Угасающее Рождество и смоляные кошмары

– Вы молодцы! Это было очень смело! – Клаус ласково постучал по девичьим плечам. Сами девушки после пережитого выглядели сильно измотанными, хотя они и не сражались с мороками напрямую, но довольными. Элиза устало улыбнулась, но весь ее вид выражал облегчение и долгожданное умиротворение. – А ты, Тавис, – мягко обратилась к ней Хранительница воспоминаний, – ты тоже смогла увидеть их?       Блондинка нахмурилась, воссоздавая в своей памяти образы плотоядных черных существ, против которых, оказывается, и боролись Стражи их детства. – Вы знаете… – неуверенно начала она, – да, я… не сразу разглядела их, но… Элли, когда ты рассказала мне о… – она оборвала себя на полуслове, кинув взгляд на подругу. – В общем, это вдруг напомнило мне о том, чего сама я так долго боялась. Это было так неочевидно… – растерянно прошептала девушка. – Никогда бы не думала, что страхи выглядят так… – Что ж, мы тоже этого не знали, – весело поддержал ее Хранитель шалостей. – Ну, раз они ушли, можно немного перевести дух, ведь они явно еще вернутся. – А где этот… Король кошмаров? – в последний момент исправился Кролик, оглядываясь. – Оставь его, – добродушно вступился Ник. – Пусть тоже придет в себя.

