Угасающее Рождество и смоляные кошмары

«Что-то не так?» – насторожился Песочник, когда опять заметил, как Кромешник пристально вглядывается в заледенелые тени, словно высматривая там что-то. Они посетили уже несколько городов и деревень, и Повелитель страхов уже не впервые вот так замирал взглядом на густой мгле от зданий.       Король кошмаров не сразу обратил на него внимание, выглядя при этом слегка растерянным: – Не бери в голову, полагаю, мне лишь померещилось.       Золотой человек не стал настаивать. Он сверился с картой и несильно хлестнул поводьями рогатых, сказочных оленей, призывая их отправляться в путь дальше. Те безмолвно отозвались на чужой приказ, пристав на задние ноги, а затем понеслись ввысь, следуя установленному для них маршруту. Занятый управлением саней Хранитель не заметил, как Кромешник до последнего неотрывно всматривался в привлекшую его темноту.       Чего не видели они оба, так это тягучего, будто густой смог, звериного дыхания и темного, влажного, словно вязкая смола, следа чужих, когтистых лап.

***

– Я думал, мы держим курс на крупные города, а это… В какую глушь ты меня затащил? «Согласен, чудесное место!» – ничуть не впечатлившись чужим ворчанием, поддержал беседу Песочник. Он восторженно вертел головой, стараясь разглядеть каждую мелочь. «Теперь я понимаю, почему Северянин настаивал на том, чтобы мы не обделяли маленькие поселения своими визитами. Ему бы здесь понравилось!», – заметив снежные крепости и охраняющих их снеговиков, Страж мечтаний рассмеялся: «О? Ха-ха, а Джек точно придумал бы новые развлечения!». – Не ожидал, что в твои года такая мелочь способна привести тебя в подобное… возбуждение, – несколько брезгливо подметил Кромешник.       В компании такого капризного и сварливого существа, Золотой человек уже привык частенько пропускать его насмешки мимо ушей, вот и сейчас он лишь отмахнулся от них. «Но странно…», – он медленно опустился на снежную тропу, в недоумении крутя головой: «Кажется, что здесь все в порядке с духом Рождества и веры в чудеса здесь немерено. Зачем же Северянин послал нас сюда?». – Быть может старик ошибся. В его состоянии подобное случается, – пожал плечами Властелин ночных ужасов. «Нет», – покачал головой Хранитель грёз. «Тут явно что-то ин…». – Назад! – вдруг крикнул Кромешник, поворачиваясь лицом к непроглядной тьме леса.       Песочник послушно отпрянул, но не ощутил ни малейшей угрозы. Он был вполне готов засомневаться в здравомыслии или честности своего компаньона, если бы тот весь не подобрался, точно в самом деле готовился отражать чью-то атаку.       И внезапно он услышал его – разъяренное звериное рычание. Едва ли громче далекого эха птичьей трели. – Ты еще что такое?.. – растерянно прошептал Король страхов, молниеносно уклоняясь от обезумевшего существа, что выпрыгнуло на него из чащи леса. Не теряя возможности, Кромешник взмахнул рукой, пытаясь поймать ловко убегающее существо, но оно было практически не уловимо, и темно-ониксовые хлысты лишь слегка задевали чернильное тело.       Страж вовремя взлетел ввысь, но даже такое выгодное положение не помогло ему разглядеть нападавшего. Не сговариваясь, духи снов ринулись за ускользающим вредителем, что лихо петлял по узкой тропе, стараясь сбить их со своего следа, однако оставляемые им на белоснежном снегу маслянистые лужицы отчетливо вели преследователей за бегуном.       Когда они внезапно очутились посреди деревянных лавчонок, пускай и уже закрывающихся, то на миг ослепли от яркости этой небольшой рыночной площади после полумрака лесной чащи. Торговцы не спеша собирали свой товар, весело переговариваясь и шагая в одном направлении, благодаря чему загадочному созданию удалось скрыться. – Оно где-то здесь, не расслабляйся, – предостерег его Кромешник, бдительно высматривающий свою добычу. Песочник отобразил над собой символ двух пожатых рук, выражая свое согласие, но растекавшееся предчувствие праздника и чуда, исходящее от скудной толпы и откуда-то еще, сбивало его с толку и мешало сосредоточиться. – Вон там!       Золотой человек едва ли поспел за сорвавшимся с места Властелином кошмаров, сам не видя преследуемого, но всецело доверяя чутью своего партнера. Они мелькали между людьми, иногда не церемонясь и влетая прямо в них – все равно их никто не видел и не ощущал, – и, наконец, Хранитель сновидений заметил небольшого темного зверька, что перепрыгивал с палатки на палатку, пока не скрылся в невысокой башне с большими, старинными часами. Найдя свою цель, Песочник ускорился, однако в последний момент, Кромешник дернул его к себе, удерживая рядом. Страж в непонимании уставился на него, но Повелитель ужасов не собирался ничего ему объяснять – его бледно-рыжие глаза бегали по всему строению, точно он видел сквозь его каменные стены, и сероватые пальцы на золотой руке сжимались все теснее: – Подожди, – только сказал он, продолжая прислушиваться.       Только тогда Песочный человек обнаружил, что все оставшиеся в этот час на улице люди стали собираться у башни, чем-то встревоженные, пока не прозвучал отчаянный возглас: – Нет! Мне никогда не выбраться отсюда… – со слезами повторял девичий голос. – Никогда…

