Куда приводят мечты

      Джон, наверное, никогда еще так быстро не бежал, даже когда в шестнадцать удирал от банды тедди-боев, угрожавших ему ножами. Только теперь вся разница заключалась в том, что бежал он не от кого-то, а к кому-то. Преодолев лестничный пролет буквально в два прыжка, он рывком открыл дверь в спальню Пола и остановился, переводя дыхание.       На первый взгляд комната выглядела как обычно, разве что более захламленной. Большой платяной шкаф у стены был открыт, часть вещей из него валялась на полу, а часть – на кровати, где стояла большая дорожная сумка. Из нее небрежно торчал рукав смятой рубашки: Джон успел удивиться, что Пол так неаккуратно уложил вещи – обычно он был очень педантичным в этом вопросе.       Но, конечно же, его глаза лишь на несколько секунд задержались на окружающем бардаке, чтобы затем все-таки обратиться к главному виновнику происшествия. В тот момент, когда его взгляд упал на Пола, Джон понял, чего так испугался Мэл. Он и сам бы, наверное, испугался, если бы уже отчасти не понимал, что происходит.       Пол застыл посреди комнаты, слегка наклонив голову, будто прислушивался. Его глаза были полуприкрыты, а сам он находился будто в трансе – Джон уже видел его таким, во время их небезызвестного совместного ЛСД-трипа. Разница заключалась лишь в том, что под ЛСД Пол мог быть либо возбужденным, либо расслабленным, однако сейчас он был ни тем и ни иным. Он совсем не шевелился и будто бы даже не дышал, поэтому казался деревянным – лучшего слова Джон подобрать не смог – словно самый красивый манекен в магазине или… фигурка под крышкой музыкальной шкатулки. Будто в замедленной съемке Джон перевел взгляд с неподвижного лица Пола на предмет в его руках и почти не удивился, когда увидел, что он держит ту самую музыкальную шкатулку. Джон понятия не имел, откуда Пол ее взял, но отрицать очевидное было невозможно.       – Поли? – негромко позвал он. Мэл сказал, что испугался, потому что Пол не реагировал на него, даже когда он дернул его за плечо. Но стоило Джону позвать его, как Пол встрепенулся и задвигался (как та самая заводная кукла), открывая глаза.       – Джонни? – как-то даже удивленно переспросил он, моргая, словно только что проснулся.       На какой-то краткий миг Джону вдруг показалось, что Пол снова стал прежним – что-то в его взгляде изменилось, из него исчезло то раболепное обожание, к которому он уже успел привыкнуть. Но Пол моргнул еще раз, а затем его губы изогнулись в такой же, уже почти обыденной, соблазнительной улыбке.       – Ты скучал по мне?       – Конечно, я всегда скучаю по тебе, – страстно произнес Джон, подходя к нему ближе. Пол по-прежнему держал шкатулку, словно не замечая ее. Джон потянулся и взял ее из его рук, и лишь тогда Пол обратил на нее внимание.       – Там кто-то есть, – загадочно произнес он.       Тело Джона тут же покрылось мурашками, а волосы на затылке, кажется, встали дыбом.       – Где? – шепотом спросил он.       – В этой штуке, – Пол указал на шкатулку. – Я слышал из нее чей-то голос.       – И что он говорил? – едва ворочая пересохшим от ужаса языком, спросил Джон.       Пол посмотрел на него с некоторым превосходством, словно Джон не понимал каких-то элементарных вещей.       – Он не говорил. Он пел.              

****

             Двигатель самолета взревел, словно раненый лось, и продолговатая металлическая коробка с людьми внутри покатилась по взлетной полосе. Джон машинально вцепился в подлокотники своего кресла – по правде говоря, он не слишком любил летать. Еще в гастрольные времена одна сумасшедшая американка – которая, кажется, предсказала убийство Кеннеди – напророчила «Битлз» гибель в авиакатастрофе, и после этого он невзлюбил перелеты еще сильнее. Примерно в то время они однажды попали в сильную турбулентность – или как там называлась эта хрень, когда тебя мотает, как одинокий носок в стиральной машине? – и решили, что предсказание сбылось, и жить им осталось считанные минуты. Джордж и Ринго сидели, крепко вцепившись в свои кресла, белые как мел, тогда как они с Полом буквально умирали со смеху. На самом деле в тот момент Джон был практически счастлив. Если Полу было суждено погибнуть в том долбаном самолете, Джон был только рад умереть вместе с ним. Он бы не пережил его смерти, просто не смог бы. А так это выглядело даже романтично, вроде этой фигни из сказок про «умерли в один день».       Сейчас же Джон меньше всего хотел думать о смерти. Пол дремал в соседнем кресле, положив голову ему на плечо, Джон чувствовал тепло, исходящее от его тела, и сладкий дурманящий запах его кожи. Он наклонился, зарываясь лицом в волосы на макушке Пола, с наслаждением утыкаясь в них носом, чувствуя их мягкость и гладкость. О нет, сейчас он точно не хотел умирать. Он хотел прожить еще очень-очень долго, достаточно долго, чтобы хотя бы раз трахнуть Пола в этом долбаном самолете.       Самолет наконец поднялся в воздух, и Джон перевел дыхание. Он поднял голову и осмотрелся – Вик читал в соседнем кресле через проход. Джон слабо улыбнулся – он был благодарен, что тот согласился полететь с ними. Сначала он и сам не понимал, зачем взял его с собой, однако ответ пришел позже – может, тогда, когда он увидел Пола со шкатулкой в руках – ему был нужен кто-нибудь здравомыслящий, кто-нибудь «взрослый», кто мог бы выручить или вразумить его, если он окажется в полной жопе. К тому же у Вика имелся богатый опыт по части сокрытия гомосексуальных отношений, тогда как у самого Джона – так же как и у Пола – с этим все было очень плохо. В общем, Джон надеялся, что Вик подстрахует их, если они совсем уж облажаются.       Пол зашевелился, меняя позу – теперь его лицо утыкалось Джону в шею, он чувствовал горячее дыхание, легко щекочущее кожу. Он обнял его, крепче прижимая к себе, легко скользя пальцами по его волосам, пропуская их между ними. Кончики волос приятно покалывали ладонь, и Джон провел по ним снова. Боже, он возбуждался даже от таких прикосновений, это было просто невыносимо. Пол был для него как наркотик, которым Джон хотел закидываться ежесекундно.       Он заставил себя выровнять дыхание и успокоиться. Нужно было дать Полу отдохнуть, в конце концов сегодняшний день оказался довольно насыщенным и нервным. Ему и самому неплохо было бы поспать, но Джон был слишком взбудоражен, чтобы достаточно расслабиться.       Господи, неужели это правда? Вся эта хрень с желаниями, со шкатулкой? Сейчас шкатулка покоилась на дне его сумки, той самой, что он привез из «Кенвуда» в Кавендиш. Был соблазн оставить ее в Лондоне, однако в последний момент Джон все же забрал ее с собой. В этой шкатулке хранился секрет того, что случилось с Полом, и он не мог просто так оставлять ее где попало. Возможно, в ней же хранился секрет, как вернуть все обратно, однако Джон предпочитал не думать об этом. С Полом было все в порядке, он был в безопасности, ему было хорошо, а со всем остальным они разберутся потом. Джон никогда бы не позволил причинить ему вред, не стал бы рисковать его жизнью, не сделал бы ему ничего плохого.       «Тебе просто нравится эта версия Пола, – прозвучал в его голове ехидный голос, напоминающий Мими. – Тебе нравится, что он стал послушным… как домашний любимец».       Джон нахмурился, кусая губу, однако бесполезно было отрицать это. Да, ему это нравилось. Пол был именно таким, каким Джон мечтал его видеть в самых своих темных и порочных фантазиях – послушным, безотказным, всегда готовым к сексу.       «Но что ты будешь делать потом, Джон, когда тебе надоест трахать его?» – спросил другой голос, теперь напоминающий Син.       «Надоест трахать? Ты, наверное, шутишь, милая, – ответил ей Джон. – Кому может надоесть трахать Пола Маккартни? Мне не надоест его трахать даже через тысячу лет».       «Но разве это было единственным, что привлекало тебя в нем? – теперь его внутренний голос звучал почти как мистер Мартин. – Разве тебе не хочется снова работать с ним вместе? Или хотя бы смотреть, как работает он?»       Джон снова перевел взгляд на спящего Пола. Во сне его лицо казалось наивным и детским, словно ему снова было пятнадцать. Длинные ресницы красиво изгибались кверху, и Джон, не удержавшись, провел по ним кончиком пальца, чтобы заставить их затрепетать.       «Да, мне определенно этого хочется, – признался он сам себе. – Я люблю смотреть, как он работает, так же сильно, как прикасаться к нему, и я на седьмом небе от счастья, когда мы работаем вместе. Но я не настолько эгоист, каким считает меня Джейн, и понимаю, что невозможно получить все и сразу, всегда приходится чем-то жертвовать. Думаю, в будущем мы смогли бы как-то решить этот вопрос – в конце концов, теперь он не может мне отказать».       «Неужели ты считаешь это нормальным? – теперь в роли его внутреннего голоса выступала рыжая сука Джейн. – Вот так отобрать у него свободу воли, лишить его индивидуальности и права выбора? Он же живой человек, в конце концов, опомнись, Леннон!»       – Ой, да иди ты нахуй, – проворчал Джон, поморщившись.       Пол что-то пробормотал во сне, и Джон инстинктивно прижал его крепче.       – Никто не заберет тебя у меня, – прошептал он, касаясь губами его волос. – Тем более эта рыжая шлюха.       – Ты что-то сказал, Джон? – спросил Вик, поворачиваясь к нему. – Я, кажется, немного задремал.       – Да это я так, говорю сам с собой, – криво усмехнулся Джон. – Спи, нам еще долго лететь.       – Мы ведь остановимся в Париже? – спросил Вик.       Джон кивнул. Они должны были остановиться в Париже на дозаправку, и сначала он подумывал о том, чтобы остаться там – все-таки этот город много значил для них с Полом – однако потом решил придерживаться первоначального плана с Марокко, и Вик согласился с ним. В Париже их легко могли узнать, а Джону хотелось оказаться там, где они смогут почувствовать себя обычными людьми, а не битлами.       Вик снова уставился в книгу, похоже, больше клюя над ней носом, чем читая. Джон прикрыл глаза, тоже собираясь поспать. Тихое, спокойное дыхание Пола рядом убаюкивало его, и он надеялся, что все эти голоса, взывающие к остаткам его совести, оставят его на какое-то время.       Потому что он имел на это право. Потому что он достаточно настрадался в прошлом. Потому что Пол не должен был говорить ему того, что он сказал тогда, в Уэльсе. Потому что Джон не заслужил этого, каким бы мудаком ни был.       Но Пол все-таки это сказал. Сказал ему прямо в лицо, словно Джон никогда ничего для него не значил.              