***

      Ночное небо пробуждалось от сна неохотно. Было еще очень темно и звезды еще продолжали весело переговариваться на нем, наслаждаясь замершим миром. Где-то очень далеко и тихо изредка раздавалась птичья трель, короткая и скорее зовущая кого-то, нежели рассказывающая о хорошем настроении своей хозяйки. А вот деревня Берридюфф еще даже и не помышляла о готовящемся наступить утре, нет – все жители, от мала до велика, видели чарующие, давно забытые грёзы, и было им так хорошо и так сладостно, словно безмятежное и понятное им детство ласково укрыло их собой, как пуховое одеяло бабушки. Нежный шепот рассказывал им любимые сказки, пока золотой шелк, точно полярное сияние, слитной нитью струился над всем поселением. Песочный человек мерно покачивал головой в такт только ему слышимой колыбельной и блаженно улыбался. // Песочник, ты смотри – держи ухо востро! // – бурчал голос Кролика из блестящего зеркальца у чужих ног. – // Мы скоро вернемся!//       Песочник беззвучно рассмеялся, а после показал Хранителю надежды символами: «Ты слишком подозрителен, все будет в порядке». // Знаю я, как будет в… // «Даже если что-то случится, мы сможем за себя постоять». // Кажется, ты нарочно делаешь вид, что не понял меня… // – озадаченно ответил он.       Золотой человек озорно помахал ему, прощаясь, и изображение в зеркальце пропало, вновь становясь простым аксессуаром. Хозяин мечтаний откинулся назад, оглядываясь на глубокую тень позади себя, и похлопал по месту рядом с собой. Какое-то время ничего не происходило, однако темная долговязая фигура все-таки вышла из своего укрытия, присаживаясь с Хранителем грёз. – Выглядишь… бодро.       Песочник гордо задрал руки, напрягая их, как обычно делают атлеты, хвастаясь своими мышцами, но Кромешник не выглядел развеселившимся после его шутки. Поэтому он перестал ребячиться и с чувством постучал два раза по сердцу, прикрывая глаза с улыбкой. – Избавь меня от этого! – брезгливо шикнул Повелитель кошмаров, отворачиваясь от него.       Последние дни были такими насыщенными, что теперь удивительная безмятежность казалась чем-то невероятным и подозрительным. Но мороки действительно отступили, давая всем им желанную передышку. Об этом не хотелось думать, но невозможно было избавиться от понимания – следующая битва не за горами, и всем им стоит поднапрячься, чтобы, наконец, положить этому спонтанно начавшемуся противостоянию конец. – Ты мог умереть… – заметил Кромешник, краем глаза наблюдая за расслабленным врагом, что игрался с собственным песком. Чистое золото. Задумавшись, тот медленно кивнул, вновь возвращаясь к своей забаве. Король кошмаров раздраженно нахмурился, но Песочник продолжил: «Я не боюсь умереть». – Почему? – в страхе прошептал Кромешник.       Золотой человек коротко улыбнулся, пожав плечами, и мечтательно посмотрел на первые зажигающиеся в домах вдалеке огни: «Не знаю. Раньше боялся, а теперь… Если буду уверен, что сделал и перепробовал все, что мог, то исчезать не так уж страшно. В конце концов, я прожил долгую и веселую жизнь, нашел друзей, наслаждался своим призванием…». – Но если ты… исчезнешь… ты больше никогда не сможешь наслаждаться всем… этим, – в недоумении настаивал брюнет. «Ты прав», – согласился Песочник. «Но сновидения не могут исчезнуть, и раз уйду я, появится кто-то другой, кто-то, кто в какой-то мере будет мной», – с улыбкой ответил блондин. – Но это же будешь уже не ты, – все еще не успокаивался Властелин дурных снов. «Тратить все свое время на страх перед концом – большое несчастье. Если я боюсь его, он обретает власть надо мной и над моей жизнью, а распоряжаться ею я хочу самостоятельно».       Кромешник ошеломленно молчал, раздавленный чужими откровениями. «Ты боишься умереть?» – Любой боится!       Песочник кивнул. – Особенно, когда столько желающих норовят помочь мне исчезнуть с лица этого мира, – нервно усмехнувшись, добавил он. «Никто никогда не хотел убить тебя, ведь ты – такой же, как и мы. Ты сам придумал себе это. И твой страх продолжает двигать тобой». – Придумал?! – разозлился Король кошмаров, порывисто поворачиваясь к Хранителю грёз, который спокойно смотрел на него. – Ты не знаешь, что такое, стать невидимым для целого света, когда тебя не только не боятся, тебя не замечают! Ты становишься не то, что призраком, а забытым отголоском умирающего верования, – Кромешник впился в него своими глазами закатного зарева. – Помимо этого, ваша шайка упорно истребляла мои кошмары, уничтожая все мои попытки выжить, а ты… Ты!.. Пока ты не появился, я вел спокойную, безопасную жизнь!       Песочник продолжал невозмутимо смотреть прямо на него, даже не шелохнувшись от сгустившихся в воздухе отголосков чужого раздражения и теней. Лицо Кромешника исказилось страданием и болью, и его речь сочилась неприкрытой злобой. Когда ему потребовалось перевести дух, Властелин дурных снов тяжело дышал, выискивая что-то на чужом лице, но Хранитель мечтаний так и не смог порадовать его своим страхом и виной. «Ты правда думаешь, что я родился как Хранитель только из желания Луноликого?» – Что?.. «Или из-за того, что люди захотели увидеть что-то приятное, пока спят?» – Ты о… «Тебе ли не знать, что люди на заре времен еще не обладали безудержным бесстрашием мечтать. Им сложно жаждать чего-то, пока они не познакомятся с чем-либо близко. Кошмары не рыскали по Земле, пока не наткнулись на человека, который их не испугался. Устав от их нашествия, люди вовсе не желали грёз, пока впервые не узнали, что это такое».       Пораженная тишина сменилась резким, болезненным смехом Кромешника, который чуть ли не перевесился вниз. Его мантия взметнулась, когда он задел ее когтистыми пальцами, и Золотой человек задержался взглядом на его левой руке. – Ха-ха, по-твоему, мне стало так скучно, что я озаботился созданием кого-то, с кем смогу вечно бороться? – насмешливо поинтересовался он, хищно прищурив глаза.       Песочник мягко покачал головой, а затем показал ему переливающиеся образы, смотря на бледнеющие звезды: «Быть может, тебе надоело постоянно видеть одни лишь кошмары вокруг. И самому наблюдать их по ночам тоже».       Властелин страхов долго молчал, видимо, не находя что ответить. Золотой человек не мешал ему думать, и, чтобы не смущать, старался глядеть только наверх, где слабо мерцали далекие космические светила. – Ты всерьез думаешь, что я настолько близок к саморазрушению, что решился бы играть со смертью? Из-за нехватки острых ощущений? – пораженно прошептал брюнет, в полном непонимании и даже с каким-то испугом бегая глазами по чертам круглого лица напротив.       Песочный человек вздохнул и послушно повернулся в ответ на невысказанный призыв: «Я не думаю, что был создан для того, чтобы окончательно уничтожить тебя. И никогда сам этого не хотел. Я здесь только для того, чтобы давать тебе отпор, когда влияние твоих кошмаров доходит до меня».       Кромешник нахмурился, пытаясь соединить все сказанное его недругом в одно целое. Ему казалось, что тот ходит вокруг одной главной мысли, которую не торопится ему открывать, держа ее в тайне до последнего. «Ты зовешь – я прихожу», – подытожил Хранитель. – Ты что это – серьезно?! – задохнулся Король кошмаров, испуганно дернувшись. «Твои кошмары приходят в дом и ждут. Мои грёзы – идут по их следу и прогоняют, мчась за ними, пока они не исчезают», – исправился Хозяин мечтаний. – Кажется, яд морока все-таки повлиял на твою мыслительную деятельность, иначе я не могу объяснить, откуда у тебя такие… дикие идеи, – Кромешник, насколько позволяло ему потрясение, сдержанно поднялся, но Песочник встал перед ним. «Как, по-твоему, я узнал, где ты прячешься, после того, как твои кошмары утащили тебя в одно из твоих владений?» – Прекрати нести эти бредни, Песочник! – зарычал на него брюнет, подлетая ближе. – Иначе я!..       Золотой человек смерил его взглядом и молча отошел в сторону, позволяя разъяренному духу уйти.

