Новая волна старых сильнейших

      После долгого дня съёмок операторы складывали аппаратуру в микроавтобус, экстрасенсы общались с местными, а Нелли осталась внутри дома вместе с Аней.       Девочка, взрослая не по годам, крепко прижимала к себе плюшевого медвежонка и взахлёб рассказывала Нелли о своей маме. В её голосе было столько тоски, что сердце сжималось само собой. Она вспоминала, как они вместе ходили в магазин, как мама заплетала ей волосы по утрам, как пекла блинчики по воскресеньям.       Нелли слушала, стараясь не показывать на лице ничего, кроме тёплого внимания. Она понимала: облегчить боль малышки невозможно. Но быть рядом, поддержать, дать ей почувствовать, что её слышат — уже большое дело.       — Я иногда боюсь, что забуду её голос, — тихо призналась Аня, опуская взгляд.       Нелли мягко сжала её ладонь.       — Ты не забудешь, милая, — сказала она уверенно. — Пока ты помнишь, пока рассказываешь, пока любишь её — она всегда будет рядом с тобой.       Аня всхлипнула и кивнула, прижимая игрушку ещё крепче. В этот момент дверь тихо приоткрылась, и в проёме появился Влад. Его взгляд, обычно холодный и оценивающий, на секунду смягчился, когда он увидел, как Нелли сидит на кровати рядом с девочкой. Он словно замешкался на миг, но потом вспомнил, зачем пришёл.       — Нам пора, — сказал он негромко, но твёрдо. — Мы и так уже задержались.       Нелли подняла на него глаза, потом посмотрела на Аню. Девочка сжалась, словно ожидала этого момента, но всё равно надеялась, что он не настанет.       — Подожди, — мягко ответила Нелли Владу, а затем повернулась к Ане и обняла её.       Девочка спрятала лицо на плече ведущей, её крошечные пальцы судорожно сжались на ткани куртки. Когда Нелли отстранилась, то подошла к столу, взяла маркер и раскрыла одну из школьных тетрадок Ани. На пустом поле рядом с каракулями формул аккуратно написала свой номер телефона.       — Если вдруг захочешь поговорить... просто звони, ладно? — сказала она, снова глядя на девочку.       Аня благодарно кивнула, но в её глазах всё равно читалась грусть.       — Спасибо, — прошептала она, и в этом слове было так много искренности, что у Нелли сжалось что-то внутри.       Она ещё раз обняла девочку и поднялась, направляясь к двери. Влад уже ждал её в коридоре, прислонившись плечом к стене. Он молча развернулся и пошёл к выходу, Нелли последовала за ним.       Как только они вышли на улицу, девушка краем глаза отметила, что Влад выглядел уставшим. Его плечи были напряжены, а в чертах лица скользило раздражение, которое он явно пытался скрыть.       — Ты был слишком резок, — негромко сказала Нелли, скользнув по нему взглядом.       Влад слегка дёрнул уголком губ в тени слабой усмешки, но в голосе прозвучало раздражение:       — Меня попросили поторопить тебя. Операторы уже собираются ехать.       — Можно было сказать это по-другому, — настаивала она.       Влад тяжело выдохнул, провёл ладонью по лицу и, помедлив, негромко сказал:       — Извини.       Нелли удивлённо подняла на него взгляд, но ничего не сказала. Влад, казалось, сам не ожидал от себя этих слов, но, раз уж начал, решил продолжить:       — Ты очень добрая. И слишком близко принимаешь проблемы чужих людей. Вот и всё.       Он смотрел на неё с тем же спокойствием, но голос его звучал иначе — без привычной насмешки, без колючек, которые он так любил вставлять в разговоры. Просто констатация факта.       Нелли не ответила. Вместо этого она чуть ускорила шаг, устремляясь к микроавтобусу, и вскоре скрылась в его освещённом салоне. Влад задержался на несколько секунд, глядя ей вслед, затем покачал головой и тоже зашагал к машине.       Дорога до гостиницы прошла спокойно. Почти все в автобусе дремали, утомлённые долгим съёмочным днём и холодом. В салоне было тепло, двигатель ровно урчал, создавая приятный фон, под который было легко провалиться в полудрёму. Нелли сидела рядом с Соней, которая, едва устроившись поудобнее, тут же уснула, прислонившись к окну. Девушка осторожно поправила на ведьме капюшон, чтобы ей было теплее, а затем вытащила телефон. Он в её руках завибрировал, словно по заказу, высветив имя Артёма на экране. Нелли на секунду замешкалась, но всё же ответила, стараясь говорить тише, чтобы не разбудить Соню.       — Привет, — её голос был немного усталым, но тёплым.       — Привет, кошка, — Артём сразу же уловил её настроение. — Вы уже в гостинице?       — Нет, ещё едем. Но скоро будем.       — Как всё прошло?       Она задумалась, прокручивая в голове весь день. Морозный воздух, тяжёлая атмосфера, печальная история, грустная девочка...       — Сложно, — призналась она.       — Ты замёрзла? Поела хоть?       — Замёрзла, но отогрелась. А поесть пока не успела, — Нелли невольно улыбнулась.       — Вот всегда так, — с лёгким укором протянул вампир. — Как приедешь, то обязательно поешь, ладно?       — Ладно, ладно, — согласилась она, хотя не была уверена, что найдет силы на это.       На другом конце провода повисло молчание, но оно было уютным, тёплым.       — А ты как? — спросила она наконец.       — Я в порядке. Отдыхал сегодня весь день, отсыпался. Но знаешь... — он чуть понизил голос, и в нём появилась привычная мягкость, — мне не нравится, когда ты так звучишь.       — Как?       — Как сейчас. Уставшая.       Девушка прикрыла глаза.       — Просто трудный день. Да и делаю не больше, чем ты, например. Так что... всё хорошо.       — Я рядом, если что.       Эти слова отчего-то заставили её грудь сжаться, но не от тяжести, а скорее от чего-то, похожего на тихую благодарность.       — Я знаю, спасибо, Тёма, — прошептала она.       — Давай, отдыхай. Я напишу чуть позже.

