Часть 48. Настоящие каникулы.
8 августа 2025 г., 14:52
Артём сидел в тренажёрном зале на скамье для жима. Руки ещё горели от предыдущего подхода, в ушах играло что-то тяжёлое, качающее. Пот стекал по шее, футболка липла к спине. Он потянулся за телефоном, чтобы сменить трек, но пальцы сами потянулись не туда — мышечная память. Он зашёл в телеграм, открыл диалог с Нелли. Это было... как дышать. Уже так же естественно и необходимо. В строке под её именем горели две галочки — "прочитано". Он моргнул. Вышел из чата. Зашёл снова. Всё ещё — "прочитано".
Ладонь с телефоном опустилась. Второй рукой он провёл по лбу, стирая пот. Не сказал ни слова, просто замер, глядя в экран. К нему подошёл Дима — громкий, светлый, как всегда заряженный. Он ловко стянул наушники с головы Краснова:
— Эй! Чего прохлаждаемся, артист?
Артём будто очнулся. Улыбнулся через силу, потом чуть повернулся:
— Да так, залип.
Матвеев фыркнул, скептически прищурился, но не настаивал. протянул бутылку воды:
— Лови, Спилберг. И подстрахуй, пожалуйста, а то я там себе грудь раздавлю.
Артём кивнул и поднялся. Телефон погас, но внутри — всё загорелось.
Тем временем, Нелли весь остаток дня ходила с ощущением, будто у неё в груди кто-то поставил старенький проигрыватель: щёлк — и запустилась мелодия мыслей. Воспоминания о словах Кирилла будто завели пластинку. Остаться. Просто потусоваться. Дышать, отдыхать. Было соблазнительно. Почти физически тянуло за руку. Но — Москва. Съёмки. Обязательства. Люди. Илья.
Ларионов был не просто другом, но и коллегой — он был тёплой константой в её профессиональной жизни. Кто-то, на кого можно было положиться. Кто знал, когда прикрыть, а когда дать пинка. Съемки уже маячили в календаре, и нужно было принять решение. Пора переставать быть маленькой девочкой, а брать ответственность за себя, за поступки. Нелли взяла телефон и, не раздумывая, набрала его номер. Он ответил почти сразу.
— Ого-го! Это же весточка с горячего Юга! Привет, блин! — раздался голос Ларионова, бодрый и такой родной. На фоне слышался гул дороги и гудки — видимо, он был за рулём.
— Привет, — выдохнула Нелли и невольно улыбнулась. — Извини, что не писала. Всё в порядке, я просто... немного выдохлась. Но к началу съёмок я вернусь, обещаю.
— Угу, — сказал Илья мягко. — Я... ну, в общем, знаю в общих чертах. Сонька рассказала.
— Ага, — кивнула Нелли, хоть он и не видел. — Неловко всё это.
— Не знаю, как мы будем разруливать это всё... Но на экране должно быть всё как всегда, — тихо, почти сочувственно сказал он. — Мы с тобой уже хорошо сработались. Прорвёмся?
— Да мы и не с таким справлялись, — усмехнулась девушка. — Помнишь, как мы с тобой бездомную собаку от оператора оттаскивали?
Илья рассмеялся:
— Да уж. Вот где было настоящее реалити-шоу. Съёмка в три камеры и верный шанс сдохнуть от смеха. Пензенский пёс в роли гончей ада.
Они оба посмеялись — и в этом смехе было что-то освобождающее. Признание старой команды, тех, кто вместе выходил из тяжелых ситуаций.
— Ладно, — сказал Илья. — Я тогда скажу начальству, что ты пока в отпуске, пусть не трогают. А ты сама скажи... когда вернёшься?
Нелли помолчала. Потом тихо сказала:
— Я... напишу тебе через пару дней. Хорошо?
— Договорились, — просто ответил он. — Держись, Нелль.
— Ты тоже, Илюш.
Связь прервалась. Нелли сидела на краю своей кровати, с телефоном в руке. Смотрела в одну точку, а потом медленно откинулась назад, запрокинула голову и громко, почти с хрипом, выдохнула. Потолок не дал ответов. Но внутри стало... чуть легче.
