Vestiges [Следы прошлого]

      [ Три месяца       после исчезновения Чимина ]       Флуоресцентные лампы супермаркета жужжали тихо и монотонно, как назойливые комары. Чимин вёз тележку по широкому проходу между рядами, и каждый поворот колёс отдавался в его висках глухой пульсацией. Пальцы побелели на рукоятке – он слишком сильно сжал её, чтобы удержать равновесие.              — Минни, ты точно в порядке? — Техён бросил быстрый взгляд на брата, прежде чем потянуться за банкой консервированных томатов. Каштановые пряди выбились из-за уха, когда он склонился к полке. — Ты совсем бледный.              — Всё нормально, — выдохнул омега, прикрывая глаза на секунду. Всё снова закружилось в глазах, но он вцепился в тележку сильнее. — Просто душно тут.              Подросток скептически поджал губы, но промолчал, продолжая выбирать продукты. Он кинул банку в тележку, ещё раз сверился со списком на телефоне и двинулся дальше. Чимин поплёлся следом, стараясь дышать ртом – они проходили мимо отдела морепродуктов, так что запах рыбы резко ударил по носу, от чего желудок омеги скрутило в узел.              — Как дела в школе? — спросил он, чтобы отвлечься. Голос прозвучал хрипловато. — Ты же говорил, что у вас контрольная по математике вроде была?              Младший оживился, отвлекаясь от тревожных мыслей и принявшись рассказывать всё в деталях:              — О, да! Я думаю, что хорошо справился. Может, даже на отлично, если Мистер Хансен не придерётся к оформлению, — он покосился на брата. — Хотя он вообще странный. На прошлой неделе он целый урок рассказывал про какие-то древние вавилонские методы счёта, а потом спросил, почему мы все такие скучные.              Старший попытался вытянуть из себя улыбку, но ему показалось, что та была больше похожа на гримасу.              — Ну, математики всегда немного… особенные.              — Ага. Зато Миссис Кларк классная. Она сказала, что я могу написать эссе по литературе на корейском, если переведу его потом. — Техён потянулся за пачкой риса, сравнил цены и взял ту, в которой было больше грамм. — Кстати, она спрашивала, почему я перевёлся посреди года. Я сказал, что мы переехали из-за твоей работы.              Чимин кивнул, хотя даже это движение отозвалось головокружением.              — Тэ…              Их переезд был спонтанным, совсем лишённый какой-либо подготовки, так что старшему пришлось узнавать всё уже на месте. Его брат был школьником, и ему нужно было продолжать ходить в учебное заведение. Только никаких документов о переводе или чего-то подобного у них просто не было.              Они поселились рядом со Стаффордом, где в целом даже сама жизнь текла иначе: ещё более спокойно и размеренно, тут никто не спешил на работу и не волновался о несданном отчёте. Люди просто жили. Со своими бытовыми проблемами и неурядицами, но уединённо. Братья выбрали этот город случайно, пока ехали по трассе просто открыли карту и тыкнули пальцем туда, где им показалось было бы неплохо обустроиться.              Они свернули в следующий ряд с бакалеей – специи, соусы, крупы. Запах кориандра смешался с чем-то острым, и Чимин зажмурился, сглатывая подступающую тошноту.              — А как с флейтой? — спросил он, стараясь держать голос ровным. — Ты же хотел в оркестр попасть?              Младший фыркнул, но в его глазах мелькнуло довольство:              — Мистер Деламур сначала вообще сказал, что в середине года они никого не берут. Но я сыграл ему отрывок из «Кармен», и он такой: «Окей, парень, ты в деле», — Техён покачал головой, улыбаясь. — Правда, он потребовал справку из прошлой школы, но когда я сказал, что я из Лос-Анджелеса и документы ещё в процессе перевода, он махнул рукой. Сказал, что талант важнее бумажек.              — Это хорошо, — пробормотал старший. Ему действительно повезло. Они кое-как нашли эту секцию: в большинстве других требовали полный пакет документов, а у них были только необходимые для обустройства документы, самый важный их набор и не более. Это всё, что ему выдали люди Чон Хенджэ, приказав быть осторожным. Омега так и не разобрался в том, что это значило, но теперь боялся из-за этого всего, где требовалось предоставить эти чёртовы документы.              — Ага, — подросток остановился у стеллажа с кормами для животных и присмотрелся к ценникам. — Опять подорожало! Так что придётся брать большую упаковку.              Его брат прислонился к тележке всем телом, закрывая лицо ладонью. В голове стучало, словно он был внутри часовни, ещё и отдавалось во все остальные части тела. Последние несколько недель эта дурацкая слабость и головокружения пытались свести его с ума, но он пытался стоически держаться.              — С каждым днём Салли становится всё прожорливее, — пробормотал Техён, закидывая огромный мешок с кормом на дно тележки. Тележка качнулась, и старший едва удержался на ногах из-за этого.              — Извини, задумался, — пытался тот оправдаться.              — Перестань, —но младший брат резко его оборвал. Лицо подростка вмиг стало серьёзным. — Хватит говорить, что всё нормально. Ты едва стоишь на ногах, Минни. Тебе надо пойти к врачу.              — Это просто простуда, — устало ответил Чимин. — Акклиматизация, плюс смена климата, стресс… всё нормально. Это скоро пройдёт.              — Простуда не длится третью неделю!              — Может длиться, — упрямо заявил старший, хотя сам в это не верил. Последние дни выдались особенно тяжёлыми – у него кружилась голова так сильно, что он просыпался по ночам в холодном поту. А запахи… запахи стали просто невыносимыми. Даже аромат кофе, который он раньше обожал, теперь вызывал приступы тошноты.              Ему действительно следовало обратиться к врачу, как и заведовал младший. Но он так сильно боялся, что весь их обман вскроется. Техен был несовершеннолетним, так что если старшего упекут за решетку за подделку документов, его самого заберут исполнительные органы. Этого Чимин боялся большего всего. Он не мог себе позволить этого, поэтому уже какой день пичкал себя витаминами и обезболивающими в надежде, скоро ему станет лучше.              Техён в ответ на его слова только сжал кулаки, но промолчал. Просто открыл снова список и пошёл дальше, теперь уже быстрее, почти яростно закидывая продукты в тележку: молоко, яйца, хлеб, замороженные овощи. А брат еле поспевал за ним, держась за тележку, как за спасательный круг.              Когда они наконец дошли до касс, старший почувствовал, как ноги окончательно подкашиваются. Очередь растянулась на четыре человека впереди, и он прислонился к тележке всем весом, молясь, чтобы ему хватило сил просто выстоять эти несколько минут. Тэ метнул на него встревоженный взгляд, но ничего не сказал. Только придвинулся ближе, словно готовый подхватить брата, если тот вдруг упадёт.              Очередь двигалась слишком медленно. Впереди пожилая женщина что-то долго выясняла у кассира по поводу скидки на консервы. Чимин закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании.              Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.              — Минни…              — Я в порядке, — прошептал он, даже не открывая глаз. — Просто устал.              Подросток ничего не ответил, но омега чувствовал его напряжённый взгляд на себе. Наконец очередь подошла к ним. За кассой стояла молодая девушка с ярко-рыжими волосами и веснушками, которая улыбнулась им приветливо:              — Добрый день! Как ваши дела?              — Отлично, спасибо, — быстро ответил Техён, начиная выкладывать продукты на ленту. Чимин хотел помочь, но младший брат тут же перехватил его руку. — Минни, иди в машину, я сам разберусь.              — Я могу подождать…              — Иди в машину, — повторил младший уже жёстче, перехватывая ручку тележки. — Ключи у тебя. Включи кондиционер и сиди там. И не спорь, пожалуйста.              Чимин только хотел возразить, сказать о том, что с ним всё в порядке, но стоило ему открыть рот, как новая волна головокружения накрыла его с головой. Поэтому он только послушно кивнул, не в силах даже спорить.              — Хорошо, — выдохнул он тихо и, держась за стойки с журналами для равновесия, и двинулся к выходу.              Автоматические двери раскрылись с тихим шипением, и Чимина встретил свежий воздух – солёный, влажный, насыщенный запахом океана. Он глубоко вдохнул, и в груди словно развязался узел. Лёгкие жадно втянули кислород, и на секунду ему даже стало легче.              Он остановился у края тротуара, прикрывая глаза от яркого солнца. Небо над головой было чистым, почти стеклянным – голубым до прозрачности, без единого облачка, словно закрашенное. Только где-то высоко парили чайки, крики которых смешивались с шумом прибоя, доносившимся откуда-то со стороны побережья.              Всё-таки было в этом что-то удивительное. Встраиваться в этот образ жизни, привыкать к погоде и даже запаху природы, удивляясь каждый раз. Но ему нравилось это – нравилось быть незаметным, практически невидимым, среди редко попадающихся людей в этом городе. Он был малонаселён, а большинство жителей – пенсионеры или те, кто вырос в поколении живущих тут, так и не рвущихся в места побольше. Всем им не было никакого дела до двух новых тут людей. И именно поэтому оно так нравилось омеге. Ему не нужно было притворяться, строить из себя кого-то или пытаться соответствовать. Все здесь жили по другим устоям, человеческим, а их как раз он прекрасно знал.              Людей на парковке, как и всегда, было немного – только пара пожилых мужчин загружала покупки в грузовик, молодая мама с коляской направлялась к магазину, её малыш дёргал ножками и что-то неразборчиво бормотал себе поднос. Обычная, размеренная жизнь маленького прибрежного городка.              