****

             Тонипанди, Уэльс, ноябрь 1967 г.              Через небольшое чердачное окно пробивался тусклый свет серого ноябрьского дня. Было довольно прохладно, но Джон почти не ощущал холода – возможно, из-за того, что на нем был достаточно теплый свитер, а возможно, потому, что его всякий раз бросало в жар, когда он смотрел на расстегнутую рубашку Пола. Тот, казалось, вообще не замечал, что творится вокруг, продолжая наигрывать на своей акустике незамысловатый мотив. Джон лениво подыгрывал ему, но больше слушал и смотрел. Он всегда любил смотреть, как сочиняет Пол. Раньше, когда-то давно, они сочиняли вместе, но те времена давно канули в лету, как и их абсолютное взаимопонимание. Они больше не читали мысли друг друга, а наоборот, всеми силами старались их скрыть. Поэтому теперь он мог только смотреть и слушать, изнывая от непрекращающейся тоски.       Маленькая комнатка на чердаке с одной-единственной узкой кроватью напоминала ему об их далекой совместной поездке в Беркшир к родственникам Пола, которые еще держали какой-то второсортный паб. «Лиса и гончие», вот как он назывался. Там их как раз поселили на чердаке, и спали они в одной узкой и тесной кровати. Те душные апрельские ночи были одними из самых сладостных и одновременно одними из самых мучительных в жизни Джона. Если ему везло, и Пол был в настроении, ему удавалось немного приласкать его рукой, хотя все попытки потрогать его где-нибудь, помимо члена, Пол категорически пресекал, напоминая Джону, что «мы же ведь не педики». Да, блядь, а дрочить друг другу очень гетеросексуально! Так же как и издавать все эти сладкие чувственные звуки, которые издавал Пол, стоило Джону лишь слегка прикоснуться к нему. Поэтому те ночи, когда Пол был не в настроении или достаточно пьяным, чтобы вырубиться сразу же, как его голова касалась подушки, Джон любил едва ли не больше. Тогда он, убедившись, что Пол спит достаточно крепко, принимался гладить и щупать его везде, куда мог дотянуться. Он засовывал руки под тонкую майку Пола, чтобы пощупать его соски, и играл с ними до тех пор, пока Пол не начинал сладко хныкать во сне, а его трусы не становились мокрыми спереди. Тогда Джон мстительно усмехался, быстро доводил себя до оргазма и оставлял Пола спать дальше – мокрого и перевозбужденного – представляя, как тот просыпается и сам начинает умолять его о большем. Пол, конечно же, никогда не просыпался и не умолял, а утром делал вид, что все в порядке, хотя и очаровательно краснел, заметив пятна на своих трусах.       – Навевает воспоминания, правда? – сказал Джон, в очередной раз обводя чердак взглядом.       Пол поднял на него глаза, отвлекаясь от гитары, и потянулся к небольшому катушечному магнитофону, стоящему между ними, чтобы выключить запись. Этот магнитофон дал им другой орнитолог, друг Тома, у которого они сейчас гостили.       – Ты про Беркшир? – он криво усмехнулся, хотя это все равно выглядело чертовски соблазнительно. Все, что делал Пол, выглядело соблазнительно.       Джон кивнул.       – О да, там у нас была самая большая и преданная аудитория, – рассмеялся Пол. – Целых четыре… нет, даже пять человек!       Джон улыбнулся в ответ, хотя на душе у него было паршиво.       «Это все, что ты помнишь? – хотелось крикнуть ему. – Чертовы пять человек, которые пришли посмотреть на наше отстойное выступление? Это все, о чем ты можешь думать? О долбаной работе, о ебаной популярности, о хреновых деньгах, обо всем что угодно, кроме меня?»       Между тонких бровей Пола пролегла легкая морщинка, словно он уловил ход мыслей Джона.       – Мы тогда были еще такими наивными, – тихо сказал он, снова начиная играть.       Джону хотелось, чтобы он развил свою мысль. Да, Пол, давай поговорим, какими наивными мы тогда были. И каким я был наивным дураком, умудрившимся поверить, что за твоими улыбками и томными взглядами может стоять что-то большее, чем желание прославиться и жениться на популярной сучке из телевизора.       Но, конечно же, он промолчал. Он в последнее время только и делал, что молчал, и открывал рот только для того, чтобы сказать то, что от него хотели услышать. «О, это такое милое платье, Син!» или «О, это такая хорошая аранжировка, Пол, ты обязательно должен ее записать!» Господи, как же это все заебало. Он словно был заводной обезьянкой, бьющей в литавры на радость детишкам. Все что угодно, лишь бы Пол был счастлив. Все что угодно, лишь бы Син не поняла, что он никогда ее не любил. Все что угодно, лишь бы не обидеть и не унизить кого-либо. Джона уже буквально тошнило быть удобным для всех.       Пол тихо мычал себе под нос что-то неразборчивое. Постепенно Джон стал различать отдельные слова, и понял, что у Пола рождается песня.       – «Peter has his barrow in the marketplace, Mary is the singer in a band…» – запел он.       Джон обратил внимание, что катушки на магнитофоне снова крутятся – он и не заметил, когда Пол включил его опять.       – Ты что, решил написать песню о будущем Эшера?       Пол засмеялся и прекратил играть.       – Ладно, попробуем другое имя… – кивнул он и снова запел, игриво поглядывая на Джона: – «Johnny has his barrow in the marketplace…»       – «Paulie is the singer in a band…» – поддержал его Джон тоненьким голоском, что заставило Пола снова расхохотаться, однако он не прекратил играть. Джон тоже воспрянул духом – кажется, у них что-то получалось, пусть и в шутку.       – «Johnny says to Paulie, "Pal, I like your face"…» – продолжил Пол.       – «And Paulie fuck him in a corner of the club», – подытожил Джон.       Пол буквально захлебнулся хохотом и прекратил играть, нажимая на остановку записи.       – Это предложение? – он стрельнул в Джона глазами из-под своих длиннющих ресниц.       – Это призыв к действию, – вздохнул Джон. Он действительно был не против, если бы Пол трахнул его. Он так устал от постоянного напряжения и неудовлетворения, что был согласен на что угодно, лишь бы это включало их обоих и секс.       – Ты ведь несерьезно, – Пол отвел глаза.       – Серьезнее не бывает, Маккартни, – возразил Джон и потянулся к поясу брюк. – Доказать?       – Я думал, мы сочиняем, – напомнил Пол, кивая на гитару.       – Ну, мы можем потрахаться, а потом продолжить, – Джон пожал плечами, расстегивая ширинку. Он прекрасно знал, что это всего лишь игра, и Пол скоро сдастся. Такое случалось не впервые.       – Ну не здесь же, – Пол снова принялся перебирать струны, не глядя на него.       – А где тогда? У тебя дома либо Джейн, либо «Роллинг Стоунз» всем составом, у меня – Син и Джулс, в отеле – слишком людно, в машине – опасно… и что там еще ты говорил? А, ну да, в студии, конечно, тоже нельзя, потому что мистер Мартин не одобрит.       Пол тихо прыснул. Он перестал играть и теперь его длинные тонкие пальцы просто скользили по корпусу гитары, задерживаясь на мелких царапинках и обводя узор вокруг отверстия в деке. Джон засмотрелся на них, облизывая губы, думая о том, что не отказался бы взять их в рот, или почувствовать в себе, или…       – Ты можешь думать только об этом? – Пол сжал руку в кулак, и Джон заморгал, выходя из транса.       – А ты – нет? Цыпочки возле твоего дома с тобой однозначно не согласятся, Макка. Я видел, как одна из них буквально выползала из твоей постели. – Это было правдой, и Джон едва не придушил ее от ревности.       – Но я думаю не только об этом, – возразил Пол. – Сейчас я думаю о работе.       – Угу, кто бы сомневался, – проворчал Джон. – Но, честно, Пол, не бери имя «Питер» – оно отстойное.       – Ладно, спасибо за совет, – сказал Пол своим обычным тоном «мне очень важно твое мнение, Джонни, но я, конечно же, к нему не прислушаюсь», которым часто говорил с ним в последнее время. Тогда Джону хотелось придушить и его. – Попробуем еще раз? – Он потянулся к магнитофону и включил запись.       – На самом деле я хотел с тобой поговорить, – быстро выпалил Джон, пока не передумал.       – О чем? – Пол приподнял брови. – Если ты о следующем сингле, то мы с мистером Мартином уже посоветовались…       – Похуй на сингл, – отмахнулся Джон. – До меня тут дошли некоторые слухи… – он замялся, все еще не уверенный, что стоит продолжать.       – С каких пор тебя интересуют слухи? – Пол снова рассмеялся, однако настолько неестественно, что у Джона свело скулы. Он бы поставил все свое имущество на то, что Пол уже догадался, о чем он хочет поговорить. Возможно, он знал это с самого начала. Возможно, с тех пор, как они приехали в этот дом.       