Vestiges [Следы прошлого]

      Бар выглядел всё так же, как и много лет назад: полусвет, запах дерева, ровный гул голосов и мягкая музыка, которая не мешала разговорам. Снаружи это место можно было пройти мимо, не заметив, но для них оно давно стало собственным ритуалом. Каждую пятницу, если не случалось чего-то из ряда вон, они собирались за этим столиком у стены. Здесь не было цифр, сделок и чужих взглядов – только они сами, без должностей и пафоса.              Когда-то Юнги в шутку сказал, что проще купить бар, чем каждый раз нервничать, что его закроют. В итоге он так и сделал: стал полноправным хозяином заведения, обновил мебель, свет и даже музыку. И к мелочам отнёсся так педантично, особенно к мелодиям, наполнявшим бар, долго доводя всё до идеала. Но, к их общему удивлению, после ремонта место не превратилось в модное заведение. Оно осталось тем же тихим убежищем, куда возвращались, чтобы выдохнуть.              Чонгук вошёл позже обычного. Рабочий день тянулся слишком долго, но привычная пятничная остановка будто закрывала неделю. Он уже заранее знал, что разговор не пройдёт спокойно: после вчерашнего инцидента с Чимином и каким-то альфой из их компании тема для их посиделки точно нашлась.              У стойки сидели Хосок и Юнги. Первый размахивал руками, что-то оживлённо рассказывая бедному Джейсону, бармену, которому давно пришлось свыкнуться с ролью невольного слушателя. Мин, напротив, выглядел спокойнее: он облокотился на стойку, переговаривался с Моникой, теперь управляющей, которую они знали ещё с тех времён, когда только нашли это место. Пара коротких фраз, обмен взглядом, и она снова ушла в зал, проверять официантов.              Юнги проводил её взглядом, потом лениво потянулся за бокалом и заметил Чонгука. Его реакция была тихой: быстрый взгляд, чуть заметная усмешка, будто он заранее знал, что сегодняшний вечер не обойдётся без зрелища.              Хосок отреагировал иначе: оживился так, словно ждал этого момента весь вечер. Он тут же расплылся в широкой улыбке и, откинувшись от стойки, махнул рукой в сторону их столика.              — Вот и наш биг босс. Я уж переживал, что твоя корпорация нас окончательно отнимет у тебя.              Они прошли к их привычному и будто отмеченному невидимой табличкой «занято» месту. Чонгук опустился в кресло, поставив бокал на стол, Хосок тут же устроился напротив, продолжая сиять так, словно только что сорвал джекпот. Юнги сел рядом, сохраняя ту самую ленивую невовлечённость, которая, впрочем, никогда не мешала ему подмечать всё вокруг.              — Если бы ты задержался ещё минут на десять, я бы заказал тебе фанфары.              Чонгук скосил на него взгляд, не особенно впечатлённый.              — Ты и без фанфар достаточно шумный.              Хосок наигранно обиделся, но тут же захохотал, отпивая из бокала.              — А кто-то должен вносить жизнь в ваши кислые лица.              Юнги склонил голову, лениво крутнув стакан в руке.              — Вечно ты путаешь «жизнь» с «грохотом».              — Вот сейчас было обидно, — протянул Хосок и повернулся к Чонгуку: — Скажи честно, ты хоть раз радовался, что я рядом?              — Радуешься ты всегда сам за всех, — спокойно ответил тот, и на мгновение за столом воцарился лёгкий смех.              Первые минуты их встречи всегда проходят в том редком для них состоянии, когда работа, сделки и отчёты словно на глазах отступали в сторону. Бар жил ровным гулом пятницы, и в этой привычной тишине каждый из них наконец позволял себе выдохнуть.              — Кстати, — Хосок откинулся на спинку кресла, скользнув взглядом по залу. — А где наши Кимы? Что-то уже долго их нет.              Юнги чуть приподнял бровь.              — По дороге слышал, что Джун снова умудрился сломать что-то у себя в кабинете.              — Конечно, — Хосок фыркнул. — Если рядом есть хоть один предмет, он его обязательно угробит.              — А Джин, наверное, уже устроил трагедию, — добавил Юнги с сухой усмешкой. — Ты же знаешь: «почему именно здесь, прямо сейчас и при мне».              — Я уже давно подумываю продавать билеты на его очередное показательное выступление, — протянул Хосок.              Смех снова прокатился по столику, уже тише, но теплее. Бар будто наполнился их собственным уютным пузырём, в котором можно было наконец выдохнуть. Чонгук молча сделал глоток виски, по-настоящему наслаждаясь их давней традицией.              Будто по команде послышался знакомый гул голосов. Первым в помещение вошёл Намджун, за ним и Сокджин. Их появление всегда ощущалось шумнее, чем было на самом деле, и бар будто подстраивался под ритм компании.              — Клянусь, это был всего лишь стул, — пробормотал Джун, заранее поднимая руки, словно сдаваясь.              — Всего лишь стул… — Сокджин вздохнул, закатывая глаза так, что те чуть не ушли под потолок. — Я и дня не выдержу без аварий.              За столиком тут же прокатился смех. Юнги покачал головой, а Хосок едва не расплескал вино, хлопнув ладонью по колену.              Бар будто подстроился под их энергетику, и привычная пятничная атмосфера окончательно наполнилась лёгкостью. Джун махнул бармену, заказывая сразу на двоих, а Сокджин, едва заметив Чонгука, улыбнулся слишком уж довольной улыбкой.              — А вот и наш герой, — заметил Джин, усаживаясь и кивая слишком уж довольной улыбкой. — Говорят, вчера в креативном отделе был целый спектакль. С тобой в главной роли.              Хосок прыснул, едва не расплескав вино.              — Вот видите? Даже рассказывать самому не пришлось. Слухи быстрее лифта по этажам разносятся.              Чонгук сжал бокал крепче, но промолчал.              — Ну, делись, — сказал Джун, снимая очки и протирая их салфеткой, будто между делом. — Обычно, если где-то на рабочих этажах начинается смех, виноват Хосок. Но вчера, судя по рассказам, ты сумел переплюнуть даже его.              — Его ревность, — лениво вставил Юнги, криво усмехаясь, — была настолько явной, что её заметил бы даже охранник у входа.              Чонгук метнул на него холодный взгляд.              — Ты видел это сам?              — Нет, — протянул Юнги, откинувшись на спинку кресла. — Но у меня источники надёжнее любых камер наблюдения.              — Источники, — передразнил Хосок, качая головой. — У тебя их больше, чем у спецслужб. Может, пора книгу писать? «Записки всевидящего Мина».              — Лучше «Шёпот за закрытыми дверями», — заметил Джун, и его сухая улыбка вызвала новый всплеск смеха за столом.              Чонгук снова сделал глоток, как будто алкоголь помогал держать лицо.              — Но всё равно странно, — не унимался Намджун, снимая очки и протирая их так спокойно, словно говорил о чём-то бытовом. — Ты же обычно железобетонный. А тут стоило кому-то лишь приблизиться к твоему новенькому — и ты вспыхнул так, что об этом уже третий этаж судачит.              — Я, честно, лет десять жду, когда ты хотя бы на секунду дашь эмоцию, — подхватил Хосок, едва сдерживая улыбку. — И вот, дождался. Не на переговорах, не на совете директоров, а когда к обычному помощнику кто-то приблизился ближе, чем мог позволить О Великий и Ужасный Чон Чонгук.              Смех снова прокатился по столику, хотя уже не таким искренним хором, как раньше. Чонгук молчал, но пальцы на бокале едва заметно напряглись.              Сокджин, в отличие от остальных, не поддержал веселья сразу. Он чуть дольше смотрел на Чонгука, чем позволяла роль, и наконец сказал с ленивой интонацией:              — Только смотри, Гуки. Он слишком маленький для всего этого, не зайди слишком далеко.              