***

      Как только микроавтобус припарковался у гостиницы, съёмочная группа сонно выползала наружу, растягиваясь и потирая затёкшие конечности. Соня, оказавшись рядом с Нелли, лениво кивнула в сторону входа.       — Ты как, голодная? Я вот умираю.       — Очень, — с готовностью ответила Нелли.       — Кафе при гостинице?       — Да, пойдём сразу, пока не развалились по номерам.       Они быстро бросили вещи в комнатах и направились в уютное кафе, расположенное прямо в здании гостиницы. Внутри было тепло, пахло кофе, выпечкой и чем-то мясным. Большие окна выходили на улицу, за ними начал покапывать дождь, создавая атмосферу уюта.       Девушки заняли стол у окна, и едва только заказ сделали, как Соня потянулась, сложив руки за головой.       — Какой день... Честно, я уже не уверена, что не сплю. Мне кажется, что отдала сегодня последние силы...       — Полностью согласна, — Нелли улыбнулась, опираясь локтями на стол.       Они лениво заговорили, вспоминая моменты съёмок, обсуждая экстрасенсов, операторов и даже какие-то совершенно бытовые, незначительные вещи, словно смывая с себя груз всего произошедшего. Когда принесли еду — дымящийся суп, картофель с мясом и горячий чай — обе буквально прилипли к тарелкам.       — О боже, — простонала Соня, зачерпывая ложку супа. — Это официально лучшее, что случалось со мной за день.       — Ага, — хмыкнула Нелли, наслаждаясь первым глотком горячего напитка.       Разговор лился неспешно, сопровождаясь уютным стуком посуды, когда вдруг перед ними появился ещё один человек.       — Можно?       Нелли подняла глаза. Влад. Он выглядел чуть бодрее, чем в машине, но всё ещё излучал усталость. Чёрные глаза поблёскивали в свете ламп, а в руке он держал чашку кофе, обхватывая её ладонями, словно впитывая тепло. Соня первой кивнула, жестом указывая на свободное место за их столиком. Влад сел напротив Нелли, плавно, без лишней суеты, и сделал небольшой глоток из чашки.       Атмосфера была успокаивающей: мягкий свет ламп, негромкий гул разговоров, тихая музыка, играющая где-то на фоне. Всё это создавало иллюзию нормального вечера, почти домашнего. После долгого и эмоционально тяжёлого дня тёплая еда и привычная беседа казались особенно ценными.       — Какой насыщенный день, да, Влад? — протянула Соня, протыкая вилкой кусочек мяса из супа.       — Слишком насыщенный, — хмыкнул чернокнижник.       — Ага, — ведьма откинулась на спинку стула и тяжело вздохнула. — А я ведь вообще должна была сегодня быть в другом месте.       Нелли подняла брови:       — Где?       — На концерте Глеба, — Соня скорчила обиженную гримасу.       — Ой... — Нелли сочувственно скривилась.       — Он, конечно, делает вид, что всё нормально, но я-то знаю, что расстроен.       — Ну, не так уж часто у нас бывают такие длинные съёмочные дни, — попробовала утешить её Нелли.       — Не часто, но бывают, — вздохнула Соня, доедая последние куски. — Ладно, переживёт, он у меня понимающий. Просто я реально вымоталась. Ещё и эмоций сегодня столько...       Она бросила взгляд на Влада, но тот лишь молча пил свой кофе, не вмешиваясь лишний раз в беседу.       — Короче, я, пожалуй, пойду в номер, — потянулась Соня. — Завтра опять ранний подъём на самолёт, а я уже никакая. Ну что, идём?       Нелли взглянула на свою тарелку — она ещё не успела доесть.       — Я тут чуть-чуть задержусь, — сказала она, беря в руки вилку, — не жди меня, вот, Влада прихвати за компанию.       — Окей, тогда спокойной ночи, — кивнула Соня и встала, потягиваясь.       Чернокнижник же, допив кофе, тоже поднялся.       — Спокойной ночи, Егорова. А я за второй чашкой, — сообщил он и, не прощаясь, направился к стойке.       Нелли молча смотрела ему вслед. Она вздохнула: конечно, ей не слишком хотелось оставаться с ним наедине, но выбора не было. Сегодня он, правда, выглядел спокойнее, чем обычно. Будто выдохся и не собирался цепляться к ней с колкими комментариями или поднимать тему прошлых стычек и... моментов?       Нелли сосредоточилась на своём ужине, а через минуту Влад вернулся. Теперь он держал в руках не только вторую порцию кофе, но и небольшой десерт — шоколадный кекс. Он сел напротив неё и, заметив её взгляд, лениво пояснил:       — Просто захотелось. Знаешь, сладкое помогает расслабиться, тебе тоже не помешало бы.       Но она ничего не ответила, продолжая есть. Несколько минут они сидели молча, каждый занят своим. Тишина между ними не была напряжённой, скорее... странно нейтральной. Когда Нелли доела, она взяла чашку с чаем и слегка сжала её в ладонях, наслаждаясь теплом. Влад между тем отломил кусочек кекса, задумчиво пожевал его и вдруг лениво спросил:       — Почему сегодня был не Илья?       — Так нужно было, — коротко ответила она.       — А ты сама-то довольна этим? — уточнил он, прищурившись.       Она молча опустила голову, направляя взгляд в чашку.       — Значит, нет, — протянул он, полуулыбнувшись. — Хотя я даже догадываюсь, почему.       Нелли ничего не сказала, но чувствовала, как внутри кольнуло раздражение. Влад медленно отломил ещё кусочек кекса, не сводя с неё цепкого взгляда.       — Ты ведь избегала меня последнее время, да?       Она сжала пальцы на чашке ещё сильнее, но всё равно не ответила. Влад усмехнулся, но в его смехе не было злости — скорее, лёгкое развлечение вперемешку с усталостью.       — Ну, хотя бы честно, — пробормотал он, снова делая глоток кофе.       — Ты сам отдалился от всех нас, так что ко мне никаких вопросов, — Нелли закатила глаза.       Влад опустил голову, сделав вид, что рассматривает остатки кекса на тарелке. Нелли уже готова была перевести тему, но вдруг заметила в его лице что-то непривычное. Не насмешку, не обычное высокомерие, не попытку вывести её на эмоции — а лёгкую, почти неуловимую растерянность. Этот взгляд задержался ненадолго, всего пару секунд, но этого хватило, чтобы внутри неё что-то дрогнуло.       — Всё нормально? — спросила она, чуть склонив голову набок.       Чернокнижник тут же поднял глаза. В них вспыхнуло что-то непонятное — удивление, да, но не раздражённое, не агрессивное, а... приятное. Тёплое. Будто он совсем не ожидал, что она вдруг проявит к нему хоть каплю заботы.       На его лице даже мелькнула почти детская неуверенность, но тут же растворилась в привычной полуулыбке.       — А ты что, волнуешься?       Нелли скептически на него посмотрела:       — Не преувеличивай, я просто спросила.       — Просто спросила... — протянул он задумчиво, глядя на неё с тем же странным выражением.       — Влад, — она чуть нахмурилась.       Череватый моргнул, будто вернулся из своих мыслей, и выдохнул:       — Да нормально всё. Просто... день был длинный.       Она недоверчиво прищурилась, но ничего не сказала. Влад снова потянулся за чашкой, допил остатки кофе и лениво потянулся.       — Ладно, пора, наверное, — сказал он, поднимаясь.       Девушка кивнула, допивая свой чай. Когда они вышли из кафе, в коридоре гостиницы было тихо. Свет приглушённых ламп мягко ложился на стены, делая пространство уютным, но почти пустым. Их шаги глухо отдавались в тишине, и какое-то время они просто шли рядом, не говоря ни слова.       Нелли чувствовала, как её накрывает усталость — не только физическая, но и моральная. День действительно был слишком длинным. Она уже думала о том, как доберётся до номера, рухнет на кровать и хотя бы несколько часов побудет наедине со своими мыслями. Но, выйдя из лифта, Влад неожиданно остановился.       — Ну что, спокойной ночи, Чернова, — произнёс он, поворачиваясь к ней.       Девушка было кивнула, но тут он вдруг легко раскинул руки в намёке на объятия. Нелли замерла, в недоумении прищурившись.       — Ты шутишь?       — А почему нет? — Влад невозмутимо пожал плечами, не опуская рук.       Она скрестила руки на груди и посмотрела на него ещё более скептически.       — Влад, это странно.       — Мы ведь не враги, верно?       Нелли шумно выдохнула, а после молча смотрела на него пару секунд, пытаясь понять, насколько он серьёзен. Но Влад не отводил взгляда, ожидая. И, к собственному удивлению, она всё же сделала шаг вперёд.       — Если ты сейчас что-то вытворишь...       — Не переживай, — голос его звучал мягче, чем обычно.       Нелли покачала головой, но, тем не менее, неохотно обняла его. Она собиралась сделать это быстро и формально, но Влад крепко прижал её к себе, обхватив руками так уверенно, что у неё перехватило дыхание. Его тепло сразу же пробралось сквозь одежду, а его запах — лёгкий, с нотками кофе и чего-то едва уловимого, пряного — неожиданно успокоил.       Он не шутил, не делал резких движений, не пытался этим жестом переиграть ситуацию. Просто держал её в своих объятиях, как будто... как будто так и должно быть. Нелли даже замерла на секунду, прежде чем осторожно разжала руки, намереваясь отстраниться.       Но Влад медлил. Девушка почувствовала, как он чуть сжал её ближе, будто задерживая мгновение, а затем, наконец, отпустил.       — Видишь, ничего страшного, — усмехнулся он, но голос прозвучал чуть тише, чем обычно.       Нелли не ответила, просто качнула головой.       — Ладно, спокойной ночи, — сказала она, чуть отступая назад.       — До завтра, — ответил чернокнижник, снова задержав на ней взгляд.       Она не стала ничего добавлять, просто развернулась и направилась к своему номеру.

