Manslaughter: Berserk

***

21:03

      Солнце уже зашло за горизонт, и на небе остались лишь тусклые краски ускользающего заката. Невысокая фигура хиленького «парня» в синей спортивной ветровке и черной горнолыжной маске показалась у пустой парковки рядом с заброшенным цехом мясоперерабатывающего завода. Шел он, кстати говоря, именно в него, а вернее — под. Малоизвестный клуб «Асгард» обосновался в дешевом, но просторном подвале, ставшем убежищем для всех безнадежных и отвергнутых южной части города.       Обычно у входа никто не ошивался, не было необходимости: покурить, наколоться, выпить — все делали внутри. Но сегодня, кажется, день был исключительным.       У красной кирпичной стены стояли три симпатичные девушки. Поправляли свои ужасно короткие юбки, подтягивали повыше бюстгальтеры, заразительно гоготали и курили легкие сигареты, но они были явно не теми, кого ожидал здесь встретить Берсерк. Волка нигде видно не было. А время на телефоне подсказывало, что он — та еще непунктуальная заноза в заднице. Или же не он?       — Привет, угостите одной?       Ночи были прохладными, дни напряженными. А денег все не прибавлялось. Высокая блондинка досмеяла свою хриплую партию, а затем, привлекательно затягиваясь, обернулась к Цвие.       — А ты мне что? — готовая к торгам, поинтересовалась незнакомка. Улыбка на ее лице казалась какой-то лисьей, совсем нечеловеческой. Но безобидной.       — «Большое спасибо» и могу дать задницу помацать.       Берсерк хмыкнула в ответ на пьяный женский хохот и подошла чуть ближе, чувствуя запах удачи. Несмотря на свои сто семьдесят пять сантиметров, смотреть на собеседницу «попрошайке» приходилось снизу-вверх.       — Поцелуемся? — смело предложила красотка.       — Не хочу помадой пачкать маску.       — Так сними.       — Извиняй, но ее я снимаю в последнюю очередь.       Блонда переглянулась со своими поддатыми подругами, а затем, видимо, получив их безмолвное одобрение, вернулась к Цвие. Уже мягче и куда заинтересованней.       — Оставишь свой номер?       — Записывай.       Берсерк уверенно надиктовала щедрой красавице контакт одного знакомого «Салюта», а затем смело приняла от нее тонкую сигарету. Когда Борисон уже собралась так же улыбчиво слинять куда подальше, незнакомка начала звонить.       Каково же было их общее удивление, когда мобильный в кармане Цвии послушно завибрировал под какой-то бесплатный рингтон.       — Увидимся! — подмигнула на прощанье Берсерк и поспешила спрятаться за углом.

Звонил отец.

