Глава 20: Слишком близко
11 июня 2025 г., 12:11
Примечания:
Проверено автором 🛠️
Прошла ровно неделя с той самой пятницы, когда он сидел в баре бок о бок с Чонгуком и, подумать только, всеми остальными директорами Чон Индастрис и обсуждал свои ближайшие планы. Даже теперь это всё ещё казалось странным: он, самый обычный помощник, в компании людей, с которыми никогда бы не смог оказаться рядом просто так. Он даже не был каким-то ценным сотрудником, чтобы с ним пытались подружиться или завести полезные связи. Омега ведь не пытался навязаться им в друзья или показаться своим. Всё случилось как-то нелепо, что он даже не успел подумать об этом в действительности, постоянно отвлекаясь на насущные дела.
С тех пор прошло всего семь дней, а ощущение, будто всё это ему приснилось. Чон не избегал его как в прошлый раз, не переводил на другие этажи и даже не закрывался в кабинете, но и не делал ничего большего. Он просто работал, спокойно разговаривал, давал ему новые поручения, как будто между ними ничего и никогда не было.
Словно всё, что было между ними, было чем-то посторонним, случайным, не стоящим внимания.
Чимин не знал, что с этим делать. В нём с каждым днём одновременно всё сильнее зрело раздражение и желание спрятаться подальше от всего этого. Ему так сильно хотелось спросить, почему всё снова превратилось в тишину, снова, когда даже не он был инициатором всего, что происходило между ними, но язык не поворачивался. Он устал первым поднимать разговоры, напрашиваться на внимание, угадывать настроение и каждый раз сталкиваться с глухой стеной.
В конце концов, если их всё же связывали только рабочие отношения, ему не было смысла грезить о большем, погрязнув в глупых надеждах.
За окном тянулся город: вывески кофеен, автобусные остановки, разноцветные фасады, на которых солнце оставляло свои блики. Радио вполголоса играло что-то лёгкое и нейтральное, хотя бы так разбавляя тишину в салоне автомобиля. Энигма смотрел на дорогу, почти не моргая, а омега, погрязнув в свои мыслях, следил за проносящимися пейзажами за окном. В стекле мелькали силуэты людей, спешащих кто куда, и свет светофоров, сменявших друг друга.
Кажется, впервые за всё время, что младший работал в компании, они ехали не на встречу с инвесторами и не на очередное совещание вне стен офиса. На строительной площадке нового медицинского центра инспекторы Чон Индастрис нашли несоответствие проекту, какие-то перекрытия возвели не по последней проектной схеме, и, если не разобраться с этим прямо сейчас, всё сооружение будет небезопасным для эксплуатации.
Сначала туда должны были поехать представители технического департамента, но начальник сорвался сам, как только узнал о произошедшем, бросая своё самовлюблённое: «Я разберусь быстрее». Почему с собой он решил взять и Чимина, он так и не сказал. Просто поставил перед фактом, что они едут вместе, как будто бы омега хоть что-то смыслил в этом.
Они свернули с трассы на просёлочную дорогу, и воздух сразу сменился, будто стал плотнее, пах пылью, известью и чем-то горячим и металлическим. Дорога вела вниз к строительной площадке. За холмом уже проступал каркас здания – высокий, угловатый, в окружении временных вагончиков, башенных кранов и груды серого щебня. Чем ближе машина подъезжала к нему, тем громче становился шум снаружи: гул генераторов, сухие удары по металлу, короткие выкрики сквозь ветер.
На площадке все работали как заведённые: кто-то тянул доски, кто-то сверял чертёж, кто-то ругался, когда с грохотом падала труба. Возле въезда спорили двое мужчин: один опёрся на капот служебного пикапа, другой, в офисном костюме, размахивал папкой с бумагами, не слушая ни гудков, ни криков вокруг.
По дороге между грузовиками и кучами щебня аккуратно въехал тёмно-серый спорткар с низким корпусом и длинными плавными линиями. Авалон уверенно двигался, будто бы сразу подстраиваясь под гул площадки. Колёса разгоняли пыль, и та поднималась лёгким облаком, цепляясь за блестящий металл. На солнце автомобиль выглядел почти неестественно: слишком гладкий, слишком чужеродный среди бетона и строительных машин. Когда он остановился у временной стоянки, все работы на стройке словно замерли на миг. Кто-то обернулся, кто-то перестал говорить, будто каждый там приготовился к встрече с Гендиректором.
Энигма заглушил мотор, и вместе с ровным звуком двигателя будто оборвалась последняя нить напускного спокойствия. Только тогда младший заметил, как тот был на самом деле напряжён: пальцы всё ещё сжимали руль, суставы побелели, челюсть ходила, будто он изо всех сил пытался сдержать собственную нервозность. До этого в дороге омега даже не замечал этого – всё внимание уходило в окно и собственные упаднические мысли.
— Тебе нужно будет записывать всё, о чём мы будем говорить, — коротко бросил Чонгук, вырывая его из размышлений.
— Ладно, — тот тихо ответил, сразу доставая планшет.
Они почти одновременно открыли двери. Снаружи воздух резко ударил в нос запахами пыли и горячего бетона. Сквозь гул стройки доносились голоса, кто-то кому-то что-то кричал сверху. А к ним уже спешил мужчина в каске и защитном жилете поверх тёмной рубашки – высокий, плечистый, с засохшими пятнами краски на рукавах. Тот шёл быстро, держа в руках папки с документацией, пока за его спиной строители в ярких жилетках и явно сотрудники корпорации в строгих галстуках пытались перекричать стройку, жестикулируя в сторону кранов.
Это был начальник дочерней фирмы, Джейсон Ли. Чимин видел его раньше в офисе, но только мельком, они так и не успели познакомиться. Альфа с небольшой щетиной и загоревшей кожей, выгоревшими на солнце волосами, собранными в короткий хвост на макушке, и солнцезащитных очках на переносице, только добавляющими ему брутальности, шёл прямо к ним, упрямо игнорируя всё вокруг. Даже в потёртых джинсах и грубых ботинках он выглядел так, будто двигался не по стройке, а на съёмке модного журнала, шагая впереди плотного пыльного смога за его спиной.
Когда Джейсон подошёл ближе, он сразу снял каску и мягко улыбнулся им, даже с какой-то естественной уверенностью человека, который привык производить впечатление. Так что Чимин на мгновение поймал себя на том, что разглядывает его, удивляясь, как странно может сочетаться сила и лёгкость в движениях простого рабочего.
