Угасающее Рождество и смоляные кошмары

– Песочник!       Золотой человек молниеносно отбил атаку смолянистого кошмара и быстро подлетел к Повелителю дурных снов, становясь спиной к спине и продолжая яростно взмахивать своими струящимися хлыстами. Мороки продолжали наступать, стекаясь к ним с разных сторон леса, и в небе то и дело взрывались вспышки золотого и черного песка. Кошмары Кромешника, как могли, защищали их от ожесточенных атак чернильных хищников, остервенело сражаясь за двух воинов, пока воссозданные подопечные Песочника держали оборону внизу, у дома Элизы. – Это бессмысленно, – устало сказал брюнет. – Они не отступают.       Его руки были перемазаны вязкой смолой, и собственное бессилие сковало их как никогда прежде. Он понимал, что поддаваться унынию в такой момент – малодушно, но надежда вытекала из его сердца так неумолимо, как кровь из глубокой раны. Собственный титул – Король кошмаров – теперь, как насмешка, лился в уши воплями чернильных страхов, что продолжали окружать их. «Король? – Чего же они не слушают твоих приказов?» – не вовремя зазвучал знакомый, обличающий голос. «Повелитель страхов? – Кто подчинится воле того, кем управляют его собственные?» – продолжал он.       Его резко затрясли за плечи и Кромешник, вырвавшись из дурмана самоуничижения, увидел перед собой встревоженное лицо Песочника. Жесткая хватка упрямо продолжала удерживать его в сознании, не отпуская вновь во власть его личных дурных снов. «Ты не спасешься, Король…» – хищно прошептал кто-то и в каком-то неясном предчувствии Властелин ночных ужасов повернул голову вбок. Прямо на него с плотоядным оскалом смотрела глубокая тьма, не скованная какой-либо формой. Кровавое свечение ее глаз напомнило ему о страхе, давно зарытом глубоко внутри себя.       Видя, что его сокомандник не в себе, Золотой человек, продолжая отбиваться, встряхнул его еще раз. Кромешник медленно перевел на него взгляд, который показался Хранителю грёз неуместно бесцветным. Несколько мгновений Повелитель кошмаров молча рассматривал его, а затем твердо сказал: – Тебе нужно уходить, – Песочник послал ему вопросительный и восклицательный знаки быстрее, чем успел подумать. – Вдвоем мы отсюда не выберемся. Уходи, – холодные пальцы коснулись его, пытаясь освободиться, но опомнившийся Хозяин мечтаний, наоборот, вцепился в него еще упрямее. «Ты и я, мы были созданы как части одного целого! Я не призна̒ю иного Короля кошмаров, кроме тебя!» – разъяренно начал он, чуть ли не зарычав. – «На протяжении стольких тысячелетий ты не сдавался и боролся. И раз уж ты перестал в себя верить, это сделаю я!» – горячо заявил Хранитель грёз, сверкая глазами. Кромешник почти что в испуге смотрел на него, впервые видя своего недруга в таком бешенстве. – Осторожно! – вдруг выкрикнул Повелитель страхов, оттесняя Хранителя в сторону и пуская темный, как беззвездная ночь, кинжал в мчащееся на них чудовище, что тут же заревело, получив столь ожесточенный отпор.       Двое древних врагов вновь встали спиной к спине, сосредотачиваясь на окруживших их противниках, что скалили свои чернильные пасти. – Ты такой эгоист.       Саблезубые тигры, худощавые, изголодавшиеся быки, визгливые грифы, немыслимой формы страшилища – кого здесь только не было, но двое Стражей больше не позволяли себе бояться, чтобы не питать их своим страхом. – Ну, раз уж ты без моего спроса спихнул на меня столь трудоемкую роль, полагаю, мне остается только принять ее? – оскалился Кромешник, бросив взгляд туда, где перед ним впервые предстал его собственный страх. Тот уже превратился в остывающий пепел и серым вихрем уносился куда-то вдаль.       Золотой песок за его плечами мягко зашуршал и брюнет понял, что Песочник рассмеялся. Ощущая жар, исходящий от чужой спины, что защищала его собственную, Повелитель кошмаров поймал себя на том, что бороться за собственное существование, которое имеет значение для кого-то еще, воодушевляет намного сильнее, нежели когда твоя жизнь нужна одному лишь тебе. – И на что только не подпишешься на старости лет, – бросил он, прежде чем ринуться вперед.       Одновременно с ним вверх взметнулись переливающиеся плети, сбивая вовремя не среагировавших мороков и обращая их в бесформенные капли.