***

      Дверь закрылась за Владом с глухим щелчком, но он так и остался стоять в темноте. Гостиница погрузилась в сон. В коридорах давно стихли голоса, в соседних номерах никто не шумел. Лишь за окном, за толстым стеклом, по-прежнему жил город — редкие машины проносились по ночным улицам, отражаясь фарами в лужах, гудели где-то вдалеке, но звук этот казался приглушённым.       Влад медленно скинул куртку и небрежно швырнул её на кресло. Он провёл рукой по лицу, пальцами растормошил волосы, пытаясь хоть как-то вытащить себя из этого состояния, но вместо облегчения в груди продолжало разрастаться мерзкое, сдавливающее чувство. Как тяжёлый камень, который невозможно вытащить. Чёрт.       Он ведь думал, что уже всё. Полтора месяца. Полтора, блядь, месяца он пытался не думать. Работал, уходил с головой в съёмки, в магию, брал множество новых клиентов ради того, чтобы убить время, да в любые дерьмовые дела, которые могли бы вытравить из него этот остаточный эффект. И что в итоге? Стоило Нелли просто спросить у него, всё ли нормально — буднично, небрежно, как спрашивают у знакомых, коллег, людей, с которыми работают — и у него внутри что-то щёлкнуло.       Это был пустяк. Бессмысленный вопрос, который она задавала десятки, сотни раз совершенно разным людям. Но он зацепился за него, как утопленник за спасательный круг.       Влад подошёл к окну и опёрся руками о подоконник, перенося на него вес. Пластик под ладонями был холодным, неприятно покалывал кожу. Череватый сжал пальцы, напрягая руки до скрипа суставов. На улице по-прежнему горели фонари, но небо заволокло тяжёлыми тучами, и свет ложился на мокрый асфальт размытыми пятнами. В воздухе висела влага, туман стелился над дорогой, скрывая очертания машин. Влад выдохнул, чуть склонив голову. И тут же в голове взвыл голос.