Они находились здесь уже четыре дня, и пока все шло не так уж и плохо. По крайней мере лучше, чем ожидал Джон. Им пришлось нарядиться шахтерами, чтобы пробраться к дому, и на них действительно никто не обратил внимания. После Том сказал, что в маскировке не было необходимости, так как никто из жителей Тонипанди не знал, как выглядят «Битлз» – в городке было всего два рабочих телевизора: один у местного священника, слепого от рождения, второй – в витрине одного из магазинов, и тот транслировал только помехи. Они могли не бояться, что их кто-нибудь узнает, и это действительно оказалось правдой. Все эти четыре дня они гуляли по городу, обедали в маленьких закусочных и кафе, и никто не бросался к ним навстречу с дикими криками и просьбой об автографах. Джон с щемящей нежностью вспоминал об их безызвестных годах в Ливерпуле и Гамбурге, Джордж и Ринго тоже выглядели довольными, а вот Пол заметно тосковал, хотя и не показывал виду. Наверное, без всеобщего обожания вокруг он ощущал себя неполноценным.       Лучше этих спокойных дней в тихом городке были разве что долгие ноябрьские ночи, которые они с Полом проводили в одной постели – и не только потому, что в гостевой комнате Моррисов была всего лишь одна кровать. Гостевая комната тоже была всего одна, Джордж и Ринго спали в гостиной: Ринго – на диване, Джордж – на полу (он говорил, что это полезно для здоровья, но на второй день у него прихватило спину и начался насморк, так что он переполз на раскладушку). В эти долгие сладкие ночи Пол позволял ему больше, чем обычно, и сам казался открытым к большему – он разрешил Джону вылизать себя, а затем довел его до оргазма, потираясь о его член ягодицами. Джон уже строил радужные мечты о том, что не сегодня так завтра сможет наконец-то овладеть им – или это сделает Пол, что было не так уж важно – но ему хотелось знать, к чему все это ведет. И да, проклятые слухи беспокоили его, потому что казались не просто слухами.       – Ты собираешься сделать Джейн предложение? – осторожно спросил Джон. Он специально подобрал слова именно так: «сделаешь предложение», а не «собираешься жениться». Потому что – и они оба это знали – помолвка еще ничего не значит. По крайней мере, так было для Джона, и теперь ему хотелось узнать мнение Пола на этот счет.       Пол кивнул, не глядя на него – теперь он рассматривал свои ногти. Простой кивок, даже рта не раскрыл, словно Джон не стоил нормальных объяснений. Словно все то, что было между ними все эти годы, тоже ни черта не стоило.       – Может, ты все-таки достанешь язык из задницы и поговоришь со мной нормально? – Слова прозвучали резко, и Джон об этом знал. И выбор выражения был просто ужасным – ведь это он сам буквально сегодня ночью засунул язык в задницу Пола. Наверное, поэтому он так и сказал – это все еще будоражило и заводило его.       Пол вскинул на него удивленный и слегка обиженный взгляд.       – Я не знаю, что ты хочешь услышать, – тихо произнес он.       – Правду? В качестве разнообразия, – Джон приказывал себе заткнуться и перестать язвить, но просто не мог остановиться. Ревность буквально пожирала его, мешая мыслить логически, превращая его из «человека разумного» в какого-то пещерного неандертальца. Его сводила с ума одна только мысль о том, что Пол женится. «Мой, мой, мой» набатом билось в его голове, хотя он и знал, что это совсем не соответствует действительности.       – Какую правду ты хочешь услышать? – Пол выглядел слегка раздраженным. – Собираюсь ли я жениться на ней? Да, собираюсь.       А вот Пол явно не задумывался о выборе формулировок и сказал именно то, что Джон так боялся услышать. Зато честно, подумал Джон, криво усмехаясь.       – Значит, то, что было между нами здесь, это… как бы так сказать… что-то вроде прощания с холостяцкой жизнью?       – Я не понимаю, какое отношение… – начал Пол, однако Джон уже достаточно накрутил себя, чтобы не останавливаться:       – То есть когда я отсасывал тебе, а ты отсасывал мне – иногда мы даже делали это одновременно, если помнишь – все это время ты думал, какое кольцо выбрать для Джейн, и как мило на ней будет смотреться свадебное платье?       – Джон, ты что, опять нанюхался? Конечно, блядь, я об этом не думал! – Теперь Пол выглядел откровенно рассерженным и еще слегка растерянным, словно действительно не понимал, что имеет в виду Джон. И еще чертовски сексуальным. Господи, он всегда выглядел таким чертовски сексуальным.       – Тогда о чем ты думал?! – Джон слегка повысил голос. – О чем ты, блядь, думал, когда лежал подо мной?!       – Не ори, – Пол быстро покосился в сторону люка. – Мы не одни здесь.       Они действительно были не одни – снизу слышались голоса Тома и его жены Эйлин, а также смех Ринго и звон посуды. Наверное, Эйлин готовила, а ребята развлекали ее и Тома разными историями. Они действительно были хорошими людьми и не заслужили, чтобы какой-то Леннон устроил в их доме скандал на почве ревности.       – Ты не ответил на мой вопрос, – уже гораздо тише произнес Джон.       – Это так важно? – Пол отложил гитару и скрестил руки на груди. Он снова не смотрел на Джона, его щеки слегка покраснели, и это выглядело настолько очаровательно, что Джон едва не взвыл. – Я думал… о том, как мне хорошо.       – Конечно, ты ведь всегда думаешь только о себе, – не смог удержаться от сарказма Джон.       – Ты правда так считаешь? – Пол поднял на него свои огромные невозможные глаза, в которых теперь плескалась грусть. Джон ненавидел, когда Пол выглядел грустным, однако сейчас он упивался этим с каким-то мазохистским удовлетворением. – Ты думаешь, я эгоист?       – А разве нет? Мы все эгоисты.       Пол медленно кивнул, вновь отводя взгляд. Он опустил руки на колени и сцепил пальцы так крепко, что побелели костяшки.       – Я думал об этом, Джон. Это несерьезно. Я… хочу нормальную семью. У наших отношений… нет будущего.       Если бы Пол сейчас достал нож и всадил ему прямо в сердце, Джону и вполовину не было бы так больно, как от этих слов. «Нормальную семью»? «Несерьезно»? «Нет будущего»? Тогда, блядь, чем они занимались все это время?       – Ты тоже считал, что у наших отношений нет будущего, когда мы писали «She Loves You» в том долбаном фургоне посреди самых дерьмовых гастролей в нашей жизни? Ты считал, что у нас нет будущего, когда мы летели в Америку, чтобы выступить на шоу Салливана? Ты, блядь, считал, что у нас нет будущего, когда мы зашивались от недосыпа и таблеток в ебучем Гамбурге?! Тогда на хрена, ты мне скажи, мы все это начали?!       Пол снова одарил его удивленным взглядом, словно не понимал его, словно они говорили на разных языках. Может быть, так и было, может, они окончательно перестали чувствовать друг друга.       – Джон, это другое… Ты неправильно меня понял, я говорил не о работе…       – Значит, для тебя это была всего лишь работа?.. – Это был риторический вопрос, все и так было понятно, причем уже давно. Это только для Джона каждая минута – да даже каждая долбаная секунда! – проведенная с Полом, все, чем они занимались, было гораздо большим, чем просто работа, дружба или еще что-нибудь. Это был Пол. Это была, блядь, его гребаная жизнь с Полом, его отношения с Полом. Джон воспринимал все это в комплексе, а не разложенное по полочкам. У Пола, похоже, все было иначе. В одной кучке – совместное написание песен, в другой – совместный отсос, и в какой-то третьей – его свадьба с рыжей стервой.       – Джон, прости, я неправильно выразился… – Губы Пола слегка дрожали.       – Да нет, ты как раз сказал все правильно, – Джон отложил гитару и встал, оттряхивая колени. – Это была всего лишь работа. – В этот момент он заметил, что катушки магнитофона все еще вращаются, записывая их разговор. – Вытри это, – кивнул он в сторону магнитофона. – Или оставь себе на память.       – Джон… – начал Пол, но Джон больше не хотел его слушать. Не хотел, чтобы Пол сказал еще что-нибудь, что добьет его окончательно. В его груди, казалось, развезлась дыра размером с какой-нибудь долбаный кратер на Луне. Хотелось напиться, нанюхаться, накуриться. Хотелось уснуть и больше никогда не просыпаться. Хотелось исчезнуть навсегда.       Джон спустился на первый этаж и позвонил Махариши. Возможно, только он мог ему помочь. Дать ответ на вопрос, который Джон сам боялся себе задавать.              

