пару глубоких кресел в углу комнаты. Джейс присаживается рядом.       — Ты веришь в Бога, Джейс? — Амбесса осматривает его оценивающе. — Говори правду, мальчик.       — У меня сложные отношения с Богом, — отвечает Джейс самое близкое, что похоже на правду.       — Тогда как ты определяешь, где верное решение, а где нет? — Амбесса закуривает длинный мундштук, выпуская небольшое колечко дыма.       — Есть принципы гуманизма, равенства, свободы, врожденной морали.       — Красивые идеи завёрнутые в удобную обёртку, — смеется Амбесса. — Если это то, что руководит твоими решениями, то ты уже проиграл.       — Что тогда Вы считаете важным?       — Смотреть на поле боя, а не на количество солдат, — она слегка стучит по мундштуку, позволяя пеплу разлетаться вокруг пыльным облаком. — Верное решение там, где страдает поле боя, Джейс Талис. Ты показал мне своё знание на практике. Ты уже видишь половину правды, но ещё не понимаешь до конца, — Амбесса делает небольшую затяжку. — Я помогу тебе.       Джейс старается не думать, позволяя себе просто соглашаться с происходящим. Всё, что угодно, покуда Амбесса верит, что Джейс на её стороне и их план имеет право на существование.       — Поле боя всегда о власти, мой мальчик. Идеи — лишь солдаты, — Амбесса наклоняется ближе. — Принимая решение, ты лишь выбираешь, какую власть хочешь обрести.       Амбесса мягко проводит по его лицу ладонью, и Джейсу стоит больших сил, чтобы остаться невозмутимым. Карие глаза женщины хищно впиваются взглядом, не отпуская.       — Сегодня ты выбрал верно.       — Спасибо, — шепчет Джейс.       — Тебе не нужно быть в совете. Продолжай в том же духе, и власть в Пилтовере окажется в руках тех, кому можно доверить будущее напрямую.

***

            Он обнимает Виктора со спины, прижимая ближе, чувствуя хрупкость его тела даже сквозь слои ткани. Джейсу не удаётся отделаться от чувства, будто сам Пилтовер больше не стоит того, чтобы держаться за него. Никто не может удержать поток сил, которые разорвут его на части. Джейс задумывается над тем, сколько вещей они пропустили с Виктором. Они не видели даже сотую часть мира. Сколько они потеряли, посвящая себя бесконечным поискам и исследованиям.                      Марс       «Принимая решение, ты лишь выбираешь, какую власть хочешь обрести»       Джейс сидит с крестом в руках, переворачивая его по кругу между пальцев, пытаясь осознать насколько неубедительны его оправдания. Он знает тело Виктора наизусть. Он знает сколько ещё нужно мерцания. Он уже заказал металлические флаконы для машины, и они будут готовы уже к середине осени. Джейс повторяет сам себе снова и снова, что это только идея. Запасной план, которым необязательно пользоваться.       В кабинете их трое: Силко, Вандер и Джейс. Вандер подпирает двери, пока Силко наливает в стакан молча пару пальцев виски и вставляет ему в руки. Джейс выпивает залпом. Первый выпитый алкоголь за всё время после возвращения Виктора.       — Если у меня выйдет, я не уверен, что он простит меня, — говорит он больше самому себе, чем окружающим.       Силко делает хороший глоток из собственного стакана.       — Кто ещё знает?       — Только мы.       Силко внимательно смотрит на Вандера, и тот почти оскорблён недоверием.       — Что ж, чем дольше вы оба живы, тем больше от вас пользы, — проговаривает Силко спокойным тоном.       — Ты так и не потребовал свою оплату.       — Учитывая все обстоятельства, твоя оплата должна быть соразмерна тому, о чем ты просишь.       — Я устал от загадок, — Джейс проводит ладонями по лицу. — Говори прямо, и я сделаю это.       — И всё же это то, с чем тебе предстоит иметь дело, Джейс Талис, — и дальше Силко говорит самым серьезным и простым способом то, что невозможно принять спокойно. — Если Виктор умрёт, то ты займешь его место. Подполью нужны ученые, которые способны создавать устройства, питающиеся от мерцания. В мире всего трое таких людей, включая тебя. Если тебе удастся спасти его, то Виктор сам должен будет поговорить со мной об оплате.       — По рукам, — Джейс даже не хочет спорить. Без Виктора подполье его не дождется, а с Виктором он готов будет уничтожить Силко и весь Нижний город вместе с ним, если он только попросит об этом.       — Прекрасно, — Силко улыбается ободряюще, но Джейс только чувствует, как на его шее смыкаются оковы.       В конце дня он заключает сделку с наркобароном, а не договаривается об отсрочке платежа за детали. Джейс поднимает взгляд на лицо Силко, присматриваясь к его пораненному глазу, а потом кидает взгляд в сторону Вандера.       — Как ты сумел простить его? — Джейс спрашивает Силко прямо.       Это могло бы звучать почти бестактно, если бы не интонация. Джейс действительно пытается найти подсказку для себя.       — Я никогда не смогу простить до конца. Но есть вещи, с которыми мы позволяем оставаться под кожей, потому что потерять страшнее, чем испытывать боль.       — Сил… — Вандер вздыхает устало, словно стал свидетелем плохой выходки.       Силко только пожимает плечами и садиться на диван в глубине кабинета, прижимая пальцы ко лбу, избегая разговор целиком.       Вандер отходит от двери, его громоздкая ладонь ложится Джейсу на плечо.       — Он поймёт. Не сразу, но поймёт. Он бы сделал для тебя то же самое.       Джейс чувствует, как холод растекается по его позвоночнику. Сделал бы Виктор для него то же самое? Поступил бы он так же на его месте? Вандер и Силко знают только половину правды. Они знают, что его тело изменится до неузнаваемости. Но они не знают, что перед этим он должен умереть.