***
Нелли осталась. Сначала — на один день. Потом — на ещё один. Потом как-то не заметила, как всё завертелось, как чемодан остался лежать в комнате, так и не собранный. Она всё чаще стала задерживаться в просторной квартире Насти и Кирилла, чьи родители улетели в Португалию, чтобы отметить двадцатую годовщину со дня свадьбы. Сначала это были просто вечерние посиделки, но постепенно её пребывание там стало чем-то само собой разумеющимся. Утро очередного дня началось с громкого стука в дверь в семь часов. Нелли, ещё не до конца проснувшись, услышала голос Насти: "Вставай, спящая красавица! Сегодня день активностей!" Кирилл уже стоял на кухне, разливая по стаканам свежевыжатый сок, который он, к удивлению, на этот раз не пролил. — Мы собрали компанию, — объявила Настя, закидывая в рюкзак полотенца и солнцезащитный крем. — Сегодня аквапарк, а вечером — караоке. Ты же с нами, да? Нелли хотела отказаться, сославшись на усталость, но что-то в оживлённых лицах двойняшек заставило её кивнуть. — Только дайте мне хотя бы позавтракать, — пробормотала она, натягивая поверх купальника лёгкую тунику. В аквапарке их уже ждала шумная компания: Лена с Андреем, Сёма с подругой Катей, и ещё несколько друзей двойняшек. Нелли сначала чувствовала себя неловко — все эти люди были незнакомыми и казались такими... настоящими. Но когда Настя схватила её за руку и потащила на самую высокую горку, все сомнения испарились. — Снимай, снимай! — кричала девушка, пока они стояли в очереди. Нелли машинально достала телефон и начала записывать — Кирилл, размахивающий руками и рассказывающий какую-то нелепую историю; Катя, пытающаяся нанести солнцезащитный крем на спину Андрея; общий смех, когда кто-то случайно толкнул Семёна, и он чуть не упал в бассейн. Между спусками с горок и прыжками в воду Нелли успевала делать короткие сторис — то крупный план своего загорелого плеча, то Настю, снимающую селфи с криком "Улыбаемся и машем!", то общий план их компании за столом с мороженым. Всё это она сопровождала лёгкими, ненавязчивыми подписями, как будто просто делилась моментами, а не создавала контент. Вечером, когда солнце уже клонилось к закату, они переместились в караоке-бар в центре города. Нелли, избегавшая таких мест из-за страха встретить там зрителей "Битвы", на этот раз чувствовала себя удивительно раскованной. Может быть, из-за того, что Настя то и дело подносила ей какой-то фруктовый коктейль, или из-за общей атмосферы лёгкого безумия, царившей в их компании. — Ты должна спеть, — настаивала Катя, суя микрофон ей в руки. — Выбери что-нибудь душевное! Всем понравится! Нелли колебалось, но когда Кирилл начал подбадривающе кричать "Нелли! Нелли!", она сдалась. "Ветер в голове" Сергея Трофимова зазвучала неожиданно мощно в её исполнении. Где-то посередине песни девушка заметила, что вся их компания подхватила припев, а Лена даже встала на стул, размахивая зажигалкой. Этот момент она тоже успела заснять — дрожащей рукой, сквозь смех, почти не глядя в экран. Следующие дни слились в череду похожих, но таких разных приключений. Поездка на озеро, где Кирилл устроил соревнование по прыжкам с пирса, а Настя пыталась научить всех делать сальто назад. Вечерние прогулки по набережной, когда они покупали мороженое целыми ведёрками и спорили о чём-то совершенно неважном. Внезапный визит в полузаброшенный парк аттракционов, где они катались на древних каруселях и смеялись до слёз. Нелли продолжала снимать моменты, часть выкладывала в сторис, а часть — просто сохраняла на память. Камера ловила, как Настя засыпает на её плече в обратном пути из кино, как Кирилл пытается пожарить шашлык на балконе и поджигает половину углей, как