***

– Поди же прочь, наглый хомяк! – зарычал Джек, замораживая кошмар в считанных сантиметрах от своего лица. – Кролик!       Оттолкнув от себя несколько мороков, Хранитель надежды мощно топнул лапой, открывая яму: – Быстрее!       Когда все запрыгнули, проход резко сомкнулся, прищемив одному из кошмаров его длинный, усатый нос. Услышав эхо жалобного писка, австралиец довольно усмехнулся: – Будешь знать, как совать нос в чужие дела!       Приблизившись к развилке под землей, все растерянно замерли. Несколько тоннелей одинаково манили их к себе, не давая подсказки, какой выбор будет верным. – Куда теперь? – Джек, ты сказал, что видел что-то похожее на стрелку, есть идеи?       Дух веселья задумчиво сел на землю. Сложив перед собой руки, он упорно пытался отследить в мыслях нужный ему образ, но тот ускользал от него, только лишь щекоча и вновь убегая прочь. Что-то похожее на стрелку, что-то похожее на… – Не могу вспомнить, будто вертится на языке, но… не могу. – Проверю пока, откуда мы сможем идти дальше, – сказал Кролик. – Подожди! – тот замер. – Коричневое здание с вывеской музея тебе о чем-нибудь говорит? – Сейчас узнаем, – пожал плечами быстроногий Хранитель, ненадолго скрываясь в одном из проходов.       Зубная фея опустилась рядом с Джеком, прислушиваясь к шуму снаружи, готовая в любой момент отражать атаку противника. Ночь не зря называют господством кошмаров – она усиливала их, однако даже без ее помощи они точно развили в себе необычайную смекалку и мощь, отчего отбиваться от них и убегать стало еще тяжелее. Девушка подумала о Нике, надеясь, что тому удастся оторваться от погони. – Я даже не знала, что в таком маленьком месте есть свой музей, – негромко призналась она, пытаясь не унывать. – Я тоже. Когда мы проверяли окрестности, я заметил какую-то цветастую вывеску и сильно удивился: музеем тот старый дом назвать сложно. Хотя… – он угрюмо замолчал. – Я давно не был в деревнях, подолгу путешествуя из города в город, и совсем успел забыть… – Эй, сюда! Здесь путь чист, – позвал их Кролик, и они поспешили за ним.       До этого переулка мороки, на удивление, еще не добрались, и это дало им немного форы. Осторожно передвигаясь между домами, они искали нужную им надпись, пока их взгляды не привлекла слегка выцветшая вывеска, не характерно пестрая, если сравнивать с теми музеями, которые им довелось заметить в течение своей жизни. – Ты это имел в виду? – с сомнением уточнил австралиец, пока Джек шустро подошел к самым дверям. – Оно! Идем!       Помещение было маленьким, обстановка – довольно скромной; внутри – несколько комнат со снятыми с петель дверями, что визуально расширяло пространство. Куча разных рамок с фотографиями, картами, письмами висела на стенах со старыми, слегка пожелтевшими обоями. Каждая комната представляла собой какую-то единую экспозицию, объединенную единой темой: «зал» с древностями – здесь имелись кости каких-то животных, образцы первых орудий труда человека и что-то еще, они не стали рассматривать дальше; вторая комната тоже не подошла им, пока в третьей они не нашли его – рыцарское копье с тонким наконечником наверху и лук с изящными стрелами. – Только не говори мне… – Оно! Говорю же, что где-то видел!       Фея и Кролик неуверенно переглянулись, и девушка решила озвучить их опасения: – Джек, боюсь, это не совсем подойдет. – Почему? Длинная палка с острым концом – чем не замена для часовой стрелки.       