Угасающее Рождество и смоляные кошмары

– Что ты с ним сделал?! – крикнули ему в лицо, опаляя ледяной струей. – Отвечай! – Какое жаркое приветствие, – пробормотал Кромешник, переворачиваясь в воздухе и пропуская удар. – Так много энергии, а все не туда…       Разъяренный рык Ледяного Джека пронесся совсем рядом и Властелин кошмаров поспешил уйти на крышу, намереваясь найти себе укрытие, и немного переждать, благо теней было предостаточно, чтобы помочь ему спрятаться.       Однако там его уже ждали: – Ну, здравствуй, Бугимен.       Северянин медленно опустил сабли, прожигая его тягостным взглядом.

***

– Хотелось бы верить, что в следующий раз вы будете чуточку… радушнее, – съязвил Кромешник, невольно потирая затылок. – А ты лучше не жалуйся, я бы еще добавил, – грубо проворчал Пасхальный Кролик.       Кромешник смерил его холодным взглядом, а после участливо заметил: – Даже не знаю, стоит ли тебе выходить: боюсь, такая свирепость слишком сильно впечатлит молодых особ, о которых я упомянул ранее. – Что ты сказал?! – Довольно! – прервал их Клаус. – У нас нет времени на глупые ссоры! – Впервые солидарен с тобой, – съехидничал брюнет. – Бугимен? С кем ты разговариваешь? – Тавис выглянула из-за угла, тревожно переминаясь с ноги на ногу. За ее спиной в таком же напряжении затаилась Элиза. – О, – в предвкушении протянул Повелитель дурных снов. Его расширившаяся ухмылка обнажила острые, белые зубы, заставляя обеих подруг вздрогнуть. – Я привел к вам умельцев для починки вашей башни.       Девушки озадаченно переглянулись, ведь кроме жутковатого Бугимена, в комнате никого не было. – Погодите-ка, то есть Санта-Клаус, Пасхальный Кролик, Ледяной… Джек и Зубная Фея сейчас… здесь? – с явным сомнением уточнила шатенка, едва ли не хватаясь за голову. – Да, и они очень расстроены тем, что вы их не видите, – в притворном сочувствии убеждал их Кромешник. – Они как… популярные люди, которые вызывают у вас восторженный писк – чувствуют себя ущемленными, когда их не признают. – Ты серьезно нарываешься! – вспылил Хранитель надежды. – Вот, Кролик, к примеру, – не обращая внимания на направленный на него гнев, продолжал он, – крайне вспыльчивая личность – советую быть с ним поосторожнее, – Властелин страхов умело отпрыгнул в сторону, уворачиваясь от тяжелой лапы свирепеющего австралийца. – Еще хоть слово… – О-Ого… – вырвалось у девушек, и Хозяин пасхальных даров смущенно замер.       Тавис и Элиза пораженно смотрели на почти двухметрового кого-то, напоминающего серого зайца, и, будто в самом деле доверившись совету Кромешника, испуганно молчали. – Будьте бдительны, он лишь с виду такой пушистый, – прошептал брюнет им на ухо. – Да прекрати же ты! – огрызнулся Хранитель, вновь переключаясь на выводящего его из себя злодея. – А ты, значит, Санта-Клаус? – с неприкрытым цинизмом уточнила шатенка, разглядывая удивленного такой реакцией Северянина. – Знаем, знаем… Видимо, ты – настолько занятая личность, что отвечать на письма для тебя большая проблема.       Тавис дернула Элли за свитер под столом, на что та обиженно фыркнула. Желая предотвратить зарождающееся недоразумение, блондинка тут же обратилась к духу мороза, который из всех появившихся здесь лиц располагал к себе больше, ведь на вид был их с Элизой ровесником. – А ты Ледяной Джек, да? Можешь рассказать, чем ты занимаешься? – Ну, вообще-то я… – несколько неловко начал юноша.       Пока ошеломленные девушки знакомились с Хранителями, к Королю кошмаров подошел смурной Северянин. Достав из кармана вытянутый сосуд, Кромешник протянул его Клаусу. Это был еще один образец, единственный из оставшихся у него. И, кажется, запертый морок прекрасно об этом знал, судя по его отчаянным попыткам выбраться. – Видел когда-нибудь что-то такое?       