вся их компания валится на траву в парке, задрав головы к звёздам. Но иногда — она ездила домой. Садилась в автобус, включала музыку в наушниках и прижималась лбом к окну. Заходила в родной дом, снимала кроссовки, скидывала рюкзак в коридоре. Мама встречала её вопросом "Как вы там?", а папа — фразой "Наша путешественница снова в строю!". Она садилась с ними ужинать, рассказывала об аквапарке, ссоре из-за фильмов, про девушку, которая упала с надувного фламинго. Потом сидела у себя в комнате — с чаем, в пижаме, под треск вентилятора. Всё было знакомо, тепло, по-родному. В последний вечер перед возвращением родителей двойняшек они устроили тихую вечеринку дома. Настя включила какую-то старую пластинку, Кирилл разлил по бокалам купленное ранее вино. Нелли сидела на подоконнике, наблюдая за ними, и вдруг осознала — за эти почти две недели она не думала ни о работе, ни о Москве, ни о том, что ждёт её впереди. Она просто жила. Девушка достала телефон и прочитала сообщение Влада — после её звонка они начали переписываться. Пару раз в день, спокойно, почти холодно. Перекидываться дежурными фразами для поддержания диалога. Но ей хотелось большего. Хотелось, наконец, признаться в том, что не могла сказать последние полгода, признать, что произошедшее после лофта — не минутная страсть, а истинные чувства. Но было страшно... А если он уже отпустил... Забыл? Думать об этом не хотелось, к тому же вечер был прекрасен. Нелли отложила телефон и подняла глаза на вид ночного Краснодара. Дороги и дворы горели огнями, машины продолжали ездить. — Эй, мечтательница, — Настя села рядом, протягивая бокал. — О чём? — Ни о чём. И в этом вся прелесть... — Нелли покачала головой. Она достала телефон и сделала последний кадр — их с Настей отражение в тёмном окне, за которым мерцали городские огни. Без подписи, без фильтров. Просто момент, который хотелось сохранить. Нелли открыла эту фотографию и дата под ней показалась нереальной — 29 июня. Почти месяц она здесь... как быстро летит время...***
Влад сидел, ссутулившись перед ноутбуком, но не видел ни кадров монтажа, ни цифр на часах. Новое видео для канала готовилось очень долго, но подписчики всё равно ждали его. Пальцы чернокнижника замерли над клавиатурой, а взгляд снова и снова возвращался к телефону, лежащему в луже холодного чая, пролитого из давно остывшей кружки. Он знал, что там — новые сторис Нелли. И знал, что посмотрит их, хотя каждый раз это было как намеренно ковырять пальцем в незаживающей ране. Когда он все-таки взял телефон, первое, что бросилось в глаза — её залитое солнцем лицо, растрепанные ветром волосы, смех, который он слышал только через динамик, но который почему-то отчетливо звучал у него в голове. Она выглядела так, словно за этот месяц в Краснодаре сбросила с плеч все — и его, и Артёма, и тот пьяный вечер после съемок, после которого она просто исчезла.— Ну что, опять уставился, как загипнотизированный? Смотри-ка, новое фото с мальчиками и девочка. Интересно, успел ли кто-то там заменить тебя, Черри?
Влад стиснул зубы. На экране Нелли обнимала какого-то парня. Он лучезарно улыбался, притягивая ее к себе за плечи, девушка же смеялась, уткнувшись лицом в его плечо. Снизу была подпись — "Родители не подарили родного старшего брата, так приходится младшему двоюродному выполнять его роль!"— Напиши ей, — Толик настойчиво щелкнул языком. — Ну хотя бы спроси, когда, чёрт возьми, вернётся. А то так и будешь сидеть, как пёс под дверью, и ждать, пока она сама соизволит вспомнить, что ты вообще существуешь.
— Она не хочет говорить об этом, — сквозь зубы процедил Влад.— Да ну? А тот звонок две недели назад — это что, мне привиделось?