****

             Самолет тряхнуло, и Джон открыл глаза. Похоже, ему все-таки удалось задремать. Он посмотрел на Пола – во сне тот сполз ниже, и теперь его голова покоилась на коленях Джона. Очень сексуально. Если бы в салоне больше никого не было, Джон разбудил бы его и заставил взять в рот прямо здесь, не вставая. Ему было бы достаточно расстегнуть ширинку. И Пол бы не отказал. Сейчас бы не отказал. Сейчас он ни за что не причинил бы ему ту боль, которую причинил тогда, месяц назад, в Уэльсе. Сейчас Пол был таким, каким и должен был быть с самого начала. Покладистым, послушным, принадлежащим только Джону.       Джон по-хозяйски провел рукой по его волосам. Член оттягивал джинсы, почти прикасаясь к губам Пола. Боже, он больше не мог терпеть. Покосившись на спящего в соседнем кресле Вика, Джон легонько потряс Пола за плечо.       – Поли? Просыпайся, – нежно прошептал он.       Длинные ресницы Пола дрогнули, и он открыл глаза. Сначала его взгляд казался расфокусированным, словно он не понимал, где находится, однако затем стал осмысленным. Пол посмотрел на Джона снизу вверх и улыбнулся.       – Мы уже прилетели?       – Не совсем, – на самом деле Джон понятия не имел, сколько сейчас времени, и сколько им еще лететь – правда, не то чтобы ему было не плевать на это. – Я хочу тебя. Я хочу… – Джон огляделся, проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь, и на всякий случай понизил голос: – Хочу, чтобы ты отсосал мне. Прямо сейчас.       – Конечно, Джонни, – Пол игриво стрельнул в него глазами и потянулся к его ширинке. Это действительно оказалось очень просто.       – Стой, не здесь! – Джон остановил его руку. Ему все еще было сложно поверить, что он не спит. – Пойдем… куда-нибудь. В туалет, что ли.       – Пойдем, – Пол послушно встал и одернул рубашку, а затем протиснулся мимо Джона, призывно качая бедрами. Только он умел делать это так, что Джон едва ли не спускал в штаны.       – Господи Иисусе, – пробормотал он, быстро поднимаясь вслед за Полом.       Он буквально втолкнул Пола в тесный туалет и нажал на его плечи, заставляя усесться на унитаз. Место было совсем мало, они едва помещались в кабинке, но Джону было плевать. Он рывком расстегнул свои джинсы и спустил трусы, обнажая твердый, пульсирующий, истекающий смазкой член.       – Давай, возьми его, вот так… – исступленно прошептал он, подаваясь к Полу.       Тот тут же послушно потянулся к члену губами, приоткрывая рот, и через мгновение Джон почувствовал, как его подрагивающая плоть погружается во влажную теплую глубину.       – Боже, да… – простонал он, хватая Пола за волосы, грубо сжимая в ладони мягкие шелковистые прядки. – Возьми глубже… – Он резко дернул бедрами, буквально насаживая Пола на себя. Тот поперхнулся, однако не попытался отстраниться. Джон вошел глубоко, теперь доставая ему до горла. Пол заглатывал его сильнее и сильнее, посасывая с развратными хлюпающими звуками. Его пухлые губки сжимались вокруг напряженного ствола и были мокрыми от слюны. Джон смотрел, как трепещут его длинные ресницы, как его маленький аккуратный носик упирается в лобковые волосы. Это было самое блядское и самое потрясающее зрелище в его жизни.       Крепко схватив Пола за волосы, Джон принялся двигаться самостоятельно, вбиваясь в его податливый рот. Пол глухо стонал, продолжая жадно сосать, Джон чувствовал, как его мягкий язычок скользит по нижней части ствола, вылизывая его.       – Нравится, правда?.. – хрипло шептал он. – Любишь брать в рот?..       Пол промычал что-то утвердительное, заглатывая его глубже.       – Теперь ты такой послушный… Теперь ты больше не споришь со мной… – прошептал Джон, прикрывая глаза. Перед его внутренним взором тут же снова появился Пол – но не этот, покорно берущий в рот его член, а другой – тот, каким он был тогда в Уэльсе. И его слова…       «Это несерьезно. Я… хочу нормальную семью. У наших отношений… нет будущего».       Джона обуяла ярость. Он крепче сжал волосы Пола, очевидно, причиняя тому боль, но сейчас ему было плевать на это. Его бедра задвигались резче, он буквально насиловал рот и горло Пола, вбиваясь в него яростно и жестко. Пол жалобно застонал, однако опять же не попытался отстраниться.       – Что, Поли, больше не хочешь нормальную семью?.. – издевательски спросил Джон, буквально умирая от ярости и возбуждения.       – М-м? – Пол поднял на него глаза. Его ресницы были мокрыми и торчали длинными острыми стрелками. Он выглядел таким чертовски соблазнительным с членом во рту, что Джону пришлось снова закрыть глаза, чтобы тут же не кончить. Он не хотел заканчивать так быстро.       Еще пару раз глубоко толкнувшись Полу в рот, он отстранился, переводя дыхание. Пол тоже тяжело дышал, облизывая пухлые покрасневшие губы. Затем он слегка закашлялся и шумно сглотнул.       «Блядь, я выдрал его так, что он может потерять голос», – пронеслось в голове у Джона. Такое случалось и раньше – например, в Гамбурге. В те времена Полу приходилось много петь – иногда по шесть часов подряд, а то и больше, и однажды, когда Джон вот так же принудил его к жесткому минету, он сорвал голос. Джон до сих пор помнил, как он тогда звучал – надтреснуто и хрипло, чертовски сексуально. В тот вечер Джон едва не спустил в штаны прямо на сцене от звука этого хриплого голоса и от осознания того, что Пол звучит так по его вине.       Но сейчас это уже не было проблемой. В конце концов Пол сам сказал, что больше не хочет петь. Джон, конечно же, ему не поверил – было страшно представить, что он больше никогда не услышит чарующего восхитительно нежного голоса, в который влюбился еще подростком. С другой стороны, он всегда мог приказать Полу спеть, даже если тот не хотел этого. Теперь Пол не посмел бы возразить ему.       Он пожирал Пола воспаленным жадным взглядом, скользя им от его растрепанных волос, заплаканных глаз и пухлых губ до быстро и часто вздымающейся груди и объемного бугорка в паху, выпирающего из брюк. Ярость слегка улеглась, однако Джону все равно было недостаточно. Ему всегда было мало, когда дело касалось Пола.       – Расстегни рубашку, – буквально приказал он низким и хриплым голосом, который почти не узнавал.       Пол соблазнительно улыбнулся и принялся медленно расстегивать пуговицы, одну за другой. Джон с какой-то нездоровой одержимостью наблюдал, как между краями шелковой рубашки медленно проступает бледная нежная кожа. Когда Пол расстегнул последнюю пуговицу, Джон рывком раздвинул края ткани в стороны, обнажая его мягкую грудь. Слегка припухшие розовые соски очаровательно торчали, и Джон потянулся к ним, легко проводя по ним пальцами.       – М-м… ах… – тихо простонал Пол, прикрывая глаза.       Джон всегда знал, что ему это нравится, что он обожает, когда играют с его грудью, но жутко стесняется этого, поэтому делает вид, что ему неприятно. Это было еще одной вещью, которая чертовски раздражала его в Поле. Пол не умел и не хотел признавать свои слабости, всегда стараясь оставаться безупречным, идеальным. Возможно, именно по этой причине он не хотел, чтобы Джон трахал его – боялся, что тогда тот увидит его настоящего.       – Я и так тебя видел, – прошептал Джон, сжимая и оттягивая его твердые упругие соски. – Я знаю тебя, Поли.       – М-мх… – захныкал тот, подаваясь к его рукам. Сейчас ему не было никакого смысла лицемерить и скрывать свои чувства. Могло ли так быть, что шкатулка обнажила истинную сущность Пола?       – Тебе нравится? – страстно прошептал Джон, слегка пощипывая его набухшие соски. – Нравится, когда я трогаю тебя здесь?       – Да… – простонал Пол. – Мне очень нравится… Я хочу еще…       Он выгнулся, подставляясь под прикосновения. Джон буквально упал на колени, потянувшись к нему. Его пальцы с силой сжали мягкую податливую плоть, заставляя грудь Пола приподняться и стать пухлой, словно у девчонки. Его острые соски соблазнительно торчали, и Джон сглотнул наполнившую рот слюну, накрывая один из них губами. Пол громко вскрикнул, его рука метнулась к голове Джона, прижимая ее к своей груди. Джон с хриплым стоном вобрал в рот твердый упругий сосок, принимаясь с наслаждением вылизывать и посасывать его. Его губы крепко присосались к нежной плоти, язык ласкал и дразнил кончик, и в какой-то момент Джон сжал сосок зубами, слегка оттягивая его.       – А-ах!.. – громко вскрикнул Пол, содрогаясь всем телом.       Джон уже хотел приказать ему молчать, однако затем передумал. Ему всегда было плевать, узнают о них или нет, он никогда не стремился скрывать свои чувства. Да, Вик предупреждал, что это опасно, но сейчас Джону было откровенно посрать на это. В конце концов, это был частный самолет, за который они заплатили. Если кого-нибудь что-либо не устраивало, он всегда мог выйти.       Его губы и язык по очереди скользили по упругим соскам, дразня и вылизывая их, накрывали их, жадно посасывая. Громкие и страстные стоны Пола доводили Джона до помешательства. Время словно остановилось, а пространство схлопнулось до этой тесной кабинки, до их горячих тел, до мягкой и сладкой плоти под губами и руками Джона. Грудь Пола опухла, на нежной коже проступили багровые следы от засосов и укусов, но Джон просто не мог остановиться. И Пол совсем не стремился останавливать его, дрожа и плавясь от его настойчивых ласк.       – М-м… ах… Джонни… я сейчас кончу… – в какой-то момент простонал он.       Джон моргнул и отстранился, пытаясь немного прийти в себя. Он что… серьезно?       – Ты можешь кончить от этого? – потрясенно спросил он, поднимая глаза.       Пол выглядел практически невменяемым – его взгляд ощутимо поплыл, ресницы дрожали, губы опухли и приоткрылись. На щеках расцвел лихорадочный румянец – скорее всего, от возбуждения, однако Джону показалось, что Пол слегка смутился.       – Да, – просто сказал он, часто моргая.       Блядь, и с каких это пор? И самое главное – почему он, Джон, об этом не знал? И откуда Пол это знает – может, кто-нибудь уже ласкал его так и доводил до оргазма?       В затуманенном мозгу Джона роились сотни вопросов, но он решил оставить их на потом. Соблазн довести Пола до оргазма, лаская его грудь, был слишком велик, однако в то же время Джону хотелось помучить его. Он считал, что Пол вполне это заслужил – за все те случаи, когда так же издевался над ним, не давая ничего взамен.       – Придется немножко потерпеть, хорошо? – игриво произнес он, снова поднимаясь на ноги. Они чертовски затекли от долгого – Джон даже не знал, сколько прошло времени – стояния на коленях, зато его член был в полном порядке: так же пульсировал и истекал смазкой. Джон и сам едва не кончил, пока ласкал Пола, ему требовалось совсем немного, чтобы наконец сбросить напряжение. Он вновь схватил Пола за волосы, потянув его голову к своему паху. – Не хочешь продолжить?       Пол бросил на него страстный взгляд из-под ресниц и снова послушно взял в рот. Вот так просто – никаких капризов или обид за то, что его не удовлетворили. Господи, этот Пол действительно был идеальным во всем.       Джон вновь погрузился в его влажный ротик до основания и блаженно прикрыл глаза, слегка покачивая бедрами. Черт возьми, это было восхитительно. Спасибо этому джинну из шкатулки, кто бы он ни был, он дал ему гораздо больше, чем Джон даже смел мечтать.       Он открыл глаза и повернул голову, только сейчас заметив слева на стене большое зеркало. Через него он мог наблюдать со стороны, как Пол отсасывает ему, и это было восхитительно. Джон жалел, что у него нет с собой кинокамеры или хотя бы фотоаппарата, чтобы он мог запечатлеть это. «Пол Маккартни за работой». Эта мысль заставила его прыснуть. Пол даже ухом не повел, не спросил, не смеется ли Джон над ним, чтобы найти новый повод обидеться, а затем требовать извинений в виде половины нового альбома или стороны А на следующем сингле. Боже, лучше и быть не может.       – Тебе ведь нравится делать это, правда? – пьяно спросил он, наблюдая за Полом в зеркало. Он пока еще не решил, какой вид лучше – сбоку или сверху, оба были просто великолепны. – Любишь отсасывать у меня?       – М-угу… – пробормотал Пол с полным ртом, не останавливаясь.       Джон уже был на грани, когда в голову ему пришла еще одна чертовски удачная идея. Похоже, исполнение его главного желания благополучно сказалось на его умственных способностях.       – Можно мне… – он слегка задержал дыхание, а затем вспомнил, что ему больше не нужно просить. – Я кончу тебе в лицо, ладно?       – М-м… – утвердительно застонал Пол, активнее работая ртом.       Господи, его это тоже возбуждало, Джон был уверен в этом. Пола возбуждало то, как он использовал его. Ему определенно это нравилось.       Буквально за мгновение до оргазма он остановился, отстраняя Пола. Тот смотрел на него абсолютно осоловевшими глазами, его губы сильно распухли. Он выглядел… он действительно выглядел как тот, кому пришлось долго отсасывать.       Джон взял член в руку и резко провел по нему вперед и назад. Наслаждение накрыло его в тот же миг, однако он заставил себя не закрывать глаза, глядя на то, как тугие белые струйки брызжут прямо в идеальное лицо Пола, пачкая щеки, ресницы, длинную челку и пухлые губы. Это было охуенно, самое лучшее зрелище в его жизни. Он никогда не думал, что сможет увидеть что-нибудь подобное вживую, хотя часто фантазировал об этом, и один раз даже пытался нарисовать. Если бы такое случилось неделю назад, Пола, наверное, вывернуло бы от отвращения. Он бы тут же отстранился и побежал умываться – сначала блевать, потом умываться, поправил себя Джон, – проклиная его всеми известными словами. Сейчас же Пол безмятежно смотрел на него, лишь слегка прищурившись, чтобы сперма не попала в глаза. Белые капельки стекали по его красивому лицу, словно оно было создано именно для этого. Даже царапины на щеке сейчас были незаметны. Пол приоткрыл рот и медленно провел по губам языком, слизывая с них вязкую тягучую жидкость. Идеальная картина.       – Ты такой красивый, – выдохнул Джон, пялясь на него во все глаза.       – Правда? – Пол кокетливо улыбнулся, подбирая пальцами потеки спермы со своего лица, а затем слизывая их. – Я могу выглядеть так каждый день, если хочешь.       – Блядь… – тихо выругался Джон. Может, как считала Джейн, Пол и утратил часть своей индивидуальности, но он все равно не переставал удивлять его. Наверное, никогда не перестанет.       Он дал себе пару минут отдышаться, и в это время раздался осторожный стук в дверь.       – Джон, ты здесь? – послышался голос Вика.       – М-м, да, мы скоро выйдем, – лениво ответил Джон.       – Хорошо, потому что мы уже почти прилетели, – сказал Вик и, по-видимому, ушел.       Джон снова посмотрел на Пола. Тот не предпринял ни малейшей попытки вытереться или умыться, все так же с обожанием взирая на него. Подавив соблазн оставить его таким, Джон тяжело вздохнул и повернулся к раковине.       – Поли, иди сюда. Тебе нужно умыться.       Пока Пол умывался, Джон стоял позади него, положив руки ему на бедра, и беззастенчиво потирался все еще обнаженным и уже вновь слегка напрягшимся членом об его ягодицы, вытирая остатки спермы о его черные брюки. Никто ничего не заметит, а ему хотелось, чтобы на Поле остались хоть какие-то следы. На самом деле ему чертовски хотелось снова засадить Полу по самые яйца, но он решил подождать хотя бы до отеля. Нужно было проявить хоть немного осмотрительности.       Пол закончил умываться и поднял голову. Их взгляды встретились в зеркале. Челка и ресницы Пола намокли, по лицу стекали мелкие капли – теперь уже прозрачные. Белки его глаз покраснели – такое бывало, если сперма попадала в глаза: Джон знал об этом, потому что, в отличие от некоторых, совсем не был против, если ему кончали в лицо. Он притянул Пола к себе за талию, а затем легко провел пальцами по его выпирающему из брюк члену.       – Хочешь, да?.. – прошептал он, едва касаясь губами его уха.       – М-м… да… – простонал Пол, прикрывая глаза и прижимаясь к нему спиной. Его ягодицы призывно потерлись о член Джона.       – Я хочу, чтобы ты потерпел, – твердо произнес Джон. – Не прикасайся к себе. Ты кончишь тогда, когда я разрешу, хорошо?       – Конечно, Джон. Как пожелаешь.              