***

      Одежда пропахла Нижним городом, и поэтому Джейс после возращения разжигает печь в кузне, надеясь, что сможет отвлечься сразу от многих мыслей. Огонь всегда помогает ему сосредоточиться. Детали, которые он готовит, похожи на те, что он должен выковать для молота. Но на самом деле это золотые укрепляющие пластины, которые нужно будет поместить в места, где мышечной ткани не так много. Там, где она не составляет собой хороший крупный пласт, обычно в этих местах остаётся обесцвеченная тонкая кожа, которую лучше укрепить.       Кузня наполнена жаром… Джейс вытирает лоб тыльной стороной ладони, но почти сразу возвращается к работе — он привык к этому зною, к гулу пламени, к ритмичным ударам молота. Это единственное, что держит его в равновесии, не давая утонуть в бесконечных мыслях.                      Юпитер       В подвале прохладнее, чем на улице. Джейс раскладывает перед собой выкованные детали. Цилиндр из колб объемным коконом составляет из себя капсулу. Электрическое сияние мерцания отбрасывает на стены мутные полупрозрачные тени. Появление Скай почти заставляет его вздрогнуть от неожиданности, но ему быстро удается совладать собой. Сегодня день, когда они должны проверить узел подстанции у него в подвале. Скай осторожно касается одной из колб, и электричество небольшой вспышкой следует за прикосновением.       — Не думала, что когда-то увижу пользу от сияния, — проговаривает Скай задумчиво.       — Этого всё равно недостаточно, чтобы вылечить его, — Джейс садится на стул, упираясь руками о трость Виктора. — Как вышло, что ты не заболела, Скай? Вы ведь провели детство в одном месте.       — Никто не знает, как люди заболевают Серостью, — Скай пожимает плечами. — «Бог наказывает нас за грехи», «Так вам и надо, еретики», «Грязь, которую вы разносите одним своим существованием»… — она улыбается слабо. — Как видишь у Пилтоверцев много теорий: каждая лучше другой.       — Каким он был в детстве?       — Он никогда не был беззаботным ребенком, если это то, о чем ты спрашиваешь, — девушка слегка прикусывает нижнюю губу. — Это ужасно, что родители Виктора умерли таким образом. Но я считаю, что они виноваты перед Виктором, — она сжимает кулаки. — Одно дело обрекать себя на страдания, и совсем другое дело обрекать других. Они могли дать ему достойную жизнь, но в итоге оставили его там… Среди всего совсем одного… — Скай отводит взгляд, присматривается к колбам с мерцанием, её лицо окрашивается насыщенным розовым оттенком. — Я хочу, чтобы ты прошелся со мной, Джейс.