— Господин Чон, — произнёс он с лёгким южно-калифорнийским акцентом, пожимая тому руку. — Спасибо, что быстро добрались. Похоже, мои люди работали не по тем чертежам, что привезли ваши люди сегодня. Я даже не уверен, с чего нам стоит начать.
— Сейчас разберёмся, — коротко кивнул энигма.
Альфа перевёл взгляд на омегу и улыбнулся чуть шире:
— А вы, должно быть, Господин Пак? — голос его был низкий, с лёгкой хрипотцой, и прозвучал так, будто само имя помощника ему понравилось.
— Добрый день, — ответил тот, опуская глаза от под тяжестью внимательного взгляда напротив.
— Рад знакомству, — Ли мягко коснулся его кисти губами. — Не думал, что кто-то может выглядеть так прелестно на строительной площадке.
Чимин смущённо рассмеялся:
— Думаю, это просто контраст.
— А я думаю, всё дело в вас, — ответил мужчина, улыбнувшись чуть шире.
Начальник стоял рядом, не вмешиваясь. Но воздух вокруг него будто потяжелел, распространяя его настроение. Всё внутри кипело: дурацкая стройка, срывающиеся сроки, этот самодовольный альфа, и, главное, взгляд, с которым тот позволил себе заговорить с омегой. Энигма лишь коротко вдохнул, прикрыв глаза, будто отсекая лишние мысли, и выдохнул сквозь зубы:
— Если закончили обмен комплиментами, — ровно произнёс он, — давайте перейдём к делу.
Джейсон коротко кивнул, будто ничего не заметил, и жестом пригласил следовать за собой. Они пошли вдоль каркаса здания, между кучами строительных материалов и временными ограждениями, пока над их головами звенели тросы кранов. Альфа говорил спокойно, но быстро, показывая рукой на перекрытия и на чертежи на планшете. Его слова тонули в шуме работающих инструментов, и Чонгук, нахмурившись, время от времени уточнял детали, то ли споря, то ли проверяя.
Младший шёл следом, стараясь не отставать. Планшет дрожал в руках, строки заметок растягивались в неровные фразы. Он не понимал половины терминов, звучащих из уст Чона и Ли, но записывал всё подряд, цепляясь за отдельные слова: «нагрузка», «угол», «распределение». Солнце било в экран, вокруг был лишь сухой воздух и рабочие, шнурующие кто где, пыль липла к рукавам, и с каждой минутой всё больше казалось, что он попал в параллельную вселенную, где только ему не выдали пропеллер для работоспособности.
— Вот здесь и был установлен дополнительный пролёт, — сказал Ли, указывая рукой на металлические балки, уходящие под потолок. — По новым чертежам он должен стоять на метр южнее, но подрядчики не получили новую документацию и ставили метки по предыдущим схемам. Из-за этого вся нагрузка теперь ложится на внешний контур.
Энигма шёл рядом, молча глядя на балки, потом коротко бросая:
— Значит, надо в кратчайшие сроки демонтировать и собрать заново с новыми измерениями.
— Я бы не стал так резко разбирать и собирать заново, — спокойно ответил бригадир. — Можно усилить опоры и сдвинуть часть перекрытия без полной разборки, — альфа протянул снова планшет Гендиректору. — Мы уже просчитали с техническим департаментом все нагрузки. Но придётся работать ночью, иначе выбьемся из графика.
Он говорил сосредоточенно, но взгляд уже скользнул к Чимину:
— Вы, должно быть, фиксируете все замечания?
— Да, — коротко ответил тот, опуская глаза обратно к гаджету в руках.
— Отлично, — альфа улыбнулся. — Такой помощник как Вы настоящая находка! Наверное, без вас все как без рук?
— Я просто записываю то, что стоит исправить, — спокойно ответил младший, не придавая никакого значения замечанию мужчины.
— Скромность вам к лицу, — констатировал Джейсон всё тем же лёгким, почти ленивым тоном, но в его улыбке было то, что не заметил сам помощник, но зато едва заметно напряг плечи Чонгук.
Его лицо оставалось спокойным, почти безмятежным, но челюсть сводило от сдерживаемого напряжения. Этот самодовольный альфа уже начинал бесить своими бесконечными комментариями, обращёнными почему-то исключительно к Чимину. Каждое новое замечание звучало как нарочитая попытка привлечь к себе внимание, и энигма с трудом удерживался, чтобы не оборвать его на полуслове.
Омега, кажется, в отличие от него самого, ничего и не замечал. Он сосредоточенно вбивал заметки в планшет, бормотал под нос технические термины, стараясь не пропустить ни одного слова из разговора. Только иногда поднимая глаза, чтобы свериться с планом, увлечённый процессом, словно происходящее вокруг не имело к нему никакого отношения.
И выглядел крайне очаровательно полный погруженный в это.
Шум стройки давил со всех сторон: металлические удары, короткие выкрики с разных сторон, гул работающих машин. Всё это будто сливалось с тем, что нарастало внутри энигмы. Он ровно шёл вслед за Ли, но в его движениях чувствовалась скованность, как будто каждое усилие давалось через силу. Пальцы слегка подрагивали, выдавая напряжение, которое с каждой минутой становилось всё труднее удерживать.
Когда они поднялись на второй этаж, где под ногами уже лежала свежая плитка, стало словно тише. Солнце било прямо в окна под потолком, отражаясь в пыли и металлических перекрытиях. Младший остановился у самого края площадки, сверяясь с заметками на планшете и машинально щурясь от света.
Бригадир сразу обратил на это внимание, шагая ближе, и, наклонив голову, сказал негромко с очередной улыбочкой:
— Осторожнее, пол ещё сырой. Было бы жалко, если бы кто-то вроде вас оступился.
Это прозвучало почти дружелюбно, если бы в его голосе не было того, что сразу зацепило и так раздражённого начальника. Энигма остановился, повернувшись к ним, так и не сказав не слова. Он только прожигал прямым взглядом их, призывая себя успокоится.
— Всё в порядке, спасибо, — сказал Чимин, улыбаясь чуть натянуто и сразу отводя глаза, невольно делая шаг назад. — Я осторожен.
— Конечно, — отозвался мужчина, почти извиняясь.
Гендиректор сжал губы, двигаясь дальше. Он шёл быстро, пытаясь скрыть растущее раздражение, даже не заботясь об идущем рядом строителе. Воздух за ним словно плотнел, пока в нём появлялся тяжёлый властный феромон, разносящийся по всему помещению. С каждым шагом он становился только гуще, пока он старался взять себя в руки.
