Я не спасу тебя.

Инхо не мог не смотреть на игрока 456. Всякий раз взгляд мужчины возвращался к Ки-хуну, иногда даже против его воли. Ему было жизненно необходимо наблюдать, подмечать каждую эмоцию этого человека, каждое его движение. Инхо и ждал и боялся того самого момента — когда все карты будут раскрыты, того момента, когда мир Ки-хуна рухнет окончательно, того момента, когда вера и надежда покинут его, того момента, когда блеск в его глазах окончательно потухнет. Но вместе с тем, где-то в глубине души ему было искренне жаль Ки-хуна просто потому что он видел в нем себя, он сам проходил через подобное, он сам стал другим человеком и человечность Ки-хуна была белым пятном на глазу Инхо. Очередная игра прошла по плану Инхо: все, кто должен был выжить — выжили и, конечно же, его это нисколько не удивляло. Удивляло другое — решимость Ки-хуна, которая так никуда и не делась, а даже наоборот — он стал увереннее в своих суждениях, в своих действиях. Инхо уже решился. Он точно знал, что ему надо будет сделать, когда придет время. Ему придется лишить жизни игрока 390, чтобы Ки-хуна уже ничего не связывало с его прошлым. Инхо ухмыльнулся своим мыслям, ведь он бы и до семьи Ки-хуна добрался, если бы в этом был смысл, это бы это имело значение, он точно не остановился бы в своем извращенном желании растоптать человеческую волю и подчинить себе. Рука Инхо легла на плечо Ки-хуна, слегка сжимая ткань его куртки. Очередные разговоры ни о чем в их кругу: обсуждение того, что уже произошло, обсуждение того, что будет и несбыточные обещания выпить после всего этого кошмара. Инхо ухмыльнулся, пристально глядя на 456 игрока. — А вы, Ки-хун, чем займетесь? Не думали об этом? Вопрос в самом деле ввел Ки-хуна в ступор, ведь он даже не задумывался об этом, слишком уж был одержим своей идеей, жил моментом расплаты, не думая о дальнейшей жизни. Игрок 456 посмотрел на Инхо, затем перевел взгляд на чужую руку, что по-хозяйски лежала на его плече и стало понятно, что мужчина не собирается отстраняться. — Я… Не знаю? Я хочу сначала сделать дело, а там как получится. А вы, Ён Иль? Мужчина улыбнулся. Всё верно, он этого и ждал. Ки-хун совершенно не понимает, что делать со своей жизнью дальше, а это значит, что у Инхо есть хотя бы малейший шанс обернуть это в свою пользу — подарить Ки-хуну новый смысл жизни, причину. — Я, конечно, жену бы вылечил. Может, магазин бы открыл или что-то в этом роде. Знаете, чтобы в старости было чем заняться. Ки-хун больше не улыбался. Он корил себя за то, что забыл о главном — у Ён Иля есть куда и к кому возвращаться. Но эти взгляды, эти касания, даже сейчас — просто то, что он сам себе придумал, сам поверил и сам же расстроился. В какой-то степени Ён Иль напоминал Ки-хуну Сан Ву. Ён Иль был таким же рассудительным, готовым играть, решительным, но более открытым, нежели Сан Ву, да и причины ввязаться в это у них разные, но Ки-хуну так не хватало друга, что он стремился заполнить эту пустоту хотя бы так. — Извините, Ки-хун, я что-то не то сказал, вы расстроены? Мужчина не сразу, но взял себя в руки, выдавив жалкое подобие улыбки, затем едва заметно повел плечом, сбрасывая с себя руку игрока 001. — Извините, я просто задумался. У вас замечательный план. Извините еще раз, мне надо отойти. Ки-хун поспешил уединиться, чтобы унять свои мысли, чтобы не показывать свои сомнения и собственную жалкость остальным членам команды. Мужчина зашел в