      Цвия внимательно присмотрелась к парковке, но ни Ормсона, ни его машины не нашла, и тогда без зазрения совести спряталась у мусорных баков и приняла вызов.       «Если папа звонит так поздно, что-то явно произошло».       — Алло?       — Привет, — девичье напряжение тут же сняло как рукой, и грудь расслабленно поникла. Это был голос ее маленького Агне.       — Привет, малявка. Ты выкрал у папы телефон? — тихо-тихо усмехнулась Берсерк и незаметно сделала слабую затяжку.       Она скучала. Младший брат был, кажется, последним мостиком к прошлому. Хорошему, доброму, ушедшему прошлому. Борисон бухнулась спиной в стену и осела на корточки. Пальцы вытянули из левого носка зажигалку и, пару раз чиркнув колесиком, зажгли скупой искрящийся огонек. Сигарета, затяг, выдох, дым.       — Неа, попросил! Папа разрешил поговорить мне с тобой пять минут перед сном. Я сегодня тест на «отлично» написал, — Агне врал, но старшая сестра была слишком слепа и далека, чтобы узнать правду. Способный малыш просто учился жить на ее примере.       — Ух ты! Так ты метишь в Оксфорд? — хмыкнула она и тут же поперхнулась дымом. Спрятав лицо в сгибе локтя, Цвия попыталась скрыть свой омерзительный кашель: ни Агне, ни родители не должны знать, что она курит.       — Еще чего. Я поступлю туда же, куда и ты. Буду таким же крутым и умным.       «Не нужно», — с горечью попросила про себя Берсерк, глядя на собственные поцарапанные ладони. Она была бы готова молить Бога о прощении, лишь бы такая жизнь не ждала ее родного малыша.       — Ты на улице? — кажется, услышав шум машин вдалеке, спросил мелкий.       — Да, вышла в город погулять. С подружкой.       — Ух ты, наверное, красивая...!       — Подружка?       — Ты! — второй удар под дых.       — А, ага, типа того.       В попытке перебороть удушающее чувство вины, Цвия вновь загнала побольше дыма в легкие. Разговор начинал походить на исповедь перед самой собой, только маленькой.       — А в чем ты?       — Я? — девушка осмотрела свои кривые пальцы с потрескавшимся на ногтях лаком, после вчерашней двухчасовой мойки посуды в кафе, свои острые колени в старых шуршащих спортивках, грязную ветровку. Медленно выдохнула дым. — Я сделала себе прическу, надела новое платье и каблуки.       — Накрасилась?       — Да, — почти по-доброму усмехнулась Берсерк, растягивая разбитую еще на прошлой неделе губу. Было бы славно, если б сегодня обошлось без новых увечий. — Сижу на лавочке, жду, когда подойдет подруга.       — А она красивая? — с тихим любопытством поинтересовался брат.       — Красивая… — и вновь пальцы рвут уже сухие заусенцы.       Может, она неправильно все поняла? «Асгард 21 сегодня». А если «21» — это не про время? Или вдруг это послание было вообще не для нее? Или…       — А парень у нее есть?       — Все-то тебе нужно знать, малой. Про себя расскажи.       Мальчишка тихо усмехнулся, совсем невесело, и шмыгнул носом. Хотелось улыбаться, радуясь даже таким бесполезным звукам. Это ведь Агне.       — У меня все хорошо. Сегодня ходил на день рождения к однокласснику. У них было барбекю и очень вкусный торт.       — Ничего себе.       — Ага. А еще я сломал велик, — чуть громче добавил брат.       — Починим, как приеду.       — А когда приедешь?       — Летом.       — Правда?       — Правда.       Берсерк мягко огладила тонкую ткань спортивок на коленях так, словно вместо них была шелковистая непослушная шевелюра брата. Он молчал, дышал в трубку, пытаясь подобрать слова, а Цвия наивно полагала, что тот просто пытается сопротивляться сну.       Но Борисон-младший все же набрался храбрости и, понизив голос до едва различимого шепота, протараторил:       — У мамы сердце болит, и она много плачет, — в собственной груди стало как-то холодно. — Папа говорит, что все хорошо, но сегодня я видел, как он тоже плакал. У мамы закончились лекарства.       — Что? Почему? Я же прислала вам в этом месяце даже больше денег, чем в прошлом! — улыбки на лице больше не было. Лишь надежда где-то глубоко внутри, что Агне просто решил неудачно пошутить, но брат не спешил смеяться над сестрой.       — Папа мне ничего не рассказывает. Но вчера утром к нам снова приходили.       — Кто?       — Какие-то придурки, — с искренней ненавистью прошипел десятилетка.       «Сука», — произносить этого вслух, конечно же, было нельзя.       — Чьи это были коллекторы? Банка? Контор?       — Я не знаю. Они принесли какие-то бумаги.       — Какие?       — Я-я не знаю! Там были цифры. Счета или…       — Счета! — едва ли не прорычала девушка. Те самые, какие так кропотливо все это время прятал отец? Почта, налоги, реклама — и никогда не «счета». — Узнай сумму долга, Агне. Найди эти бумаги.       — Х-хорошо.       Из трубки вдруг послышался непонятный шелест, и стало ясно: все это время мальчишка шептался не просто так. Раздался голос отца, отдаленный, измученный. Почти чужой, ведь с любимой дочерью — надеждой семьи — таким голосом старик себе разговаривать никогда не позволял.       — Маленький паршивец. Опять?!       Цвия, не глядя ткнула, западающую кнопку сотового и сбросила звонок. После испуганно прижала к губам телефон, пытаясь состыковать в голове все услышанное. От былой беспечности не осталось и следа.       «Закончились лекарства? Нет денег? Да я же, блять, высылала! Даже больше, чем когда-либо до этого высылала!» — внутри все забурлило, к горлу подкатила тошнотворной волной злость с раздражением. Хроническая усталость, растущая в геометрической прогрессии, уже успешно ломала кости. Как только начинало казаться, словно свобода уже сама тянется в руки, Борисон будто говном с ног до головы окатывали. И так было всегда.       Берсерк оттолкнулась от стены, выпрямилась и встала на ноги. Колючие губы опять нуждались в кривом окурке.       «Еще рано переживать, мало ли что там могло произойти. Главное, чтобы Агне не сильно влетело», — морщилась Цвия, пока вдруг горько не усмехнулась новой короткой мысли: — «Оксфорд, ну конечно. Чтобы Борисон — и в Оксфорд».       Последний глоток никотина, и тонкий бычок встретился с сырой стеной завода. Вместе с дымом вышел и страх. Пора. Вот только очередная вибрация ударила по коже. «Успел?!» — девушка дернулась за мобильным, чтобы скорее узнать секреты родителей, но на разбитом экране ничего полезного не нашла.