Чимин медленно шёл к своей всё ещё новой Тойоте, припаркованной в дальнем углу. Даже если теоретически она была совсем не новой, да ещё и купленной с рук, для него она была удивительной. Он уже привык каждый раз при зажигании двигателя молиться, чтобы он включился и на этот раз. А тут же всё было куда проще – после того, как они выехали из штата, люди Чон Хёнджэ ещё раз поменяли им машину, а также вручили положенные деньги и документы, отправив дальше восвояси. Тогда им полагалось разъезжать на поддержанном Митсубиси, что они и сделали, так и доехав на нём сюда. Но оставлять себе ту машину омега не хотел. Она напоминала ему слишком о многом. Особенно о человеке, чьё имя он не произносил даже в голове с того самого дня. Именно тогда тот для него умер, испарился, перестал существовать. Так просто было проще справиться с этим, на самом деле.              Парень даже не был уверен в том, что это когда-нибудь пройдёт, что болеть перестанет. Он уже потерял родителей и всю привычную жизнь за один день, ему было не привыкать. Но в случае с родителями он до сих пор, в тайне от младшего брата, иногда смотрит на их фотографии. Какими бы ни были они людьми, ближе был только младший. Он не хотел бы забыть однажды кого-то из них однажды. Забыть, как они выглядели тогда, как улыбались, какого цвета у них были глаза. Даже если воспоминания приносят боль.              Но с ним всё было иначе. Его он помнить не хотел. Чимин даже находил какое-то везение в том, что им пришлось сбежать. Всё там, любая вещь и запах, напоминали бы ему о нём. А он этого не хотел.              Шаги давались тяжело, но он держался. Асфальт под ногами был тёплым, почти горячим, и сквозь подошвы кроссовок чувствовалось, как от него идёт жар.              Если за пару дней его состояние не улучшится, он обязательно пойдёт к врачу. Омега думал об этом, смотря на белые крылья высоко парящих чаек. Как бы ни страшно ему было за то, что их офера с документами вскроется, ещё меньше он бы хотел, чтобы брат однажды просто нашёл его бездыханное тело, лежащее где-то в доме.              Парень дал себе дедлайн в несколько дней, обязав следить за собственным самочувствием. Он мог перетерпеть ещё немного, а если станет совсем невмоготу или улучшений не будет, ему придётся поехать в приёмное отделение, чтобы не усугубить ситуацию ещё сильнее.              Омега дошёл до машины, оперся о капот ладонью и снова глубоко вдохнул. Воздух был чистым, лёгким, совсем не таким, как в Лос-Анджелесе, где вечно висел смог и пахло выхлопными газами. Здесь пахло солью, сосновой хвоей и какой-никакой, но свободой.              Чимин поднял взгляд на небо, прищурившись от солнца. Он вдруг осознал, что они привыкали к этому месту, постепенно становясь такими же полноценными жителями как и местные. Три месяца назад это место казалось чужим, временным, как ночь в мотеле по дороге без пункта назначения. А теперь… теперь это был их новый дом.              Их дом.              Их новая жизнь.              Омега разблокировал автомобиль, открыл дверцу водительского сиденья и забрался внутрь. Внутри было также прохладно как и снаружи – младший оставил окна чуть приоткрытыми, и сквозняк не дал машине превратиться в духовку на солнце. Парень откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза и снова вдохнул.              Было что-то пугающее в том, чтобы назвать это место своим домом. То ли его страх, что всё раскроется. А, может, теперь он просто разучился жить, не будучи постоянно готовым к очередному удару судьбы. Пару месяцев назад он позволил себе не делать этого… и именно тогда ударили больнее всего.              Иногда ему хочется обратно, в их старый уютный домик, который они обживали так долго. Со всеми его побрякушками, альбомами и воспоминаниями о каждом уголке. Тут им только предстояло построить их – наполнить память ценными яркими событиями, которые позже они будут вспоминать с улыбкой.              Спустя минут через десять после того, как Чимин начал придаваться меланхоличным мыслям, на парковке появился Техён, толкающий перед собой тележку, доверху набитую пакетами. Он подкатил её к багажнику, открыл дверцу и начал методично перекладывать покупки, припевая что-то себе под нос.              Старший приоткрыл глаза, наблюдая за братом через зеркало заднего вида. Его брат двигался быстро и чётко, но в его плечах читалась напряжённость. Как бы он ни хотел показать свою расслабленность, он всё ещё злился на него. Или волновался. Или и то, и другое. В любом случае омеге следовало перед ним извиниться и успокоить его, чтобы тот не надумал себе чего-то. К тому же, пока он сидел тут, ему уже стало лучше, что не могло не радовать.              Когда последний пакет был загружен, подросток захлопнул багажник, вернул тележку на место и сразу сел на пассажирское сидение, пристёгиваясь и совсем не глядя на брата. Между ними повисла тишина, разряжаемая только криками чаек снаружи.              — Спасибо, — тихо сказал Чимин.              Тэ в ответ только сжал челюсти, вперившись взглядом в окно. Он коротко кивнул и продолжил смотреть на улицу. Его брат не любил устраивать ему нравоучений, но каждый такой раз ему требовалось немного больше времени, чтобы прийти в себя.              Машина тронулась с места мягко, почти бесшумно. Омега вёл аккуратно, никуда не спеша. Они ехали по пустой дороге с редко встречающимися машинами, пока солнце било прямо им в глаза.              — Так что на ужин? — неожиданно спросил младший, словно не он дулся на него. — Может, пасту? Или рис с курицей?              