Помощник шёл следом, стараясь не обращать внимания на то, как напряглась спина Чона, но с каждой минутой это становилось всё труднее. Энигма двигался быстрее, чем обычно, коротко отвечал на вопросы альфы, не поднимая глаз, и даже его молчание казалось злым. Воздух вокруг будто стал гуще, и младшему вдруг захотелось держаться на шаг дальше, потому что рядом он еле мог удержать от себя, чтобы не вздрогнуть от плотности запаха мужчины.
Он невольно решил, что дело в самой ситуации. Ошибка в строительстве такого масштаба – это серьёзно. И это понимает даже кто-то вроде Чимина. Им теперь придётся координировать подрядчиков, организовывать ночные смены, договариваться с поставщиками, чтобы не сдвигать согласованные сроки. Любой на месте его начальника взбесился бы. Поэтому омега просто опустил взгляд обратно на планшет, делая вид, что всё внимание сосредоточено на записях.
На обратном пути, когда они возвращались через центральный пролёт, омега размеренно шёл рядом, поравнявшись с мужчинами, снова уткнувшись в планшет. Экран бликовал, цифры расплывались, и он машинально шагал вперёд, стараясь не отставать от их темпа. В какой-то момент ботинок съехал по мокрой поверхности, шаг сбился, и тело резко повело в сторону. Всё произошло в одно мгновение: короткий вдох, вырвавшийся сквозь зубы, он резко потерял равновесие, и планшет выскользнул из пальцев, а перед глазами мелькнула стальная балка и солнечный блик на ней.
Омега уже успел зажмуриться в ожидании падения, но так ничего и не почувствовал. Ни толчка, ни удара, только как чьи-то сильные руки уверенно подхватили его в последний момент. Они крепко держали парня чуть выше талии, не давая пошатнуться, пока он приходил в себя.
Он стоял, чувствуя, как грудь тяжело вздымается, пытаясь сосредоточиться на чём-то конкретном. Младший осторожно открыл один глаз, осматриваясь: прямо перед ним была грудь в тёмной ткани и едва ощутимый древесный феромон, точно не принадлежащий Чонгуку. Омега открыл второй глаз, фокусируясь на альфе, успевшим его словить. Джейсон стоял почти вплотную, всё ещё держа его, обеспокоенно смотря в ответ.
— Вам стоит быть аккуратнее, — негромко сказал он, наклоняясь ближе. — Всё в порядке?
Чимин машинально кивнул, не в силах сразу подобрать слова, пока к его щекам приливал жар от неожиданности, от близости, от того, что этот момент слишком затянулся. Сердце колотилось где-то в горле, а пальцы, зацепившие его рубашку, неловко дрожали.
— Спасибо… — выдохнул он, пытаясь отступить, но альфа и не думал отступать подальше. — Всё хорошо, правда.
— Уверены? — Джейсон скользнул взглядом вниз, на его губы, потом снова встречаясь с глазами. — Если вам нужно, то я и на руках могу вас отнести.
Омега смутился ещё сильнее, чувствуя, как жар поднимается до самых ушей. Он неловко улыбнулся, стараясь сгладить ситуацию, но воздух вокруг уже дрожал от тёплого и почти обволакивающего феромона Джейсона. На секунду стало так приятно, словно его окутали тёплым пледом, а вслед за этим будто спокойнее.
И вдруг всё разорвалось. Воздух резко прорезала тяжёлая волна с металлическим привкусом, мгновенно перебившая всё остальное. Она ворвалась так, что у него перехватило дыхание. Ли вздрогнул, его губы дёрнулись, словно его действительно ударили. А Чимин застыл, ошеломлённый, не сразу понимая, что происходит. Мир вокруг будто потускнел, звуки приглушились, остался только запах одного единственного человека.
Энигма подошёл к ним быстро, почти бесшумно. Одним движением он перехватил младшего за запястье и поставил к себе за спину, не сводя взгляда с альфы. В его лице не было ни тени улыбки, только ледяное раздражение, переходящее в злость.
Запах сгущался с каждой секундой, как плотный туман перед грозой. Омеге от него становилось немного дурно, голова шла кругом, в груди щемило, будто воздух стал слишком густым, чтобы можно было вздохнуть. Но Джейсон выглядел ещё хуже: его лицо побледнело, взгляд метнулся в сторону, и он, закашлявшись, отступил ещё на шаг, пытаясь вдохнуть хоть немного свежего воздуха.
Чонгук стоял неподвижно, всё с тем же холодным выражением, так и не произнеся ещё ни слова. Только тишина, в которой феромон медленно расползался по помещению, оседая на коже.
— Спасибо, Господин Ли, — наконец произнёс он с излишней вежливостью, так и не переставая впираться взглядом в альфу. — Редко встретишь такую отзывчивость на стройке.
Джейсон молчал, едва заметно опустив взгляд. Только Чон мог из проявления манер сделать настолько очевидную угрозу, от которой у младшего всё ушло в пятки. Омега стоял за его спиной, не в силах даже моргнуть. Всё происходящее будто расползалось перед глазами, как в замедленном действии. Только он, Чонгук, и это странное поведение, никак не похожее на его обычного начальника. Сердце билось где-то в горле, пальцы чуть дрожали, и хотелось просто исчезнуть, пока это не зашло ещё дальше.
Он осторожно сделал шаг ближе, боясь сделать ещё хуже:
— Чонгук… — тихо позвал он, пытаясь звучать спокойно.
Но тот даже не повернулся. Плечи мужчины оставались напряжёнными, глаза по-прежнему были упёрты в бригадира.
— Иди в машину, — жёстче обычного бросил энигма через плечо.
Омега почти пошатнулся от его резкости – тот ещё ни разу не говорил с ним таким тоном. Словно энигма вообще не контролировал себя в тот момент. Он сощурился, смотря пару секунд на широкую спину энигмы, пока горло сжималось от невысказанных слов. Он хотел бы что-то сказать ему в ответ, высказывая всё своё недовольство, но осёкся, перенося экзекуцию энигмы на время, когда они будут только вдвоём. Вид у Чонгука был такой, будто ещё чуть-чуть, и он сам не знает, что сделает. В этом взгляде не осталось ни тени привычного самообладания, только глухая злость, от которой становилось совсем не по себе.
