Куда приводят мечты

      – Ты… не хочешь больше заниматься музыкой? – спросил Джон после небольшой паузы.       Пол кивнул, снова уставившись на него зачарованным обожающим взглядом.       – Ты можешь заниматься этим, если хочешь, Джонни. А я буду сидеть дома и ждать тебя с работы. Готовить тебе и ухаживать за Джулсом.       У Джона в сотый раз за сегодняшний день отвалилась челюсть. Несмотря на то, что он почти заставил себя поверить в магическое объяснение всего происходящего, такого он не ожидал в любом случае. Чтобы Пол добровольно отрекся от так обожаемого им внешнего мира, наполненного весельем и соблазнами? Чтобы запер себя дома, сидя там, как примерная жена, и ждал, когда Джон соизволит вернуться, чтобы сожрать приготовленный им ужин и лечь с ним в постель? Все тело Джона буквально зазвенело от предвкушения, член в очередной раз задергался в джинсах, натягивая «молнию». Господи, это было лучше, чем он даже мог мечтать.       «Спасибо тебе, кто бы ты ни был», – мысленно поблагодарил он. Ему было плевать, чего это будет стоить. Он даже был готов продать собственную душу, лишь бы это не заканчивалось.       – Ты правда этого хочешь? – на всякий случай уточнил он, все еще не в силах поверить до конца.       – Конечно, – Пол снова блаженно улыбнулся. – Чего еще я могу хотеть?       «Я хочу, чтобы ты стал так же одержим мной, как я тобой…»       Джон нервно усмехнулся. Были времена, когда он был почти готов предложить Полу то же самое, если тому так сильно нужна была идеальная жена. Он готов был отказаться от карьеры и сидеть дома, дожидаясь Пола из студии или из клубов, как делала Син, если это означало, что они проведут вместе ночь и проснутся утром в одной постели. Он готов был наплевать и растоптать свою долбаную гордость, унизиться так, как ни унижался никогда прежде, лишь бы Пол был с ним. Но он так никогда и не предложил этого, потому что знал, что Пол не принял бы его жертву. Более того, он бы расстроился и удивился, узнав, что Джон готов так легко отказаться от всего, чего они добились за все эти годы, что готов унижаться и пресмыкаться ради того, чтобы иметь возможность прикасаться к нему. Пол не позволил бы ему этого, даже если сам Джон был готов упасть на самое дно. Пол просто не понимал, что Джону никогда по-настоящему не нужно было все это дерьмо – вся эта слава, все эти деньги и женщины. Он понял это далеко не сразу, но уже давно знал, что и влез во все это только ради Пола. Пол сделал его музыкантом. Если бы они не познакомились, Джон, возможно, все-таки стал бы художником или в конечном итоге спился и покончил с собой от одиночества. Пол дал ему жизнь, которой он теперь жил, подарил ему все это богатство и славу. Джон сел в эту лодку только потому, что влюбился в него.       – Ты любишь меня? – вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. Он задавал этот вопрос всего однажды, когда во время первых американских гастролей они застряли на флоридском острове из-за урагана, и тогда Пол не ответил прямо, просто поцеловав его. Но сейчас Джон хотел бы знать. Он даже считал, что должен знать это.       Пол поднял на него свои большие прекрасные глаза. Его губы слегка дрогнули, и он провел по ним языком.       – Я не могу без тебя жить, – снова сказал он, так же как и ночью.       «…чтобы не мог прожить без меня ни дня, ни даже одной минуты…»       Живот Джона сжался в тугой комок, в то время как член продолжал пульсировать, разгоняя возбуждение по телу и путая мысли.       – Это не одно и то же, – хрипло произнес он. – Я хочу знать… ты любишь меня?       В глазах Пола отразилось какое-то загнанное, тревожное выражение.       – То, что я чувствую к тебе, гораздо сильнее любви, – наконец тихо сказал он.       Джон медленно кивнул. О да, он знал об этом лучше, чем кто-либо другой. Его детская восторженная влюбленность в красивого талантливого мальчика, с которым он познакомился на пригородном фестивале, с годами трансформировалась в нечто темное, грязное, порочное и совершенно неузнаваемое, подкрепленное его собственными комплексами и фобиями. Если Пол сейчас чувствовал то же, что и он, Джон прекрасно понимал, что это за чувство. Но все же… даже в его почерневшей душе осталось место для одного крохотного яркого лучика света, погребенного где-то в недрах похоти и порока. Света его прежней, детской и наивной любви, которую Джон бережно лелеял, храня в ярком сверкающем коконе за девятью печатями. И Джону хотелось знать, было ли в душе Пола тоже такое место. Чувствовал ли Пол сейчас к нему что-либо, помимо одержимости.       Пальцы Пола задрожали, и он нервно сцепил их в замок.       – Ты злишься на меня? – испуганно спросил он. – Я сказал что-то не так?       Джон моргнул, ощущая влагу на ресницах. Его сердце сжималось от невообразимого калейдоскопа чувств – от хрупкой нежности, вызванной беззащитным видом Пола, до разрушительной ненависти к самому себе.       – Нет, конечно нет, – мягко произнес он. – Все хорошо, Поли. Иди ко мне. – Он протянул руки, и Пол охотно потянулся к нему навстречу, вставая и переступая через гитару, даже не взглянув на нее.       Он устроился на диване рядом с Джоном, поджимая ноги и сворачиваясь клубочком в его объятиях. Джон прижимал его к себе, скользя губами по его волосам, поглаживая его спину и плечи.       «Это неправда, это не может быть правдой, – уговаривал он себя. – Может… может, он действительно передумал, может, ему теперь хочется быть таким, он ведь всегда любил эксперименты. В любом случае, я не знаю, как вернуть все обратно, даже если бы и хотел. Но боже… позволь мне это еще немного. Позволь мне побыть с ним еще хотя бы день, может быть, неделю – больше мне ничего не нужно».       Его легкие поцелуи становились все более настойчивыми, и в какой-то момент Пол повернулся к нему, и их губы встретились. Джон жадно сосал и облизывал мягкие губки Пола, проникал языком внутрь его совершенного влажного рта, в то время как его руки уже пробрались под тунику. В конечном итоге он повалил Пола на диван, раздвигая коленом его стройные ножки, чувствуя, как они через мгновение обхватили его бедра. Их твердые, затянутые в джинсовую ткань члены соприкоснулись, и они оба застонали в унисон. Это тоже была музыка, музыка, которую они теперь создавали вместо слащавых песенок про любовь для школьниц. Джейн была права – эти девчонки уже достаточно поимели их, пора и им самим подумать о себе. Они уже заработали достаточно, чтобы хватило на две жизни вперед. Они могли позволить себе послать все это к черту и жить так, как им хочется, делать все, что хочется. Они могли отправиться в любую точку земного шара и забыть обо всем этом, забыть о промозглой Англии, о «Битлз», об «Эппл», о контрактах и альбомах – пошло оно все к хуям! Джон давно поступил бы так, если бы все зависело от него – гастроли задолбали его еще в шестьдесят четвертом, он начал заниматься всем этим только чтобы заработать, и уже заработал больше, чем нужно. Ему не нужен был ни чертов огромный дом, ни долбаный «роллс», ни личный остров. Он продолжал заниматься этим только ради Пола, и теперь, когда Пол наконец отдался ему, во всем этом дерьме больше не было никакой необходимости. Ни в музыке, ни в деньгах, ни в этой дурацкой благотворительности и идее того, что они могут изменить мир. Пол был всем его миром, на все остальное Джону было глубоко посрать, провались оно хоть в ад к чертям собачьим.       Он разорвал поцелуй, спускаясь ниже и задирая на Поле тунику. Его губы коснулись мягкого упругого живота, язык обвел пупок и скользнул ниже, по темной дорожке волос, уходящей к паху. Пол глухо застонал, подаваясь ему навстречу, его твердый член сильнее дернулся в штанах. Джон потянулся, чтобы расстегнуть их – ему хотелось доставить Полу удовольствие, хотелось увидеть его кончающим, стонущим и извивающимся в экстазе, ему хотелось, наверное, доказать в первую очередь самому себе, что Пол тоже наслаждается всем этим, что ему хорошо, что он счастлив и ни о чем не жалеет.       «Самообман – сильная вещь, поверь мне, я знаю», – пронеслись в его голове слова Джейн, однако Джон послал ее куда-подальше, с ее советами и прочим дерьмом. Плевать, что она там себе думает, плевать, что думают все остальные, плевать, насколько аморально и неэтично все это выглядит – Джон хотел этого. А он обычно привык получать все, чего хочет.       Он уже расстегивал «молнию» на джинсах Пола, когда позади послышался какой-то шум, а затем приглушенный удивленный возглас.       «Блядь, ну вот опять, даже в доме покоя нет», – закатил глаза Джон, лениво оборачиваясь через плечо. Наверное, он уже дошел до такой степени пофигизма, что ему действительно было посрать, кто и что о нем подумает. Что касается Пола – тот даже не дернулся, продолжая лежать под ним с раздвинутыми ногами и обнаженным торсом, словно ему так же было наплевать, что их могут застать в компрометирующем виде.       В дверях гостиной, смущенно отводя глаза, переступал с ноги на ногу Вик Спинетти. В руках он сжимал какую-то книгу или тетрадь – Джон не разобрал в полутьме.       – Прошу прощения, Роуз сказала мне, что вы не заняты, но, видимо, я ошибся, – пробормотал он. – Зайду в другой раз.       – Подожди! – окликнул его Джон, сам не зная, зачем. Больше всего на свете сейчас ему хотелось заняться сексом с Полом, но было еще кое-что, в чем он даже сам себе до конца не признавался. Ему хотелось обсудить с кем-нибудь сложившуюся ситуацию, с кем-то, кому он мог доверять. Обычно на эту роль, помимо Пола, прекрасно подходили Джордж и Ринго, однако в последнее время они были так заняты собственными делами, что вряд ли бы нашли время выслушать его. К тому же Джон сомневался, что они до конца поняли бы все его мотивы. Скорее всего, они бы ужаснулись случившемуся с Полом и всеми силами пытались бы придумать, как все исправить. Джону нужен был кто-то, кто понял бы его чувства, кто не стал бы ни стыдить, ни обвинять его, потому что тоже находился в такой же ситуации. И Вик идеально подходил на эту роль.       Вик застыл на пороге, не уходя, но и не решаясь войти. Джон быстро застегнул Полу джинсы и выпрямился, садясь на диване. Пол, явно недовольный, что их прервали, нехотя поднялся тоже, с неприязнью глядя на Вика.       – Зачем ты пришел? – холодно и даже грубо спросил он.       Вик вздрогнул, похоже, пораженный его непривычным тоном, но все же ответил:       – Ты недавно спрашивал меня о моей версии сценария «Волшебного таинственного путешествия», которую ты дал мне перед сьемками, – он помахал зажатой в руке тетрадью. – Кажется, ты хотел кое-что там проверить. Но раз я не вовремя, то просто оставлю его и уйду. – Он двинулся вперед, скорее всего, намереваясь положить сценарий на столик.       – Все хорошо, Вик, не обращай на него внимания, он у нас немного не в настроении сегодня, – слегка нервозно рассмеялся Джон. – Мы очень рады тебя видеть, правда, Поли? – Он послал Полу многозначительный взгляд, надеясь, что даже в таком состоянии тот его поймет.       Пол устало вздохнул и кивнул.       – Спасибо, что зашел, – уже более дружелюбным, хотя и все еще слегка натянутым тоном произнес он. – Хочешь чаю?       Вик растерянно улыбнулся, переводя взгляд с него на Джона.       – Было бы неплохо, если позволите. На улице такая холодина, просто жуть! – Он передернул плечами и потер явно озябшие руки.       – Садись поближе к камину, – предложил Джон, указывая на свободное кресло. – Поли, ты не против сделать для нас чай? – Ему было интересно, послушает его Пол или нет, и в то же время он хотел найти повод ненадолго отослать его из комнаты.       Пол перевел явно подозрительный взгляд с Джона на Вика, но все-таки кивнул и поднялся, одергивая тунику.       – Я быстро, – сказал он, скрываясь за дверью. Джон не сомневался, что он не соврал, так что времени оставалось не так уж много.       Вик проводил Пола удивленным взглядом, а затем все так же сконфуженно уставился на Джона. Было заметно, что у него накопилось порядочно вопросов, однако он не задает их из вежливости.       – Можешь спрашивать, – благодушно позволил Джон, закуривая. – Сигарету? – он протянул Вику пачку.       Вик благодарно улыбнулся и тоже закурил.       – Я так понимаю, вы теперь вместе? – наконец осторожно спросил он.       Джон кивнул.       – Очень неожиданно, – Вик посмотрел на каминную полку, где все еще стояли фотографии Джейн. Джон сделал в голове очередную пометку избавиться от них и слегка нахмурился. Вик, похоже, заметил это, потому что поспешно добавил: – Нет, ты только не подумай ничего такого, вы прекрасная пара, просто…       Джон не выдержал и расхохотался. Брови Вика изумленно взлетели куда-то к середине лба, и его и так довольно забавное лицо стало еще более комичным.       – Прости, – сказал Джон, пытаясь успокоиться. – Никогда бы не подумал, что про нас кто-нибудь так скажет.       – Почему? – удивился Вик. – Мне кажется, все вокруг так считают. Ну, как минимум, про вашу… дружбу.       – Тогда почему ты думаешь, что это неожиданно? – Джон перестал смеяться, глубоко затягиваясь сигаретой.       Вик замялся, похоже, пытаясь подобрать правильные слова.       – Мне просто казалось… что у Пола немного другие планы, – он кивнул в сторону фотографий.       Джон почувствовал, как в нем вновь закипает злость, однако заставил себя успокоиться. В конце концов, что Вику еще думать? Буквально вчера Пол прилюдно обжимался с Джейн, ее фотографии все еще стояли на каминной полке в его доме, и, наверное, даже запах ее проклятых духов еще не успел выветриться из прихожей. Так что замешательство Вика казалось вполне себе оправданным.       – Планы имеют свойство меняться, – расплывчато заметил Джон. – Теперь мы вместе. И я надеюсь, так будет всегда.       – Это замечательно, – улыбнулся Вик, но улыбка тут же слегка померкла. – И я понимаю, почему ты решил поговорить об этом со мной.       – Ну, у тебя уже есть определенный опыт, – Джон нарочито непринужденно пожал плечами, хотя дрожащие пальцы, в которых он держал сигарету, выдавали его волнение.       – И, к сожалению, не самый приятный, – вздохнул Вик. – Джон, ты должен понять…       Он запнулся, потому что в этот момент вернулся Пол, неся в руках большой поднос, заставленный чайными приборами. Он поставил его на журнальный столик и принялся разливать чай и добавлять молоко.       – Мне, пожалуйста, два кубика сахара, – попросил Вик и улыбнулся, когда Пол исполнил его просьбу. Затем Пол взял свою чашку и присел на подлокотник дивана рядом с Джоном, обнимая его свободной рукой за плечи. Этот жест как бы говорил о том, что он заявляет на Джона свои права, и, конечно же, Джон не имел ничего против.       – Я очень за вас рад, – сказал Вик. – Но я хочу предупредить… вы должны быть очень осторожными. Особенно, учитывая ваш статус.       – Закон уже отменили, и мы давно совершеннолетние, так что нас не посадят, – отмахнулся Джон.       – Дело не только в этом, – Вик глотнул из чашки и снова поставил ее на поднос. – Есть кое-что похуже угрозы уголовной ответственности – к тому же, даже до отмены закона, ее часто удавалось обходить посредством той же взятки. Самая большая опасность заключается в так называемом «общественном порицании». Стоит вам только попасться на глаза кому-нибудь из самых гомофобных журналистов… и ваша карьера будет уничтожена. Поверьте мне, я знаю, о чем говорю. Именно поэтому мы с Грэмом стараемся лишний раз не появляться на публике вместе.       Джон уже хотел ответить, где и в каком месте он видал всех этих журналистов с их порицанием, однако его опередил Пол:       – Мы с Джоном не будем скрываться, – твердо произнес он. – Я хочу, чтобы все знали, что мы теперь вместе.       На лице Вика застыло настолько непередаваемое растерянно-комичное выражение, что оно могло бы определенно принести ему высшую награду киноакадемии, изобрази он его на экране. Хорошо, что он хотя бы отставил чашку, а то бы точно поперхнулся. Он несколько раз открыл и закрыл рот, но так и не произнес ни слова, лишь только продолжал во все глаза таращиться на Пола.       – Честно говоря, – наконец сказал он, когда вновь обрел дар речи, – я бы, наверное, мог ожидать таких слов от кого угодно, но только не от тебя, Пол. Ты всегда казался мне самым благоразумным из вас четверых – уж прости, Джон. – Джон помахал рукой, показывая, что не обижается, и Вик продолжил: – Я понимаю твое желание не скрывать свои чувства, но ты должен осознавать, что последствия могут оказаться разрушительными, причем, не только для тебя и Джона, но и для Джорджа и Ричарда.       Джон напрягся, услышав его слова. Он как-то никогда не задумывался, что их союз с Полом может причинить какой-либо вред остальным, хотя определенно стоило бы, учитывая, что произошло в той ситуации с цитатой про Иисуса. Тогда Джон тоже думал, что всех собак спустят на него одного, и был готов к этому – поэтому тот факт, что общественное порицание коснулось всех четверых, стал для него неприятной неожиданностью. Пол, Джордж и Ринго получали не меньше – а временами и больше – угрожающих писем, чем он сам, словно все местные сумасшедшие сговорились стравить на них свое безумие. Словно дружба с Джоном превращала остальных не только в соучастников, а и возлагала на них большую ответственность – за то, что недосмотрели, какую «змею» пригрели на груди. И если они с Полом действительно решатся на такой экстремальный шаг, как объявить себя парой в нарушение всех моральных норм, последствия действительно могут быть непредсказуемыми и коснутся не только их самих, но и всех, кто имеет к ним какое-либо отношение. Не только Джорджа и Ринго – те уж как-нибудь с этим справились бы – но и Син с Джулсом, а также Джима и Мими. Джон представил выражение ее лица, когда она узнает откуда-то из новостей, чем в действительности занимались ее племянник и его «маленький друг», когда сочиняли свои хиты, и увидел на нем лишь то самое неизменное «я так и знала». В принципе, он допускал, что Мими вполне могла бы это пережить. Но вот Джим… Кажется, Пол недавно – до того, как благоразумие окончательно покинуло его – говорил, что здоровье его отца снова оставляет желать лучшего. Джима уже много лет донимал артрит, с каждым годом ему становилось все сложнее передвигаться. Джон вспомнил, что, когда в последний раз ездил с Полом в «Рембрандт», Джим почти не выходил из своей комнаты, и Пол размышлял о том, не установить ли в доме лифт. Такие «сенсационные новости» о сыне могут свести Джима в могилу, чего Пол уж точно никогда не простит самому Джону. Так что Вик, конечно же, был прав – им стоило хранить свои отношения в тайне, чтобы уберечь не только себя, но и своих близких.       – Мне плевать на это, – раздался в воцарившейся тишине звонкий голос Пола. – Мне плевать, кого это коснется – я не собираюсь позволять им продолжать писать всякую чушь о том, как Джон и Синтия любят друг друга, какая у них замечательная семья и прочее подобное дерьмо. Я хочу, чтобы весь мир знал, что Джон принадлежит только мне, так же как и я принадлежу ему.       Вик вздрогнул, похоже, пораженный его настолько прямыми и в то же время жестокими словами, и застыл с приоткрытым ртом, скорее всего, не в силах до конца поверить, что эти слова вылетают изо рта Пола. Джон очень хорошо его понимал – он сам ходил с подобным выражением лица большую часть этого дня. Однако в то же время он осознавал, что Вика не сможет не насторожить настолько нетипичное поведение Пола, поэтому стоит вмешаться, пока тот не начал задавать неудобные вопросы.       Джон сделал вид, что неудачно наклонил свою чашку, выливая ее содержимое на колени Пола.       – Ох, черт, Поли, прости, я совсем не хотел… – с нарочитым сожалением произнес он и тут же добавил уже гораздо искреннее: – Ты не обжегся?       – Все в порядке, Джонни, ничего страшного, – пропел тот, переводя на него обожающий взгляд. – Но мне, наверное, нужно переодеться. Это плохо, когда я грязный.       – Тебе так же не стоит ходить в мокром, ты можешь простудиться, – заботливо добавил Джон.       – Ладно, я скоро вернусь, – Пол наклонился к Джону, запечатлевая на его губах пылкий поцелуй. Джон на мгновение выпал из реальности, забывая о том, что собирался делать, погрузившись в пучину головокружительного аромата его кожи и волос, однако Пол довольно быстро отстранился, соскальзывая с дивана, и, все так же призывно покачивая бедрами, вышел из гостиной.       Едва он скрылся за дверью, как Вик перевел тяжелый взгляд на Джона.       – На чем он сидит? – строго спросил он.       Джон не сдержал нервного смешка – похоже, этот вопрос становился самым популярным из тех, что задавали ему в последнее время: еще немного, и он побьет рекорд, установленный такими мастодонтами, как «когда вы пострижетесь?» или «когда этот мыльный пузырь наконец-то лопнет?».       – Это не смешно, Джон, – Вик выглядел откровенно расстроенным. – Он ведет себя так из-за наркотиков, да? Я знаю, что вы взрослые люди и не нуждаетесь в советах, но если все зашло настолько далеко, вам определенно пора завязывать с этим.       «По крайней мере, он не сказал, что это я его накачал», – подумал Джон, хотя не мог быть уверен, что подобная мысль не возникла в голове Вика – просто тот был достаточно хорошо воспитан, чтобы не озвучивать ее.       – Ты веришь в магию, Вик? – спросил он, так и не ответив на его вопрос.       Вик снова приподнял брови, похоже, удивившись настолько резкой смене темы.       – Наверное, – неуверенно улыбнулся он. – Я же снялся в вашем фильме.       Джон не улыбнулся в ответ.       – Нет, я имею в виду настоящую магию, как вуду или ту, в которую верят цыгане. Ты веришь, что она существует?       Вик немного помолчал, явно задумавшись над ответом.       – Знаешь, – наконец сказал он. – Я повидал достаточно необычных вещей, чтобы поверить во все что угодно.       Атмосфера в комнате внезапно изменилась, как в тот раз, когда Пол пел свою песню. Казалось, за окнами стало еще темнее, но темнота была не угрожающей, а какой-то даже уютной и таинственной. Громче затрещали дрова в камине, а его свет мягко окутывал комнату, разгоняя тени по углам. В такой обстановке хорошо рассказывать страшные истории, как в скаутском лагере у костра. Не то чтобы Джон когда-нибудь был скаутом, но Пол рассказывал ему, как это было весело.       В это время раздались приближающиеся шаги, и они оба вздрогнули, резко оборачиваясь, словно ожидая, что какое-нибудь древнее привидение, гремя цепями, сейчас явится им, чтобы тоже погреться у огня.       Но это был всего лишь Пол. На нем были другие джинсы – уже не такие блядские – и белая рубашка с вышивкой по краям.       – Мне идет? – спросил он, обращаясь исключительно к Джону, и демонстративно покрутился перед ним.       По мнению Джона, больше всего Полу шло полное отсутствие одежды, но эти шмотки тоже смотрелись на нем довольно неплохо. Впрочем, дело было не в этом.       – М-м, может, тебе лучше надеть ту цветную рубашку? – протянул он. – Ну, ту, что мы купили на Карнаби-стрит?       Пол призадумался, прикусив губу.       – Хорошо, я переоденусь, – покорно ответил он и вышел.       Вик проводил его взглядом, в котором смешались изумление и восхищение.       – Впечатляет, да? – хмыкнул Джон, внезапно ощутив укол ревности. Он знал, какое впечатление Пол производит на других людей, и Вик не был исключением – как и многие, он тоже периодически попадал под его очарование.       – Что? – Вик моргнул, отрывая взгляд от того места, где только что стоял Пол. – Прости, – он выглядел явно смущенным. Он снова посмотрел в сторону двери и задумчиво почесал бровь. – Так ты говоришь, что таким его сделала магия?       Джон уже хотел ответить, хотел рассказать Вику все как есть – по правде говоря, он никогда не умел долго держать что-то в себе – но какое-то чувство, словно тень, набежавшая на солнце в ясную погоду, заставило его промолчать. Возможно, дело было во взгляде, который Вик бросил на Пола, взгляде, в котором Джон, помимо восхищения, уловил и каплю вожделения. Вик никогда не позволял себе ничего лишнего, он даже ни разу не флиртовал с Полом, в отличие от самого Пола, который, казалось, флиртовал со всем, что движется, но Джон на собственном примере прекрасно знал, как много скрывают люди за внешне приветливыми и благожелательными масками. Он не мог быть уверен на сто процентов, что Вик не хочет Пола. В конце концов, тот все-таки был геем.        А возможно, всему виной был страх. Джон и сам толком не понимал, как работает эта магия (если это вообще была она) и каким правилам она подчиняется. Что если все разрушится, стоит только ему рассказать кому-нибудь об этом? Он, конечно, часто вел себя как идиот, но не собирался так легко терять обрушившееся на него счастье.       – Эм, конечно нет, – выдавив из себя неловкую улыбку, ответил он. – Я просто пошутил.       Вик смерил его недоверчивым взглядом, однако не стал настаивать. Он снова взял свою чашку и надкусил уголок печенья, которое Пол принес вместе с чаем.       Вскоре вернулся Пол, переодевшийся в черную, украшенную цветными узорами рубашку и узкие черные брюки.       – Нравится? – спросил он у Джона.       – Очень, – признался тот и протянул к нему руки. Пол плюхнулся прямо к нему на колени и обнял его за шею, в то время как Джон умудрился пройтись руками по его телу и полапать его за задницу. Вик все это время пил чай, вежливо глядя в другую сторону.       – Наверное, мне уже пора… – начал он, когда в гостиной объявился еще один неожиданный персонаж.       Цокая по полу когтями, в комнату вбежала Марта, тут же бросаясь к дивану, на котором сидели Джон и Пол. Джон инстинктивно напрягся и почувствовал, как руки Пола сильнее вцепились в его плечи. Вик, похоже, заметил их реакцию и снова удивленно приподнял брови.       Проигнорировав его, собака легла у дивана, положив морду на ступни Джона. Поняв, что она не собирается бросаться на него, он тут же расслабился.       Вслед за Мартой в комнату вошла Роуз, неся в руках какие-то бумаги. Джон ощутил что-то вроде дежавю, вспомнив Дот сегодня утром. В отличие от его экономки, Роуз не стала краснеть или впадать в ступор, увидев Пола на коленях у Джона, однако они оба заработали ее весьма неодобрительный взгляд.       – Мне пришлось выпустить ее, – она кивнула в сторону Марты. – Она исцарапала всю дверь в столовой, теперь придется менять. К тому же ее вытье явно докучало соседям, не хватало еще, чтобы они полицию вызвали. Мало нам этих охламонных под воротами, еще и отряд полицейских там топтаться будет.       Пол не обратил ни малейшего внимания на ее слова – он играл с волосами Джона, накручивая прядки на пальцы.        – Спасибо, Роуз, – выдавил Джон, чтобы хоть что-нибудь сказать, и заработал еще один неодобрительный взгляд.       – В полдень звонил этот писатель, Дэвис, спрашивал, можно ли зайти, но я сказала, что тебя нет, – обращалась она все еще к Полу, который даже не смотрел в ее сторону. – Он сказал, что перезвонит позже. В два часа пополудни сначала звонил Джордж, а потом Ричард, интересовались твоим самочувствием, просили перезвонить. В половине четвертого звонил Фрейзер, явно не в себе, что-то рассказывал про Марокко.       Марокко! Джон снова вспомнил, что там намечалась какая-то очередная тусовка – кажется, об этом как-то упоминали Мик с Китом. И еще то ли про какого-то принца, то ли про дворец…       – Пришло несколько приглашений для тебя и… Джейн, – Роуз сделала особое ударение на ее имени. – Одно в «Павильон» на премьеру фильма…       – Мне это все неинтересно, – перебил ее Пол, все так же продолжая развлекаться с волосами Джона.       – Ладно, как скажешь. Мне готовить ужин? – Теперь взгляд Роуз буквально метал молнии. Джон не понаслышке знал, какой она бывает в гневе, а Пол ее временами даже побаивался, но определенно уважал, поэтому и позволял ей многое из того, что обычно не позволяют экономкам.       – Я сам приготовлю, – промурлыкал Пол, потираясь носом о щеку Джона. – Что бы тебе хотелось получить на ужин, Джонни?       Джон прекрасно знал, что ему больше всего хотелось бы получить на ужин – самого Пола, желательно без одежды, и хотя бы два часа покоя без гостей, Марты и Роуз. Однако покой этому дому был явно неведом – это подтвердило появление еще одного действующего лица.       В дверях гостиной показался Мэл, нагруженный каким-то барахлом, свисающим у него с обеих рук. Прищурившись, Джон рассмотрел что-то вроде одежды в чехлах.       – Пол, я забрал ваши с Джейн костюмы из химчистки, – бодро отрапортовал тот.       Джон непроизвольно взглянул на часы – было уже около восьми вечера, неужели химчистка работала сверхурочно?       Пол даже не повернул головы, продолжая прижиматься к нему.       – «Спасибо, Мэл, ты, как всегда, очень внимателен, вот тебе премия», – пробухтел Мэл себе под нос, отдавая костюмы Роуз.       Джон вдруг понял, что просто обязан вмешаться.       – Шмотки Джейн можно вынести на помойку, – заявил он. – Или отдать фанаткам возле ворот, вдруг кому подойдет. Вместе с ее фотографиями с камина.       Теперь все взгляды: неодобрительный – Роуз, шокированный – Мэла, и какой-то обреченный, принадлежащий Вику, обратились на него.       – Как… на помойку? – подал голос Мэл.       – Она здесь больше не живет, – гордо заявил Джон, по-хозяйски проходясь ладонью по бедру Пола. Тот на это призывно выгнулся, прижимаясь к нему крепче, и тихонько застонал.       Мэл стал следующим на очереди, кому пришлось поднимать свою челюсть с пола.       – Я распоряжусь, чтобы это отправили в дом ее родителей, – проворчала Роуз, прижимая к груди одежду Джейн. – От меня еще что-нибудь нужно?       – Нет, Роуз, можешь отдыхать, – ответил за Пола Джон.       – Тогда всем спокойной ночи, – она кивнула и направилась к выходу, бормоча себе под нос: – Содом и Гоморра, честное слово!       Джон перевел взгляд на застывшего в дверях Мэла.       – Ну а ты как? Тоже хочешь высказаться по поводу нашего Содома?       Мэл покраснел, отводя глаза.       – А я что? Я ничего. Я ж всегда знал, что вы того… этого… – пробормотал он себе под нос.       В это время громко зазвонил телефон – точнее, все телефоны в доме. Один из них стоял на столике как раз рядом с диваном, и Джон машинально протянул руку, однако в последний момент передумал и кивнул Мэлу.       Тот поднял трубку.       – Кавендиш-авеню, слушаю?       Из динамика раздался знакомый, но какой-то слегка нервный и невнятный голос – Джон не мог разобрать слов. Мэл немного послушал и отодвинул трубку от лица, прикрывая ее рукой.       – Это Питер Эшер, кажется, пьяный. Хочет поговорить с Полом.       Джон отрицательно покачал головой, и Мэл кивнул. Он часто мог быть медлительным или откровенно ленивым, однако, когда было нужно, свое дело знал хорошо.       – Пола нет, – сказал он и повесил трубку.       Джон закатил глаза. Похоже, сестричка уже нажаловалась братику, и тот решил устроить пьяную истерику. Джон испытывал по отношению к Эшеру что-то вроде брезгливости – тот являлся лишь бледной тенью собственной сестры и всей своей неожиданной популярностью был обязан исключительно Полу, написавшему все его хиты, а когда популярность сошла на нет, взявшему его на работу в «Эппл». В общем, милый рыжий Питер не вызывал у Джона ни капли уважения. Иногда ему казалось, что Пол помогает Эшеру не только из какого-то подобия родственных чувств, но он всегда боялся спрашивать и, конечно же, не стал бы делать этого теперь, когда Пол определенно сказал бы ему правду. Джон всегда верил, что существует правда, которую лучше не знать.       Едва трубка опустилась на рычаг, как телефон зазвонил снова.       – Выключи его, – приказал Джон Мэлу.       – Это не поможет, – неожиданно подал голос Вик, о котором Джон, к своему стыду, уже успел позабыть. – Когда вы перестанете отвечать на звонки, они начнут ломиться в дверь. Вы битлы, Джон, а сейчас еще и стали сердцем Свингующего Лондона. Вам не дадут здесь покоя.       Джон медленно кивнул. В конце концов, он и сам это прекрасно знал.       – Лучше уехать, – сказал он, проводя рукой по щеке Пола. – Ты хочешь отправиться в путешествие, Поли?       – С тобой – хоть на край света, – мечтательно улыбнулся тот и потянулся к его губам.       Решение пришло практически мгновенно – наверное, потому, что Джон уже давно его принял. Он быстро поцеловал Пола и вновь повернулся к Вику.       – Мы поедем в Марокко. И ты поедешь с нами.              