Тот разговор. Короткий, неловкий, пьяный, но все же — она сама позвонила. Правда, говорили они ни о чем: о чувстве стыда, о том, что делать, что Настя уговорила позвонить. Ни слова о нем. Ни слова о том вечере. — Если я сейчас начну давить, она просто снова исчезнет, — пробормотал Влад, стирая пальцем каплю чая с экрана.— А если не начнешь — так и останешься тем, к кому она сбегала тайком, пока была с другим, — демон усмехнулся, и его голос звучал так, будто он стоял прямо за спиной.
Фраза ударила точно в больное место. Влад резко встал, откинув телефон на стол так, что тот подпрыгнул и чуть не упал на пол. — Ты вообще понимаешь, что между нами сейчас? — он провел рукой по лицу, чувствуя, как под пальцами выступает пот. — Олег говорит, что она игнорит Артема, а со мной общается, но так, будто мы случайно познакомились вчера в очереди за хлебом. Ни чувств, ни прошлого, ни разговоров о "нас". Если я сейчас начну что-то требовать, она просто...— Что? — Толик язвительно фыркнул. — Перестанет тебе писать? Да ты и так уже на грани, приятель. Я ж, блять, тоже не слепой и немного смотрю её. Чувствует она к тебе всё то же! Но нет же: вы два идиота, которые бегают друг от друга.
Влад закрыл глаза. Он хотел написать ей что-то настоящее. Не это дурацкое дежурное "рад за тебя" и "как отдых?", а что-то, что вырвется из него, как крик. Но слова застревали где-то в горле, превращаясь в ком. Он снова взял телефон. Открыл их переписку. Его последнее сообщение: "Выглядишь счастливой". Ее ответ: "Спасибо) Здесь правда круто". И всё. Он набрал: "Когда вернешься?". Стёр. Набрал: "Мне тебя не хватает". Снова стёр. Вместо этого написал: "Настя всё ещё экспериментирует с коктейлями и заставляет тебя дегустировать?" Глупо, но безопасно. Ответ пришел через минуту: "Ага!!! Но я теперь прячусь на балконе и делаю вид, что пью)))" Он почувствовал, как уголки губ сами собой дернулись вверх.— Вот видишь, — Толик вздохнул. — Даже сейчас ты не можешь сказать ей правду, чёртов размазня. Извиняюсь за богохульство, но... О, Боже...
Влад не ответил. Потому что демон был прав.***
Артем лежал на кровати, уставившись в потолок. В руке — телефон, на экране — ее профиль, в уголке — время, четыре часа утра. Он пролистывал сторис одну за другой, будто пытался найти в них хоть что-то, что даст ему надежду. Вот она смеется на пляже. Вот дурачится с какими-то девушками и парнями. Вот на очередном видео сидит у костра с каким-то Кириллом — тот обнимает её за плечи, а она не отталкивает. Вокруг ходят другие молодые люди и кричат "Кирюха! Погнали нырять!", а девушки за кадром спорят о вреде солнцезащитных кремов. Артём чувствовал, как в груди что-то сжимается. Он не знал, что этот парень — её брат. Да и какое ему дело? Это же её жизнь. Но больше вампира трогало то, что она выглядела счастливой. Без него. Артём открыл их переписку. Последнее сообщение — его: "Как ты, любимая?" Прочитано, но без ответа. Пальцы сами потянулись написать что-то, но он снова и снова стирал слова. "Скучаю" — слишком навязчиво. "Когда вернешься?" — слишком требовательно. В итоге он просто поставил лайк на последнюю сторис. Самый безопасный вариант. Где-то внутри ещё теплилась надежда: "Вернется — и все наладится". Но другая часть его уже понимала — ничего не наладится. Тогда придётся и правда отказаться от чувств. Потому что та Нелли, которая уехала, и та, что сейчас смеется на его экране — будто два разных человека, но в то же время... Когда-то и с ним она была точно так же счастлива. Она точно так же искренне, почти по-детски, разговаривала, улыбалась, танцевала под попсовые треки и смеялась, переходя почти на ультразвук. Но в груди щемило от понимая, что она может вернуться, может остаться такой же, но стать уже не его.***