Парень опустил взгляд, делая шаг в сторону и поднимая свой планшет прежде чем уйти оттуда подальше. На экране осела пыль, пальцы всё ещё дрожали, но, подняв глаза, он наткнулся на взгляд энигмы. В нём не было ни строгости, ни мягкости, только непроницаемое выражение лица, от которого перехватывало дыхание, пока тот внимательно следил за тем, как он уходит прочь. Омега сжал губы, чуть опуская голову и, ничего не говоря, развернулся, направляясь к выходу.
Пока он спускался по лестнице вниз, кто-то наверху переговаривался, кто-то обернулся, и ему чудилось, что все теперь смотрят именно на него. Голова по привычке вжалась в плечи. Хотелось исчезнуть, просто стать мотыльком, который бы улетел отсюда подальше и не имел нужды разбираться с подобным бардаком. Чимин даже не запомнил, как он дошёл до машины, весь путь только и делая, что размышляя о произошедшем.
Что это вообще было?
Он же даже не сделал ничего, как и этот Джейсон. Просто оступился, а тот его подхватил. Но мужчина устроил из этого настоящую сцену: этот странный взрыв феромона, будто что-то взорвалось прямо в воздухе, реакция альфы… Ли весь побледнел, словно его ударили, и начал задыхаться как от нехватки воздуха.
Парень никогда раньше не видел ничего подобного. Всё, что он знал с уроков биологии – собственнический феромон, который альфы выпускают в воздух в особых случаях. Омега пару раз сталкивался с таким, когда альфы хотели показать главенство, но это происходило совсем не так, как сейчас. Всплески запаха, с которыми он имел дело раньше, были куда менее явными, не такими тяжёлыми и никак не способными быть удушающими.
Возможно, ему стоило внимательнее слушать преподавателя биологии, иначе как ещё он мог объяснить всё это? Чонгук – энигма, и он первый с таким вторичным полом, кого парень в принципе знал. Он уже сталкивался с его феромоном: успокаивающим, подчиняющим, действующим почти убаюкивающе. Но чтобы тот был… территориальным?
Он опёрся ладонью на дверцу спорткара, выдыхая и чувствуя, как под кожей всё ещё бьётся остаточный запах Чонгука, слишком сильный, словно его пометили временной меткой, заклеймили будто вещь. Омега опустил взгляд, медленно шевеля носком ботинка и подталкивая крошечный камень по гравию. Тот звякнул, откатился в сторону, оставив в воздухе тишину, пока он пытался собраться с мыслями.
Энигма появился спустя несколько минут. Его шаги были настолько тяжёлыми, что каждый шаг отдавался в груди. Он шёл, не глядя по сторонам, и даже с расстояния казалось, что от него исходила настолько плотная аура, что воздух сжимался. На лице мужчины не было ни тени эмоций. Челюсть сжата, взгляд направлен только в землю, будто любое движение или слово могли сорвать остатки контроля.
Он подошёл к машине, так и не обратив внимания на парня, рывком открыл дверь и сразу опустился за руль. Хлопок металла прозвучал слишком непривычно громко для стройки, показывая всё раздражение мужчины разом.
Чимин дёрнулся от этого звука. Несколько секунд стоял, не решаясь сесть, потом всё-таки обходя капот к пассажирскому месту. Его собственные шаги глухо шуршали по гравию, как будто даже земля старалась не шуметь. В салоне взрывоопасный феромон энигмы был сосредоточен на слишком маленькой площади, становясь удушающим. Воздух между ними словно наэлектризовался, плотный, чуть горький, будто напитанный чужой яростью. Он захлопнул аккуратно дверцу, стараясь не привлекать внимание шумом и сел, пристегиваясь и даже не поднимая взгляда на начальника. Его пальцы всё ещё дрожали, но он спрятал их в ладонях, в тщетной попытке скрыть это от мужчины.
Но тот не произнёс и слова. Только завёл двигатель, и низкий рёв мотора прорезал тишину в салоне, разом проглотив все звуки вокруг. Машина плавно тронулась с места, будто сквозь вязкий воздух, словно каждое нажатие педали было попыткой выгнать из себя то, что всё ещё кипело внутри.
Чонгук держал руль обеими руками, сжимая его до побеления костяшек. Скулы ходили ходуном, пальцы иногда подрагивали, но взгляд был прямым, словно застывшим. Запах его феромона всё ещё стоял в воздухе, но будто бы медленно утихал с каждой минутой. Его хотелось и вдыхать глубже, и одновременно с тем не вдыхать вовсе.
Омега сидел, уставившись в окно. Солнце скользило по его лицу, и казалось, будто свет старается дотянуться до того, что он прячет. Он пытался собраться, но чем дольше молчание тянулось, тем ощутимее становилось, как его тело реагирует на этот запах, на сам факт Чонгука рядом, пока в голове всё кипело от противоречивых мыслей насчёт произошедшего. С одной стороны, это был не первый раз, когда Чон вёл себя так, проявляя собственнические повадки, словно Чимин был не больше, чем его личной вещью. С другой стороны, всё это не складывалось с тем, что мужчина никак не проявлял его интерес или вовлечённость в его сторону, тем самым, явно указывая на острое нежелание хоть как-то обозначать их отношения.
Как будто у них могли быть отношения.
Минут десять они ехали молча, каждый погрязнув в собственных рассуждениях, пока парень не выдохнул и не сказал первым, не в силах больше сдерживаться:
— Это было неуместно.
Энигма даже не посмотрел, продолжая следить за дорогой.
— Что?
— Всё это, — он сделал неопределённый жест рукой. — С твоим этим «Спасибо, Господин Ли» и остальным цирком. Он просто спас меня от падения, а вместо того, чтобы спокойно отреагировать, ты… — парень запнулся, так и не зная, как уложить всё своё разочарование в слова.
— Думаешь, стоит вернутся и извинится? Так я могу тебя высадить, пойдёшь скажешь ему всё что думаешь.
— Серьёзно, Чонгук? — омега устало вздохнул. — Ты действительно думаешь, что ему стоило стоять истуканом, чтобы я упал?
Чон тихо фыркнул, снова раздражаясь:
— Он лапал тебя.
— Он помог мне, — Чимин раздражённо повернулся к нему. — Потому что я поскользнулся, если ты не заметил.
— Я заметил, — голос мужчины стал ниже. — Но я не обязан терпеть, когда кто-то... трогает тебя.