      ***

      Лето в самом разгаре. На улице могло быть по-прежнему светло, но в Зауне дни всегда короче. Лучи успевают коснуться подгнивших внутренностей города только, когда солнце заползает на несколько недолгих часов в зенит, превращаясь в луч фонаря, направленного ровно вниз. Крохотный берег полностью залит тенями. У самого озерца собрались подростки, которые проводят своё свободное время после дня в шахте. Их одежда и внешний вид, едва ли отличаются от того, как выглядят улицы Нижнего города.       Джейс и Скай пробираются ближе к крохотной речушке, которая разрезает белый меловой камень в месте, где поток воды из коллектора собирается в неглубокое озеро.       — Когда мы были детьми, то часто приходили играть сюда, — Скай показывает на высокие камни вдалеке. — Обычно собиралась целая очередь из желающих прыгнуть в воду. Проблемы с его ногой начались ещё в детстве, поэтому он оставался тут в стороне, — Скай улыбается мягко, словно видит Виктора перед собой. — Он сооружал самые невероятные игрушки. Найденные гайки, гвоздики и пластинки металла… — она проводит рукой вдоль тонкого русла, — И уже на следующий день в потоке плывет механический кораблик с лопастями и рулём.       Джейс представляет, как у камня сидит мальчик с тростью и небольшой самодельной игрушкой у ног. Макушка с копной непоседливых темно русых волос вдруг вздрагивает от неожиданности.       — В тот день, когда Виктор пропал, русло этой реки было окрашено в ярко зеленый, — её голос звучит тише. — Будто знак, что всё свернуло не туда.       Янтарные огромные глаза смотрят из-под густых бровей насторожено, но с интересом. Мальчик подтягивает к себе ближе трость. Маленький Виктор ещё не знает, что они встретятся в будущем.       — Я уже поговорила с Мел, — Скай поправляет очки. — Я хочу построить здесь первую благотворительную школу для Нижнего города. Придется разобрать несколько свалок неподалёку и подумать про фундамент, но здесь много солнца, и вид достаточно вдохновляющий, — Скай опрокидывает голову назад, и Джейс следуют её примеру. Белые стены Пилтовера нависают над ними, как недостижимый мираж. Она улыбается грустно и продолжает. — Когда я была ребёнком, то часто смотрела на Пилтовер отсюда, представляя, как однажды окажусь там.       До них доносятся голоса подростков, которые уже смыли с себя грязь и теперь веселятся, брызгаясь водой. Что если сейчас прозвучат выстрелы из пушек, разрушая и без того хрупкое подобие радости? Джейс не может признаться Скай, что её мечта, скорее всего, не сбудется. Силко, Мел, культ, неореформация, Амбесса, совет, церковь… Слишком много составляющих, которые могут составить только трагедию.       — Кейт и Виктор переживают о тебе, — Скай говорит мягко, и по тону он безошибочно определяет, о чем этот разговор.       — Скажешь, что у меня ещё много причин, чтобы продолжать жить? — Джейс улыбается слабо.       — Мы в Нижнем городе не хороним своих близких, — Скай всматривается в сторону моста, который ведёт в глубину темной городской расщелины, — Каждый справляется, на что хватает фантазии. Чаще всего пепел высыпают внутрь ущелья… — Скай присаживается на корточки, и опускает ладонь в холодный поток, слегка проводя пальцами из стороны в сторону, — Поэтому в детстве нам рассказывают истории, что на дне ущелья живут призраки, чтобы мы там не бродили, — Скай смахивает капли с пальцев. — В моём детстве смерть всегда была рядом — стоило лишь протянуть к ней руку, — она встаёт рассеяно вытирая пальцы о плотную ткань брюк. — Я думаю у тебя достаточно причин, чтобы убедить Виктора, что наши разговоры с Кейт подействовали на тебя.       Джейс чувствует стыд, который пробирается по ногам оглушающим липким чувством холода. Он снова вел себя, как эгоист. Скай права. Даже если его решение непоколебимо — Виктору необязательно знать об этом.       — Спасибо, Скай.       — Всегда пожалуйста, — она поправляет очки. — Ты должен привести Виктора в нашу лабораторию однажды. Хаймердингер много рассказывал ему об академии, но он так и не успел там побывать.       — Я не хочу, чтобы они виделись с Мел.       — Ты ему до сих пор не рассказал? — Скай спрашивает осторожно.       — Это были моменты слабости. Я даже не знаю, как начать разговор.       — Я думаю, что Виктор поймёт, если ты расскажешь ему, — Скай пожимает плечами. — Мы все живём первую жизнь, и наши точно не были самым легкими, чтобы прожить их без ошибок.       Скай всегда лучше всех умеет справляться со всем, что кажется неразрешимым и тяжелым. Он помогает ей пройти между острых камней. Вскоре переулки сгущаются над ними темнотой и неоном. Джейс чувствует себя в этой темноте, почти как дома, пока не чувствует, как чья-то рука ложится на плечо.       Он оборачивается, и это лицо он не может спутать ни с каким другим — Синджед. Скай тут же испуганно хватается за руку Джейса, бессознательно оттягивая его подальше от доктора.       — Я хочу поговорить с вами, Джейс, — слова отказа застревают на языке, но в руках доктора он замечает крысу, чья нога изменена мерцанием. Синджед кидает холодный взгляд в сторону Скай. — Наедине.       — Джейс, — Скай цепляется крепче, — Нам нужно закончить дела в лаборатории… Доктор, мы бы…       — Скай, всё хорошо, — Джейс убирает её руку, слегка сжимая в своей, подтверждая, что всё под контролем. — Передашь Виктору, что я задержусь?       Она переводит тяжелый недовольный взгляд в сторону Синджеда, но в итоге соглашается.       — Как скажешь.       Синджед идёт впереди молча, они спускаются куда-то в самое сердце города. В страну призраков, о которой рассказывала Скай. Но вместо кладбища душ перед ним темное пыльное плато, освещенное слабыми лампами. На окраинах плоской площадки стоит несколько полуразрушенных хибар. Только спустя время Джейс понимает, что они здесь не одни. В тенях укрываются люди, изуродованные серостью и побочными эффектами от приёма разбавленного мерцания. Синджед не испытывает никакого дискомфорта от обстановки. Его походка расслабленная и собранная.       Внутри хибары несколько проходов внутрь заброшенной шахты. В конце коридора небольшой холл, который переоборудован в лабораторию. В колбах и стеклянных цилиндрах плавают невиданные надземному миру уроды. Джейс старается не задумываться над тем, какие эксперименты он проводил над ними.       — Врожденные мутации. Вода и воздух в этих местах обладают таким действием, которое усугубляет мутации в каждом новом поколении, — Синджед показывает рукой на колбу. — Обычно уже после третьего поколения они не доживают до репродуктивного возраста, вырождаясь. То, что вы видите — пятое поколение, которое я вывел искусственно поддерживая в них жизнь, — Синджед выпускает крысу с аугментацией в клетку. — Решение поддерживать в живых то, что обреченно умереть — это решение, которое привело нас к созданию цивилизаций.       — Это то, зачем я здесь. Лекция по натурфилософии? — Джейс неожиданно закашливается от густоты воздуха.       — Медицина и цивилизация развиваются рука об руку. Это механический процесс, неестественный, если хотите, — Синджед передаёт Джейсу маску. — Но всё, что эволюционирует в природе, эволюционирует вопреки, а не благодаря, — Синджед рассматривает вместе с Джейсом застывших кадавров. — Собственная эволюция неподвластна человеку. Мы не знаем фактор, вопреки которому произойдет трансформация. Но удача улыбнулась вам, Джейс.       — Не было никакой удачи, — Джейс тут же пытается избежать разговора. — Механический процесс, как вы и сказали.       — Я понимаю ваши сомнения. Но что толкает нас спасать? Что становится разрешением для шагов, которые определяют ход истории? — Синджед делает пару шагов в сторону рабочего стола, открывая небольшую музыкальную шкатулку, — Решений, которые другие считают непростительными? — Синджед оборачивается и отвечает лишь одним словом, — Любовь.       — Вы не знаете, о чем говорите… — Джейс сжимает кулаки.       — Виктор может не простить вас, — Синджед говорит прямо. — Но сможете ли вы простить себя? — музыка в шкатулке доигрывает свою мелодию и Синджед захлопывает латунную крышку.                      Сатурн       Осенние месяцы принесли в их жизнь больше покоя. Виктор нашел в кладовке коробку с черновиками писем, которые Джейс отправлял ему в Виттенберг. Перед тем, как выдать свои тезисы, он сжег каждое. Читать их вслух для Виктора сначала было неловко, но со временем это стало частью их вечерней рутины. Тихий голос Джейса нашептывает признания в любви родом из безбрежного счастья молодости. Для них двоих — это словно крохотная машина времени. Способ связать огромную дыру времени, которая растянулась за четыре года.       Трудно перечислить всё то множество вещей, которые они перепробовали делать вместе. Пока здоровье позволяло Виктору, они старались наверстать много простых вещей, которые могли бы показаться почти будничными, но уходящий счетчик дней имеет свойство придавать значение каждой мелочи.       Иногда вечерами Джейс смотрит из окна в сторону своего нового дома, и в мыслях рассчитывает сколько шагов между его двумя противоположными жизнями. Сколько шагов между противоположными решениями, которые сталкиваются внутри него, и не рождают ничего, кроме нестерпимого черного пятна боли.       В беспокойных снах вьюга всё чаще завывает в ушах назойливым свистом. Каждый раз ему кажется, что его легкие будто замирают от пекущего холодного воздуха. И он задыхается на открытом ветру. Фигура незнакомца так близко и так далеко одновременно. Он старается последовать за странником, но ветер слишком силён.       Они часто говорят с Виктором о смерти. Бесполезное занятие, которое тем не менее успокаивает их обоих. Джейс точно знает, что Виктор готов уйти. Скай права: есть люди, для которых смерть всегда на расстоянии вытянутой руки. Где-то внутри себя Джейс не готов принимать решение вместо Виктора из уважения к нему. Но он хочет, чтобы он жил.