***

– О, вот ты где! – обрадовалась его появлению Элиза. – Барабашка, я уж думала, что ты тоже улизнул к… – Кромешник кинул на нее свирепый взгляд и девушка на одном дыхании добавила: – Бугимен. Конечно, Бугимен, я так и сказала.       Раздраженно вздохнув и проведя ладонью по волосам, Повелитель кошмаров осмотрелся. – Это что еще за баррикады?       Элиза осмотрела кропотливо собранное сооружение из заготовленных «весомых аргументов», когда они с Тавис будут помогать Стражам убеждать мороков убраться восвояси, и как бы между прочим пожала плечами: – Это наше братство Свободы. Штаб. – А родители уже видели сие архитектурное достижение? – усмехнулся он, рассматривая результаты подросткового труда, явно вдохновленного речами Ледяного Джека. – Для Бугимена ты слишком смахиваешь на брюзжащего старика, – недовольно пробурчала шатенка, сверкая серыми глазами. – А для сокрушительницы страхов ты слишком несерьезна, – жутким голосом ответил Кромешник, грозно наступая на нее. – Полагаешь, эти чудища, что не побоялись меня, затрепещут перед грудой железа, дерева и пластмассы?       Однако девушка осталась стоять на месте, даже не дернувшись: – А я их не боюсь. И тебя, Бугимен, не боюсь тоже, – на миг мужчина растерялся и даже остановился. – Не боишься?       Элиза покачала головой: – Издревле именно страх помогал человеку выжить. Страх – это неплохо, это все лишь наша осторожность, что нам сделают больно. А сами кошмары, – шатенка отложила в сторону любимую сковородку своей подруги, – очень удобный механизм для проживания неприятного опыта: посмотрел ужастик во сне и будто в реальности уже не так страшно, если какая-нибудь чертовщина померещится, – ошарашенный вид Бугимена показался ей настолько забавным, что она прыснула: – Я поняла это, когда увидела свои.       Король дурных снов молча уставился на нее, рассматривая так, будто увидел какое-то мифическое, сказочное существо, и Элиза весело фыркнула, наклоняясь к нему: – Так что, если это ты посылал мне столько страхов и тем более ночных кошмаров, мне стоит тебя поблагодарить. – Меня?! Поблагодарить?! – просипел брюнет, и девушка задорно захохотала: – Да! Ведь моя осторожность и боязливость, пускай и жутко меня бесят, однако теперь я понимаю, что это простая самозащита. А уж кошмары – что ж, порой они были даже веселыми и сильно поднимали мне настроение по утрам. Признавайся: как ты додумался послать мне образ громадной зубастой акулы с маленькими ножками? Я чуть не умерла со смеху, а мне ведь было лет двенадцать! – она снова рассмеялась. – Помню до сих пор! Мой папа даже зарисовал это, сейчас!       Девушка умчалась куда-то в соседнюю комнату, пока Кромешник в шоке шептал: – Акула-людоед с ногами – это смешно?..       Когда он в последний раз пытался покорить людей, те трепетали перед кошмарами, не любили, и тоже отмахивались от них, как от дыма, что растает, если провести по нему рукой. Он научился обращать добрые грёзы в плохие сны, заставая своих жертв врасплох, но ни одна из них… – Вот, полюбуйся! – Элиза гордо ткнула ему рисунок в рамке прямо в лицо. – Могу сделать копию, если ты так впечатлился художественными талантами моего отца. Оригинал, уж прости, отдать не могу.       Кромешник проследил взглядом ровные очертания, не признавая в них свои кропотливо созданные и придуманные творения. – Погоди-погоди! – вдруг воодушевилась девушка, усаживая потерянного Повелителя ночных ужасов на стул. – А та жуткая каракатица? Брр! До сих пор помню, как во сне я ее знатно отдубасила! – Моего Кракена?! – вновь просипел Кромешник под звонкий девичий смех.