— Трогает? — переспросил тот, усмехнувшись. — Ты серьёзно? Мы не вместе. Когда я пытался хотя бы вытянуть из тебя пару слов о том, кто мы друг другу, ты бегал от меня как последний трус, хотя из нас двоих старше именно ты. У тебя нет никакого права говорить хоть что-то, даже если бы он меня поцеловал или начал раздевать прямо там, — он сделал паузу, отвернувшись к окну, потом добавляя чуть тише. — С тобой мы просто… спим. Иногда. Когда тебе это удобно. И всё.
Мотор загудел сильнее – Чонгук нажал на газ, будто хотел уехать от этих слов, сжимая губы в трубочку и обдумывая слова младшего пару минут в тишине.
— Знаю.
Омега словно сжался после этих слов, обхватив себя за плечи руками:
— Тогда что за сцену ты устроил? Почему каждый раз, когда кто-то просто заговорит со мной, ты ведёшь себя, как будто у тебя кто-то что-то отобрал?! Я не твоя собственность. Никогда ей не был и не буду, как минимум, потому что я человек, а не вещь.
Энигма молчал. А потом резко повернул руль на обочину и остановил машину, сразу разворачиваясь к нему телом:
— Потому что его поведение всё равно было недопустимо, — выдохнул Чон. — Потому что ты… — он запнулся, сжимая руки в кулаки, — потому что я не хочу, чтобы кто-то вообще к тебе приближался.
Он знал, что звучит глупо. Знал, что у него нет никаких прав на то, чтобы злиться. Но не мог ничего с собой поделать. Его феромон снова прорвался, даже не сталкиваясь с преградами, разрывая пространство с новой силой. Воздух стал густым, как перед грозой, и младший почувствовал, как его дыхание сбилось. Он пытался что-то сказать, но слова растворились во внезапном всплеске чужих эмоций.
Мужчина опустил голову, закрыв глаза, будто извиняясь перед самим собой в первую очередь:
— Прости, — глухо сказал он. — Я… не должен был.
— Да, не должен был, — ответил Чимин спокойно, но голос предательски дрогнул. Он смотрел на энигму, на эту злость, которая смешалась с полной растерянностью, — и всё равно сделал.
Между ними снова повисла тишина. Машина стояла на обочине, мотор продолжать тихо урчать, пока солнце уже садилось ниже. Феромон мужчины окутал всё вокруг, оседая на коже, впитывался во все поверхности сразу, словно тот больше не мог его сдерживать.
Парень закрыл глаза и впервые за день почувствовал усталость не физическую, а ту, которая приходит, когда понимаешь, что всё зашло намного дальше, чем следовало бы. Они не должны были. Ничего из того, что они творили. Всё это было полным бредом – его устройство на работу в Чон Индастрис, их близость, разговоры по душам и вселенское притяжение, будто каждый раз они сталкивались от работы полярных сторон одного магнита.
Но он так смертельно устал разбираться со всем в одиночку.
Чон снова нажал на газ, выруливая обратно в общую полосу машин. Остаток пути они так и проехали в тишине. Ни радио, ни разговоров, ни препирательств, только шум шин по шоссе и редкие отблески фонарей, скользящие по стеклу. Чимин держал взгляд прикованным к окну, будто боялся, что если посмотрит на мужчину, то не выдержит и сорвётся окончательно.
Город встретил их уже закатным небом и вечерним трафиком на дорогах. Впереди маячили стеклянные фасады их офиса, такими же ровными и безупречными как и обычно, как будто только они и держались во всей этой буре.
Чонгук свернул на подземную парковку, притормаживая у своего места. Мотор заглох, но тишина словно только усилилась. Он хотел что-то сказать, что угодно, хотя бы извиниться по-настоящему, не этим коротким «прости», которое звучало так по-идиотски. Но омега уже расстегивал ремень, собираясь ретироваться из салона спорткара.
— Чимин, — тихо позвал он.
Тот не ответил. Просто открыл дверь и почти выскочил наружу, хлопая дверью автомобиля. Мужчина же так и остался сидеть, уткнувшись лбом в руль.
Внутри пахло ими обоими… слишком сильно, слишком живо, и от этого хотелось кричать, в надежде что ему станет легче. Он видел, как младший уже прошёл к лифту, даже не оглянувшись. Лифт скрыл его, закрывая металлические двери, в то время, как красный индикатор сверху начал сменяться цифрами этажей.
И только тогда энигма выдохнул.
Его руки дрожали не от злости, а от ощущения, что всё всецело вышло из-под контроля.
***
Они вернулись в офис за пару часов до конца рабочего дня, сразу же снова погружаясь в привычный гул и суету. Здесь, как и всегда, царила сосредоточенная атмосфера: клавиши глухо щёлкали, телефоны вибрировали, кто-то тихо переговаривался у кофемашины, стараясь не отвлекать коллег. Сотрудники спешили закончить свои задачи до конца дня, будто от этого зависело что-то большее, чем очередная таблица или новая презентация, пока их начальники проводили очередные совещания. Проходя через холл, повседневная реальность внутри Чон Индастрис будто проглотила всё, что случилось с ним до этого. Звуки, запахи, лица – всё снова стало обычным, стерильным. Только разочарование в самом себе тянулось следом, вынуждая мужчину раз за разом прокручивать в голове случившееся. Когда Чонгук наконец дошёл до кабинета, дверь уже распахнулась изнутри. Чимин, не поднимая взгляда, прижимал к груди стопку отчётов и шёл навстречу. На секунду они оказались напротив, всего в паре шагов друг от друга. Воздух между ними словно ещё больше сгустился, став натянутым до предела, будто ещё немного и его можно будет резать садовыми ножницами. Он хотел что-то сказать, хотя бы короткое «подожди», но омега лишь обошёл его боком, почти касаясь плечом, и исчез в коридоре, оставив после себя холодный след раздражения и лёгкий запах бумаги и пыли. Энигма так и остался стоять в проёме, пока шаги младшего не растворились в коридоре. В кабинете пахло