Чимин поморщился, прижав ладонь ко рту.              — Тэ… не надо, пожалуйста. Не говори сейчас о еде.              Техён метнул на него ещё один обеспокоенный взгляд, но послушно кивнул.              — Окей. Окей, извини.              Старший перевёл взгляд на брата, чьё лицо было повёрнуто к окну, и понял, что тот его проверял – специально спросил про еду, чтобы узнать самому его состояние, надеясь, что старший хотя бы признается, что ему плохо.              Омега сжал руль сильнее, чувствуя, как вина тяжёлым камнем оседает в груди. Младший беспокоился. Конечно, беспокоился: он же видел, как Чимин едва стоял на ногах в магазине, как хватался за тележку, как бледнел от каждого запаха.              Но что он мог сказать?              Извини, Тэ, я боюсь идти к врачу, потому что у нас поддельные документы, и если что-то вскроется, тебя заберут, а меня посадят?              Нет, такое ему не подходит.              Чимин крепче сжал руль, глядя на дорогу. Молчание в машине становилось тяжёлым, почти осязаемым. Тэ смотрел в окно, подперев кулаком подбородок, и старший чувствовал, как это молчание давит на грудь сильнее, чем любая тошнота. Омеге хотелось что-то сказать, объяснить, успокоить… но слова застревали в горле. Как объяснить то, чего сам не понимаешь?              Асфальт тянулся вперёд бесконечной серой лентой, обрамлённой соснами. Мимо проплывали сосны, редкие дома, рекламные щиты. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в мягкие розово-золотые оттенки. Океан слева блестел, как расплавленное серебро.              Было в этом что-то особенное – поселиться в крохотном посёлке в получасе езды от города, прямо на берегу. Там, где дома редели, уступая место соснам и диким травам. Здесь не было туристов, шумных пляжей и ресторанов. Только они сами, океан, ветер и тишина.              Как бы ни было страшно идти по поддельным документам в госпиталь, ещё хуже будет, если с Чимином и правда что-то случится. Перед его глазами сразу всплыла картинка: младший находит его без сознания лежащим на полу в ванной. Или на кухне. Или просто… не проснувшимся утром.              Этого ему ещё не хватало.              — Тэ… — начал Чимин тихо, не отрывая взгляда от дороги. — Извини.              Подросток дёрнулся, словно не ожидал услышать это. Он повернул голову, уставившись на брата:              — За что ты извиняешься?              — За то, что заставляю тебя волноваться, — старший выдохнул, не отрывая взгляд от дороги. — Я знаю, что ты беспокоишься. И ты прав. Я… я правда плохо себя чувствую в последнее время.              Техён молчал, ожидая продолжения.              — Если через пару дней не станет лучше, я поеду к врачу, честно.              Подросток явно был недостаточно впечатлён его речью, но его плечи чуть расслабились.              — Серьёзно? — тихо спросил он. — Ты не просто так говоришь?              — Серьёзно, — устало кивнул омега, не отрывая взгляда от дороги. — Я же сказал тебе.              Техён повернулся к нему, изучающе глядя на профиль брата. Верилось ему в эти обещания с трудом. Старший был из тех, кто последнее отдаст ему, постоянно забывая о себе. Но всё же немного позже он медленно выдохнул и кивнул.              — Хорошо. Но я буду следить, имею в виду. И если станет хуже раньше – мы поедем сразу, без этих «давай завтра».              — Договорились, — Чимин слабо улыбнулся, нас секунду оторвавшись от дороги, чтобы посмотреть брату в глаза.              В машине снова повисла тишина, но уже не такая напряжённая. Младший откинулся на спинку сиденья, выдохнул и покосился на омегу:              — Извини, что за то, что было в магазине, — пробормотал он, ковыряя ногтем край ремня безопасности. — Просто… я волнуюсь, понимаешь? Ты каждый день выглядишь всё хуже, а я не знаю, что делать.              Чимин сглотнул, не отрывая взгляд от дороги. Его мелкий брат уже давно вырос, а от того скрывать своё плохое самочувствие уже не получается так хорошо, как раньше.              — Я знаю, Тэ. Извини меня. Я не хотел, чтобы ты волновался.              — Но я волнуюсь, — тихо сказал подросток. — Ты же всё, что у меня есть, Минни. Если с тобой что-то случится… я просто не знаю, что со мной будет.              Старший сначала молчал, чувствуя, как что-то сжимается в груди. Он снова бросил быстрый взгляд на брата: Тэ смотрел на дорогу, сжав кулаки на коленях, и в его профиле читалась такая беспомощная тревога, что омеге захотелось остановить машину и обнять его.              — Со мной ничего не случится, — сказал он твёрдо, хотя сам не был уверен. — Обещаю. Если через пару дней не станет лучше, я поеду к врачу. Хорошо?              Техён повернулся к нему, изучая лицо брата:              — Обещаешь?              — Обещаю.              Младший выдохнул, и плечи его чуть расслабились, но он всё равно будет следить как коршун за состоянием омеги – это вряд ли было обычной простудой, а значит, требовались другие способы лечения. Если его брату требовалось ещё пару дней, чтобы осознать это, он был готов ему их дать, но только при условии, что ему за это время не станет ещё хуже.              — Ладно. Только… только не обманывай меня больше, ладно? Если тебе плохо – просто скажи, не молчи. Я не маленький, я справлюсь.              Чимин кивнул, не доверяя себе говорить. Его горло сдавило от эмоций, но он продолжал сжимать руль, смотря на знакомые пейзажи. Они проехали ещё несколько минут в тишине, и напряжение постепенно начало рассеиваться. Техён вдруг фыркнул, качая головой:              — Знаешь, когда я спросил про ужин… я реально просто хотел проверить, тебе ещё плохо или уже нормально.              — Ну я же не совсем дурак у тебя, — Чимин усмехнулся, подхватывая эмоции брата. — Но ты мог бы выбрать способ менее живодёрский.              — Ну прости, — младший пожал плечами, но в его голосе появилась привычная насмешливая нотка. — В следующий раз спрошу про погоду.              — Лучше так, — омега покачал головой, и впервые за весь день почувствовал, как на лице появляется настоящая улыбка.              Подросток тоже улыбнулся, и между ними снова стало легче дышать обоим. Омега ненавидел ссориться, тем более, с братом.              — Значит, на ужин рис? — осторожно спросил подросток. — Или макароны? Что-нибудь лёгкое.              — Рис, — кивнул Чимин. — И, может быть, овощи на пару, но ничего жирного, хорошо?              — Договорились, — согласился тот, кивая головой.              Они уже подъезжали к уже привычному невзрачному домику прямо на берегу, где их ждала Салли, где вокруг пахло солью и свободой, где они учились жить заново, строя всё с нуля. Дорога шла вдоль побережья. Бескрайний атлантический океан распахивался справа, так и привлекая своими белыми гребешками волн.              И пока Чимин вёл машину, глядя на выжженную солнцем дорогу впереди, он думал о том, что, может быть, всё будет хорошо.              Может быть в этот раз им всё-таки повезёт.              Вода так и блестела на предзакатном солнце. Солёный воздух уже просачивался сквозь приоткрытое окно. Машина свернула с асфальта на грунтовую дорогу, петляющую между деревьями. Гравий хрустел под колёсами, пока они парковались перед домом.              Им удалось найти его по какой-то невероятной возможности. Они не могли позволить себе поселиться среди большого количества людей – слишком много было рисков. А этот деревянный, цвета выцветшего серебра, с вертикальными досками и покатой крышей дом, где в радиусе нескольких километров больше никого не было, был идеальным вариантом. К тому же панорамные окна во всю стену гостиной отражали закатное небо, превращая фасад в зеркало, что только придавало ему особого шарма. Это было отличным решением. Старый дом рыбаков, который они успели обжить, прекрасно им подходил. Они даже нашли на какой-то барахолке уличную гирлянду, растянув её между балками перголы.              В их доме была широкая деревянная терраса, что обнимала дом с трёх сторон, с низкими перилами и ступенями, ведущими прямо к песчаной тропинке с одной стороны и воде с другой. Раньше этот дом принадлежал старику, что каждый день выходил в воду за рыбой, а теперь они практически не пользовались выходом к воде, потому что она была слишком холодная для этого.              Но Салли нравилось бегать вокруг и постоянно наматывать круги. Она носилась днём по побережью около дома, а потом вся в соли счастливая возвращалась домой. Но с ухудшением состояния Чимина начала ходить за ним буквально хвостиком целыми днями, не оставляя ни на минуту.              Собака уже ждала их прямо за стеклянной дверью – с золотой и лоснящейся шерстью, с умными глазами и шрамом над левым ухом. Только увидев их машину, она вскочила на задние лапы, опираясь передними на само стекло, и активно замахав хвостом в разные стороны. Какой бы мудрой она ни была, оставлять её на улице, пока они уезжали, братья всё-таки боялись.              — Салли! — крикнул младший, выпрыгивая из машины. Собака так и рвалась броситься нему на встречу, и из-за того, что не получалось, только подпрыгивала и скулила от радости.              Старший вылез не так быстро, как брат, держась за дверцу автомобиля. Он обвёл взглядом их дом. Всё-таки ему начинало нравиться вот так возвращаться домой: не спеша, без пробок и энергии большого города. Словно ты перестал пытаться угнаться за чем-то несбыточным и просто стал наслаждаться моментом, смотря лишь на пару шагов вперёд.              Их дом был совсем небольшим, почти игрушечным, по сравнению с тем, что он видел в округе. Тут было всего две спальни: его и брата, гостиная, совмещённая с кухней и ванная комната. Ничего лишнего, только самое необходимое. Но тут можно было жить. Особенно эти окна. Сквозь них лился свет, и дом казался больше, воздушнее что ли. А сквозь них омега мог часами смотреть на океан… бескрайний и свободный.              