***

      Зима растягивается странными периодами из ухудшений и улучшений. Один из хороших вечеров на катке. Он слышит лишь кусочек их разговора с Кейт, но его достаточно.       — Должно быть, церкви не стоило давать столько власти в руки человека, чьих родителей они сожгли заживо? — Виктор проговаривает холодно, — Видишь к чему приводит наивная вера в добро? Она только кормит монстров.       Это не тот Виктор, которого знает Джейс. Не та его израненная и покорная часть души, которая готова расстаться с жизнью. Это что-то большее. И это большее способно прожить за пределами их любви, всегда было способно. Виктор знает, каким образом он хочет умереть, если у него нет другого выхода. Но он не хочет умереть. Никогда не хотел.       Джейс касается плеча Виктора.       — Ох черт, как ты сразу так хорош? Мы ели добрались до вас, — Он заставляет звучать свой голос, как можно более приподнятым и беззаботным. — Привет, Кейт. Тебя не говорили, что это невежливо уводить чужих парней?       — Огх, как будто вы и так не проводите всё время вместе, — Кейт бьёт его в плечо. — Мне нужно было перекинуться парой слов с Виктором.       — И о чем вы говорили?       — О том, что ты специально отрастил волосы, чтобы уши не торчали, — он легко угадывает под улыбкой ноту разочарования и недовольства, ей что-то известно. — А что?