пылью, бумагой и чем-то чужим, что невозможно было вытеснить даже привычным запахом кофе. Всё внутри требовало сказать хоть что-нибудь, но язык будто прирос к нёбу. Он закрыл за собой дверь и машинально прошёл к столу. Бумаги лежали ровно там, где он оставил их несколько часов назад, экран монитора мерцал нетронутыми таблицами, но взгляд всё время возвращался к пустому креслу напротив. Всё вокруг казалось слишком тихим, будто тоже затаив дыхание. Мужчина сел, уткнувшись в бумаги, которые, казалось, теряли смысл под его взглядом. Или он и вовсе, как бы ни пытался не замечал ничего, кроме собственных мыслей. Голова будто пульсировала изнутри, каждый раз напоминая о том, что тянуть дальше кажется уже просто невозможным. Энигма потер переносицу, опуская взгляд на поверхность стола, но в ней отражалось всё то же: усталость, раздражение и беспомощность. Тяжёлые и липкие думы, как туман, медленно заполняли пространство вокруг, не позволяя даже вздохнуть спокойно. В кабинете стояла тишина, нарушаемая только равномерным тиканием часов. И даже оно чертовски раздражало. Он пробовал отвлекаться, переключиться на рабочие письма в компьютере, проверку графиков департаментов компании… или хотя бы в принципе вспомнить, что вообще ему следует делать прямо сейчас. Но всё возвращалось к одному. Чимин. Их глупая ссора, разочарование омеги и его срыв. Мужчина закрыл глаза и сжал пальцами виски, но напряжение только усилилось. Мысли не отпускали, грозя разорвать собой его черепную коробку. Как бы он ни пытался походить на инфантильного взрослого в глазах младшего, он всё же не был таковым. Он знал, что виноват. Даже не из-за своей вспышки, не из-за того, как неловко выставил себя перед Джейсоном, а из-за того, что снова не смог сказать главное. Когда омега был перед ним, уставший, сжатый, уже наполовину отстранённый, мужчина чувствовал, как внутри что-то просит вырваться наружу, хотя бы простые слова, хоть какое-то объяснение. Но страх был сильнее. Он боялся, что если признается, то разрушит и то немногое, что у них осталось. Боялся, что Чимин услышит в его голосе не желание быть рядом, а жалкую попытку удержать. Что поймёт, насколько он растерян, и насколько он действительно от него зависим. Энигма мог бы хотя бы сказать, что им не подходит эта роль секс-друзей, что это не про них. Но вместо этого позволил злости говорить за себя. И теперь не знал, как вернуть то, что сам же оттолкнул. Младший имел полное право уйти. И если бы ушёл, Чон бы даже не удивился. Но сама мысль об этом давила, будто медленно сжимала грудь изнутри. Он не хотел терять то странное, неустойчивое «между», что связывало их, как бы бессмысленно оно ни выглядело со стороны. Не хотел, чтобы всё закончилось этой ссорой, этим дурацким недоразумением, этим взглядом, в котором не осталось ничего, кроме усталости. Он не собирался произносить громких слов. Просто должен был сделать хоть что-то. Малейший жест, который покажет, что ему не всё равно. Что Чимин сможет остаться. Хотя бы на немного. Хотя бы до завтра. Haut du formulaireЧонгук откинулся в кресле и закрыл глаза, уже чувствуя, как изнутри поднимается усталое раздражение. Не на омегу, а на себя. Всё, что произошло на стройке, выглядело как дешёвая сцена из мыльной оперы, как будто он специально хотел показать, насколько не умеет держать себя в руках. Вспышка гнева, ревность, этот неуместный тон – всё было таким жалким в ретроспективе, что хотелось вычеркнуть последние часы из собственной памяти. Он ведь всегда считал, что контролирует себя. Что способен оставаться хладнокровным, даже когда под кожей всё кипит. Но стоило Чимину сказать хоть одно слово не тем тоном, и всё рушилось. Мужчина превращался в того, кем больше всего презирал быть: человека, которого можно вывести из равновесия одним взглядом. И теперь, сидя в тишине офиса, он не знал, что бесит сильнее – собственная несдержанность или то, что младший, вероятно, видел его именно таким. Энигма провёл ладонью по лицу, чувствуя, как кожа под пальцами будто горит. Раздражение на самого себя вспыхнуло снова. На то, как легко он дал волю глупому гневу, как неловко всё обернулось. С каждым воспоминанием сцена выглядела всё более по-идиотски, и чем отчётливее он прокручивал её в голове, тем сильнее хотелось отмотать время хотя бы на пару часов назад. Чонгук ведь понимал, что он сорвался не из-за Джейсона. Всё было куда проще, и именно от этого становилось не по себе. Его задело, что кто-то мог открыто проявлять свою симпатию к омеге, флиртовать с ним и не бояться. И вместо того, чтобы решить действовать уверенно, поступить также, он выбрал привычное – раздражение, колкости и маску «Мистера отчуждённость». Никакого самоконтроля или достоинства, только глупое и ослепшее «я». Каждую минуту собственного промедления, пока он сидел в своем кабинете вместо того, чтобы найти младшего и нормально поговорить, в голове омеги точно копилось всё больше вопросов к нему, на которые он вряд ли когда-нибудь сможет ответить нормально и которые в итоге и разорвут их порочную связь, разделив жизнь каждого на до и после. Как бы он ни пытался производить впечатление уверенного в себе человека, он мог обеспечить себя уверенностью в достаточной мере только при соблюдении своего свода правил. Каждое из которых он нарушил рядом с этим омегой. Мужчина откинулся на спинку кресла и замер, глядя в никуда. Тишина кабинета звенела в ушах, будто сама дразнила его бездействием. Наверное, стоило просто встать. Пройтись. Найти Чимина, даже если тот не захочет слушать. Хоть увидеть, что он ещё здесь. Хоть убедиться, что не всё окончательно потеряно. Хоть раз в жизни без