Николас долго рассматривал беспокойную смолу, которая не оставляла попыток запугать своих мучителей, и что-то бормотал себе под нос, пока с сожалением не признал: – Видеть-то я видел, но близко с ними не знаком. Я всегда думал, что это обычные кошмары, которые уходят, как только мы приходим.       Забрав пищащий морок, Повелитель дурных снов, задумчиво покачивая беззвучно ругающееся на них существо, ответил: – Это не мои кошмары и я таких до сего момента не встречал. Они… – Я видела их, – неожиданно вмешалась Зубная Фея. – Они намного агрессивнее тех, с которыми мы сражались раньше, менее вдумчивы, чем твои, но прогнать их намного тяжелее. Чаще всего они появляются в больших городах, я удивлена, что они оказались здесь. – Так значит, ты не врал, – присоединился к их разговору Хранитель веселья, с интересом разглядывая сосуд в чужих руках. – Какое ценное наблюдение. – И что – они правда такие опасные? – поинтересовался Кролик. – Они неуправляемы, но тоже уязвимы, – отрешенно начал Кромешник. – Боятся солнечного света. – Солнца? – вдруг удивилась Фея. – Разве? – Король кошмаров перевел на нее взгляд, который побудил Хранительницу поспешить с объяснениями: – Те, которых встречала я, не так уж страшились его. – Вся их стая обратилась в пепел на рассвете, – жестко ответил брюнет, и никто не решился возразить ему. – Впрочем, сегодня они наверняка придут снова, и вы сможете насладиться этим зрелищем вживую. – Звучит как угроза, – с вызовом усмехнулся Хранитель надежды.       Кромешник хищно ухмыльнулся.       Стоя на крыше, Повелитель дурных снов неотрывно всматривался в горизонт. Остальные Хранители разместились не так далеко от дома Элизы, периодически проверяя рыночную площадь деревни, своего рода ее центр, в попытке выследить, откуда стекаются необъяснимые мороки. Про жителей, что продолжали ничего не замечать, они тоже не забыли – те все еще находились под властью временного колдовства, но вели себя достаточно тихо.       Его мрачное уединение прервала Зубная фея, что бесшумно опустилась рядом. – Он пока еще так и не пришел в себя. Но, кажется, рана на его плече стала заживать. – Кромешник не сводил глаз с темнеющего леса. – Ты правда думаешь, что… их можно победить солнечным светом? – У тебя есть другие идеи? – мужчина нехотя повернулся к ней. Девушке вновь стало не по себе: в не раз поверженном ими враге что-то изменилось, ведь ранее он ее так не пугал. – Нет, но… Почему кошмары боятся солнца? Разве это так работает? Они же уже давно научились защищаться от него.       Властелин дурных снов пожал плечами и больше ничего не сказал.       Как и прежде, вечерело быстро, и холод словно бы пробуждался после дневного отдыха, поднимаясь от земли как северное сияние. Снег мелкими искрами переливался в слабом свете редких огней и сиянии Луны, что продолжала всходить каждую ночь, точно бы боясь пропустить новый эпизод своей любимой истории. – Никогда не понимал, почему вы так преклоняетесь перед ним, – неожиданно вырвалось у Кромешника.       Не сразу сообразившая о чем он, Хранительница растерянно заозиралась по сторонам. Заметив презрительный взгляд Короля кошмаров, она и сама засмотрелась на серебряное светило и мягко ответила: – Он всегда рядом с нами и направляет нас… – Рядом? – зло усмехнулся мужчина. – Рядом – это когда с тобой сражаются бок о бок, когда помогают, разделяя страх и мучения, а не только наблюдают, как за развлекающей игрушкой.       Хозяйка воспоминаний удивленно вздохнула: – Но он никогда не остается в стороне! Он направляет, даже если его присутствие тебе незаметно, – медленно повторила она.       У Повелителя дурных снов вырвался недобрый смешок. Девушка хотела добавить еще что-то, но передумала, и ее маленькие помощницы понуро защебетали. Внезапно Кромешник жестко ухмыльнулся: – Посмотрим, Фея, насколько он откликнется на твой зов, когда ты взмолишься о помощи, – с этим словами он стремительно ринулся вниз.       На едва ли освещенную поляну выступили чернильные кошмары.