****

             Остановку в Париже они проспали, о чем Джон сначала пожалел, а потом решил, что это только к лучшему. Слишком большим был бы соблазн вновь пройтись по улицам города, где они когда-то бродили едва ли не держась за руки. Париж был гораздо более свободным от традиционных нравов даже в начале шестидесятых. Не настолько свободным, как тот же Гамбург, однако на однополые отношения там вполне закрывали глаза. Юрген тогда даже сводил их в гей-бар на Монмартре, где Джон уговорил Пола потанцевать с ним. Раньше они делали это только в его гостиной на Фортлин-роуд. Так странно было обнимать и целовать Пола в людном месте, зная, что можно не бояться осуждения. Париж был прекрасным городом, и Джон тогда даже хотел остаться там навсегда. В одну из бессонных ночей, которую они провели на тесной кровати в их дешевом номере, он даже обмолвился об этом Полу, предложил не возвращаться в Ливерпуль. Сказал, что они могли бы выступать здесь в барах поприличнее, чем те места, в которых они выступали в Гамбурге, сказал, что мог бы снова начать рисовать и продавать картины. Юрген бы помог им, познакомил, с кем нужно. Сказал, что здесь бы им не пришлось скрываться. Пол тогда нахмурился и пробормотал что-то о том, что не может оставить отца и брата. Джон кивнул, соглашаясь – в конце концов, это только Мими было плевать, где он шатается и с кем, у Пола же была нормальная семья. «Нормальная семья» – эти слова почему-то теперь все время приходили ему в голову.       «В нормальной семье должны быть дети» – кажется, так сказал Пол, когда предложил отсудить Джулса у Син? Возможно ли, что дело было только в детях? Может быть, раньше Пол не хотел быть с ним, потому что они не могли завести детей? Но у Джона уже был ребенок, и они действительно могли отсудить его у Синтии. Проблема заключалась разве что в том, что прежний Пол – настоящий Пол, промелькнуло в голове у Джона – никогда бы на такое не согласился.       Они еще несколько раз возвращались в Париж во время гастролей, но больше всего Джону запомнилась первая поездка после начала битломании – тогда они с Полом просидели в номере с вечера и до послеобеденного времени следующего дня, сказав всем остальным, что будут работать над материалом для нового альбома. Конечно, над песнями они тоже работали – первые полчаса, а все оставшееся время Джон не выпускал Пола из постели, покрывая поцелуями каждый дюйм его совершенного тела, пока Брайан буквально силой не заставил их выйти и отправиться на прогулку с фотосессией. Это было чудесное время. Впоследствии Джон часто думал о том, что совершил ошибку, пойдя на поводу у Джорджа и отказавшись от гастролей. Да, они чертовски достали и его самого, и та ситуация с Иисусом сделала их небезопасными, но тогда, по крайней мере, они с Полом находились вместе чуть ли не сутками. Если бы они не прекратили гастролировать, возможно, Брайан не наглотался бы снотворного. Если бы они не прекратили гастролировать, возможно, Полу не пришла бы в голову мысль жениться на Джейн.       Они побывали в Париже еще раз, в прошлом году, и это было не настолько хорошо, как в их юные годы или на гастролях. На самом деле Пол собирался поехать туда один – ну, не совсем один, а вместе с Мэгги, одной из своих постоянных любовниц, – а Джон просто нагло напросился с ними третьим, прямо как в те далекие времена, когда он набивался на свидания Пола с его ливерпульскими девушками. Мэгги была самой милой из всех пассий Пола и раздражала Джона меньше всего, поэтому он мог смириться с ее присутствием. К тому же она знала о специфике их отношений и была совсем не против заняться сексом втроем. Джон до сих пор помнил, как отсасывал Полу вместе с ней – это оказалось весьма волнующим опытом. К сожалению, вся романтика и страсть заканчивались, когда после развлечений ему приходилось уходить в свой отдельный номер, тогда как Мэгги оставалась в номере Пола. «Ну ты же понимаешь, если мы переночуем втроем, это может показаться подозрительным», – так говорил ему Пол, цепляя на лицо то самое виноватое выражение, перед которым Джон никогда не мог устоять. Как будто, когда ты стонал, выкрикивая мое имя, это не казалось подозрительным, думал Джон, но ничего не говорил, послушно кивая в ответ. И так было всегда. Пол использовал его, получал от него ласку, тепло, любовь, согласие по поводу всего, что касалось работы, а затем выгонял из своей жизни, словно Джон никогда и не был ее частью.       «Я хочу нормальную семью», сказал он тогда, понятия не имея, что единственной нормальной семьей, которая когда-либо была у Джона, и был лишь он один. Пол стал его семьей в тот день, когда их взгляды впервые встретились на вултонском празднике, и Джон больше никогда не хотел никого другого.       Что ж, можно сказать, что он его все-таки получил. Не совсем так, как собирался, и немного «урезанную» версию, но это все-таки был Пол. Джон был согласен любить его любым.              

****

             В аэропорту Касабланки их ждал лимузин, заранее заказанный Брауном. Полет длился несколько часов, и уже стояла глубокая ночь. Они пересели в машину сразу на взлетном поле, не заходя в здание аэропорта, совсем как на гастролях, хотя здесь их не ждали вопящие толпы. Им предстояло еще добраться до Марракеша, где Браун снял им номера в отеле, но Джон уже вздохнул с облегчением – они были в другой стране, далеко от Англии, там, где ни слезы Син, ни истерики Джейн, ни осуждение Роуз, ни подозрения Джорджа не могли им помешать. Впервые за долгое время он ощутил себя по-настоящему свободным. Наверное, он даже не подозревал, как давила на него пропахшая марихуаной и дорогими духами атмосфера Лондона, пока не выбрался из нее. Здесь, в Марокко, даже дышалось свободнее, хотя оказалось гораздо холоднее, чем он думал.       – Ты не замерз? – спросил он, обнимая Пола за плечи, когда они уселись в лимузин. Места там было предостаточно, а от водителя их закрывало темное стекло. Вик с комфортом расположился на сидении напротив и снова достал книгу, похоже, пытаясь всеми силами не мешать им. Джон удивился, что он согласился поехать – наверное, ему было чертовски скучно смотреть, как они обжимаются. Хотя, возможно, ему тоже требовалась смена обстановки. Когда они доберутся до Марракеша, Вик сможет найти себе занятие поинтереснее, чем разыгрывать из себя пятое колесо в телеге.       – Нет, все в порядке, – Пол лучезарно улыбнулся ему.       – Хочешь выпить? – Джон потянулся к бару. Они успели перекусить в самолете, так что Пол еще не должен был проголодаться. Джон пообещал себе, что будет заботиться о нем – следить, чтобы он нормально ел и спал. Его одолевало чувство вины после сцены в туалете – он не должен был быть с Полом настолько грубым. Пол не выглядел обиженным, но Джон знал, что это только потому, что шкатулка украла у него эти эмоции, заменив одержимостью. Он знал, что Пол не рассердился бы на него, даже если бы он его избил, но, конечно, не собирался делать этого. Он должен был позаботиться о Поле, как тот раньше заботился о нем.       – Если ты хочешь, – привычно ответил Пол.       Джон налил им по бокалу вина. Он не хотел, чтобы Пол напивался – мало ли, что тогда придет ему в голову. Не хотелось бы повторения того, что случилось на вечеринке. Так же он хотел бы воздержаться и от употребления наркотиков, однако с опозданием понял, что выбрал для путешествия чуть ли не самую наркоманскую страну в мире. Стоуны отправились в Марокко, потому что здесь продавали самую убойную траву, которую только можно было достать. И одним курением все не ограничивалось – Джон слышал, что здесь подают даже сладости, сделанные из гашиша. Похоже, ему придется быть очень бдительным, чтобы Пол случайно не съел что-нибудь такое.       Они с Полом удобно расположились на широком сидении – Джон подложил под спину подушку и раздвинул ноги, а Пол лег спиной ему на грудь, устроившись между ними. Джон обнял его, переплетя их пальцы. За окнами лимузина царила непроглядная тьма – похоже, они проезжали через неосвещенную местность.       Чтобы хоть как-нибудь скоротать время (если бы они были одни, Джон все-таки рискнул бы трахнуть Пола в машине) он начал негромко напевать:       On the road to Marrakesh       I was dreaming more or less       And the dream I had was you       Yes, the dream I had was you…              Пол тихо засмеялся, поглаживая его по руке.       – Все мои сны только о тебе, – прошептал Джон ему на ухо. – И все мои мысли. Так было всегда.       – Я тоже думаю только о тебе, – с готовностью ответил Пол, не понижая голос.       Джона так и подмывало спросить «с каких пор?», однако он и так знал ответ. Он занял все мысли Пола с позавчерашнего вечера, когда и случилась вся эта история со шкатулкой. До этого, наверное, Пол думал о чем угодно, кроме него.       Джон пожалел, что не взял с собой гитару. В противовес тому, что Полу больше не хотелось сочинять, его вдруг захватило вдохновение. И теперь ему совсем не хотелось писать страдальческие песни о самокопании и несправедливости мира и судьбы, как хотелось раньше. Ему хотелось писать о любви, о счастливой взаимной любви, которую он наконец-то обрел. Возможно, если бы он начал, Пол тоже захотел бы присоединиться к нему. Они могли бы вспомнить, как начинали когда-то… черт возьми, они действительно могли бы начать все с начала! В Марокко, в Индии, в Париже… не важно где. Главное, что снова вместе и теперь не расставаясь.       Вик вдруг громко рассмеялся, и Джон повернулся к нему.       – Ох, простите, просто тут такой момент… – он указал на свою книгу.       Джон попросил прочесть, и Вик прочел, а потом они посмеялись вместе. Пол тоже смеялся, хотя Джон догадывался, что он просто повторяет за ним. Ничего, когда-нибудь он сможет привыкнуть к такому Полу. По правде говоря, он уже к нему привык. Мими, Син и Джейн пришли бы в ужас от его циничности, но Джона все устраивало. Это был Пол. Это все еще был Пол, пусть даже он больше не пел, не фонтанировал идеями и не понимал тонкостей интеллектуального юмора. Зато теперь он никуда не убегал. Он хотел быть вместе с Джоном, а большего и не надо было.              