*Через четыре дня после последней вечеринки у Кирилла и Насти.*
Последние дни перед отъездом Нелли решила провести с родителями. Они больше гуляли — мама даже взяла отгулы. Они съездили в природный парк, ходили в кафе, на разные выставки, даже посетили День города, где в большом скоплении людей Нелли узнавали так часто, что родителям приходилось останавливаться, чтобы сфотографировать дочь со зрителями. В тот день они вернулись домой поздно. Родители — помолодевшие от счастья и перемирия с дочерью. Мама сразу побежала на кухню, готовить стол и разбирать пакеты с едой из ресторана, где они заказали ужин. Отец прошел в спальню, чтобы переодеться. Нелли же остановилась у большого зеркала в прихожей. Белая рубашка слегка распахнулась, свободно спадая с плеч, словно легкий ветерок. Под ней — нежно-фиолетовый топ на тонких бретелях, плотно облегающий фигуру и подчеркивающий изящную линию шеи и ключиц. На них спадал небольшой кулон с буквой "Н" — сегодняшний подарок от отца. Юбка глубокого лавандового оттенка с мелким белым цветочным узором мягко облегала бедра и плавно ниспадала где-то на середину бедер, придавая образу сдержанную элегантность. Девушка повернулась, ловя свое отражение под разными углами. Теперь она выглядела не так, как в первые дни здесь. Загар лег ровным золотистым слоем на кожу, щёки порозовели от солнца, а улыбка не сходила весь день. На голове, среди немного растрепанных волос, красовался ободок со светящимися ушками — их купили на празднике. Нелли улыбнулась своему отражению. Вспомнилось детство — тогда, во время таких же городских праздников, ей тоже что-то покупали. Только тогда она была совсем малышкой. Нелли стояла перед зеркалом, поправляя ободок, когда в телефоне раздался знакомый звук уведомления. Она машинально потянулась за гаджетом, ожидая увидеть очередное сообщение от Насти или Кирилла, но на экране горело другое имя. Илья. "Чего это он?" — мелькнула мысль, когда пальцы уже разблокировали телефон. Фото. Яркое, живое, сделанное явно сегодня. Она сразу узнала гостиную Олега — этот диван в серо-синюю полоску, на котором они столько раз собирались после съемок. Память тут же услужливо подкинула обрывки воспоминаний: смех, споры о магии, звон бокалов, теплые плечи друзей, прижатые друг к другу во время тостов... Нелли инстинктивно приблизила изображение. Илья ближе всех к камере, держит телефон вытянутой рукой. За его спиной — Соня, уютно устроившаяся на диване, а Олег, как всегда, умудрился закинуть ноги ей на колени, при этом удобно устроив голову на плече Димы. В руке у Олега бокал — похоже, они отмечают что-то. Машка, сидящая рядом с Матвеевым, кокетливо щурится в объектив, а Глеб, расположившийся на подлокотнике, показывает рокерскую "козу" и смеется. Но дыхание Нелли перехватило, когда взгляд скользнул ниже. Артём. Сидит прямо на полу, прислонившись спиной к ногам друзей. В руке бокал, которым он явно пытается дотянуться до Олега — видимо, чокается. Повернут вполоборота к камере, и на его лице — та самая, редкая, искренняя улыбка, которая когда-то заставляла её сердце биться чаще. Та, что появлялась только в такие моменты, когда он чувствовал себя по-настоящему своим среди этих людей. И... Влад. На другом подлокотнике, слегка наклонившийся к Соне, чтобы попасть в кадр. Одна рука держится за край дивана, другая лежит на собственном колене. Улыбается. Но не той своей привычной саркастичной усмешкой, а по-настоящему — глаза прищурены, в уголках губ мелкие морщинки. Таким она его редко видела. Таким... счастливым. "Нелли, мы ждем тебя! Работа не ждет, скоро все начнется!!!" — гласила подпись Ильи. Пальцы сами потянулись к экрану, снова увеличивая фото. Она водила ногтем по лицам, будто пытаясь через стекло дотронуться до