***

      Тавис осторожно выглянула из-за двери, которая вела на крышу, и, поймав удивленный взгляд Песочника, радостно помахала ему рукой. Понимая, что девушке на крыше дома находиться будет опасно, Хранитель грёз подошел к ней сам, однако не удержался от добрых нравоучений. Блондинка озадаченно посмотрела на сменяющиеся над лучистой головой образы, а потом виновато призналась: – Простите, я не очень хорошо поняла…       Сам не зная почему, Золотой человек повторил свое предупреждение жестами и чуть ли не ослеп от того, как заискрились глаза девушки перед ним: – Вы знаете язык жестов?!       Они разместились в комнате Тавис, сидя на ковре у зажженной масляной лампы. Здесь было тепло и очень уютно. Юная гостья наполнила свое временное жилище важными для нее мелочами и это раскрывало ее характер перед другими еще сильнее. В помещении царила умиротворенная тишина, нарушаемая лишь шорохом одежды и едва слышным шуршанием песка. «У меня есть подруга, которая не может слышать и говорить. Когда-то она перешла к нам в школу и показалась мне очень интересной. У нее были невероятно красивые рисунки, и я хотела попросить у нее совета, так как сама не очень умею рисовать», – рассмеялась девушка, а затем вновь продолжила складывать руки перед собой: «Так я и узнала, что на свете есть люди, которые общаются по-другому. Потихоньку я начала изучать этот язык, и это девочка, которая стала моим близким другом, терпеливо обучила меня ему». «Это чудесная история», – улыбнулся ей Песочник, более четко и уверенно двигая ладонями. «У тебя доброе и светлое сердце». «Да будет вам!» – смущенно улыбнулась она.       Опустив руки на ковер, девушка неловко постучала по мягкому ворсу пальцами, кидая на Хранителя короткие взгляды, словно не решаясь спросить о чем-то. Он мягко улыбнулся ей, молча разрешая задавать любые вопросы. «Вы и правда посылаете нам добрые сны по ночам?».       К удивлению Тавис, Песочник от ее вопроса, казалось, расстроился. Застыв взглядом на спрятанном за стеклом огоньке, он через несколько мгновений будто очнулся и кивнул ей с грустной улыбкой. «Вам… не нравится то, что вы делаете?» – неуверенно предположила она.       Золотой человек сразу же замахал руками. «Дело не в этом, однако, я теперь не знаю, насколько это… необходимо», – у блондинки вырвался удивленный возглас. «Не так давно я понял, что некоторые грёзы могут оказаться для людей болезненными и вместо утешения и вдохновения, могут приносить страдания».       После его слов девушка глубоко задумалась. Она нахмурилась так сильно и молчала так долго, что Песочник успел пожалеть о том, что завел об этом разговор. Коснувшись ее руки, он аккуратно привлек ее внимание. – Ох… – вздохнула она, осознав, что погрузилась в свои мысли на середине диалога. «Я не знаю, возможно, есть и такое», – начала она и Золотой человек сокрушенно поджал губы. «Однако я с полной уверенностью и смелостью могу заявить, что бывает и по-другому!».       Хранитель мечтаний робко взглянул на нее и вдруг почувствовал бережное объятие. – Я не знаю, как бывало у других – это правда. Но я хочу поблагодарить вас, сильно-сильно поблагодарить, за каждый добрый, счастливый сон, который мне довелось увидеть! Каждый из них был по-своему прекрасен, какие-то, к сожалению, мне уже забылись, но некоторые я вспоминаю с теплотой до сих пор, – Песочный человек несмело обнял ее в ответ. – Просыпаясь по утрам после такого сна, я чувствовала, что и днем меня ждет что-то хорошее! Я ощущала в себе прилив сил на целый день, чем бы мне ни пришлось заниматься, а вечером, готовясь ко сну, надеялась, что вновь увижу что-то такое же прекрасное, – Тавис отстранилась и с сияющими глазами продолжила: – Если учесть, сколько чудесных снов я видела, я могу лишь продолжать благодарить вас за то, что вы так часто меня навещали.       Заметив, как у Золотого человека заблестели глаза, блондинка тихо добавила: – Всегда будет такое, что кто-то будет недоволен или несчастен, но, прошу вас, не забывайте о тех, кого вы делаете счастливым своим умением. Если бы все люди могли вас видеть, вы бы устали слушать слова благодарности.       Песочник молча спрятал голову у нее на плече, и девушка снова заключила его в объятья.