привычного щита или сарказма. Просто признать, что он тоже может быть неправ, соглашаясь с собственной капитуляцией. Он горько усмехнулся сам себе. Легче, конечно, снова сделать вид, что его ничего из этого не волнует, что всё под контролем. Но контролировать можно только то, что ещё готово подчиняться твоим правилам. Энигма уже почти поднялся, чтобы осуществить задуманное. И в ту же секунду из коридора донёсся шум: сначала негромкие голоса, потом резкий смех, шаги, глухой удар о стену. Чонгук вздрогнул, машинально выпрямился, глядя на ручку двери. Массивная дверь открылась без стука или предупреждений, будто сама решила, что правила для неё не писаны. Чон вздрогнул, оторвав взгляд от пустоты, в которую только что смотрел, словно пытаясь там найти ответы. Мужчина медленно поднял голову, не спеша говорить, позволяя раздражению осесть на дне дыхания. Конечно. Ни стука, ни даже банального «Привет». Только уверенное вторжение, будто это не его личный кабинет, а общественный бассейн или что-то вроде того. Его друзья никогда не будут следовать правилам или рамкам приличия, чёрт возьми. — Итак, Господин Чон, вы уезжали решить проблему на стройке, а вернулись с ещё большей проблемой, — протянул Хосок, усаживаясь в кресло напротив. — Как же так вам везёт? Сразу за ним зашли Юнги с кофе, одетый как бунтующий подросток – в офисные брюки, белую рубашку с закатанными до локтей рукавами и красных кедах, с кучей странных браслетов на руках. Следом за ним Сокджин с какой-то кипой бумаг и очками на переносице, нахмурившийся сразу после того, как увидел энигму. И Намджун, закрывающий дверь за ними всеми, не успев даже поздороваться, словно директор всего этого цирка собственной персоной. — Мы пришли обсудить новую смету, — сказал Джин, скидывая ему в руки все документы, даже не пытаясь создавать иллюзию заинтересованности в рабочих вопросах. Энигма лишь коротко приветственно кивнул, откладывая бумаги в сторону: — Где Чимин? — В отделе закупок проверяет счета, — ответил Джун. — Только почему он там, не подскажешь? — Вот у него и спроси, — буркнул мужчина в ответ. Юнги усмехнулся, поднимая взгляд от планшета: — Ну не знаю, — протянул он, — с твоим лицом и его запахом в воздухе ответ приходит… сам собой. — Каким его запахом? Хосок с преувеличенным вздохом наклонился вперёд, в очередной раз устраивая театральную драму с друзьями-придурками в главных ролях: — Тем, который на нём. Серьёзно, Гук-и, у нас даже у кулера от него пару альф закашлялись. — Да ладно, — вставил Мин. — Теперь они знают, как ощущается феромон энигмы на его омеге. — Он не мой, — сказал Чонгук, не поднимая головы. — И вы прекрасно об этом знаете. Джин только улыбнулся, очевидно снова придумывая как погиениться над ним, потягивая кофе Юнги: — А пахнет он как твой. Но вот что интересно, разве ты не говорил, что это временное помутнение? Никто не ставит метки запахом в таких случаях, ты же знаешь? — он весело усмехнулся, отбиваясь от Мина, желающего забрать свою кружку обратно. — И, между прочим, такими темпами моя ставка скоро выиграет. Умница, Гук-и, продолжай также, — он показательно гладит энигму по голове как ребёнка, — и ты докажешь всем нам, что ты человек. — Я и был человеком, — сухо ответил Гендиректор, отбиваясь от его рук. — Погодите, вы что устроили катализатор? Снова? — Ага, — протянул Хосок. — Так веселее смотреть за тем, как ты отрицаешь очевидное. В этот момент дверь снова открылась, и в кабинет спокойно вошёл Чимин с папкой в руках, будто не обращая внимание на всё, что происходит тут, прерывая ещё до начала гневный спич мужчины в сторону друзей. Омега прошёл к своему столу, оставляя бумаги на нём и присаживаясь за своё рабочее место. В комнате повисло молчание, пока внимание Чона было приковано только к нему. — Здравствуйте, — тихо сказал младший, поднимая свой взгляд на начальников, — что-то случилось? — Нет-нет, — поднял руки Хосок, — мы тут обсуждаем отчёт. Юнги тихо кашлянул, не сдержавшись и тихо проговорив друзьям: — И кто из них тут Гендиректор? Чонгук так и сидел, не сводя взгляда с противоположного стола. Бумаги перед ним давно слились в одно пятно, всё внимание цеплялось только за движения омеги. Тот работал как ни в чём не бывало: листал документы, что-то печатал, не поднимая глаз. Спокоен, собран – слишком правильно, чтобы быть по-настоящему спокойным. Воздух в комнате стал плотным от невыговоренного. Друзья, стоявшие чуть в стороне, переглядывались, стараясь не выдать усмешек. Хосок уткнулся в телефон, Юнги сделал вид, что проверяет почту, а Джин шумно пригубил кофе. На фоне их показного безразличия Чон выглядел особенно напряжённым, будто сам не замечал, насколько откровенно смотрит. От: Хосок Слушайте, я что-то не понял. Кто у нас теперь начальник? Похоже, Гук-и официально сложил полномочия и перешёл в ранг декоративных котят От: Юнги Подтверждаю. Видел лично: сидит, не рычит, даже кофе сам себе не наливает. Редкий случай природы – приручённый хищник От: Джин Я даю ему день Потом он снова выдернет у нас все отчёты с криком «дисциплина!» Хотя нет, ладно, пол дняОт: Чонгук
Вы, идиоты, может, вместо цирка подскажете, как извиниться?
Я облажался, а вы тут стендап устраиваете
И, Джин, перестань ржать, у тебя сейчас кофе из носа пойдёт.
От: Хосок Ага, конечно. Начни с классики: цветы, шоколад, маленький частный остров в подарок. В твоём стиле От: Юнги И табличку: «Прости, я дурак» На входе. Позолоченную. От: Джин Можешь ещё презентацию сделать Ты же любишь таблицы С графиками твоей тупости за последние 24 часа Хотя слайдов будет слишком много.От: Чонгук
Спасибо, гении. Может, ещё пресс-релиз выпустить?