***

      Битва кипела вовсю, но присутствие здесь других Хранителей значительно упростило сдерживание разбушевавшихся мороков, которые не сразу сообразили, что увеличение числа их противников значительно проредит их ряды, а после сбегать уже было поздно.       Кромешник быстро стер капли дегтя с лица, высматривая затаившегося хищника. Несмотря на то, что на этот раз все они все-таки убедили девушек не выходить из дома, и он не отвлекался, держать в поле зрения смоляных тварей удавалось не всегда. Порой он уклонялся в самый последний миг, интуитивно чувствуя чужую злобу. Хранителям приходилось тяжелее – не распознаваемые ими кошмары любили устраивать засады и перестали атаковать в лоб, целясь в спину, и уже порядком измученным Стражам требовалось постоянно оглядываться и прикрывать друг друга. – Куда делся Северянин?! – Они что – утащили его куда-то?! – Берегись! – крикнул Кролик, запуская свой изрядно потрепанный бумеранг.       Молча оглядевшись, Повелитель дурных снов и правда не заметил среди сражающихся бывшего разбойника. Это стало его оплошностью: краем глаза он уловил, как на него несется взбеленившийся носорог, времени хватило бы лишь на то, чтобы успеть пригнуться, готовясь к мощному удару, но неожиданно крупный зверь пронзительно завыл. Медленно выпрямляясь, Кромешник уставился на стоящую перед ним фигуру Песочника, даже не думая моргать. Тот, приветливо улыбнувшись ему, спешно стал оценивать обстановку, хлестко ударяя по земле и воздуху своими знаменитыми песочными хлыстами, дезориентируя и без того сбитых хищников. – Песочник! – заголосил Ледяной Джек в небе, уворачиваясь от очередного морока. – Песочник! Песочник очнулся! – радостно завопил Кролик. – Дружище! – Любишь же ты появляться в самый последний момент… – выдавил Король кошмаров, так и не заставив себя отвести взгляд.       Золотой человек весело усмехнулся, а затем, нахмурившись, резким, но аккуратным движением надавил на его голову вниз, вновь пригибая к земле, и за спиной Кромешник услышал отрывистый свист длинного кнута.       Разобравшись с очередным противником, Песочник указал куда-то в сторону и унесся вверх, расчищая путь к окруженному Кролику. – Многословен, как и всегда… – пробормотал брюнет, мощно опуская острую косу и разрубая парочку чернильных страшилищ.

***

      Напряженно сидя на полу, две девушки изредка посматривали в окно, за которым тут и там мелькали силуэты дравшихся с кем-то духов. Их отчаянные, стремительные движения выглядели такими уверенными и четко направленными, что не поверить в правдоподобность их бурной борьбы с кем-то было попросту невозможно. – Как думаешь, они справятся?       Элиза посмотрела на перепуганную Тавис и постаралась подобрать подходящие слова, чтобы немного успокоить ее: – Их теперь больше, думаю, все будет хорошо, – заметив, что блондинке не стало лучше, она предложила: – Переключись на что-то другое. Например… Ты как-то сказала, что хочешь прогуляться в лесу – разве ты еще не была там? – Тавис покачала головой, укладывая подбородок на согнутые колени. – Там красиво, сходим туда как-нибудь. Главное – не забывать следить, откуда ты пришел и не увлекаться поиском сокровищ. – А в горах ты тоже была?       Элиза посмурнела лицом и Тавис неосознанно подсела к ней ближе. – Я… Я не люблю горы. Когда была поменьше, мой отец повел приезжих в поход – обычная вылазка, каких у него было тогда немало. Типичное утро, типичные сборы… – шатенка опустила глаза, замолчав. – Лавина. Никто не вернулся, кроме одного туриста, всего искалеченного, но живого, – она закусила задрожавшие губы и Тавис положила голову ей на плечо. – У меня даже никакого предчувствия не возникло, как будто это был очередной, ничем не примечательный день. Разве в таких случаях интуиция человека не обостряется? – Мне жаль, – хрипло прошептала ее подруга. – Но ты ни в чем не виновата.       Элиза судорожно вздохнула. – У меня осталась только мама, но я часто ссорюсь с ней, потому что почему-то злюсь на нее. Сама не знаю, но очень-очень злюсь. Два года назад она сломала ногу. Я была дома и узнала об этом, когда ее подвезли за вещами в больницу. Тоже в один из самых обычных дней, – шатенка коротко рассмеялась со слезами на глазах. – Я теперь очень не люблю, когда она куда-то уходит – все боюсь, что это повторится, а меня рядом не будет. Я ведь… Я ведь никогда не думала, понимаешь, – ее голос сорвался, – что они такие хрупкие, такие… такие не всесильные, понимаешь? Мои родители.       Тавис молча поглаживала ее по руке, а после приобняла, прижимая к себе и ничего не говоря. Ее щеки уже намокли. – Моя мама постоянно что-то для меня делает, говорит, как любит меня, а я все мечтаю отсюда убежать, – из серых глаз не переставая лились слезы. – Она постоянно говорит, какая я замечательная, а ведь на самом деле, я просто маленькая эгоистка, которая боится остаться одна, – Элиза взглянула на свою подругу и прошептала: – Я просто боюсь остаться одна в этом большом, пугающем мире. Ведь я больше никому не нужна, кроме…       Громкий стук в оконное стекло, будто что-то с силой старалось проломить его, заставил обеих девушек испуганно закричать. Вскочив на ноги, Элиза в шоке прошептала: – Это волк! – Что? – Тавис поднялась вслед за подругой. – Волк! Ты что, его не видишь?!       Стекло задрожало, словно его продолжали выдавливать, а затем на его поверхности отобразился след чьих-то когтей. Элиза смотрела зверю прямо в его алые глаза, чувствуя как бешено стучит ее сердце. Волк ощерился на нее, демонстрируя острые клыки, и девушка, схватив с комода тяжелую статуэтку – подарок матери на прошлое Рождество, – низко прорычала: – Только попробуй приблизиться, и я проломлю тебе голову!       Ей впервые довелось лицезреть настолько ошеломленную морду лесного хищника.