Днями ранее

– В этом году будет много приезжих, – зрелая женщина продолжала разогревать на плите кастрюлю, до краев наполненную водой. Она с нежной печалью смотрела на взрослую дочь, что равнодушно уставилась в окно, где суетливо наводили порядок соседи. – Ага… – Ты могла бы… подружиться с кем-нибудь? Новые люди могут принести новые впечатления, – осторожно уговаривала девушку мать. – Точно. Только они не всегда бывают радужными, – девушка перевела свои серые, почти стеклянные глаза на грустно замершую женщину. – Давай не будем начинать это снова, ладно?

***

– Привет! – Элиза испуганно вздрогнула и резво обернулась к дверям сарая. – Ой, прости, пожалуйста, я не хотела тебя пугать…       Девушка опустила дрова на землю, разглядывая нарушительницу своего спокойствия. Симпатичная гостья, на вид ее ровесница, со светлыми волосами, что выглядывали из-под шапки и опрятной куртки, виновато глядела на нее голубыми глазами.              Когда молчание затянулось, пришелица неловко поинтересовалась: – Ты здесь одна? Может я могу помочь тебе чем-то?       Элиза насмешливо фыркнула. Ну да, ну да – запачкает свою курточку и белоснежные штанишки с варежками, а потом будет рассказывать своим родителям о столь прелестном досуге в ее компании. Видала она таких помощников… – Не стоит, – бесстрастно ответила шатенка, пока еще держа себя в руках. – Мм, понятно, – смущенно протянула девушка, робко оглядывая амбар. – Тогда может я могу еще чем-то?.. – Слушай, – Элиза раздраженно водрузила дрова на небольшие санки и утерла взмокший от усилия лоб рукавом колючего свитера, – ты, я так понимаю, недавно заехала к нам? – Девушка радостно кивнула, расплываясь в улыбке. – Я так и подумала. Так вот… – Я Тав! Тавис, если такое имя тебя смущает, – перебила ее блондинка, лучась дружелюбием. – Твоя мама, миссис... Гретта, – гостья слегка замялась, смотря на нее из-под ресниц. Элиза едва заметно закатила глаза: ее мать постоянно позволяла останавливающимся у них туристам фамильярно обращаться к себе по имени, и ее саму это ужасно раздражало. Тем временем, не встретив ярого возмущения, незнакомка продолжила: – Миссис Гретта сказала, что ты здесь, и я вот решила с тобой познакомиться. Ты же… Элиза, я ведь правильно запомнила? – Что, такие древние имена даются не так легко горожанам вроде тебя? – съязвила она в ответ, не успев прикусить собственный язык.       Тав удивленно замолчала. Она внимательно всмотрелась в чужие глаза и неуверенно уточнила: – Я… успела чем-то обидеть тебя?..       Элиза тяжело вздохнула: ссориться с гостями и грубить им – последнее дело, никаких чаевых и хороших отзывов они не получат, а ловить на себе хмурые, презрительные взгляды ей совсем не хотелось. Будет лучше прояснить ситуацию с этой девчонкой сразу – глядишь, она сама отстанет. – Скажу как есть: ты – наша гостья, я – помогаю матери в поддержании ее бизнеса, который кормит нас всех. Я – работаю, ты – отдыхаешь. Заниматься бытом и прочими домашними хлопотами – наша задача, твоя – наслаждаться местными видами, гулять, высыпаться и претворять в жизнь прочие свои планы. Идет? – Что же, если я отдыхаю здесь, мне нужно перестать быть человеком? – нахмурилась блондинка. – О-о-очень странный вывод, – протянула шатенка, вновь принимаясь за работу и более не обращая внимания на Тавис.       Немного помявшись на пороге, девушка побежденно выдохнула: – Я тебя услышала. Больше надоедать не буду. – Вот и славно, – пробурчала Элиза, убедившись, что гостья находилась уже далеко.