От: Намджун Да хватит вам А ты, Гук, просто поговори с Чимином Скажи, что тебе жаль и что ты не хотел его задевать От: Юнги Ну конечно, сразу ему правильный ответ говоришь А потом доказываешь, что он не твой любимчик От: Хосок Во во Даже не дают посмеятьсяОт: Чонгук
Ладно, попробую
Если не сработает, куплю остров в кредит на ваше имя
Джин в ответ только шумно выдохнул, надув щёки, будто действительно примерял на себя ипотеку за остров. Хосок, напротив, прикусил губу, отчаянно сдерживая смех. И только Юнги оставался с тем же непроницаемым лицом, будто всё происходящее его не касалось, хотя глаза альфы чуть блеснули в общем веселье. Джун же только привычно закатил глаза, устало выдыхая, как человек, постоянно сталкивающийся с подобным от своих друзей. Энигма только коротко фыркнул, опуская телефон экраном вниз. Воздух в кабинете словно немного разрядился, но он всё ещё чувствовал на себе тихие взгляды друзей и оставшееся электричество между ним с омегой. Чимин тем временем просто продолжал работать, будто ничего из этого не существовало, и это бесило сильнее всего. Мин поднялся первым, что-то буркнув про «совещание, которое само себя не проведёт». За ним сразу же потянулись и остальные, каждый находя повод исчезнуть из кабинета. Даже дверь за ними мягко закрылась, оставив после себя только запах кофе, пару невысказанных шуток и тишину между ним с омегой, в которой каждое лишнее движение могло привести к опасному взрыву. Следующие минуты тянулись вязко. Шум клавиатуры сливался с мерным гулом кондиционера, пока младший что-то сосредоточенно печатал, не поднимая взгляда в то время, как начальник то и дело скользил по нему взглядом. Он честно попытался вернуться к работе: даже пролистал пару писем, открыл отчёт и сделал вид, что что-то отмечает в таблице. Но взгляд всё равно возвращался к младшему, к его опущенным ресницам, к аккуратным движениям пальцев по клавишам. Всё в нём казалось спокойным, собранным, почти равнодушным. И именно это не давало покоя. Мужчина хотел сказать хоть что-нибудь. Начать с безобидного, спросить про отчёт, уточнить детали по закупкам, всё что угодно, лишь бы этот холод не продолжался. Но каждое возможное слово звучало в голове неестественно, а любой предлог для завязки диалог слишком лишним. Чонгук тихо выдохнул, откидываясь на спинку кресла, и закрыл глаза на пару секунд, собираясь с мыслями. В висках пульсировало, мысли сбивались, будто внутри шёл какой-то тихий спор, из которого нельзя выйти победителем. Когда он открыл глаза, всё было тем же: ровный стук клавиш, мигание курсора, чужое спокойствие, в котором ему не находилось места. Парень не смотрел в его сторону, а на экране перед всё будто мигало в такт сердцу, напоминая, что разговор всё равно неизбежен. — Чимин, — голос почти будничным, но прозвучал тише, чем он рассчитывал. Омега поднял взгляд не сразу, будто взвешивая, стоит ли вообще отвечать: — Да, Господин Чон? Это формальное обращение будто облило холодной водой. Они уже давно не говорили подобным образом, так что слышать такое от младшего было слишком пугающе. — Перестань, — выдохнул он, чуть откинувшись на стуле. — Мы ведь не на собрании. Чимин чуть приподнял брови, но промолчал, возвращаясь к экрану. Несколько секунд они молчали оба, пока Чон не решил продолжить, осторожно, словно проверяя, можно ли ступать дальше: — Я сегодня… на стройке… и тот разговор в машине… — он запнулся, подбирая слова, — повёл себя, мягко говоря, не лучшим образом. Омега замер прямо посреди монотонного клацанья мышкой, снова подняв взгляд на энигму: — Не переживайте, — ответил он ровно, будто сверялся с очередным отчётом. — Со всеми бывает. Мужчина готов был провалиться сквозь землю или подойти совсем вплотную к омеге, сидевшему в противоположной стороне кабинета, лишь бы тот не говорил так. Внутри словно что-то дёрнулось, будто он наткнулся на стену, которой до этого там не было. — Нет, не бывает. Я поступил как идиот. Сначала приревновал словно мальчишка, а потом… потом просто испугался. Молчание растянулось. Омега так и не встретился с ним взглядом, но его плечи едва заметно напряглись. — Всё в порядке, Господин Чон, — на этот раз голос звучал мягче, но от этого становилось только хуже. Энигма опустил взгляд на стол, сжав пальцы в замок: — Нет, — сказал он тихо, но уверенно. — Не в порядке. Чимин всё же посмотрел ему в глаза. Медленно поднимая их к нему навстречу, как будто сам факт этого требовал от парня немыслимых усилий: — А что именно не в порядке? — спросил он спокойно, особенно выделяя его слова таким тоном, от которого у Чонгука пересохло в горле. Он не ответил сразу. Просто смотрел на ровную линию плеч, на уставшие глаза, в которых больше не было ни раздражения, ни интереса, только усталость. — То, как я сорвался, — наконец выговорил он. — И то, что не смог… объясниться. Мне жаль, Чимин. — Объясниться с чем? — омега чуть склонил голову, будто хотел понять, но уже даже не надеялся. Начальник провёл ладонью по лицу, тихо выдыхая: — Что это всё… что я не хочу быть просто твоим секс-партнёром. И я не хотел злиться на тебя или говорить, что тебе следует делать. Я… — он запнулся, чувствуя, как слова начинают звучать слишком откровенно, — я сожалею. Я просто сошёл с ума от ревности и не смог остановиться. Омега едва заметно усмехнулся без грамма веселья, сразу же сжимая руки в кулаки: — Но разве можем ли мы быть кем-то большим? — Я не могу пообещать тебе ничего серьёзного прямого сейчас, — сказал он, стараясь удержать ровный тон. — Я не тот, кто нужен тебе, Чимин. Но я хотел извиниться, потому что мне не всё равно. Несколько секунд они молчали. Потом парень медленно не кивнул, снова возвращаясь к клавиатуре и собственному экрану монитора: — Знаю, — тихо ответил он. — Но это не меняет того, что ты не можешь просто так устраивать сцены ревности. После этих слов тишина снова вернулась, но теперь в ней не было прежнего наэлектризованного воздуха. Только какое-то странное, выдохшееся спокойствие, словно после бури наступило то самое молчание. Омега не стал больше ничего говорить. Несколько секунд он просто сидел, будто что-то обдумывал, потом коротко выдохнул и начал снова что-то набирать на компьютере. Пальцы снова заскользили по клавишам, но все его движения словно стали мягче чем раньше. Мужчина хотел что-то добавить, уже почти открыл рот, но резко передумал. Не потому что ему нечего было сказать, просто здесь, в этой короткой передышке, слова потеряли смысл. Он почувствовал, как напряжение внутри едва заметно ослабло. Не исчезло, нет, лишь отступило на шаг, позволив ему дышать чуть ровнее. И пусть они не разобрались со всем до конца, пусть впереди ещё оставалось то, к чему они ни раз вернутся, этот маленький сдвиг был достаточным. Когда он опустил взгляд на свой монитор, в котором всё равно ничего не видел, Чимин вдруг чуть улыбнулся. Еле заметно, уголками губ, не глядя на него, и в этой улыбке оставалась грусть, но она уже не резала изнутри. Скорее напоминала о том, что самое тяжёлое, похоже, позади, и можно хотя бы на пару секунд позволить себе выдохнуть. Так, будто всё это наконец перестало быть важным.
