Угасающее Рождество и смоляные кошмары

– Предлагаю сначала попробовать самим, – в который раз настаивал Хранитель Надежды. – Кролик… – устало вздохнул Северянин, уже порядком утомившись от их долгого обсуждения дальнейшего плана. – Что, Кролик – что? К Кромешнику мы уже сходили и, как ты помнишь, ничего хорошего он нам не сообщил. Посмотри на Песочника: бедняга до сих пор в унынии!       Золотой человек и правда после их вылазки был тих и задумчив, пытаясь осмыслить ту действительность, которую, как ему казалось, для него открыл Кромешник. Могли ли и впрямь его грёзы, желанные, добрые грёзы причинять кому-то страдания? Разве не творил он их, чтобы дарить людям ощущение полета, воздушности, свободы и покоя? Как же так вышло, что… – Песочник, – строго позвал его Хранитель чудес. – Прости, но ты нужен нам здесь. – И правда, Песочный человек, – Джек с улыбкой легонько ткнул его в бок, – я, конечно, давно был человеком и мало что помню, но, сколько живу, видел только радость от посылаемых тобою снов, – Хранитель мечтаний благодарно улыбнулся ему. – Кошмары никто не любит, а вот твои сны нравятся, по крайней мере, подавляющему большинству. – Кромешник давно завидует тебе, – поддержала Фея, – не принимай все его слова за чистую монету.       Властитель сладостных грёз кивнул, молча благодаря своих друзей за утешение, однако он уже не мог избавиться от поселившихся в нем сомнений, ведь что-то в откровении Хозяина ночных ужасов отозвалось в его сердце. Так обычно откликается неприятная, отторгаемая нами правда, когда на нее уже не получается закрыть глаза. Как же это странно: жить столько времени, исправно выполнять свой долг и при этом столь долго не замечать такого важного обстоятельства? Неужели все действительно так печально?..       Поднявшись, он твердо обозначил свое решение: «Нам нужно убедиться в этом самим». – Вот это я понимаю разговор! – стоит ли говорить, что Кролик горячо поддержал его идею?

***

      Это был провал.       Долгие месяцы каждый из них наблюдал за взрослыми, пытаясь разгадать их нужды и понять, как они могут им помочь, но это оказалось задачей не из легких: мысли взрослых были забиты таким беспорядком и такими тревогами, что у самих Хранителей голова пошла кругом от подобного списка забот, что теперь казался им самым ужаснейшим из кошмаров во плоти. А ведь они еще не были знакомы с их кошмарами…       Всем Стражам без исключения пришлось столкнуться с осознанием: они так давно были людьми, что уже не могут в полной мере понять причины их переживаний. Почему ум взрослых занят столь многим? Почему там так много страха? Почему взрослые так часто боятся? – Какая уж тут вера в чудеса и волшебных существ, если им некогда подумать, что они хотят съесть на завтрак… – все еще не придя в себя, подметил Кролик. – У них нет времени даже просто дойти пешком до ближайшего парка, когда им искать под кустами пасхальные яйца?!       Ни у кого не нашлось слов, чтобы ему возразить. Жизнь взрослого человека оказалась так плотно заполнена всевозможными занятиями, причем в большинстве своем для него неприятными, что все их попытки обратить внимание людей на проявления волшебства остались попросту незамеченными. Хранители перепробовали многое, но самым большим их достижением стала робкая улыбка, которая быстро истлела от воспоминаний о предстоящих хлопотах.       А между тем приближалось очередное Рождество, из-за чего им пришлось вернуться к привычным делам, однако они все равно продолжали размышлять об увиденном, надеясь, что однажды решение их коллективного затруднения найдется. Но был среди них и тот, кто не сумел смириться, так и не найдя ответов.