каждого: Машка с её вечным темпераментом вулкана, готового взорваться то страстной тирадой, то безудержным смехом... Соня — язвительная, резкая, но с той самой добротой, что прячется за колкостями, как конфета в обёртке с шипами... Илья — серьёзный, основательный, но с глазами, в которых всегда читалась неподдельная забота и поддержка... Димка — рассудительный, тактичный, их общий "голос разума"... Олег — вечный двигатель, заряжающий всех энергией, с его бесконечными "да ладно, всё получится!" и тёплыми объятиями после тяжёлых съёмок... И они. Артём и Влад. Такие разные. Такие... важные. Правда... почему они сейчас вместе? Помирились? Грудь внезапно сжало так сильно, что Нелли невольно прижала ладонь к солнечному сплетению. Она соскучилась. По всем им. По их шумным посиделкам, по совместным работам, по этим редким моментам, когда после съёмок они собирались вот так — просто быть рядом. Но больше всего — по тому чувству, что она была частью этого. Частью их. Девушка задумалась, продолжая рассматривать фото. В голове всплывали обрывки воспоминаний: как они все вместе смеялись над шутками Олега, как Соня язвительно комментировала каждое слово, как Влад в углу курил, отмахиваясь от вопросов, но все равно прислушивался к общему разговору. Как Артём, обычно такой сдержанный, вдруг начинал рассказывать что-то с таким азартом, что глаза загорались. Она ответила Илье стикером — котёнок, вокруг которого летали сердечки. Потом снова вернулась к кадру, будто боялась, что если отведёт взгляд, это ощущение — теплое, щемящее... исчезнет. — Ты ещё не переоделась, что ли? — с кухни выбежала мама, энергичная, с румянцем на щеках. Глаза блестели — сегодняшний день явно зарядил её радостью. — Ну да ладно! Пошли, я всё уже расставила! Нелли улыбнулась, сунула телефон в карман рубашки и последовала за мамой. На кухне папа уже сидел за столом, внимательно осматривая расставленные контейнеры. Запах имбиря, васаби и чего-то сладковато-пряного витал в воздухе. На столе — целое пиршество: роллы с лососем и угрём, острые спайси-креветки в хрустящей панировке, нежные пельмешки гёдза с хрустящей корочкой, салат с авокадо и кунжутом — мама явно решила устроить праздник. — Ого, — Нелли рассмеялась, разглядывая всё это богатство. — Я не ожидала, что вы закажете настолько много. — Ну так это же последний вечер! — мама махнула рукой, усаживаясь рядом. — Надо же как-то отметить. Они уселись, начали вспоминать сегодняшний день: прогулки по парку, шумный День города, концерт местной группы, фанатов, которые то и дело останавливали Нелли для фото. Разговоры лились легко и непринуждённо — смеялись над тем, как папа никак не мог справиться с палочками и в итоге взял вилку, над мамиными попытками повторить позу из её последней фотосессии для журнала. — А помнишь, как та девушка чуть не расплакалась, когда ты согласилась передать "Привет" Максиму Левину? — отец ухмыльнулся, аккуратно поддевая ролл. — Ну, я же не монстр, чтобы отказывать, — она скривилась, но в глазах светилось удовольствие. — Ты у нас добрая, — мама потрепала её по плечу. — Слишком добрая, может. Нелли фыркнула, но не стала спорить. Вдруг отец, будто между делом, спросил: — Так ты на завтра билеты купила? А то я запутался... Голос звучал спокойно, но в нём угадывалось что-то ещё — лёгкую грусть, может. Нелли, не успев прожевать, угукнула и кивнула: — Да, рейс ночью почти... в половину двенадцатого. Родители переглянулись. Они старались не давить — дочь и так провела с ними гораздо больше времени, чем планировалось изначально. И они были счастливы.***