Чимин прикрыл глаза, вспоминая как три месяца назад, в ту ночь, когда они бежали ото всех вокруг, он думал только о том, что ему нужно держаться ради брата. Внутри него словно убили всё живое, перестреляв в упор. Всё, что ему хотелось на самом деле, было абсолютное ничего. Он не хотел помнить, не хотел думать, не хотел вспоминать. Омега смог не сломаться только ради брата, оттолкнув все свои мысли, эмоции и переживания на задний план. А теперь они как будто по чуть-чуть возвращаются снова, одолевая все его мысли.              На третий день их дороги, когда они остановились переночевать в очередном придорожном мотеле где-то в Техасе, на его новый временный телефон пришло сообщение с неизвестного номера. Это были люди Хёнджэ, которые связывались с ним ради передачи денег и их новых документов, как омега узнал позже.              Эта женщина пугала своими возможностями: они не обсуждали ничего конкретного, не говорили о последовательности его действий, но она выполнила ровно то, что обещала, при этом тщательно проконтролировав все его действия. Удивительно.              Парень как сейчас помнил, как трясущимися руками открывал ячейку на одном из автовокзалов по дороге. Там лежал пакет со всем необходимым: два паспорта, что ему не удалось отличить от оригинальных, водительские права на его новое имя, медицинские карты, даже свидетельства о рождении. Весь список документов, чтобы они действительно смогли начать всё сначала, не вспоминая больше никогда всю семью Чон. Безупречного качества, как будто они действительно теперь Пак Мину, так с недавних пор звали Чимина, и Пак Тэён, теперь брат не только на словах, но и с такой же фамилией.              В ячейке ещё были ключи от машины и банковская карта с теми самыми деньгами на счёте. Сигма и правда удивляла его своим могуществом. Словно они были в фильме, где можно просчитать несколько шагов героя наперёд. Только это была реальность, в которой двое никому ненужных омег-сирот бросили всю свою жизнь в большом городе и поменяли её на размеренную около океана в окружении лишь морского бриза и крика чаек.              Когда он только увидел всё это в ячейке, то прислонился к стене камеры хранения и прикрыл лицо ладонями, вздыхая. Он даже не знал тогда плакать ему или смеяться. Женщина, которая угрожала ему жизнью его младшего брата, сдержала обещание и помогла скрыться. А убегал он потому, что его сердце разбил один мудак, имя которого он больше не произносит. Убегал, даже не пытаясь отстоять себя перед этой пугающей женщиной, хотя бы не виноват ни в чём, что она ему приписывала.              Это было так абсурдно.              Всё происходящее с ним с того чёртового дня, когда он случайно столкнулся с… с тем, кого он больше не вспоминал. Омега уже не уверен в том, что это было случайность, да ему это и не надо – больше нет никакой разницы в этом.              И если раздумывать о том, спасала ли их на самом деле Хёнджэ, вряд ли он ответит положительно. Они были лишь проблемой, временной трудностью, которую устраняла женщина и её люди, трещина в идеальном мире, в который Чимин не имел права вторгаться.              Он и не хотел.              Она думала о том, что его материальные желания превалируют над человечностью. Он мог бы смертельно обидеться на неё за это, если бы жил в этом мире первый день. Но реальность заключалась в том, что он действительно не соответствовал. Как внешне, так и внутренне: вполне очевидно, что кто-то подставил его именно из этого чёртового мира. Да, ему повезло узнать его немного: всё же он работал под крылом у того, кого нельзя называть, достаточно долго, чтобы погрузиться в него сполна.              Он бы омерзителен.              Чимин не понимал, как кто-то мог грезить и мечтать о том, чтобы попасть в общество лицемеров и лгунов. Тех, кто никогда не поставит выше чувства людей над выгодой. Тех, кто привык управлять человеческими жизнями словно фигурами на игровой доске. Там не было места ни для чего настоящего. Даже настоящие бриллианты в свете софитов проигрывали блеску и сверканию искусственных камней.              — Минни, ты стоишь как столб, — окликнул Техён, таща пакеты на крыльцо. Салли вертелась у его ног, пытаясь сунуть нос в пакеты, как и всегда, уже успевшая выбежать из дома, пока младший разгружал их покупки. — Иди уже, посиди. Я скоро всё занесу.              Старший кивнул и медленно поднялся по ступеням. Опустился на деревянную скамью у двери, провёл ладонью по шершавым доскам. К нему сразу же подбежала собака, тыкаясь носиком в руку, чтобы её погладили, и вызывая этим улыбку у него самого. Салли была словно их тайный смотритель, следящий за тем, чтобы они не перетруждались. Может, собаки и не умели разговаривать, но она могла смотреть на него таким презрительным взглядом всякий раз, когда он забывал поесть или отдохнуть, что ему действительно становилось стыдно.              Парень ещё немного почесал собаке за ушами, потом вновь переключаясь к собственным мыслям. Вокруг не было никого, только они, океан и сосны.              Только они.              Тэ до сих пор ничего не знал. Спрашивал неоднократно, пытался интересоваться издалека, но каждый раз обжигался. Он ничего ему не рассказывал о причинах их внезапного побега, не разрешал связываться ни с кем оттуда, даже Джексоном, обещая рассказать позже.              