Фраза повисла в воздухе, и хотя внешне это прозвучало как ещё один подкол, в ней явно слышалось что-то другое.              Хосок быстро разрядил паузу:              — Господи, Джин, прекрати. У нас сегодня пятница, а не воскресная проповедь.              — Я и не проповедую, — отмахнулся тот и всё же усмехнулся, вернув разговору лёгкость. — Просто проверяю, помнит ли наш Чонгук-и, что у него в подчинении живой человек, а не домашняя зверушка.              Сокджин сделал глоток, и когда смех стих, он снова заговорил теперь уже спокойнее:              — Знаешь, ты умеешь вести переговоры с любыми психами и держать лицо перед акционерами. Но с этим мальчишкой ты выглядишь так, будто сам не понимаешь, куда ввязался.              Сказано было почти равнодушно, но взгляд его был слишком пристальным, чтобы это осталось просто подколкой.              — Джин, — хмыкнул Юнги, — хватит изображать заботливого папу.              — А что? — отозвался тот, слегка пожав плечами. — Кто-то же должен напоминать, что он играет не с цифрами, а с человеком, в отличие от вас, бесчувственные чурбаны.              Намджун улыбнулся, кивая в сторону двойных бокалов перед собой:              — Прости нас, Джин-и.              — Боже, — театрально закатывая глаза, кидает в ответ, хотя уголки его губ и дрогнули.              Чонгук промолчал. Для компании со стороны это выглядело как очередной обмен репликами, но он уловил разницу. Джин умел бросать слова так, что они звучали колко, но при этом ложились в память и потом долго не давали покоя.              Хосок снова нарушил паузу, громко хлопнув ладонью по столу:              — Всё, хватит! У нас же пятница, не превращайте это в семейный совет. Джин, оставь свои лекции детям, а Гуку и без того достаётся.              Смех прокатился за столом ещё раз, и разговор снова ушёл в сторону: то к новостям об успехах двойняшек Кимов, то к намёкам Юнги на его таинственного бойфренда, о котором он пока отказывался говорить.              Чонгук слушал вполуха. Лёгкость компании делала своё дело: напряжение спадало, смех перебивал внутренний гул. Но где-то глубоко оставался осадок: слова Сокджина сидели внутри крепче, чем он готов был признать.              К середине вечера столик утонул в привычном шуме. Разговоры перескакивали с темы на тему, словно никто и не пытался держать линию. Намджун показывал на телефоне фотографии двойняшек, и все переговаривались, пытаясь решить, кто больше похож на отца, а кто на папу. Хосок перебивал, утверждая, что дети унаследовали исключительно «великое чувство вкуса от дяди Хосока». Юнги, как всегда, отшучивался короткими фразами, а когда его в очередной раз попытались вытащить на разговор о бойфренде, только покачал головой и сказал: «Ещё рано».              Смех за столом то стихал, то снова вспыхивал. Бармен приносил новые бокалы, официанты давно привыкли к их шуму и даже подстраивали музыку так, чтобы не мешать. Всё это выглядело так, будто они и вправду были просто друзьями, случайными завсегдатаями старого бара.              Чонгук откинулся на спинку кресла, позволяя этому шуму проходить сквозь себя. Он почти не вмешивался в разговоры, только слушал, кивал, изредка бросал короткие реплики. В такие вечера всё вокруг казалось проще: не было ни совещаний, ни бесконечных цифр, ни тяжести решений. Только они – пятеро, которые могли позволить себе забыть обо всём хотя бы на несколько часов.              И всё же где-то в глубине он оставался настороже. Шутки про «малыша» разлетались легко и безобидно, но каждая из них цепляла сильнее, чем он показывал. А ещё та преследующая тень ожидания. Юнги обещал разобраться, и Чонгук ждал. Ждал результатов, которые могли запросто либо всё разрушить, либо, наоборот, объяснить.              Но сейчас он позволил себе то, чего так редко себе позволял: просто сидеть среди друзей и смеяться вместе с ними.