****

             Когда они добрались до Марракеша, уже начало светать. Отель назывался «Мамуния» и выглядел вполне прилично. Джон выбрался из лимузина, с интересом рассматривая гладкие стены из светлого камня, а затем опомнился и помог выбраться Полу. Тот очаровательно улыбнулся, когда Джон подал ему руку. Джон едва удержался, чтобы не поцеловать его ладонь. Боже, плевать, что он впервые в Марокко, он просто хотел найти первую попавшуюся кровать и завалиться на нее с Полом, желательно, часов на двадцать. Он что, так много просил?       К ним тут же подбежал швейцар в ливрее и какой-то смешной шапочке, что-то пролопотал то ли на арабском, то ли на берберском – один хрен, Джон не знал ни того, ни другого. Ему вдруг стало немного не по себе, и он снова пожалел, что они не высадились в Париже – по крайней мере, пару слов по-французски он связать еще как-то мог.       – Мисьтер Леннон? – спросил у него швейцар, ставя ударение в его фамилии на последний слог. Джон едва не рассмеялся, сдержавшись в последний момент.       – Да, это я, – ответил он и для верности кивнул.       – Добро пожаловать в Марокко, – произнес швейцар по-английски практически без запинки и указал им на дверь отеля.       Джон немного воспрянул духом и потянул Пола ко входу, пока Вик, швейцар и водитель лимузина разбирались с багажом.       Три проходящие мимо девушки в паранджах, заметив их, громко взвизгнули, а одна из них вдруг спела: «Йе-йе-йе!».       «Вот и приехали туда, где нас не знают», – с тоской подумал Джон, поскорее заводя Пола в вестибюль. Последнее, что он услышал, прежде чем захлопнуть за собой дверь – как девушки с жутким акцентом на все лады коверкают имя Пола.       Портье за стойкой регистрации, к счастью, говорил по-английски лучше швейцара, однако Джон все равно понял далеко не все. Ему вручили ключи от номеров – Браун снял для них два, похоже, решив, что Джон поедет только с Виком. Он действительно не сказал ему про Пола, сам не зная, почему, понадеявшись, что Джордж и Ринго потом все объяснят. Джон понятия не имел, как долго они пробудут в Марокко, но Браун должен был все оплатить. У него самого в кармане не было ни пенни.       Ему вручили кипу каких-то открыток, и Джон бегло просмотрел их. В это время подошел Вик вместе с коридорным, несущим их сумки.       – Какие-то Гетти приглашают нас на рождественскую вечеринку завтра, – пробормотал Джон, просматривая открытки. – Ты знаешь, кто это?       – Вроде нефтяные магнаты, – пожал плечами Вик. – Из Америки.       – Блядь, какого хера? – покачал головой Джон. – Я еще толком не заселился в этот отель, а вся здешняя тусовка уже об этом узнала. Причем, заранее.       – Слава она такая, Джон, – развел руками Вик.       – Хочешь пойти на вечеринку, Поли? – Джон повернулся к нему, приобнимая за талию.       – А ты? – вопросом на вопрос ответил тот. – Если ты хочешь, давай пойдем.       – Другого ответа я и не ожидал, – хмыкнул Джон. – Так, у нас номера на втором этаже…       В это время позади них раздался какой-то шум и грохот. Джон обернулся, инстинктивно прикрывая собой Пола, и заметил вломившуюся в отель разношерстную компанию – Мика, Кита с подругой Анитой (Джон помнил, что, кажется, раньше она встречалась с Брайаном Джонсом), Билла и двух бедуинов подозрительного вида. Стоуны выглядели какими-то чумными, словно не спали неделю и давно не принимали ванну. На них были надеты просторные рубахи в восточном стиле, лица и руки до локтей разрисованы яркими узорами. Заметив Джона, Мик оживился и пихнул Кита в бок. Кит схватил его за руку, второй рукой обхватил Аниту за талию, и они подошли ближе, оставив Билла с бедуинами возле входа.       – Джон, привет! – радостно выпалил Кит. – Все-таки приехал? Ого, Пол, ты тоже здесь! Не ожидал! Думал, вы с Джейн будете праздновать Рождество в Лондоне. Она тоже приехала? Что у тебя с лицом? Вы попали в аварию?       Судя по количеству вопросов, выдаваемых Китом со скоростью пулеметной очереди, он закинулся чем-то похлеще местного гашиша.       Джон уже подбирал слова для наиболее удобоваримого объяснения, когда Пол неожиданно проявил инициативу. Выйдя вперед, он взял Джона за руку, переплетая их пальцы, и спокойно ответил:       – Я расстался с Джейн. Теперь мы с Джоном вместе.       Кит переглянулся с сонным Миком и пихнул его в бок.       – Вау, – медленно выдал тот. – Че курил? Где брал?       – Он не под кайфом, – тихо ответил Джон, оглядываясь на навострившего уши портье. – И да, мы с ним теперь вместе.       – Так вы же и были вроде, нет? – продолжал тараторить Кит. – Я же видел вас в этом, как его, медитационном куполе, ты, Джон, как раз снимал с Пола штаны, а Пол…       – Завались, – Мик пнул его по ноге. – Джонни, прости, мы просто в аварию попали…       – Да, ехали по этому ебучему серпантину, а навстречу – военный грузовик с ракетой и четыре мотоциклиста, – охотно поведал Кит. – Короче, я их подрезал, и грузовик ебнулся прямо в пропасть…       – Да заткнись ты уже! – Мик наступил ему на ногу. – Ты пойди еще поори об этом на улице. Только дома от тюряги отмазались, так здесь еще, не дай бог, загребут.       – Да, мы это, типа шифруемся, – закивал Кит. – Вы тут номер снимаете? Можно у вас пересидеть?       Джон страдальчески закатил глаза. Да господи боже, есть в этом мире хотя бы одно спокойное место, где он мог бы наконец-то трахнуть Пола?! Такое впечатление, что весь этот блядский цирк достался ему в наказание за то, что он с ним сделал. Возможно, остаться на Кавендиш не было такой уж плохой идеей. Вместо этого он зачем-то приехал сюда, где сейчас находилась вся эта блядская тусовка, от которой он так старался избавиться.       – Можно, – наконец вздохнул он. Все-таки Стоуны были свои, не мог же он их просто так бросить. – А это че за хуи? – Он кивнул в сторону бедуинов, которые о чем-то шептались. Билли не обращал на них внимания, казалось, уже засыпая стоя.       – А, эти, – отмахнулся Мик. – Фрейзер им что-то задолжал, они его теперь ищут. Думают, мы знаем, где он.       – А где он? – поинтересовался Джон, косясь на Пола. Тот, похоже, потерял интерес к истории Стоунов, опять уставившись на него влюбленными глазами. Джон улыбнулся ему, а затем вновь повернулся к Мику с Китом и остолбенел. Мик рассказывал ему что-то про Фрейзера, но Джон уже не слушал его. Да и похуй ему всегда было на этого Фрейзера, пока он не вертелся рядом с Полом.       Он смотрел на Аниту. Та, не обращая никакого внимания на Кита, машинально тискавшего ее за задницу, уперлась внимательным и цепким взглядом в Пола. В принципе, в этом не было ничего необычного – все цыпочки западали на Пола, стоило им хоть раз его увидеть, однако во взгляде Аниты было не привычное фанатское вожделение, она смотрела на Пола так, словно пыталась разгадать какую-то загадку. Через пару мгновений она перевела взгляд на Джона и нахмурилась. Джон поспешно отвел глаза, пока она не заметила, что он пялился на нее. Затем она наклонилась и что-то прошептала Киту на ухо.       – Чего? – тот удивленно приподнял брови. – Какая магия?       Джон похолодел.       Анита отмахнулась и покачала головой, а Джон почувствовал, как струйка холодного пота стекла у него по спине. Она что-то поняла. От Брайана и Кита Джон слышал, что она вроде бы увлекалась магией, однако думал, что это просто бутафория, часть образа, который она пыталась создать вокруг себя, чтобы казаться интересной музыкантам, с которыми тусовалась. Но если она что-то поняла про Пола… похоже, у Джона назревали большие проблемы.       Или нет. Кто вообще поверит какой-то наркоманке? Джон не собирался подпускать ее достаточно близко, чтобы она о чем-то догадалась. Лучше всего было вести себя естественно, будто ничего не происходит.       – В общем, похуй на этого Фрейзера, где бы он ни был, – подытожил он, когда Мик замолчал. – Пойдемте уже заселяться, что ли.       Мик и Кит вздохнули с явным облегчением.              