Комната Нелли была залита мягким светом настольной лампы, отбрасывающей теплые тени на стены. Чемодан, полуоткрытый, занимал почти всё свободное пространство на полу. Девушка сидела среди разбросанных вещей, аккуратно складывая сувениры для друзей: вино и набор местных пряностей для Сони, редкое издание книги по эзотерике для Димы, смешной брелок в виде кальяна и надписи "Краснодар" для Олега и ещё множество побрякушек для остальных. Телефон лежал рядом, играя тихую музыку. Вдруг мелодия прервалась коротким звуком уведомления. Влад. Он прислал видео с каким-то приколом — видимо, свежий мем, который сейчас гулял по сети. На экране какой-то кот пытался украсть колбасу со стола, но падал в тарелку с салатом. Нелли улыбнулась, быстро набирая ответ: "Это про тебя, когда видишь бутерброды на столе в гримёрке после съёмок!" Отправила. И тут же почувствовала, как на сердце стало немного грустно. Они общались в последние недели именно так — легко, по-дружески, избегая всего серьезного. Она так много хотела ему сказать. Рассказать, как скучала по их разговорам между съемками, когда он оставался на площадке, чтобы помочь операторам разобрать оборудование. По тому, как он всегда знал, что сказать, чтобы её рассмешить даже после самых тяжелых съемочных дней. Поделиться тем, что думала о нём все это время... Но... Видимо, не судьба. По крайней мере, не сейчас. Нелли снова отложила телефон и продолжила разбирать вещи: в одной руке — купальник, который она явно передумала брать, в другой — смешной носок с котом, подарок Насти, "Чтобы в Москве не забывала, откуда ноги растут!". Из динамиков телефона, валяющегося где-то между сложенными джинсами и грудой футболок, вдруг зазвучали первые аккорды очередного трека — синтезатор, томный бит. "Меня так долго лечили..." Нелли замерла на полуслове, услышав знакомый голос Анны Асти. Губы сами растянулись в улыбке. Это же "Чувства" — одна из тех песен, что годами спасала все вечеринки, где была Нелли. Она тут же схватила телефон, открыла камеру инстаграма и, не раздумывая, начала запись. "Подруги и крепкий чивас!" — выпалила она в камеру, тыкая пальцем в объектив с преувеличенно-серьёзным видом, будто обвиняя кого-то в своих бедах. Волосы, собранные в небрежный хвост, растрепались от резкого движения. "Ты стал причиной..." — продолжила девушка, уже с драматическим вздохом, и тут же запрокинула голову назад, отчего каскад длинных волос рассыпался по плечам. "И вот я опять соскочила!" — закатила глаза, изображая трагедию шекспировского масштаба, и повалилась на кучу одежды за спиной, раскинув руки. "Сорвалась, а так хотелось быть сильной!" — с этими словами она схватила ближайший свитер и натянула его себе на голову, изображая то ли монаха, то ли призрака. "Ну же, выйди на связь..." — тут она уже прижала ладонь к груди, зажмурившись, как героиня дешевой мелодрамы. "Мне так нужна твоя чёртова дружба!" — и на последних словах выпала в смех, потому что не удержалась и скорчила лицо, когда поняла, как это все выглядит со стороны. Музыка играла громче, бит четче, а она, отдышавшись, перевела камеру на чемодан и разбросанные вещи. — Я уста-а-а-ала, — заныла девушка, но с улыбкой. — И ничего не влезает! Тут же показала пальцем на груду одежды, которую явно пыталась запихнуть в уже переполненный чемодан. — Это все Настя виновата! — добавила шепотом, будто делясь страшной тайной, и перевела камеру на полку, где стояли три новых пакета с одеждой — явно результат их с сестрой шоппинг-марафона. Закончила сторис парой забавных подписей и отправила в раздел "Для близких". Телефон снова завибрировал — Влад ответил на её сообщение про бутерброды. Их легкий, дружеский диалог продолжился, но где-то глубоко внутри щемило: между строк так много осталось несказанного... Нелли отложила телефон, взяла очередную стопку вещей. Завтра — самолет. Завтра — возвращение. И кто знает, может быть, там, в Москве, найдутся нужные слова.
