Я не спасу тебя.

Игра третий лишний прошла крайне напряженно. Ки-хун постоянно переживал за своих соратников, в особенности его волновало выживание Ён Иля. Мужчина каждый раз всматривался в толпу оставшихся в надежде, что не увидит там никого из тех, кто стал ему важен. Облегчение сразу же сменялось тяжестью — стоило услышать звуки выстрелов, как сразу накатывало чувство безысходности. Стоило одному кошмару закончиться, так сразу начался другой — возможно, Ён Иль был в чем-то прав, на данном этапе все желающие продолжать просто поддаются своей ненасытной жадности, им просто плевать на всё, кроме денег, ведь эти люди радуются каждой смерти, каждому пополнению денежного приза. Мысли были слишком громкими, Ки-хун активно думал. Думал о том, как можно поступить, какой план придумать, как закончить эту игру, как можно было бы спасти больше жизней, что конкретно он для этого может сделать. Мужчина сидел вдали от остальных, желая уединиться хотя бы на короткий промежуток времени, привести мысли в порядок, подумать и снова дать людям призрачную надежду. Ки-хун почти не двигался, уставившись куда-то в пустоту, даже почти не моргал. Из раздумий его вывел чужой голос. Ки-хун не сразу понял, что это Ён Иль сел рядом и пристально смотрит на него, ожидая ответа. Но мужчина даже не слышал вопроса, только звук голоса Ён Иля, он старался лишний раз не смотреть, не думать о своем соратнике, понимая, что привязанности здесь играют всегда против него. Конечно, Ки-хун уже осознавал, что Ён Иль исключением не станет. Осознавал, но отмахивался от этого, откладывая подобные размышления на потом. Надеялся, что всё сложится по-другому. Хотя бы в этот раз… — Я не слушал вас, извините. Мужчина лишь понимающе кивнул и повторил вопрос. — Ничего, я повторю. Ки-хун, вы избегаете только меня или всех остальных тоже? Ки-хуна поражала прямолинейность мужчины, его упрямство, то, как он беззастенчиво может задавать такие вопросы, смотреть ему в глаза. Опешив от подобного, Ки-хун лишь поджал губы, но всё же нашел в себе силы повернуться к Ён Илю, даже едва улыбнулся. — Я никого не избегаю. Ён Иль ухмыльнулся, придвинулся ближе к Ки-хуну, так, чтобы их плечи соприкасались. Ён Иль повернул голову, наклонился ближе к Ки-хуну, так, чтобы его губы были около уха мужчины. Он буквально выдыхал слова, вызывая легкую дрожь в теле игрока 456. Его теплое дыхание ласкало кожу, путало мысли, его близость сводила Ки-хуна с ума, заставляя терять последние крупицы совести, морали и здравого смысла. — Ки-хун, вы же сами в это не верите. Ён Иль по-хозяйски беззастенчиво положил руку на колено игрока 456, мужчина наблюдал за чужой реакцией, ему нравилось видеть Ки-хуна таким… Сомневающимся. Ему доставляло огромное удовольствие видеть то, что чужая воля понемногу ломается, как всё большее количество вещей Ки-хун воспринимает как данность, забывая про былые принципы. Он видел как Ки-хун борется с собой, но при этом, дыхание его участилось и даже через ткань мужчина ощущал чужую дрожь. Ён Иль расплылся в улыбке, сжал руку чуть сильнее, отчего Ки-хун чуть не подпрыгнул на месте, явно удивленный такому повороту событий. — Ён Иль… О чем… Вы думаете? — О, задаете свои вопросы, не дав ответа на мои? Как мило. Не дав продолжить 456 игроку их маленькую перепалку, Ён Иль поднес указательный палец к чужим губам, слегка надавив. Инхо завороженно смотрел прямо в глаза Ки-хуна, позабыв о своей роли, он дал волю своим собственным желаниям, забыв про игру. Ки-хун отвечал ему тем же завороженным взглядом, заинтересованным, предвкушающим. Инхо боролся как мог с желанием прямо сейчас прекратить все игры и приступить к главной части своего плана — пленению Ки-хуна в своих сетях, к той части, где мужчина умоляет его прекратить эти мучения, к той части, где Ки-хун уже не тот, каким был раньше, к той части, где Ки-хун абсолютно сломан, потерян, к той части, где от мужчины останется только оболочка, в которую Инхо вдохнет новую жизнь. Знал бы 456 игрок, что смотрит с невероятным желанием в глаза человеку, который уничтожит последние крупицы его личности, наверное не простил бы себя. Не простил бы за то, что позволяет чужой руке подниматься чуть выше колена, скользить по гладкой ткани его спортивных брюк, не простил бы за то, что чужие прикосновения к его губам ощущаются так приятно, не простил бы за то, что в чужих глазах перепутал светлое чувство с самыми грязными и темными помыслами. В голове роились разные мысли, но самая яркая и громкая умоляла Ки-хуна прекратить, встать, бежать, сделать хоть что-нибудь, чтобы больше не чувствовать чужих касаний, чтобы не переступать черту, чтобы поступить правильно. Ки-хун просто не мог забыть о том, что у мужчины больная беременная жена, не мог забыть о том, что ради ее спасения мужчина рискует жизнью. Ки-хун конечно и сам не без греха, но не смотря ни на что, в числе его косяков никогда не значилось ничего подобного, и даже в мыслях он не задумывался никогда об измене. В целом, мужчина не одобрял такого, руководствуясь принципом: лучше разойтись, чем обманывать таким образом друг друга. Но что-то во взгляде Ён Иля, в его поведении, в его отношении к Ки-хуну заставляло мужчину каждый раз сомневаться в собственных принципах, каждый раз позволяя ему немного больше положенного. В этот раз Инхо отпрянул первым. Он резко поднялся, протягивая руку игроку 456. — Пойдемте, ваши друзья волнуются. Не давайте им больше поводов для беспокойства своим поведением. Нам предстоят непростые дни, вы и сами это знаете. Поэтому, пожалуйста, раз уж вызвались быть лидером, то будьте им до конца. Ён Иль искренне улыбнулся и больше в его глазах не было того лукавого огня, того желания, не было ни намека на искру, пробежавшую между ними ранее. Игрок 001 будто надел маску, скрывая свои настоящие желания. Ки-хун послушно принял протянутую руку. Мужчина был растерян резкой переменой в настроении своего приятеля. Он же чуть не решился, он почти был готов… Ну что за дурак! Ки-хун корил себя за низменные желания, за непозволительные мысли, за своё бездействие, за слабые попытки оттолкнуть… Ему вдруг стало мерзко от самого себя, от того, каким он становился рядом с Ён Илем, но вместе с тем он определенно хотел бы, чтобы они встретились при других обстоятельствах, но… Что тогда изменилось бы? Ведь Ён Иль женат и они ждут ребенка. Ки-хун до крови закусил губу, а Инхо упивался этим, ведь у 456 игрока все его переживания были на лице написаны. Безусловно, общение с лучшим другом пошло на пользу — теперь мужчина перестал быть таким отрешенным и безэмоциональным, теперь он всё больше становился похожим на прежнего себя. Инхо вглядывался в каждую его эмоцию, в каждую морщинку на лице, следил за активной мыслительной деятельностью мужчины, жадно хватая чужие переживания, представляя, как будет сладко отобрать у него всё это. Как сладко будет видеть агонию в чужих глазах, как 456 игрок будет трансформироваться, как станет таким же, как Инхо. Как также, как и он отречется от своего прошлого, от прежнего себя, став новым человеком. Как они оба поломанные и переделанные будут до конца своих дней будоражить разум друг друга. Инхо улыбался. Он понимал, что уже победил, ведь процесс запущен. Ки-хун сам попался в его сети, он сам ему поверил, он сам пришел к нему. Он сделал всё сам. И сам же будет виноват во всём, что случится дальше.