***

– Доброе утро, Элиза! – Привет, Элиза! Ты чудесно выглядишь! – Элиза, приве-ет! Сегодня холодно – учти! – Элиза, Элиза, Элиза…       За неделю пребывания здесь Тавис с ее семьей Элиза подумала, что скоро окончательно сойдет с ума: не было ни дня, чтобы блондинка не обратилась к ней с приветствием, комплиментом, советом, ничего не значащим разговором или еще чем-нибудь.       «Эта девчонка хочет сжить меня со свету в родном доме!» – раздраженно думала девушка, чистя зубы в раннее морозное утро. «И это в ее понимании “не буду надоедатьˮ?!».       Спустившись вниз к кухонному столу, Элиза наткнулась на уже занятую мать. – Доброе утро, – поприветствовала она дочь. – Кому как, – пробурчала девушка, но, заметив в намеке поднятую бровь, послушно ответила: – Доброе. – Ты уже познакомилась с Тавис?       Шатенка простонала что-то нечленораздельное. – Нет, пожалуйста, не начинай! – Она часто спрашивает о тебе, – с ласковой улыбкой продолжала мать, расставляя на стол тарелки для их скромного завтрака. – Мне кажется, ты ей понравилась, и она хочет подружиться с тобой. – А мне-то от этого что? – скучающе отозвалась девушка. – Элли… – Смысл заводить дружбу, если она растает сразу же, как они уедут? Мне оно надо? Не надо. Обслужили-разбежались – прекрасные деловые отношения, которые меня полностью устраивают. – Поймав расстроенный взгляд матери, шатенка устало откинулась на спинку стула: – Закончим на этом, хорошо? Будем считать, что я не ничего не слышала, чтобы она не обиделась.       Гретта горестно поджала губы, но не стала и дальше наседать на дочь. Завтрак прошел в напряженной тишине.

***

– Элиза! Привет! – весело прощебетали у нее за спиной. Картинно развернувшись, шатенка усмехнулась: – Ну, привет.       Чему-то обрадовавшаяся Тавис шустро приблизилась к ней, с любопытством разглядывая туго сплетенную корзину и холщовую сумку. – Ты куда-то собираешься? – Пополнять запасы. – А можно… с тобой? – Элиза смерила ее взглядом. – Я давно хотела побывать в центре, но пока не удавалось. А тут такая возможность, да еще и с таким опытным проводником! – Не сочти за грубость, но мне некогда будет петь тебе сладкие песни о местных красотах. На этот случай у нас есть местные гиды. – Думаю, для первого раза мне будет достаточно просто посмотреть, – не сдавалась блондинка и Элиза поддалась, не желая тратить силы на бессмысленные споры. – Тогда не отставай.       Расчищенная дорога надежно выводила их из коттеджного поселка в центр деревни, где кипели вся жизнь и веселье. Снег уютно скрипел под ногами, вызывая приступы беспричинного смеха, словно этот звук щекотал что-то забытое в груди. Мороз шкодливо хватал за нос и щеки, разукрашивая их розовым и красным, будто разбавленной гуашью, не забывая цепляться за выбившиеся пряди и теплый шарф, оставляя подтаявшие снежинки на них.       Было так тихо, что хотелось плакать от этой умиротворенной и чарующей тишины, когда наконец-то слышишь все вокруг разом и не слышишь ничего одновременно. На глазах у Тавис и правда выступили слезы, но она быстро заморгала, пытаясь согнать их. – У вас здесь так красиво… – восхищенно выдохнула девушка, неотрывно рассматривая заснеженные верхушки гор и высоченные, серебрящиеся деревья. Элиза что-то вяло промычала. – Я бы хотела остаться здесь дольше положенного… – Да ну? – Правда-правда! Это ведь настоящее чудо жить в подобном месте! – Не такое уж, как может показаться… – вырвалось у Элизы. Она не сразу поняла, что проболталась, и, только обнаружив удивленный взгляд своей вынужденной компаньонки, догадалась, что сболтнула лишнего. – Не бери… – Тебе не нравится здесь? – без сочувствия, но с каким-то пониманием спросила девушка. – Да, – вновь поспешно ответила она. – Вернее, нет, не совсем… – Расскажешь? – Тебе-то это зачем? – тут же подобралась Элиза, поглядывая на свою погрустневшую спутницу. – Незачем. Просто я тебя понимаю. Когда я была маленькой, мы жили в похожем месте в небольшом городке, рядом рос негустой лес, а звезды часто показывались в небе. Это было удивительно, потому что в городах звезд не видно – они боятся его шума и дыма, и не приходят к людям.       Шатенка внимательно слушала этот внезапный рассказ, не перебивая. – Я была самым счастливым ребенком, Элиза, веришь? – Тавис с дрожью в голосе рассмеялась. – Однако позже мы переехали в крупный город – мегаполис. Шумное, тесное, вечно куда-то спешащее и коченеющее место. Мне не нравилось там, но кто будет учитывать пожелания маленького ребенка, да? – сероглазая девушка кивнула, с удивлением осознавая, что ей это и правда близко. – Мои родители решили, что компромиссом будут вот такие выезды в тихие, поддерживаемые в некой своей первозданности уголки света, совершенно не похожие на город, от которого мы убегаем, – она подавленно улыбнулась, все еще не смотря на свою слушательницу, и Элиза поняла, что откровения в этом было больше, чем если бы Тавис смотрела ей прямо в глаза. – Мы даже возвращались туда, где жили раньше, но я… – ее голос оборвался, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы продолжить. – Я так и не смогла насладиться своим прежним домом снова, ведь я постоянно думала о том, что все это временно, это все – не настоящее, и скоро закончится. Мои родители сочувствовали мне, но в их взрослые планы не входило исполнение капризов их дочери. И тогда я научилась ценить эти мгновения наших поездок. Этакий самообман, который приносит хоть немного облегчения. – Это как? – хрипло уточнила шатенка, заметив, как ее гостья быстро стерла что-то со щеки. Это странным образом, как короткий, но болезненный укол, который ты больше не можешь игнорировать, откликнулось в ней самой. – Это называется оптимизм, – рассмеялась Тавис. – Когда тренируешь в себе видение замечать что-то хорошее даже там, где впору плакать и жалеть себя. – Звучит не очень… – Это поначалу. Лишь поначалу, – блондинка ярко улыбнулась и, наконец, взглянула на свою компаньонку. – Дальше легче и это очень помогает жить, когда твоя мечта очень-очень далеко. Особенно, когда ощущаешь себя пленником места, которое твои родители зовут «домом».       После этого разговора они какое-то время шли молча, обдумывая каждая свое. Тавис стыдилась своей откровенности и слез, а Элиза боялась довериться своим ощущениям, что вдруг вот так внезапно, как снег летом, встретила кого-то похожего на себя саму. Рассудив, что она ничего не потеряет и рано или поздно Тав уедет и забудет ее, шатенка решилась тоже признаться: – Жизнь здесь не такая веселая, как может тебе показаться. – О? Почему? – Ну, для начала…       Они дошли до площади, сами не замечая, как легко и слаженно совершили все необходимые покупки. Лишь вернувшись обратно, девушки смущенно улыбнулись друг другу, давая молчаливое обещание никому не рассказывать о том, что случилось сегодня.