***

       Кашель рвёт его лёгкие. Джейс не знает, как он может помочь и лишь остаётся рядом бессильно наблюдая за приступом. Капли крови слетают с губ, и Джейс едва успевает подхватить его, когда Виктор опадает от слабости. Паника захлестывает его, когда он пытается услышать признаки дыхания, найти пульс. Он буквально взлетает по лестнице с Виктором в руках. Дверь захлопывается, и тепло комнаты обволакивает их. Джейс осторожно укладывает его на кровать, быстро убирая одеяло и подкладывая подушку ему под голову.       Виктор лежит в постели, его губы бледные, дыхание слабое. Джейс вытирает влажным платком тёмные пятна крови, подносит стакан воды, поддерживая его голову. Виктор делает несколько маленьких глотков, и тут же кашель снова выворачивает его, сотрясая худое тело.       Джейс вводит морфин, хоть и знает, как сильно Виктор его ненавидит. Но выбора нет. Это одна из тех ночей, которая не собирается жалеть их. И таких ночей впереди станет больше. Напряжённое лицо Виктора немного смягчается. Джейс ложится рядом и обнимает, притягивая к себе, пока их тела не сплетаются в едином тепле. Он чувствует, как грудь Виктора медленно поднимается и опускается, как его пальцы слабым движением находят его руку.       Виктору снятся кошмары, и Джейс всю ночь успокаивает его, помогая заснуть снова. Из окна их спальни виден свет в саду на крыше особняка. Ночное освещение, которое Мел посоветовала ему установить, чтобы сделать жилище символом успеха.       Чтобы уснуть Джейс считает в голове количество шагов между их квартирой и его домом.                      Уран       Джейс заходит в квартиру. Виктор лежит на диване, укрытый одеялом, в руках он держит книгу. Джейс скидывает с себя одежду, пропахшую Нижним городом и ныряет под одеяло, растягиваясь между ног Виктора. Закапываясь лицом под футболку, ощущая тёплое прикосновение его гладкого живота у своей щеки. Виктор пахнет домом, как спокойствие и счастье. Джейс позволяет себе оставить пару поцелуев, перед тем как замереть, прислушиваясь к бурчанию живота и обнимая руками тепло жестких волокон, из которых теперь состоят ноги Виктора.       — Всё хорошо? — Виктор спрашивает тихо, поглаживая его плечи поверх одеяла.       — Угу, — протягивает Джейс, закапываясь носом сильнее в тёплую кожу, и оставляя ещё несколько поцелуев. — Просто соскучился.       — Тебя не было только несколько часов, я даже не успел дочитать до следующего раздела, — Виктора откладывает книгу.       — Это была вечность, — Джейс выскальзывает из-под футболки, чтобы встретится с Виктором взглядом.       — О чем думаешь? — Виктор проводит рукой по его подбородку.       — Я хотел спросить у тебя одну вещь… — Джейс выдыхает. — Но я боюсь, что ты назовешь меня дураком.       — Я обещаю не делать этого. Ты можешь спросить у меня всё, что хочешь. — Виктор аккуратно притягивает его ближе к себе, касаясь лбом и целуя легко в губы. — Я слишком люблю тебя, чтобы я мог разозлиться на тебя.       Джейс усаживает их немного удобнее, и вытягивает из кармана два кольца. Они не новые. Это фамильные кольца Талисов.       — Ты выйдешь за меня? — спрашивает Джейс, слегка нервничая.       — Джейс, ты дурак? — Виктор выдыхает устало, потому что шутка совсем не смешная.       — Которого, позволь напомнить, ты слишком любишь, — Джейс берёт его руку в свои. — Я знаю, это всё суеверия, но если ты просишь остаться меня… Я хочу хотя бы крохотное ощущение, что мы до сих пор связаны. Что всё, что будет после…       — Да, — выдыхает Виктор. — Мой ответ — да.       Джейс выдыхает облегченно, и прижимает его к себе. Они обмениваются кольцами без клятв. Их пальцы сплетаются. Виктор смотрит на Джейса некоторое время.       — Тесарж, — произносит он вдруг.       — Что?       — Фамилия моих родителей — Тесарж.       — Виктор Тесарж… — Джейс пробует сочетание звуков на вкус, улыбаясь. — Тебе подходит, — Джейс обводит ладонью его щеку, их пальцы по-прежнему сплетены. — Но почему ты не рассказал мне раньше?       — Я не знал, — Виктор отвечает честно. — В Нижнем городе не бывает фамилий. Их просто не дают рожденным в культе Зауна. Когда я попал в монастырь, то местному аббату понравилась эта идея… — Виктор поправляет кольцо на своём пальце, словно перемалывая в голове то, как это не просто произносить вслух. Даже спустя столько лет обида живёт в нём. — Он решил, что это уместно скрыть от меня, вообще, всё, что касается моего прошлого. У меня забрали все мои заунитские вещи и спалили их. Палками выбили неправильное произношение. Я знал, что мои родители еретики. Этого было достаточно. Человек веры должен состоять только из веры и вины.       — Я считал, что твои родители контрабандисты из Зауна, — Джейс старается не наседать с вопросами, но возможно у него не будет другой возможности уточнить. Он так мало знает о прошлом Виктора и он соврал бы, если бы не хотел знать больше. — Но Силко упомянул, что тебе удалось найти их студенческие записи в Праге.       — После смерти Хаймердингера, Синджед рассказал мне то, что они скрывали от меня всю мою жизнь, — голос Виктора слегка подводит его, он почти срывается на слёзы. Джейс замечает, как нелегко ему мирится с тем, что все моменты предательств так глубоко продолжают ранить его. — Мои родители никогда не были контрабандистами, или принадлежали к культу Зауна… — Виктор перемещается так, чтобы оказаться в руках Джейса, прижимаясь щекой к его груди. — Они были учеными, которые приехали в Пилтовер в поисках лучшей жизни. Должно быть, это то, что Пилтовер умеет лучше всего — создавать картинку успеха. Но они быстро поняли из чего состоит город, чем питается, как продолжает перемалывать тех, кто слабее, — Виктор делает небольшую паузу. — Я не знаю, почему они решили помогать Нижнему городу. Возможно, они были идеалистами, или знали что-то, чего я никогда не пойму. Но по приказу Хаймердингера их казнили, — Джейс сжимает его крепче в своих руках. — Совет не хотел видеть Нижний город процветающим. Хаймердингер хотел удержаться у власти. Мои родители очень неплохо насолили бизнесу советника Сало, из-за них они разорились.       — Это многое объясняет, Вик… — Джейс проговаривает тихо.       — Я тоже успел подумать об этом за прошедшие четыре года, — Виктор легко улыбается. — Всего лишь сын своих родителей, в конце концов.       — Тебе есть чем гордиться. Они бы гордились тобой.       — Мне нечем гордиться, Джейс, — Виктор не соглашается. — У меня за спиной множество поступков, которые невозможно простить. Я заслуживаю на свой конец, Джейс. На такой, каким он будет.       — Не говори так.       — Я буду говорить так, как считаю нужным. Я ценю сантимент, но… — Виктор оборачивается, и внимательно смотрит на него. — Я заслуживаю смерть, Джейс. Заслуживаю. Но ты заслуживаешь мир, который я оставил для тебя. Мир, о котором мы мечтали. Он почти тут. Совсем скоро все мои поступки, вся мною оставленная боль будет оправданна.       — Мне не нужен мир, Вик, — его сердце разрывается. — К черту всё, мне ничего из этого ненужно. Как ты не понимаешь, что одна твоя жизнь превосходит... Ты не должен ни за что расплачиваться. Не так.       — Нет, ты пообещал мне. Ты пообещал мне, Джейс, — Виктор держит его крепко за плечо, — Я хочу, чтобы ты жил. Хочу, чтобы мир продолжал быть лучше, потому что ты до сих пор в нём. Хочу, чтобы этот город хранил тебя как драгоценность, своё наивысшее достояние. Я хочу чтобы твои дети увидели лучший мир. Любовь жертвенна, Джейс. И я прошу тебя об этой жертве.       Джейс сдаётся. Он не хочет спорить о том, о чем невозможно спорить.       — Ты выбрал странный день, чтобы рассказать мне о фамилии своих родителей, — Джейс улыбается слегка грустно, глядя на Виктора с нежностью. — В день, когда согласился потерять её навсегда.       Виктор не сразу понимает, но когда Джейс аккуратно целует золотое кольцо, которое теперь связывает их судьбы — он смущается от осознания. Розовый оттенок едко окрашивает его щеки.       — С этой фамилией, я хотя бы действительно связан, — отвечает он мягко. — Я рад быть частью твоей семьи, Джейс. Всегда был, и всегда буду.