***

– Держитесь! – внезапно пронеслось над ними. – Хо-хо-хо, получите! – пропел Северянин, разливая по поляне откуда-то добытый жидкий солнечный свет. Словно растаявший воск, он тек по снегу бурлящими, тонкими реками, источая сияние самых сказочных сокровищ и самоцветов, и опалял своим жаром тех, кто находился непозволительно близко к нему.       Мороки попятились назад, отпрыгивая от стекающего к ним светящегося моря, но не выглядели достаточно перепуганными. Самые безрассудные из них попытались понюхать его, сразу же отпрыгивая от укусившего их невидимым огнем потока. – Северянин, что это такое? – удивился Ледяной Джек, выстреливая посохом в замешкавшегося кошмара. – Ха-ха! – довольно рассмеялся старик. – Луноликий подсказал, где можно позаимствовать немного солнечного нектара – звездной пыли не осталось, не было времени искать ее. А вы думали, где я пропадал, пока вы тут развлекались? Я припрятал его перед боем. – Эм, никому не кажется, что кошмары не сильно впечатлены… этим? – нервно заметила Зубная фея. Смоляные звери медленно обходили жалящее их сияние, что перестало стекать и остановилось.       Тем временем Кромешник и Песочник продолжали отбиваться от кошмаров, отрезанные от остальных, и поэтому не увидели того, как нападавшие на них существа не умчались прочь, а лишь немного забеспокоились из-за добытого Клаусом света. – Разве их не должно было стать меньше? – проворчал Повелитель дурных снов, направляя черный песок за спину Песочного человека. Тот кивнул, соглашаясь с его недовольством. – Бугимен! Слева! – внезапно предупредил его знакомый голос. Повинуясь чужому совету, Кромешник яростно ударил косой, поражая подкравшийся морок. – Как ты…? – Песочник, справа от тебя!       Оба духа посмотрели в указанном направлении и уставились на сильно озадаченную гиену, что оказалась не готова к такому подлому разоблачению. Она перевела свой кровавый взгляд на шатенку и та дерзко ухмыльнулась ей: – Не так быстро, крошка. Я тебя вижу.       На удивление после прозвучавших слов, животное растеряло свой мстительный дух, став абсолютно спокойным. Сделав пару шагов по направлению к свесившимся из окна девушкам, оно слегка вытянуло шею вперед, опуская голову, а после, прикрыв глаза, растаяло серым пеплом, как сгоревшая бумага. – Это не дурные сны… – вдруг понял Кромешник. – Это страхи, людские страхи! – громко крикнул он, чтобы его услышали и Хранители вдалеке. – Кромешник, тьма тебя раздери! – Они не боятся солнечного света! – Зубная фея стремительно пронеслась мимо них, уводя за собой парочку разъяренных кошмаров. – Они боятся быть узнанными! – оповестил всех Повелитель страхов, перемещаясь на крышу, чтобы рассмотреть витающих в небе мороков.       Словно ощутив, что перевес сил сместился не в их пользу, смоляные чудовища завыли, а после порывисто бросились прочь.