****

      Джон заселил Стоунов в самый большой номер с отдельной гостиной и просторной спальней. Мик, Кит, Билл и Анита заняли гостиную, тут же где-то раздобыв кальян и зарядив его травой. Джон отвел Пола в спальню, где уже стояли их сумки. Вик заселился в номер напротив, попроще, всего с одной комнатой.       Пока Джон ковырялся в своей сумке в поисках чистой рубашки, Пол зачарованно смотрел на разукрашенную мозаикой стену.       – Нравится? – спросил Джон, поднимая голову. – Ты вроде бы уже здесь был. Это я в Марокко впервые.       – Да, мы ездили сюда с Робертом, – отрешенно произнес Пол, снова рассматривая стену.       Джон решил, что им обоим было бы неплохо помыться. Он сам уже больше суток не принимал душ, и все тело неприятно зудело. Открыв примыкающую к спальне дверь, он обнаружил за ней огромную ванную комнату, отделанную светлым камнем, в центре которой стояла ванна, больше напоминающая небольшой бассейн. Джон открыл все краны, проверил температуру воды, а затем наугад добавил в нее какие-то масла из стоящих рядом флаконов. Запах показался ему довольно приятным, и он удовлетворенно кивнул.       Когда он вернулся в комнату, чтобы позвать Пола, то с ужасом обнаружил, что его там нет. Обуреваемый нехорошими предчувствиями, он открыл дверь в гостиную.       Пол обнаружился там же. Он сидел на полу в окружении Стоунов (которые уже откуда-то умудрились достать гитары) и курил гашиш из кальяна. Анита сидела напротив него, цепко вперившись в него взглядом.       – Слушай, так как насчет той басовой партии, про которую ты говорил? – Билл наклонился к Полу. – Может, покажешь?       – Я больше не играю, – равнодушно пожал плечами тот.       – В смысле? – Мик отобрал у Пола мундштук и тоже дунул, даже не протерев его.       – Я больше не хочу заниматься музыкой. Я буду прилежной женой для Джона, – с абсолютно серьезным видом заявил Пол.       Мик и Кит переглянулись, а затем разразились громким хохотом.       – Хороший, походу, гашиш, надо еще взять, – сказал Кит, пихая Мика в бок.       Пол смотрел на них обоих с недоумением.       – Я сказал что-то смешное?       Мик и Кит заржали еще громче, Мик протянул Полу мундштук.       – На, пыхни еще.       – У тебя остались собственные желания? – тихо спросила Анита. – Чего ты хочешь для себя?       Пол перевел на нее равнодушный взгляд.       – Я хочу быть рядом с Джоном.       – А еще? – настаивала Анита.       На лице Пола отразилось какое-то сложное выражение, словно ему задали вопрос, на который не существует ответа. Джон решил, что пора вмешаться.       – Вы тут развлекайтесь, а нам с Полом нужно немного отдохнуть, – он забрал у Пола мундштук и взял его под локоть, заставляя встать.       – Знаем мы, как вы будете «отдыхать», – Мик многозначительно поиграл бровями.       – Вы хоть перерывы иногда делайте, типа антракта в театре, – вторил ему Кит, и они оба снова расхохотались.       – Разделенная душа, – произнесла Анита, и Джон вздрогнул, поворачиваясь к ней. – Как ты это сделал?       – Не понимаю, о чем ты говоришь, – быстро сказал он, увлекая Пола за собой. – Хорошего вам дня.       Он закрыл дверь спальни – на ней не было задвижки, поэтому он подпер ее невысоким диванчиком, стоящим у стены.       – Мне не нравится эта женщина, – тихо сказал Пол у него за спиной.       Джон обернулся и обнял его, крепко прижимая к груди.       – Ничего, скоро мы избавимся от них. Отправим к этим Гетти, что ли, пусть там зависают. Или я просто сниму им другой номер.       – Почему ты сразу не послал их? – Пол поднял на него свои большие глаза.       Джон пожал плечами.       – Ну, они же все-таки наши друзья.       – Наши? – Пол нахмурился.       – Ну да, они же из Кавендиша не вылезали, или ты забыл?       – Мне больше не нужны друзья, – заявил Пол. – Мне нужен только ты. А тебе?       – Мне тоже больше никто не нужен, кроме тебя, – Джон прижал его крепче, а затем спохватился, вспомнив про ванну. – Поли, хочешь помыться?       Пол кивнул и безмятежно улыбнулся.       Вода еще не успела перелиться через край, и Джон поспешно закрыл краны. Пол вошел в ванную вслед за ним и остановился на пороге, опершись о косяк двери. Джон повернулся к нему, ощущая нарастающее возбуждение – правда, оно, наверное, никуда и не девалось, даже несмотря на то, что Пол отсосал ему в самолете.       – Раздевайся, – практически приказал он. Его голос дрожал от нетерпения. Он не видел Пола голым с прошлой ночи и теперь не понимал, как мог так долго жить без этого. Он буквально умирал, как хотел снова увидеть его без одежды.       Пол соблазнительно улыбнулся, принимаясь медленно расстегивать рубашку. Слишком медленно на взгляд Джона.       – Быстрее, – поторопил он.       Пол тихо рассмеялся и рванул края рубашки в стороны. Оставшиеся пуговицы посыпались на украшенный мозаикой пол. Джон с вожделением пожирал взглядом его светлую кожу, украшенную багровыми засосами. Он ничего не мог с собой поделать – Пол был слишком сексуальным. Любой другой на его месте тоже не смог бы устоять, правда, Джону сейчас не хотелось думать, что Пол мог бы раздеваться перед кем-нибудь еще. Сейчас он всецело принадлежал Джону, и Джон эгоистично надеялся, что так будет, как минимум, всегда.       – Теперь ты, – улыбнулся Пол, одним ловким движением сбрасывая рубашку с плеч.       – Да-да, конечно, – Джон засуетился, снимая свою рубашку, тоже со спеха вырвав пару пуговиц.       Пол облизал свои пухлые губы, и сердце Джона заколотилось в ушах. Он знал, что никогда не перестанет хотеть его, даже если проживет до ста лет. Это было просто невозможно.       Пол взялся за пояс брюк, медленно расстегивая пуговицу, и Джон тихо застонал.       – Давай я помогу, – предложил он.       Пол улыбнулся и кивнул, подходя ближе. Джон уселся на широкий бортик ванны и притянул его к себе за бедра, заставив встать между своих ног. Он осторожно расстегнул «молнию» и спустил брюки вниз, а затем взялся за край трусов, оттягивая их. Член Пола был напряжен и сочился предэякулятом. Джон спустил трусы с бедер, освобождая его, глядя, как он пульсирует. Неожиданно он вспомнил, что в последний раз Пол кончал еще прошлой ночью и за прошедшее время несколько раз возбуждался, так и не получив разрядки, тогда как он сам кончил еще два раза. Наверное, для прежнего Пола такое было неприемлемо, но его новая, усовершенствованная версия, похоже, совсем не была против потерпеть. Джон вспомнил, как приказал ему не заниматься самоудовлетворением, а кончить, когда он разрешит, и в паху заныло еще сильнее.       – Ты ведь не трогал себя, правда? – прошептал он. – Ты ведь ждал моего разрешения?       – Конечно, Джонни, – Пол легко провел пальцами по его волосам. – Я делаю только то, что ты мне позволяешь.       – О боже, – простонал Джон, наклоняясь и легко касаясь языком сочащейся смазкой головки. Он все еще никак не мог привыкнуть, что Пол настолько послушный. Тот непроизвольно дернул бедрами, толкаясь ему в рот, но Джон придержал его, заставляя стоять неподвижно.       – Не двигайся, – прошептал он, касаясь головки губами.       – Хорошо, Джонни, как скажешь, – так же шепотом ответил Пол.       Джон высунул язык и обвел головку по кругу, слизывая смазку. Пол тихо застонал, однако покорно застыл, больше не пытаясь вставить ему в рот. Джон принялся лизать его член, буквально умирая от наслаждения – он обожал играть с ним своим ртом, и Полу тоже всегда это нравилось. Джон отсосал ему впервые, еще когда они были подростками, и с тех пор его техника заметно улучшилась. Он знал, как заставить Пола кричать и извиваться от наслаждения, и был уверен, что ни одна цыпочка не доставляла ему такого удовольствия, как мог доставить он. Но Пол почему-то все равно хотел свою долбаную «нормальную семью».       «Не думай об этом, – приказал он себе. – Пол сейчас здесь, с тобой, он наконец-то твой, не погань такой момент».       Его язык вновь прошелся вокруг головки, слегка щекоча чувствительное местечко под ней. Пол захныкал, начиная мелко дрожать. Джон знал, что ему нравилось, когда его облизывают здесь, и любил это делать. Он обожал член Пола – пусть и небольшой, но ровный и красивый, такой сладкий. Он слегка приоткрыл рот и накрыл головку губами, легонько посасывая ее, но не вбирая полностью.       – М-м, Джонни, да… – простонал Пол, вплетая пальцы в его волосы – этого Джон ему не запрещал и не стал бы, так как ему безумно хотелось, чтобы Пол прикасался к нему.       – Ты такой сладкий… – прошептал Джон, выпуская головку изо рта и принимаясь лизать уздечку быстрыми короткими мазками. Пол тихо заскулил и как-то жалобно всхлипнул, крепче сжимая его волосы. Его член с силой набух и пульсировал – похоже, он уже был перевозбужден.       Джон вновь накрыл головку губами, медленно погружая ее в свой рот, не прекращая щекотать языком уздечку и мокрую щелку на вершине. Боже, Пол уже так сильно тек, Джон только и успевал глотать его сладкую смазку. Наверное, ему уже очень хотелось кончить.       Руки Джона поползли по его телу вверх, добираясь до груди и касаясь напряженных сосков. Пол тихо вскрикнул, когда Джон обвел их большими пальцами, а затем принялся медленно поглаживать. Он не забыл о том, что Пол сказал ему в самолете – что может кончить от таких ласк – и ему до сих пор позарез было интересно узнать, когда и где (а главное – с кем) он открыл в себе подобную способность. В то же самое время он боялся спрашивать, чтобы вновь не повергнуть себя в пучину сокрушительной ревности. Он ревновал Пола даже сейчас, когда тот всецело отдавался ему. Джону хотелось запереть его где-нибудь далеко-далеко, чтобы никто не смел даже смотреть на него. Может, все-таки купить тот греческий остров?       Он осторожно сжал и ущипнул уже твердые и набухшие от ласк сосочки. Пол все-таки дернулся – похоже, просто не смог удержаться – и прошептал:       – Джонни, я хочу кончить… Ты разрешишь мне?       Джон тут же отстранился от него и убрал руки.       – Немного позже, хорошо? Мы ведь хотели принять ванну. Вода, наверное, уже остыла.       Вода не остыла – или это Джону было настолько жарко, что она показалась ему горячей. Они все-таки разделись догола и забрались в ванну. Там было достаточно места даже для того, чтобы к ним присоединились Стоуны вместе с Анитой, правда, Джон не стал бы их сюда приглашать. Масло, которое он налил в воду, давало приятный легкий аромат. Джон взял жесткую мочалку и, намылив ее, потянулся к Полу.       – Давай я тебя помою, – предложил он.       – Разве это не я должен тебя мыть? – очаровательно улыбнулся Пол, однако послушно откинулся на бортик. Вода прикрывала нижнюю часть его тела, однако опухшая головка члена торчала наружу. Джон даже представить себе не мог, насколько Пол сейчас перевозбужден, и это заводило его самого еще сильнее.       Он принялся медленно намыливать грудь Пола, с силой скользя мочалкой по чувствительным соскам. Пол снова начал стонать – теперь уже гораздо громче. Когда его начало буквально колотить мелкой дрожью, Джон остановился и смыл пену душевой лейкой. Соски Пола теперь казались воспаленными, они остро и упруго торчали на его восхитительной мягкой и нежной груди. Джон снова сжал ее, сминая мягкую податливую кожу, и принялся покрывать соски поцелуями, время от времени посасывая их и лаская языком.       – Джонни, ты очень меня мучаешь… – страдальчески простонал Пол.       