***

      Мел меряет комнату широкими шагами.       — Уже зима, Джейс, — Она трёт лоб. — Каким образом я должна откладывать наш план ещё глубже в ящик?       — Нам нужен снегопад.       — Нам. Нужен. Снегопад? — она старается вместить каждое слово в голову.       — Чтобы отключить Нижний город, мне придется отключить питание на несколько минут во всем Пилтовере, — Джейс объясняет. — Мы могли бы предупредить о неожиданном техническом обслуживании. Но метель может сыграть нам на руку дважды. Причина, по которой случилось аварийное отключение. И авария, благодаря которой невозможно подключить к сети Нижний город.       — Ты действительно много над этим думал? — Мел сдаётся.       — В наших общих интересах уберечь мир от мерцания.       — Ты прав, так будет лучше для всех, — Мел смеется вдруг, будто с собственной шутки. — Не могу поверить, что мы впервые за столько лет в чем-то согласны.       Джейс улыбается слегка. Небо за окном лаборатории похоже на неаккуратное лоскутное одеяло.       — Я могу задать тебе странный вопрос, — Джейс не оборачивается в сторону советницы. — Если бы ты могла спуститься в ад и забрать оттуда человека, которого ты любишь. Ты бы сделала это?       Мел действительно пробует задуматься над вопросом, и отвечает серьезно.       — Мой брат… — Мел сжимает кольцо на пальце. — Я бы спустилась за ним.       — А если тот... — его голос будто становится ещё более бесцветным. — Тот, кого ты пытаешься спасти хочет остаться в аду. Если этот человек искренне верит, что заслужил свое наказание.       — Тот, кто готов вечность страдать за свою вину — уже покаялся, — отвечает она просто, словно это само собой разумеется.       Джейс кивает, но его пальцы дрожат, сжимая край стола. Он пытается найти в словах Мел ответ, который бы успокоил его, но вместо этого чувствует, как внутри разрастается ещё большее беспокойство.       — А если он не хочет прощения? Если он считает, что его искупление — это боль? — его голос становится тише, почти теряясь в шуме дождя за окном.       Мел внимательно смотрит на него, словно пытаясь разгадать что-то, что он сам не до конца понимает.       — Тогда тебе остаётся только одно, — она касается его руки лёгким, но твёрдым жестом. — Доказать, что любовь весит больше, чем вина.       Все четыре года он пытался сбежать. Он хотел, чтобы его история закончилась где-то в другом месте, подальше от Пилтовера, от политики, от власти. Ему не было за что бороться. Некуда идти. Джейс чувствует, как внутри всё постепенно встаёт на свои места, как будто в сложном механизме наконец-то сошлись идеально подогнанные детали. Пусть Виктор верит, что обречён. Пусть думает, что заслужил только ад. Но Джейс не позволит ему сгореть.       — Мел, твоё предложение вступить в совет всё ещё в силе?       Она смотрит на него с настороженностью, и он знает, что её ум уже анализирует этот внезапный поворот. Джейс не мог бы сейчас объяснить ей всего, даже если бы захотел. Но он точно знает одно: если мир хочет забрать у него Виктора, то он будет сражаться. И для этого ему нужны инструменты.       — Почему сейчас, Джейс?       — После схватки и нашей победы, городу понадобится восстановление, — Джейс заглядывает Мел в глаза. — Я не могу оставить это в руках советников, которые беспокоятся только о своей выгоде.       Он видит, как в её глазах что-то меняется — оценивающий, почти расчетливый блеск сменяется тенью понимания.       — Ты знаешь, что это значит? — тихо спрашивает она.       Джейс кивает.       — Это значит, что я остаюсь.