Но когда это «позже» наступит он не знал.              Может, всё дело было в том, что омеге было стыдно признаваться брату в том, что им пришлось всё оставить из-за его глупой и бесполезной влюблённости не в того человека. А, может, не хотел признавать собственную слабость. Или всё дело было в паническом страхе за брата, не дающем ему мыслить здраво. В любом случае на все расспросы младшего он отвечал уклончиво, не давая никакой конкретики.              Техён в ответ всегда расстраивался и замолкал, но не настаивал. Видимо, он доверял ему, как и всегда. Но Чимину было не по себе от этого: от всех этих секретов, тайн, нюансов. Он просто хотел стабильности и спокойствия, но получал лишь новые и новые проблемы.              Как бы там ни было, они уже обживались тут. Брат начал ходить здесь в старшую школу – старшему удалось договориться с директором, выдумав нелепую историю о том, что они переехали из-за его работы. В школе даже глазом не повели на их липовые документы, просто оформили подростка в базу, и вот уже два с половиной месяца, как тот ходит туда на учёбу.              Омега по началу лично возил его каждый день, но потом младший сказал, что хочет сдать на права и водить самому, а до тех пор что будет ездить на школьном автобусе. Он всегда был свободолюбивый, а теперь, когда они друг у друга остались снова одни, ему слишком не хватало личного пространства, Чимин прекрасно это видел. Поэтому омега не настаивал, а только пытался дать тому побольше места, чтобы тот не чувствовал себя зажатым в тиски. Это пошло на пользу: его брат прилежно учился, нашёл секцию флейты и даже несколькими друзьями уже успел обзавестись. Он брал от этого переезда максимум, изо всех сил стараясь влиться.              Чего нельзя сказать о старшем.              Омега проводил большую часть дома, работал тоже тут. Он нашёл онлайн-работу – писал статьи на заказ: для блогов, для новостных сайтов и даже для маркетинговых агентств. Оказалось, что если грамотно оформить резюме, даже с его скромным послужным списком можно найти неплохую работу. Платили прилично. Не так, конечно, как в Лос-Анджелесе в крупной международной корпорации, но им этого хватало.              Хватало, чтобы жить. Хватало, чтобы и не думать о том, чтобы возвращаться.              — Готово! — Тэ захлопнул дверцу багажника и подбежал к крыльцу. — Пошли внутрь, я сделаю нам сливовый чай. И не надо говорить, что тебе не хочется, — он ткнул пальцем в сторону брата. — Будешь пить. Хоть чай-то в тебя влезет.              Омега устало улыбнулся:              — Ладно, командир.              Братья зашли в дом, пропуская вперёд Салли. Она радостно тявкнула, проскользнув внутрь и сразу же забираясь на мягкую лежанку. Панорамные окна пропускали последние лучи заката, окрашивая гостиную в тёплые янтарные тона, пока Чимин аккуратно опустился на диван, прижав ладонь ко рту.              У него кружилась голова, а желудок ныл, продолжая волновать. Он упорно пытался списать всё на стресс уже третью неделю, но с каждым днём в это верилось всё меньше. Омега присел на диван, даже не пытаясь строить из себя полного силами человека и помогать брату, замечая свои дрожащие пальцы. Парень сжал кулаки, пряча дрожь.              Тэ же в это время зашёл на кухню, энергично распахнув шкафчики. Их кухня теперь была совмещена с гостиной, разделяясь только стеклянным обеденным столом с деревянными стульями, приставленным к спинке мягкого кожаного дивана.              Младший быстро достал из шкафа чайник и поставил его на плиту, включив газ. Пока вода закипала, он достал из холодильника сливовый компот и бережно вылил его в кружки.              Старший продолжал думать о своём, пытаясь сдержать тошноту. Он бы не хотел показывать брату всю плачевность своего состояния, поэтому силой мысли пытался настроиться. И внезапно к нему подошла Салли, хотя он даже не заметил её приближения. Спаниель начала тыкаться носом в его живот, не издавая при этом никаких других звуков.              Омега удивлённо открыл глаза и посмотрел на неё:              — Что ты, малышка? — тихо спросил он, пытаясь улыбнуться, но это больше походило на гримасу. — Ты что-то хочешь?              Собака продолжала настойчиво тыкаться, словно пыталась сказать ему что-то важное. Она делала так с самого начала его непонятной болезни, повторяя из раза в раз. Каждый раз, когда ему становилось хуже, Салли была рядом, будто чувствовала его состояние, делая то же самое. Но он до сих пор так и не смог понять, что же она хотела ему сообщить.              Салли жила в этом доме ещё до их появления. Старые хозяева продали им его в спешке, без всяких нотариальных проверок и лишних вопросов. Раньше этот дом принадлежал отцу хозяйки, старому рыбаку. А когда перешёл во владения к ней с мужем, они сначала хотели сделать из него некий курорт: оазис спокойствия и уединения. Но ей предложили перспективную работу где-то в Италии, так что все их мечты о курорте и прибрежной жизни пришлось откинуть на более удачное время.              