Джон усмехнулся, отстраняясь от него.       – Но тебе же нравится, когда я ласкаю тебя?       Пол кивнул, прикусывая припухшую нижнюю губу.       – Мне просто становится тяжело терпеть.       – Но ты ведь сделаешь это? – Джон дразняще провел большими пальцами по его раздразненным соскам, слегка потирая их. – Ты потерпишь?       Пол пристально смотрел на него, и на какой-то миг Джон испугался, что сейчас он придет в себя. Что окажется, что все это неправда – его желание, магическая шкатулка, Пол, который все время его хочет – что это просто розыгрыш, и сейчас Пол скажет, что всего лишь проверял его, хотел узнать, что будет делать Джон, если он вдруг начнет во всем потакать и подчиняться ему, и что Джон разочаровал его, и теперь он, Пол, снова вернется к Джейн, которая, по крайней мере, не издевалась над ним во время секса.       Однако Пол снова безмятежно улыбнулся.       – Конечно, Джонни. Я сделаю все что захочешь.       «Нет, он точно не смог бы так долго притворяться, – успокаивал себя Джон. – Да и зачем? Раньше он как-то не страдал мазохизмом». Его взгляд вновь упал на царапины на щеке Пола, которые он уже практически перестал замечать. Они слегка воспалились, наверное, стоило их чем-нибудь смазать, так же как и царапины на его руках. Не хватало еще, чтобы Пол заболел. Джон должен был заботиться о нем, а вместо этого он потакал своим обидам и извращенным желаниям.       «Ничего с ним не случится, если он потерпит еще немного. Я порой целыми днями терпел, особенно на гастролях и в студии». Это было не совсем правдой – на гастролях не было проблемой перепихнуться с кем-нибудь, даже если Пол был не в настроении, а в студии Джон часто сбегал в туалет, чтобы подрочить, когда становилось совсем невмоготу. Не говоря уже о том, что Пол не делал с ним ничего подобного из того, что сейчас делал сам Джон – не дразнил и не лапал его, доводя буквально до разрядки, а затем останавливаясь в самый последний момент.       Но Джону так хотелось посмотреть, к чему это приведет. Неужели Пол действительно сможет кончить по его приказу? Больное любопытство всегда было одним из его худших пороков.       Он приказал Полу повернуться и встать на колени, наклонившись вперед – тот облокотился на широкий бортик ванны, прогнувшись в спине. Джону открылся просто потрясающий вид на его широкие плечи и соблазнительный изгиб спины, а также на восхитительные округлые ягодицы и полные бедра. У него буквально слюна изо рта потекла, пока он рассматривал Пола с этого ракурса. На самом деле ему не часто приходилось видеть его под таким углом – до вчерашнего дня Пол не позволял трахать его и, конечно же, не становился перед ним раком. Джон мог полюбоваться его спиной и задницей разве что когда Пол наклонялся, чтобы поднять что-нибудь.       «Господи, я сам сейчас кончу, не прикасаясь к себе», – пронеслось в голове у Джона, когда он снова взял мочалку, принимаясь намыливать покатые плечи и изящную спину Пола. Пол тихо постанывал, слегка двигая бедрами вперед и назад, что рождало в Джоне вполне закономерные мысли. У Пола была тонкая талия, красиво изгибавшаяся к бедрам, и Джон получил истинное наслаждение, облапав ее. Затем он наконец приступил к главному блюду – шикарной заднице Пола, от которой у него темнело в глазах и сводило в паху еще с тех пор, как он был подростком. Он практически с благоговейным трепетом обхватил идеальные круглые ягодицы, сжимая их в ладонях. Затем не удержался и звонко шлепнул по одной из них. Пол дернулся и вскрикнул, однако не сдвинулся с места. Джон принялся тискать и щупать его ягодицы, крепко сжимая, щипая и снова шлепая по ним, и Пол не оказывал никакого сопротивления. Он послушно терпел, действительно позволяя Джону делать все, что ему захочется.       Наконец Джон легко провел пальцами между ягодиц, и бедра Пола слегка задрожали.       – Раздвинь ножки шире, – хрипло попросил Джон, буквально сходя с ума от перевозбуждения. Его член пульсировал и тек, мошонка неприятно ныла, однако он опять же не хотел заканчивать быстро. Хотел насладиться каждым мгновением.       Пол послушно раздвинул ноги, сильнее открываясь перед ним. Джон с вожделением пожирал взглядом розовую пульсирующую дырочку между его ягодиц – он еще никогда не видел ее перед собой так четко. В Уэльсе, когда Пол позволил ему вылизать себя, он делал это в темноте и не смог все как следует рассмотреть, хотя и очень хотел. Однако он боялся, что если предложит включить свет, Пол снова начнет увиливать и, в конце концов, передумает. Всю свою жизнь Джон, словно манны небесной, ждал любой подачки, что могла перепасть ему от Пола, и не мог рисковать. Сейчас же все это тело, которое он, начиная с шестнадцати лет, рассматривал по кусочкам, предстало перед ним во всей своей обнаженной красе, при ярком свете электрических ламп. И более того – теперь ему не приходилось умолять, уговаривать и выпрашивать, он мог брать все и сразу. Боже, это было лучше, чем самый сладкий сон, лучше всего того, что он когда-либо мог себе вообразить.       Джон осторожно обвел дырочку пальцем. Она сократилась, и Пол вздрогнул снова.       – Думаю, тебя нужно помыть еще и здесь, – прошептал Джон, беря душевую лейку. Включив прохладную воду, он направил тонкие струйки прямо в пульсирующее отверстие.       Пол издал короткий смешок и заерзал, слегка сводя ноги.       – Щекотно, – пробормотал он.       – Но ты же потерпишь? – буквально прохрипел Джон, сгорая от собственной одержимости.       – Конечно, Джонни, – Пол послушно раскрылся снова.       Джон раздвинул края дырочки, направляя струйку внутрь. Он сомневался, что что-то действительно попадет глубоко – для этого ему следовало вставить в Пола какую-то распорку или использовать клизму – но то, как сжималась и пульсировала дырочка, доводило его до помешательства. Пол принялся постанывать, снова двигая бедрами – похоже, ему все-таки было приятно.       – Нравится? – спросил Джон, накрывая дырочку пальцем и массируя ее.       – Да… очень нравится… мне так хорошо… – простонал Пол, изгибаясь сильнее.       – Господи, я сейчас ебнусь… – пробормотал Джон, убирая лейку и наклоняясь над ним. Обхватив круглые ягодицы ладонями, он буквально зарылся между ними лицом, смачно проводя языком по напряженному отверстию.       – А-ах!.. – вскрикнул Пол так громко, что, наверное, услышали Стоуны в гостиной. Не то чтобы Джону было не насрать на это – в любом случае те знали, чем они здесь занимаются.       Джон принялся целовать и вылизывать подрагивающую дырочку, прижимаясь к ней губами и быстро скользя языком вверх и вниз. Его член набух и дергался, он был уже буквально в миллиметре от оргазма, от самого осознания, что он снова делает это, и что Полу это нравится. Прижав язык плотнее, он легко втолкнул его внутрь, дурея от ощущения, как Пол сжимает и засасывает его. Пол закричал громче, резко двигая бедрами, насаживаясь на язык сильнее. Джон раздвинул края дырочки, раскрывая его больше, и принялся трахать его языком – быстро, жадно и мокро, так глубоко, как только мог.       Пол измученно хныкал и поскуливал, его бедра мелко тряслись, а дырочка сжималась так часто, что Джон решил, что он все-таки кончил. Однако сейчас ему было все равно, даже если его эксперимент сорвется, он просто не мог остановиться, буквально обезумев от сладости и соблазнительности горячего тела, которое желал так долго. Он вторгался и толкался в пульсирующее, быстро сокращающееся отверстие, стараясь проникнуть еще глубже, жалея, что его язык не настолько длинный, как член, чтобы приласкать им простату Пола. Возможно, он и доставал до нее самым кончиком, потому что звуки, которые издавал Пол, были совершенно невообразимыми. Сейчас, лишенный привычной сдержанности, он скулил, хныкал и всхлипывал, совершенно не заботясь, как выглядит со стороны. Джон не удивился бы, если бы Пол разрыдался от наслаждения. Боже, это все настолько заводило, что Джон удивлялся, как держится сам.       Наконец он отстранился, переводя дыхание, буквально ничего не видя перед собой – он забыл снять очки, и их залило брызгами воды, к тому же они запотели от его дыхания и жара тела Пола. Он снял их, заставив себя осторожно положить их на полку, а затем утер выступивший на лбу пот. Пол продолжал стоять в той же позе, уронив голову на руки и слегка вздрагивая.       – Поли, – вкрадчиво позвал Джон, медленно проводя пальцами по изгибу его позвоночника. – Ты все-таки кончил?       Пол отрицательно затряс головой, снова громко всхлипнув. Его дыхание было громким и частым, оно все время срывалось, Джон отчетливо слышал его в тишине ванной комнаты.       – Тебе понравилось? – снова спросил Джон. Ему так хотелось, чтобы Пол рассказал, насколько хорошо ему было.       – Очень понравилось… – срывающимся голосом прошептал он. – Хочу, чтобы ты сделал так еще…       – Вот блядство-то, – простонал Джон, задерживая дыхание и пытаясь сдержать подступающий оргазм. – Я сделаю, Поли, обязательно сделаю, оближу тебя везде, где только захочешь… – Голова кружилась, перед глазами мелькали цветные пятна. Джону казалось, что либо он сейчас кончит, либо его хватит удар. – Только сначала… помоги мне… возьми у меня…       Пол медленно повернулся к нему и сел, поднимая небольшой фонтанчик брызг. Его лицо раскраснелось от горячей воды и возбуждения, волосы были мокрыми, глаза сверкали, губы стали еще более пухлыми. Его грудь быстро вздымалась и опадала, заласканные соски с силой напряглись и торчали. Его член, казалось, стал гораздо больше, чем помнил его Джон – головка сильно налилась и потемнела, он был весь мокрый и блестящий, скорее всего, не только от воды. Джону так хотелось прикоснуться к нему, хотелось взять его в рот и все-таки довести Пола до оргазма, но он сам уже буквально сходил с ума от перевозбуждения.       – Поли, пожалуйста, – снова попросил он. Он стоял перед Полом на коленях, одной рукой держась за бортик ванной. Пол ловко просунул ноги между его ногами, придвигаясь к нему ближе, и в ту же секунду Джон застонал от блаженства, когда теплый мокрый ротик накрыл его пульсирующий член. Он мягко вплел пальцы во влажные волосы Пола и дернул бедрами всего пару раз, когда волна всепоглощающего наслаждения накрыла его с головой. Кажется, он тоже кричал.       Пол продолжал сосать его, шумно сглатывая. В этот раз Джон даже не стал предупреждать его.       Спустив до последней капли, он на какое-то время замер, наслаждаясь ощущением влажных мягких губ Пола вокруг своего члена. Опустив глаза вниз, он залюбовался его длинными черными ресницами, полукружьями лежащими на щеках, и ласково погладил его по растрепанным волосам. Пол продолжал посасывать и ласкать его языком, и сейчас это было даже приятно, хотя обычно Джону не нравилось, когда его член трогали после оргазма. Он еще пару раз лениво двинул бедрами, а затем осторожно отстранился.       Пол выпустил его и облизнулся, проводя языком по опухшим губам. Джон вытер несколько капель, собравшихся в уголке его рта, и провел большим пальцем по его нижней губе, заставляя Пола слегка приоткрыть рот. Его веки были полуприкрыты, глаза казались томными и сонными, что всегда так нравилось Джону.       – Ты молодец, – похвалил он. – Все проглотил. Тебе ведь это нравится? Нравится глотать?       Пол приоткрыл губы шире и провел языком по его пальцу.       – Да, Джонни. Мне нравится все, что ты даешь мне.