— О, бляяяяядь...

Чернокнижник зажмурился. Прекрасно. Опять он.

— Ты снова ноешь по этой пизде?! — демон застонал так театрально, будто действительно страдал, а потом резко перешёл на визгливый, агрессивный тон. — Выколи мне нахуй мозг, я больше не могу на это слушать! Ты, сука, чернокнижник или обоссанный подросток, которого нимфетка кинула?!

Влад дёрнул головой, но ответил спокойно: — Толь, я не в настроении.

— Да иди ты нахер со своим "не в настроении"! — зло огрызнулся демон. — Тебя вообще ебёт, в каком я настроении, нет? А я, блядь, в постоянном ахуе с тебя, Череватый! Ты ж себя сам загнал в эту блевотную драму!

Но он молчал, глядя на ночной город. Толя перестал врываться в его мысли в последнее время и появлялся только во время ритуалов, когда Влад сам его звал. Но сейчас, видимо, демон снова разозлился.

— Она тебя послала? Послала. Она с этим ебучим вампиром? С ним. Чего ты, блять, ждёшь?! Что она вдруг передумает? Что бросит его и приползёт к тебе, вся такая раскаявшаяся, чтобы отсосать великому Череватому?!

Он дёрнулся всем телом, пытаясь выкинуть всё из мыслей, но внутри только сильнее скручивало от раздражения.

— Сука, вот за что мне это?! — голос Толика теперь был наполнен настоящим бешенством. — Вот какого хуя мне достался чернокнижник, который слюни пускает по бабе?! Я, блядь, мечтал, что мы будем с тобой людей расчленять, души в баночки запихивать, ритуалы хуярить! Ну максимум — ангела ебать в нимб! А ты тут, блять, сердешные страдания развёл!

— Толик, я тебя сожгу, нахер, пожалуйста, съебись, — Влад медленно провёл рукой по лицу, глубоко вздохнул.

— Ты себя сожги, блять! Чтоб мне тут не страдать! — Толя зло рассмеялся. — Вся эта хуйня началась, когда ты дал слабину. Ты думал, что она побежит к тебе? После отмены договора или... сейчас? Спустя время? Ты реально такой тупой, Владик?

      Череватый молчал. Потому что Толя был прав. Он тогда был уверен, что секс после ритуала разрушит отношения Нелли и Артёма. Что это станет их концом, но всё пошло по другому сценарию. Нелли рассказала обо всём вампиру. И он простил её, их пара стала ещё крепче. А Влад оказался на обочине, как последний идиот.

— Я бы тебя пожалел, но мне похуй, если честно, — лениво бросил Толя. — Ты сам себе это устроил. Надо было или сразу её взять, или сразу послать, а ты, блять, выбрал средний вариант и теперь сидишь, как обоссанный кот у окна, и ноешь. А глазки-то её с самого начала горели по тебе, олух!

— Заткнись, — тихо бросил Влад.

— Нет, ты либо добейся её, либо забудь. Но если будешь и дальше вот так скулить — я тебя ёбну.

Влад лишь хмыкнул.

— Ты думаешь, я пизжу? Да ты охуеешь, когда я твои руки под контроль возьму, а потом разъебу твою же голову об стену! И посмотрим, кому будет смешно!

      Демон внезапно умолк. Но Влад чувствовал его напряжённое присутствие. Оно давило, словно тень за спиной. И это было ещё хуже, чем его слова, потому что в этой тишине засела правда. Он не остыл. Сколько бы он ни пытался вытравить из себя эту привязанность, заглушить её работой, магией, даже случайными женщинами — Нелли всё равно осталась в нём. Застряла, как осколок стекла под кожей, который невозможно вытащить, не оставив за собой крови. Влад медленно расслабил пальцы, понимая, что сжал их до побелевших костяшек. — Сука, — выдохнул он, криво усмехнувшись.       Толя встрепенулся, засмеялся мерзким хриплым смехом.