***

– О, Песочник? Давненько ты меня не навещал. Занимался созданием грёз для своих новых подопечных?       Золотой человек хмуро сел перед темничной решеткой, более не церемонясь. Последние месяцы повлияли на него, а уж сейчас, мучимый вопросами, он стал еще немногословнее. – О… – задумчиво протянула кромешная тьма, пока из нее не вышел Повелитель дурных снов, что, окинув взглядом своего противника, без стеснения уселся напротив, растеряв напускную веселость. – Не ожидал, что именно ты окажешься таким настойчивым. Продолжаешь свои путешествия втайне от других? «Как ты, находясь здесь, продолжаешь насылать людям кошмары?»       На секунду Кромешник казался застанным врасплох выбором темы, но быстро собрался, послушно отвечая: – Ты же взрослых людей имеешь в виду? – Песочник кивнул. – Насылать им кошмары – бессмысленное и бесполезное занятие, они и сами успешно справляются с их созданием. Я лишь владею ими и собираю, словно поспевший урожай.       Золотой человек поджал губы, принимая его ответ. Почему-то у него даже не возникало сомнений, что Кромешник говорит правду. Наверное, за такое количество проведенного вместе времени он научился немного различать, когда тот пытается его обмануть, а когда поразительно честен. – Так и не нашел у них грёзы? – с обманчивой скукой в голосе спросил Хозяин кошмаров. Песочник сразу раскусил его и недовольно смерил взглядом. – Раз уж зашел разговор, я не мог не поинтересоваться твоими успехами. «Я не понимаю…».       Кромешник молчал, точно давая ему обдумать свой вопрос. «Не понимаю, почему они видят так мало приятных снов? Почему кошмары снятся им чаще?..». – Странный вопрос для того, кто наблюдал за их жизнью, – с ухмылкой заметил брюнет, однако, чужие растерянные глаза стерли его усмешку. – Ты… – он глубоко вздохнул, будто призывая все свое терпение. – Когда человек вырастает, одно его место наполняется всякого рода чепухой и опытом. Опыт и его отсутствие одновременно порождают в нем страхи, волнения, попытки предсказать будущее. Это место вот здесь, – мужчина постучал пальцем по своему виску. – Там внутри – бесконечная мельница, которая перемалывает ворох всяких мыслей, и так уж сложилось, что почти все из них – безрадостные. На чем ты создаешь сны? Что лежит в фундаменте? «Человеческие впечатления и мечты». – Если у взрослого голова забита отнюдь не мечтами, откуда в нем появятся впечатления для сладких снов? – Песочный человек сидел неподвижно, вновь пораженный словами Властелина ночных ужасов. – Жизнь ребенка почти беззаботна и воздушна, его голова еще мала, чтобы быть переполненной всякими тревогами. Внушить ему приятную грёзу не так уж и сложно, разве нет?       Песочник устало спрятал лицо в ладонях, опираясь руками на согнутые ноги. Столько лет… Столько лет не замечать… – Твои силы проявились намного позже моих, странно, что ты стал настолько далек от человеческой жизни. «Откуда ты так много знаешь?..» – бессильно спросил Хранитель снов. – Откуда, ха? – Кромешник наклонился к стальным прутьям и негромко сказал: – Как давно ты жил среди людей, а? Если бы ты провел столько же времени, сколько его провел я среди них, ты бы обладал такими же знаниями. «Но почему тогда им не снятся хорошие сновидения? Разве это не украсило бы их жизнь?».       На этот раз Король страхов рассмеялся очень болезненно. От такого смеха обыкновенно хочется спрятаться, чтобы более его не слышать – этот звук Песочник возненавидел в своих путешествиях по людскому миру сильнее всего, ведь он редко когда заканчивался чем-то хорошим. «Я не понимаю, почему ты сказал, что они причиняют боль! Ведь это же мечты – как встреча с ними может ранить?». – Просто есть такие мечты, мой дорогой друг, исполнение которых возможно только во снах. А когда, просыпаясь, не находишь возможности их воплощения в своей реальности, видеть их, считай – издёвка. Ты помнишь, вспоминаешь, смакуя пережитый сон, и все сильнее убеждаешься, как от своей мечты бесконечно далек… «Ты поэтому так злишься на меня за тот раз, когда я послал тебе добрый сон?..» – неуверенно предположил Золотой человек. – Довольно! – резко воскликнул узник, вскакивая на ноги. Наклонившись, он прошипел: – Смирись, Песочник: взрослый мир – моя территория и властвовать тебе на ней не суждено. Кто знает, быть может, твое царствование в умах детей тоже близится к закату.       