уборную, выкрутил кран с холодной водой на полную, подставив руки под ледяной поток. Хотелось выкинуть из головы разного рода мысли: о чужой семье, о своей семье, о тех, кто умер, о том, что дальше будет с его жизнью. Ки-хуна жестко дернули, заставляя развернуться. Рядом стоял недовольный Чжон Бэ, он строго и с непониманием смотрел на своего друга. Мужчина выключил воду и снова тряхнул Ки-хуна, недовольно шипя на того. — Совсем с ума сошел?! Руки решил отморозить?! Что с тобой происходит? Поверить не могу, что ты можешь так безрассудно поступать именно сейчас. Ки-хун молча улыбнулся. Всё верно, Чжон Бэ был прав. Ки-хун жуткий эгоист, поставивший сейчас свои личные переживания выше всего остального — выше чужих жизней, выше цели всеобщего блага… Его так расстроило осознание того, у всех, кроме него есть причины вернуться на свободу. Впервые закралась мысль о том, что ему нравилось играть.Нравилось то чувство азарта, адреналина, а желание мести отступило на второй план, как только он снова сыграл. Один раз игрок — всегда игрок. Отмахнувшись от жутких мыслей, которые пугали его самого, Ки-хун похлопал Чжон Бэ по плечу, не отвечая на его вопросы. — Иди к остальным, готовься к игре. Со мной всё будет в порядке. Чжон Бэ упорно не хотел уходить один, он хватал Ки-хуна за руки, даже пытался насильно тащить за собой к выходу, но их перепалку прервал вошедший в комнату Ён Иль. Он сразу обратился к Чжон Бэ, при этом не отводя внимательного, пожирающего взгляда от игрока 456. — Чжон Бэ, извините, но вы не могли бы оставить нас с господином Ки-хуном наедине? И там, кажется, вас совсем заждался игрок 388, он очень беспокоится. Пожалуйста, позаботьтесь об этом. 390 с сомнением глядел на мужчину, затем мысленно соглашаясь со сказанным, просто кивнул и вышел. 001 подошел к 456 вплотную, так близко, что 456 хотел было отстраниться, но крепкая хватка на запястьях не позволила сделать и шагу назад. Мужчина с вызовом смотрел в глаза Ки-хуна, затем отпустил его руки, но не для того чтобы позволить ему отойти, а для того, чтобы заключить 456 в свои объятия. Он говорил намеренно тихо, буквально выдыхая слова в ухо Ки-хуна. — Вас всё-таки что-то расстроило? Не думайте слишком много, ведь иногда это вредно. И не всё то, что я говорю — правда, подумайте об этом. Инхо боролся с бешеным желанием прижать Ки-хуна к себе сильнее, вжать его в себя, сжать его руками так сильно, чтобы ребра сломались, чтобы они оба задохнулись в его животном желании обладать, подчинить, сломать. Ки-хун шумно сглотнул, не смея нарушить момент. По всему телу мужчины пробежала толпа мурашек от самой макушки и до пят. Сердце колотилось как сумасшедшее, дыхание сбилось, а что-то внутри уговаривало мужчину вырваться и бежать как можно скорее и как можно дальше. Но он стоял. Он наслаждался вопреки всему. Ки-хун чувствовал, как что-то внутри него ломается, как какая-то часть его изменяется, умирает, уступая место тени, которая долго пряталась в подсознании мужчины. Игрок 456 не смог найти в себе силы оттолкнуть мужчину, но и позволять ему дальше нагло манипулировать его чувствами он просто не мог, пусть игрок 001 не думает, что всё так легко и просто. — Ён Иль…Почему? Ты разве не хотел бы вылечить жену, открыть какой-то бизнес? Мне не в чем тебя упрекнуть. Мы друг другу чужие. Эти слова ощущались пощечиной. Инхо ослабил объятия, отступил. Молчал. Приняв молчание за ответ, Ки-хун вышел из уборной.