Но благодаря их несбывшимся планам братья теперь имели эти большие окна, порой заставляющие усомниться в реальности красоты природы, которая открывается прямо за их домом. С завидной постоянностью пейзажи настолько поражают непривыкших жителей, что они с младшим всерьёз думают, что то, что они видят – нарисовано кем-то.              И даже эти окна не были самым большим подарком этого дома. Когда братья только приехали смотреть его, старые хозяева боялись, что Салли может кинуться на них. Она рычала на самих хозяев каждый раз, словно защищая свою территорию. Но когда они с Техёном подошли ближе, собака внимательно посмотрела в их глаза по очереди, а потом подошла поближе к Чимину и начала ластиться головой прямо в его руку. И именно с того момента омега больше ни разу не был одинок – спаниель не отходила от него ни на шаг, позволяя себе переключаться только на его младшего. Она была как их смотритель, помощник, словно собака была мудрее их самих. После удачной покупки дома Салли досталась им как ещё одно сокровище тут, причём совершенно бесплатно. Она с самого начала была энергичной, но понимающей всё вокруг.              Когда они отвезли её к ветеринару впервые, тот сказал им ещё и о её возрасте: она не была щенком, ей было около четырёх лет, здорова по всем показателям, со шрамом как от старой раны под ухом, к тому же, ещё и рожала ранее. Что было трагично, ведь матери её породы до последнего остаются со щенками, что бы ни делали. Как объяснил им врач, Салли не оставила бы щенков, если бы они не умерли. Так что вполне вероятно, что найдя дом на безлюдном берегу, пока она странствовала идя откуда-то, спаниель просто выбрала это место, чтобы быть одной. И Чимин её понимал. Их дом отлично подходил для того, чтобы отпустить камень на сердце. Не сразу, не быстро, не просто, но это получится. Главное, просто двигаться маленькими шажками. Они словно нашли друг друга таким образом, даже не нуждаясь в излишнем представлении друг другу.              Поначалу он не мог спать. Просыпался в судорогах, потому что… потому что во сне он видел того, о ком предпочитал молчать. Там его не водили за нас более полугода, не врали о самом важном, не топтали его чувства, не пользовались ради выгоды, не откупались через собственную мать. В его снах он видел самое страшное – там он был счастливым.              И это именно собака была той самой «таблеткой» от кошмаров. Салли просто приходила к нему каждый вечер, засыпая рядом. Она будто оберегала его, заботилась… то, что мало кто делал для него. А омега в этом очень нуждался, особенно в последнее время. Хотя бы немного времени, где ему не надо было быть сильным, держаться, решать очередные проблемы. Они были как две души, что нашли друг друга после тяжелой дороги. Те, кто выбрал друг друга, чтобы помолчать.              Теперь омега ни за что не оставит Салли, она уже стала полноценным членом их небольшой семьи. Они слишком сильно подходили друг другу.              Техён вернулся с двумя чашками чая, парящего от горячей воды. Он поставил их на столик перед диваном и сел рядом с братом.              — Чай готов, — сказал он, стараясь звучать мягко. — Надеюсь, тебе станет легче.              — Спасибо, Тэ, — прошептал он, беря в руки кружку. Чай был горячим, и пар поднимался к его лицу, принося с собой сладковатый аромат сливы. Омега сделал глоток, чувствуя, как тепло растекается по телу.              — Ты как? — спросил Техён, смотря на брата с беспокойством в глазах.              — Лучше, — соврал омега, хотя сам понимал, что это не так. Но он не хотел, чтобы брат снова волновался.              Салли, все ещё сидя рядом, положила голову на его колени и успокаивающе вздохнула. Она явно понимала его лучше, чем он сам, и прямо сейчас была слишком им недовольна. Но Чимин не мог посвящать младшего в свои мысли, лишая беззаботности неведения.              Омеги устроились поудобнее на мягком диване, и старший вновь посмотрел на садящееся солнце. Их лампочки на террасе уже начинали неярко гореть, провожая его тоже. Чайки уже готовились к окончанию очередного дня. Вода на берегу не была спокойной. Волны накатывались, разбиваясь друг о друга, и это зрелище невероятным образом приковывало взгляд. К вечеру здесь всегда так – вода становилась буйнее, стоило солнцу спрятаться до нового дня.              — Знаешь, — сказал подросток, тоже пробуя чай, — я всегда думал, что, когда мы приедем сюда, будет просто скучно. Но мне здесь нравится. Это место особенное.              Чимин улыбнулся, глядя на него в ответ. В глазах младшего была неподдельная искренность, и это согревало омегу по-особенному.              — Мне тоже, — произнёс он, поднимая чашку. — За новый дом и новую жизнь.              — За нас, — добавил Техён, поднимая свою кружку. Они стукнулись и вместе отпили чай, чувствуя, как тепло растекается по венам, а в воздухе витает надежда на лучшее.              Салли смотрела на них, как будто понимая, что этот момент только для их малочисленной семьи. Что бы ни происходило, они были вместе, и это было самым важным. Пусть впереди их ждали трудности, сейчас они были здесь, в этом небольшом уютном вечере, и этого было достаточно.