Разочарованно смотря, как его соперник вновь скрывается в облюбованной тьме, Хранитель мечтаний легонько постучал по прутьям. Ответ последовал не сразу, однако, видимо, столь непривычная музыка вскоре надоела сварливому заключенному, потому как он раздраженно пояснил: – Если тебе есть, что добавить, мне необязательно подходить ближе – я прекрасно вижу тебя отсюда.       Золотые губы забавно округлись вместе с золотистыми глазами, выдавая всю степень изумления своего обладателя. Словно осознав, что его жалоба сыграла против него, Кромешник резко вышел из темноты, едва показываясь, но ближе подходить не стал: – Что еще?!       Решив, что обдумает вырвавшееся признание своего собеседника позже, Песочник миролюбиво уточнил: «Чего ты хочешь? В качестве платы за… твои знания». – Какая щедрость! – ухмыльнулся брюнет. – Достойная одного из старейших Хранителей.       Впервые на своей памяти Песочный человек позволил себе взглянуть на пойманного врага как на капризное дитя. Сложив руки на груди, он терпеливо ждал ответа, впрочем не оставив без внимания чужую характеристику: «В мире должен сохраняться баланс: раз ты поделился со мной своими знаниями, я должен поделиться чем-то в ответ». – Любопытная условность… – ядовито отозвался Хозяин кошмаров, стараясь игнорировать раздражающий взгляд своего оппонента. – Любопытная, но совершенно бесполезная – у тебя нет ничего, что мне было бы интересно.       Хранитель грёз весело хмыкнул, ничуть не обидевшись и даже не поверив в такое громкое заявление. Вместо этого он уступчиво кивнул и предупредил: «Подумай еще и скажи мне в следующий раз».       Возмущенный вид Кромешника стоил подобной дерзости! Довольный собой Страж направился к выходу, намереваясь сразу же навестить Северянина, как вдруг ему вслед прозвучало: – Вопрос. Хочу задать вопрос.       Остановившись, Песочник развернулся. У него имелись некоторые представления, что может волновать Короля плохих снов так сильно, что он переступит через собственную гордость, однако ответ превзошел все его ожидания. – Как ты потерял свой голос? – выражение лица Властелина мечтаний было до того ошарашенно глупым, что Кромешник вслух рассудил: – У всех есть голос, не мог же ты родиться совсем немым…       Вдруг брюнет растерянно замер, не зная, как ему реагировать: Хранитель снов по-доброму улыбнулся ему какой-то спокойной, всезнающей улыбкой, в которой не было ни боли, ни печали, ни злобы. Ничего за ней не крылось, кроме искренней невозмутимости. Кто вообще так улыбается?.. «Сны не любят разговоров, ведь так их можно спугнуть», – просто ответил Песочник. «А шепот щекочет сновидения, а щекотки они не любят так же, как и другие существа».       Кромешник был поистине обескуражен этим объяснением вечного молчания. Стоит ли воспринимать это… буквально? «Если у тебя больше нет вопросов, то мне пора», – посмеиваясь, предупредил Золотой человек, вновь идя к лестнице. – Стой! Это был пробный вопрос! Я хочу задать другой!       Повелитель ночных ужасов не мог услышать чужой смех, но вполне мог его увидеть. Песочник хитро посмотрел на него, сощурив глаза и широко улыбаясь, и вновь заставил его в возмущении хватать воздух: «Тогда тебе придется поделиться своими знаниями снова, Кромешник. В мире должен царить баланс». – Я сам назначаю им цену! – крикнул он уже в пустоту, в бессилии наблюдая, как вихрь из золотого песка унес Властелина грёз прочь. Несколько мерцающих песчинок принесло прямо к его ногам, и он оскалился на них.       Из всех самых резких и провокационных вопросов, он умудрился выбрать самый очевидный и самый часто задаваемый, не получив ничего, кроме очередной присказки. И что вообще его дернуло спросить именно это?! – Лучше тебе не задерживаться, Золотой человек. И быть готовым расплатиться со мной за услугу. Кромешная тьма привычно спрятала его от несмелого отблеска света, принимая в свои объятья.