Снаружи послышался чей-то бешенный лай и Стражи настороженно замерли, прислушиваясь. Кажется, кошмары дошли и сюда и теперь рыскали по округе, преследуя своих жертв. – Боюсь, у нас нет времени искать что-то другое. Уходим! – шикнул Хранитель надежды, открывая подземный проход.       Следом за этим раздался звук разбитого стекла.       Убегая от стаи кошмаров, они сновали из ямы в яму, пока, наконец, не выбрались за пределы деревни, укрывшись под землей. Стражи едва ли находились в сознании, но не позволяли себе провалиться в манящее к себе забытье. – Ник! Ник! – звала Фея в маленькое зеркальце. – Ник, где ты?       В ответ раздались какие-то помехи и неопределенный шум. Было непонятно: то ли устройство Песочника выпало у Северянина, то ли оно сломалось в ходе преследования, то ли… – Нам придется попробовать починить часы самим. Но для начала…       Джек кивнул и занес руку, в которой зависла острая сосулька: – Сделаем из этого стрелки.

***

– Вы крайне не вовремя, – прорычал Кромешник, уворачиваясь. Золотое зеркальце чуть не пало жертвой когтей росомахи, и Повелитель кошмаров не был уверен, что успеет спасти его в следующий раз. – Стрелки у нас! – Стрелки? Какие, к черту… – заметив в отражении замахнувшегося на него со спины медведя, брюнет отскочил в сторону, случайно разворачивая зеркало к кошмару. Тот заревел, пятясь назад. Заподозрив что-то, Кромешник направил устройство Песочника прямо на смоляной морок, который, скалясь, больше не рисковал наступать на Повелителя дурных снов. – Тогда он испугался не луча… Он испугался собственного отражения, – вдруг понял он, вспоминая случай, когда остатки морока испепелились от, как он тогда предполагал, солнечного света. « – Они боятся быть узнанными», – пришло ему на ум собственное осознание, которое он озвучил днями ранее. « – В основе всех витиевато сформулированных страхов на самом деле кроется что-то очень простое и понятное: страх смерти, страх предательства, боли, одиночества… Страх непризнания и отвержения. Они имеют много разных имен, но их суть никак не меняется. Она проста и знакома каждому», – пронеслись у него слова Элизы, когда они разговаривали про человеческие страхи. – Они уходят, когда обличаешь их суть… И боятся не смерти, а неволи, – пробормотал Кромешник, ища глазами Песочника. Тот готовился запустить несколько песчаных бомб в нацелившихся на него птиц. – Нам нужны зеркала! – крикнул он, пуская несколько стрел в мороков, которых Золотой человек не видел. Хранитель не услышал его, поэтому Повелитель дурных снов подлетел к нему ближе, продолжая защищать его от покушения разозленных теней.       Когда Кромешник в очередной раз прокричал ему свою догадку, Хозяин мечтаний молча заслонил его от кошмаров, расчищая ему дорогу своими вытянувшимися кнутами, не отвлекаясь от напряженного боя. Уголок бледного рта приподнялся от такой безмолвной поддержки, и Король ночных ужасов поспешил в дом, выбивая стекла и собирая все зеркала, какие только нашел. Выбежав на улицу, он сразу же наставил большое зеркало на рычащего на него гепарда. «…если в этом кто-то и сможет разобраться, так это ты…» – вспомнил он убеждение Песочника, которым тот поделился еще в самом начале, когда никто из них еще ничего не знал о новых врагах. – Страх предательства, – спустя несколько секунд прислушивания к чему-то сказал он. Зверь замер, а после выпрямился, его алые глаза поблекли и он стал таять, точно бы успокоившись. Освободившись. – Отвержение, смерть, боль… – перечислял он, ловя мороки в зеркальные ловушки расставленных зеркал.       