***

Наше время

      Песочник в ужасе смотрел на растекающийся, но все еще сохраняющий свою форму силуэт обезумевшей выдры, которая оказалась ночным кошмаром. Шустрая тень вертко достигла грузных часов, а после словно впиталась в них, заставляя витиеватые стрелки застыть, точно их сковало крепким льдом. Внезапно минутный указатель пошел назад, утягивая за собой едва ли сопротивляющийся часовой регистр. В тот же миг Золотой человек ощутил, как стремительным потоком утекает магия из этого изумительного символа Рождества.       Однако он был не в силах сдвинуться с места, и в этом ему препятствовала отнюдь не железная хватка Кромешника. Разве возможно, что бы он – Хранитель сновидений – не смог почувствовать даже всполоха подобного дурного сна? Он перевел ошеломленный взгляд на своего спутника – только он, Повелитель ночных ужасов, смог почувствовать неладное. «Кто это?! Это твой кошмар?!» – заметался Песочный человек, судорожно транслируя образы.       Кромешник задохнулся: – Что?! Нет! Нет! Я не могу управлять им – оно не слушается меня!       Песочник жестко сжал губы, прямо смотря на Властелина ужасов. – О, – понял брюнет. – Прекрасно, теперь ты обвиняешь меня в саботаже? – он мрачно рассмеялся. – Какая прелесть, ничего не меняется…       Хранитель грёз поднял открытую ладонь, прося Кромешника послушать его. И тот действительно замолчал. «Ты знаешь что это? Почему оно… почему оно не ощущается как кошмар?». – Постой… Ты не чувствуешь его? – пораженно выдохнул тот.       Прикрыв глаза, Песочник с тяжелым чувством на сердце покачал головой. Повелитель ночных ужасов разомкнул губы, точно хотел сказать что-то, но затем, словно передумав, упрямо отвернулся к часовой башне, на которой время разучилось подчиняться установленным законам. – Я впервые встречаю такое. Могу ручаться, что это был кошмар, только… Не такой, как обычно.       Немного помолчав, Золотой человек удрученно признал: «Боюсь, что если в этом кто-то и сможет разобраться, так это ты». – Ха! С чего бы мне тратить… – Эй, вы! – прервал их грозный голос.       Обернувшись, они увидели суровую на вид девушку, что своими серыми глазами будто пыталась прожечь в них дыру.