***

                   Скай сидит у постели Виктора, сжимая его ладонь в своих руках. Джейс старается не вмешиваться, оставаясь раскладывать на кухне продукты и лекарства. Скай скоро присоединяется к нему. Она убеждается, что из спальни её не видно, и только тогда облокачивается лбом о плечо Джейса. Им не нужно ничего говорить. Они всё знают. Скай старается сдержать слезы, но они всё равно выступают. Она быстро смахивает их пальцами, и улыбается бодро.

      ***

      В подвале поместья кромешная тьма. Он не включает свет, на ощупь стягивая брезент с полностью готового к использованию устройства. Дыхание вырывается клочками пара и окрашивается розовым оттенком. Джейс вытягивает из-за стены клетку. Когда он открывает её, то животное почти не уверенно, что оно должно делать со всей свободой, которая у него появилась. Джейс достаёт один из заточенных ножей, которые он хранит в ящике. Его рука замирает над крохотной шеей. Это единственный способ, чтобы узнать пределы жизнеспособности после регенерации. Лишь ещё один необходимый эксперимент.       «Что становится разрешением для шагов, которые определяют ход истории? Решений, которые другие считают непростительными?».       Джейс замахивается, и нож застревает в столешнице. Он сгибается на стуле, чувствуя, как кипяток слёз практические прожигает его лицо и ладони.       «Есть вещи, которые мы делаем благодаря любви и есть те, что вопреки.»       «Надеюсь, это стоит того, Джейс.»       «Если Виктор умрёт, то ты должен в первую очередь подумать о том, как ты будешь жить дальше с весом принятых решений.»       «Вы должны быть готовы к этому, Джейс. Готовы к самому худшему, от чего он так упорно пытался вас уберечь.»                      Нептун       К этому невозможно подготовиться.       Ночь. На улице завывает метель. Ветер слишком силён.       Перед Джейсом не остаётся ничего кроме количества шагов, которые он должен пройти от их квартиры до своего дома.       Виктор в его руках, укутан одним лишь одеялом. Джейс задыхается, глотая холодный воздух. Город дышит вместе с ним громко и напрасно. Очертания поместья так близко и так далеко одновременно. Он старается не обращать внимания на панику, не чувствовать, как немеют руки, не думать о том, что Виктор действительно мертв.       Джейс включает лампы в лаборатории. Насыщенный свет отбеливает камень стен, заставляя розовую дымку мерцания тускло замереть внутри колб. Он укладывает Виктора на небольшой стол, не позволяя себе думать над своими движениями, не позволяя рассуждениям по-настоящему развиваться. Аккуратные крохотные красные точки рассыпаются по всему телу. Разметочным шилом он пробивает перфорацию в золотых деталях.       Джейс не решается вынуть крепления для корсета из позвоночника. Он оставляет на его пальце золотое кольцо, слишком тонкое и незначительное, чтобы стать помехой. К моменту, когда всё готово, часы показывают утреннее время. Иглы пронизывают тонкую кожу одна за другой. Электрический потенциал выбьет всю систему города, но Джейс надеется, что его хватит, чтобы оживить Виктора. Последние иглы вонзаются в череп, прорезают органы.       Заключительные минуты сомнений, и рычаг опускается. Электричество бурлит вместе с пурпуром. Лампы в лаборатории взрываются. И во вспышках света Джейс замечает Скай, которая ошарашенно осматривает комнату и пытается тут же вытащить Виктора из машины. Это почти паническое действие.       — Скай, нет! — Джейс кричит из глубины своих легких.       Но поздно. Её тело вздрагивает от ударов током. Напряжение настолько высокое, что оно не может оставить шанса. Но он не может остановить машину. Ещё рано. Тело Виктора вздрагивает от электрических импульсов. Наконец-то последние капли мерцания введены. Рычаг соскакивает вниз. Иглы возвращаются в пустые колбы. В комнате пахнет химическим привкусом мерцания и… Джейс не хочет думать чем ещё.       Он опадает на колени перед Скай, и не может поверить, что в один вечер он потерял сразу двух близких людей. Шок заставляет его сидеть там с её телом в руках. Он никогда не должен был создавать эту машину. Он предал Виктора. Он нарушил своё обещание. Он начал войну. И ради чего?       Он не знает сколько проходит времени. Тело Скай лежит на металлическом столе. В подвале холодно. Крохотная масляная лампа тускло горит, но совсем не греет. Пар вырывается клочками из губ Джейса, но ему плевать. Он не чувствуют холод. Мир распадается на фракталы, и собирается заново. Всё неважно.       — Джейс, — звучит тихий голос из-за спины.       Виктор падает ему в руки, и они оба медленно опускаются на колени. Он мог бы начать беспокоиться, и проверять как прошел эксперимент, но вместо этого не может перестать вглядываться в лицо Виктора. Переливающиеся радужки глаз сияют электрическими переливами пурпурного. Его тело прекрасное сочетание фиолетовых волокон и расплавленного в красивый узор золота. Кожа его лица мертвенно-бледная с легкими розовыми прожилками. Виктор осматривает собственные руки и тело.       — Джейс? — его голос слабый и надломленный, он растерян. — Что я такое?       Джейс не знает откуда начать. Как объяснить Виктору, что все эти эксперименты, которые он проводил с мерцанием оказались способными вернуть его из мертвых. Что Джейс самый счастливый человек на земле. Что у него вышло. Что самое худшее позади.       — Ты жив… — Джейс не знает, что он должен чувствовать, как вместить в себя невозможное. — Ты жив, Виктор.       Он держит его крепко, прижимая к себе в объятии. Рука Виктора растеряно ложится ему на спину. Едва ощутимое касание: осторожное и неуверенное.       — Виктор, тебе наверно холодно?       — Холодно? — Виктор старается ощутить вкус этого слова, словно пробуя его значение на языке, — Нет. Я бы не сказал. Заряд. Импульс, струящиеся в теле. Слегка неприятное ощущение, но я бы не назвал его холодом.       Джейс помогает Виктору подняться и сесть на один из стульев. Одеяло аккуратно опадает на плечи, и Джейс, опускаясь на колени у стула, старается пригладить его так, чтобы Виктору точно было комфортно. Джейс прикладывает к стулу трость. Виктор наконец-то оборачивается в сторону, где лежит Скай.       — Скай, — Виктор произносит растеряно, тут же направляясь к ней.       — Виктор, это не то, что ты думаешь, — Чувство стыда и вины растекаются по телу с невыносимой болезненной тяжестью. Он мог бы сейчас опуститься с головой в ванну расплавленного свинца и не почувствовать разницы. У него нет ни одного хорошего оправдания. Ни одного ответа, после которого Виктор сумеет простить его. — Всё произошло так быстро, Ви… — Джейс не врал. — Я не знал, что она придёт. Она пыталась спасти тебя, вмешаться... Я... Я не успел остановить её.       — Она погибла из-за тебя… — голос Виктора ровный.       — Это была случайность. Ви… — Джейс подходит ближе. — Но ты жив. Ты здесь… Мы сумеем с этим справиться. Вместе. Теперь, когда мне удалось спасти тебя — нет ничего невозможного. Для нас нет ничего невозможного.       — Я не просил себя спасать, — Виктор проговаривает ровно. — Она погибла, потому что ты нарушил каждое обещание, которое мне дал. Если бы ты сдержал слово, она была бы жива.       — Вик, прошу тебя… — Джейс не знает, что сказать.       Виктор сгребает в свои руки Скай, стаскивая одеяло со своих плеч и укрывая её тело.       — Ты не понимаешь, что натворил, — Виктор гладит её волосы, и розовые капли слёз застывают пятнами на её белой блузке. — Я сумел дать всё, о чем она мечтала. Единственный человек, которого я не подвёл. Она всегда верила в меня… Всегда была рядом. Никто из нас не стоит её мизинца. Мы вдвоём со всеми своими изобретениями… и вот наша цена.       — Ви, это было происшествие. Случайность, — Джейс опускается на колени рядом. — Она была и моим другом тоже.       — Тогда верни мне её! — Виктор вдруг взрывается злостью. — Верни мне её, как ты вернул меня!       — Ви, у меня нет столько мерцания… Я не думал, что…       Виктор неожиданно взрывается от крика, его тело наливается сиянием. Розовые капли с электрическим треском ползут по щекам. Он аккуратно укладывает Скай, и бросается на Джейса, выхватывая нож со стола, представляя лезвие к горлу.       — Ты хоть знаешь каково это умирать? Каково встречать свою смерть? — Виктор не может сдержать ярость, и лезвие оставляет на шее небольшую царапину. — Я был счастлив уйти в твоих руках. Был счастлив, зная, что оставил своих близких в мире, где они счастливы. Был счастлив провести мои последние дни, наслаждаясь любовью, которую я даже не заслуживаю. Я был счастлив, когда страдал и мучился, потому что это то, что я заслужил. Я прожил четыре года, притворяясь монстром. Я думал, что сумею умереть, как человек, — Виктор сжимает зубы. — И теперь посмотри на меня… — Виктор кричит. — Посмотри на меня! — Нож снова врезается в шею. — Ты… Ты сделал меня монстром.       — Тогда мы оба монстры, — Джейс касается его лица, вытирая слёзы с щек, улыбаясь широко. — Неужели ты не понимаешь, Вик? Ты жив. Ты жив… Я вернул тебя. Ты винишь меня? Но я лишь отомстил Богу. Я отобрал у судьбы право распоряжаться тем, что ждёт тебя. Можешь ненавидеть меня, можешь не прощать, но я выполнил данное тебе обещание — я живу даже после твоей смерти. — Джейс сжимает его руку, сталкивая вместе их кольца: расплавленное Виктора и целое Джейса. — Теперь твоя очередь пообещать. Живи, Виктор, — Джейс чувствует, как слёзы стекают по его щекам, — Живи, я не прошу о большем.       — Ты посадил меня в клетку точно так же, как и все до этого… — Виктор опускает руку с ножом. Он подходит к столу, где лежат его вещи, и находит кулон с запиской. Крохотная бумага сгорает, когда Виктор подносит её к огоньку небольшой масляной лампы. — Свет погас, Джейс. И вместе с ним всё, что нас связывало, — Виктор поднимает Скай на руки. — В следующий раз, когда я увижу тебя — я убью тебя. Если ты действительно любишь меня, то постарайся сдержать обещание и не попадайся мне на глаза.