Они исчезали темной дымкой или серебристо-серым пеплом, и, заметив, что происходит с другими, стали стекаться к Кромешнику, что продолжал называть их имена. Им нужен был не Король, а освободитель. Именно поэтому они не реагировали на его приказы, отвергая его власть. В какой-то момент к нему присоединился израненный Хранитель грёз, что стал ловить кошмары вместе с ним, бдительно следя за каждым из них и прикрывая, когда кто-то пытался напасть исподтишка.       Когда они добрались до той самой касатки, что проглотила минутную стрелку от башенных часов, Властелин кошмаров с особым остервенением огласил: – Страх слияния.       Пока зверь распадался на части, возвращаясь к хозяину, Песочник быстро подобрал утонувший в снеге указатель, пряча его в карман. Мороков становилось все меньше, но самые сильные страхи – те, что долго игнорировали, – продолжали сопротивляться, пытаясь сбежать, однако созданная Золотым человеком сеть, размещенная по всей поляне, не позволяла им скрыться. Приспешники Повелителя дурных снов тоже не остались в стороне и буквально тащили сопротивляющихся к своему Хозяину.       Когда их осталось всего несколько, у Хозяина мечтаний завибрировало его зеркальце. Оттуда на него встревоженно смотрела Фея, постоянно оглядываясь: – Песочник! Ник не выходит на связь, мы боимся, что он попал в засаду! Нас тоже окружили и… Нам нужна ваша помощь!       Золотой человек быстро закивал, с просьбой смотря на своего спутника. Переведя дух, Кромешник крикнул: – Направьте на них свои зеркала. – Что? – Зеркала! Направьте на них, на какое-то время они прекратят наступать на вас. Мы… – он оглядел оставшихся кошмаров и осознал, что быстро управиться не получится. – Эй, Барабашка!       Резко обернувшись, духи заметили, как из окна выглядывает ослабшая Элиза, поддерживаемая Тавис, что выглядела не лучше. – Как вам удалось проснуться?! – поразился Король кошмаров. – Ха?.. Ты что, старик, хотел, чтобы я не проснулась?!       Властелин дурных снов громко прыснул от смеха, опускаясь от усталости и облегчения на землю. – Какая же ты грубиянка…       Шатенка хмыкнула: – Можешь лететь спокойно, – Элиза умело прокрутила в руке скалку, с которой, за последние дни, видимо, не расставалась. Почувствовавшие ее настрой кошмары недоуменно пискнули и попятились назад, когда девушка нахально усмехнулась: – Со своими страхами я разберусь сама. – Кажется, там все-таки заплутала парочка моих, – улыбнулась блондинка, ловя взгляд своей подруги. – Хм, – притворно задумалась девушка. – Так уж и быть – поделюсь.       Хранитель грёз медленно подошел к нему, подавая руку, и Кромешник не отказался от его помощи. Засмотревшись на чужие раны, он чуть было не пропустил то, что Песочник говорил ему: «Иди, я останусь здесь», – брюнет нахмурился, совершенно не обрадованный этой идеей. «Кто-то должен остаться. Иди, твоя помощь там нужнее». – Я вернусь. Продержитесь еще немного, – серьезно попросил он, бегая глазами по уставшим чертам чужого лица.       Золотой человек мягко улыбнулся и кивнул головой, отпуская его руку, на которой остался заколдованный минутный указатель. Взлетев на черную кобылу, Кромешник чувствовал, как в нем закипает новый, непонятно откуда взявшийся прилив энергии. Быть может, это потому, что он знал – Песочник до сих пор смотрит ему вслед.       Вера – действительно ужасающая вещь. Еще страшнее надежды. Но как же это восхитительно – когда верят в тебя. – Ну что, Дрёма, повеселимся? – задорно крикнула Элиза, грозя морокам своим оружием справедливости.       Песочный человек развернулся к девушкам и весело показал два пальца вверх.