****

      

      Следующий час в доме царил настоящий бедлам. Джон приказал Мэлу снова включить телефон и первым делом позвонил Питеру Брауну, чтобы узнать, сможет ли тот организовать им частный самолет до Касабланки сегодняшним же вечером. Браун перезвонил через пятнадцать минут и сказал, что самолет будет готов к вылету к десяти часам из «Хитроу». До этого времени им всем предстояло хоть как-то собраться.       – Если хочешь, можешь позвать с собой Грэма, – предложил Джон Вику.       – Я бы с радостью, но он сейчас в Беркшире на сьемках, – с тоской вздохнул тот.       Джон уже подумывал проявить участие и спросить, все ли у них в порядке, когда телефон зазвонил в очередной раз. Решив, что это опять пьяный Эшер, Джон снял трубку, собираясь послать его куда подальше, но это оказался не он. Это был Джордж.       – Джон? Ты у Пола? Как вы там?       – Все отлично, Джорджи, лучше не бывает, – пропел в трубку Джон. Пол, к сожалению, сейчас находился не рядом – Джон сам отправил его наверх собирать вещи под присмотром Мэла.       – Правда? – с подозрением уточнил Джордж. – А как Пол? Его уже… отпустило?       – Можно и так сказать, – уклончиво ответил Джон. – Слушай, Джорджи, мы тут хотим ненадолго уехать, предупреди Ричи и всех остальных, чтобы не волновались, ладно?       – Уехать? Ты и Пол? – подозрение в голосе Джорджа только усилилось.       – Ну да. А что тут такого? – Джон понял, что начинает злиться.       Джордж немного помолчал.       – Тебе не кажется, что с Полом творится что-то странное? – наконец спросил он. – Мне тут уже донесли, что он якобы расстался с Джейн. Это правда?       – Самая что ни на есть, – с удовлетворением произнес Джон. – Малышка Джейн больше не живет в этом доме.       Джордж снова умолк на какое-то время.       – Кхм, прости, Джон, но я слышал еще кое-что…       – Валяй, рассказывай, – Джон взглянул на часы. Они показывали без четверти девять – время у него еще было.       – Не подумай, что я лезу не в свое дело, но твоя Дот позвонила Патти – они иногда меняются рецептами – и рассказала, что Пол ночевал у вас дома и с утра тоже вел себя не очень… нормально? Она вообще-то сказала «неприлично», но я не очень понял, что это значит.       – О нет, он вел себя очень-очень прилично, – промурлыкал Джон, с наслаждением вспоминая, как Пол стоял перед ним на коленях. – Даже чересчур.       Джордж опять замолчал, а когда заговорил, очевидно было, что делает он это с явной неохотой:       – Джон, я правда не знаю, что там у вас происходит, и не совсем уверен, что хочу знать, но ты точно считаешь, что поступаешь правильно?       – Абсолютно, – уверенно произнес Джон. Недавние сомнения отступили на задний план, сейчас он действительно был убежден в правильности всего происходящего.       – Тогда… ладно, – Джордж снова сделал привычную паузу. Джон уже хотел попрощаться и пойти посмотреть, как там Пол, когда тот заговорил снова, и теперь в его голосе сквозило что-то вроде смущения: – Джон, ты прости, конечно, но… ты чем-то его накачал?       Услышав это, Джон расхохотался. Да что они все заладили одно и то же?       – Джон? – голос Джорджа теперь звучал обеспокоенно.       – Джорджи, я что, по-твоему, похож на того, кто в состоянии накачать своего любимого человека наркотой, чтобы он ответил мне взаимностью? – прямо спросил Джон и услышал, как у Джорджа на том конце провода перехватило дыхание. Он впервые так открыто говорил с ним о своих чувствах к Полу, и Джордж, похоже, этого явно не ожидал. Но, к его чести, он довольно быстро взял себя в руки.       – Если честно, Джонни, иногда мне кажется, что ты способен и на что-нибудь похуже.       Джон горько усмехнулся. Неужели он действительно выглядел таким со стороны? Наверное, поэтому Джейн наговорила ему все эти вещи. Хотя, в конце концов, и она, и Джордж были не так уж далеки от истины. Ради того, чтобы быть с Полом, Джон пошел бы и на убийство, хотя все-таки надеялся, что до этого никогда не дойдет.       – Спасибо, дружище, – с привычным сарказмом ответил он. – А сейчас прости, но… – «мне нужно идти», хотел сказать Джон, однако запнулся на полуслове.       В гостиную вернулся Мэл. На его привычно глуповатом и добродушном лице застыло своеобразное выражение озадаченности пополам с испугом – словно кто-то приказал ему разгадать сложную головоломку, от которой зависела его жизнь, а он даже не понимал, о чем в ней речь.       – Это Пол, – произнес он побелевшими губами. – С ним творится что-то странное.