***

      Два духа встретились в комнате Тавис случайно: Песочник заботливо укрывал заснувшую девушку одеялом, когда, неслышно приоткрыв дверь, в помещение вплыла спящая Элиза, поддерживаемая черным, серебрящимся песком. Кромешник, казалось, не ожидал столкнуться здесь с кем-либо и неловко застыл на пороге под таким же изумленным взглядом Хранителя добрых снов, который затем сместился в сторону и аккуратно сдвинул блондинку, освобождая место для ее подруги. – Кхм, – прочистил горло Повелитель кошмаров, подходя к постели. – Комната Элизы слегка… занята, я не стал оставлять ее там.       Песочный человек кивнул, тоже выглядя слегка смущенным. Когда Кромешник осторожно опустил шатенку, он подоткнул одеяло и ей тоже. Какое-то время они молча смотрели на спящих людей, каждый думая о своем, пока Властелин страхов не признался: – Подростки, оказывается, не так уж и плохи, – его идейный противник согласно опустил голову.       Когда за окном тоскливо просвистел смоляной орел, они поняли, что финальная битва вот-вот наступит. Песочник создал у окна защиту – на подоконнике весело завертелись игрушечные Щелкунчики, вставая на стражу отдыхающих подруг и показательно угрожая тьме за окном своими длинными ружьями, пока Кромешник приказал своре гадко хихикающих эльфов охранять их у самой кровати. Когда один острошляпый эльф с острыми зубами любопытно подпрыгнул наверх, желая разглядеть врученных им подопечных, его Хозяин шикнул на него за слишком громкий, по его мнению, смех, и бедняга смачно шлепнул себя по губам, словно бы тот сам вырывался из него, не слушаясь.       Окинув комнату последним взглядом, Властелин кошмаров ненадолго замер, вспомнив конец диалога с Элизой: « – Почему ты смеешься? Искореняешь в себе страх? – растерянно спросил он, отчего девушка даже икнула от неожиданности. – Чего делаю? – Вырываешь с корнем, – Элиза все еще непонимающе смотрела на него и он в раздражении пояснил: – Избавляешься от любого страха!       Девушка вновь громко рассмеялась, зля Короля кошмаров сильнее: – Разве можно от страха окончательно избавиться, дурашка? Я же человек, бояться – то, что заложено в меня как инстинкт, я никогда не перестану бояться. – Но ты смеешься над моими кошмарами. – Ну да, потому что их я больше не боюсь. Но это не значит, что я перестала бояться всего на свете! Так что, – она по-дружески похлопала его по твердому плечу, – расслабься, Бугимен, твое царствование никогда не закончится. По крайней мере, пока на свете буду жить я – самая большая трусиха в мире!».       Усмехнувшись, он нагло сверкнул острыми зубами и тихонько закрыл за собой дверь.