      — Вот это, блять, правильно! Только "сука" тут — это ты, Череватый!

      Влад покачал головой, устало потирая лицо. Завтра новый день. Завтра он снова увидит её. Завтра он снова сделает вид, что всё в порядке. А потом вернётся в Москву, и снова будет бороться с этой дрянью, которая разъедала его изнутри. Но больше всего его бесило то, что он ничего не мог с этим поделать. Точнее, нет, он мог, очень даже мог, но не хотел причинять девушке боль своими действиями. Наверное, он впервые обрубал крылья себе, вместо того, чтобы сделать это другому человеку.       Чернокнижник вздрогнул, когда внутри что-то резко оборвалось, словно невидимая нить, державшая его тело в целостности, вдруг лопнула. В тот же миг боль взорвалась в животе — тупая, давящая, жгучая, она разрасталась во все стороны, сжимая внутренности в железные тиски. К горлу подступила тошнота, тело скрутило в неестественном спазме.

— Всё, заебал, — прошипел Толя, его голос вибрировал от раздражения. — Хочешь страдать? Тогда давай, прочувствуй это по-настоящему!

      Что-то внутри Влад почувствовал физически — как будто пальцы вцепились в его нутро и с силой выкрутили, рвя изнутри. Череватый захрипел, хватая ртом воздух, но вдох получился судорожным, прерывистым.

— О, пошло-поехало, — протянул Толя, и его голос звенел мерзким, почти хищным удовольствием. — Ну давай, ебани себе ещё немного страдашек, Владюш, а я посмотрю, как ты будешь корчиться.

      Череватый стиснул зубы, но это не помогло. Боль разрасталась, накатывала волнами, словно тысячи игл вонзались под кожу, проникая всё глубже, впиваясь в мышцы, нервы, кости. В висках стучало, тело сводило, будто его зажали в гигантском прессе и медленно сдавливали, ломающим всё на своём пути.       Спазм прошёлся по позвоночнику, выгибая его спину дугой. Влад попытался вдохнуть глубже, но тут же согнулся пополам, когда новая волна боли сжала его внутренности. Горло обожгло, тошнота поднималась густым, едким комом, обжигая горло. Он зажал рот рукой, но это было бесполезно — его вырвало.

— Вот так, вот так, давай! — Толя буквально вибрировал от восторга. — Выплёвывай эту дрянь, может, хоть так из тебя её вымоет!

      Густая, алая кровь растекалась по полу, оставляя липкие разводы. Чернокнижник закашлялся, захрипел, но передышки не было — новая судорога сжала тело, рёбра будто сдавили невидимыми тисками, не давая вдохнуть.

— Знаешь, почему так херово? — голос Толи вдруг стал ледяным, безэмоциональным. — Потому что ты сам себя этим травишь. Это не я тебя мучаю. Это ты.

      Лёгкие заполнились тяжестью, словно густым, вязким дымом. Воздуха не хватало, он открыл рот, судорожно пытаясь глотнуть хоть немного кислорода, но вместо этого горло сжало так, что его снова вырвало кровью. Тёмная, тягучая, она капала на его пальцы, стекая с подбородка.

— Ебать, жалкое зрелище, — презрительно выдохнул Толя, — вот он, блядь, "сильнейший" из сильнейших.

      Земля под ним качнулась, комната плыла, стены и потолок сливались в одно грязное пятно. Колени подкосились, и Влад рухнул вниз, тяжело упираясь ладонями в липкий, холодный пол. Тело трясло, мышцы дрожали, пальцы сжимались в судорожных спазмах.

— Ты либо выбираешься из этого дерьма, либо сдыхаешь прямо тут, — Толя говорил жёстко, без капли сочувствия. — Я даже помогать не буду. Мне похуй. Ты заебал уже.

      Кожа Влада покрылась ледяным потом, волосы прилипли ко лбу, а в груди разливалась тянущая пустота — но теперь она была осязаемой, словно чёрная дыра, засасывающая его изнутри. Всё плыло, всё рушилось. Он чувствовал, как сознание расслаивается, утекает, как земля уходит из-под ног. "Почему так херово?".       Сколько он ещё продержится? Секунду? Две? Или уже... В глазах потемнело.