«Ты веришь в любовь с первого взгляда?»

      «Че блять?» — размышляла о тупой смс с неизвестного номера Цвия не дольше двух секунд. Бросила сотовый обратно в карман и, почесав макушку через ткань маски, пошла в «Асгард».

***

20:59

      Жизнь в клубе кипела так, будто в нем было уже далеко за полночь. Люди, люди, люди и, что было самым страшным, знакомые люди. Народа было заметно больше, чем на прошлой неделе, пробираться через толпу было еще неприятнее. Сначала кто-то наступил шпилькой на носок кроссовки, потом прилетело женским локтем в правый бок, следом — кто-то влетел в спину, едва ли не сбивая с темноволосой макушки черную старую кепку. Ульвар уже заранее ненавидел окружающих, но причина была еще проще, чем вы могли бы подумать: Ормсон видел всех, кроме Берсерка.       У «ресепшена» места было побольше, но оно и неудивительно: бармена его рабочее место тоже, кажется, не сильно привлекало. Сев на пустой высокий табурет, Волк поправил бейсболку и обернулся из-за плеча на не самую довольную вечеринкой аудиторию. Музыка играла все так же противно, свет, антураж — все по классике «Асгарда» и, видимо, именно это и не удовлетворяло новых посетителей.       — Здорова! — гаркнул над самым ухом Харальд.       Вздрогнув всем телом, Ульвар поспешил обернуться на случайного приятеля, но удивляться пришлось не только его побитому лицу.       — Привет.       Мужик с костылем подмышкой и большущим фингалом под глазом добродушно улыбался и протягивал широкую ладонь. Ормсон не сразу догадался пожать ее, но, как только крепкая лапа совладельца клуба сжала руку бойца, в груди стало как-то тоскливо и в то же время радостно. Если бы не Берсерк, с Волком здесь вряд ли бы торопились здороваться.       — А ты...? — красноречиво поинтересовался студент, ошеломленно пялясь на гипс на правой ноге бармена.       — День рождения праздновал. Как видишь, удачно, — хохотнул он. — Открытый перелом, представляешь?       — Открытый? Прям… а как ты ходишь?       Харальд простодушно закатил глаза и едва ли сдержал протяжный стон. Зато цокнул так, что обеспокоенный Ульвар услышал даже через крик попсы из колонок.       — Да травлю я. Обычная трещина. Почти даже не болит, только чешется, зараза. Три недели эти кандалы носить сказали. Теперь в клуб на мопеде гоняю.       — Ясно, — с травмой и правда было ясно, а вот с тем, зачем лгать о ней, — нет. Сомнительные шутки.       Ормсон еще раз оценил толпу медлительных и скучающих посетителей клуба. Задорные песни, какие студент не любил, все равно раскачивали тело, но почему-то народ с этим был не согласен. Все стояли как вкопанные и, пялясь друг на друга, пытались понять, что же такого должно произойти с минуты на минуту.       — Сегодня какой-то праздник?       — Нет, просто нашествие бичуганов из одного университета, не помню названия, — не очень радостно ответил бармен, по привычке начиная натирать стакан. — Какой-то долбоеб расписал все стены приглашением в Асгард, вот стадо и приползло…       — Две маргариты! — пискнул женский голос у левого уха.       — …а я уже немолодой, во-первых. Во-вторых, только пиво и водку наливать умею, — продолжал профессионально игнорировать очередную гостью Харальд.       Сдерживать улыбку смысла не было, но, ради приличия, Ульвар отвернулся от трезвой и недовольной посетительницы.       — Извините, можно сделать заказ? — чуть строже и громче повторила попытку она.       — Конечно, — наконец взглянув на девушку, кивнул с безразличием мужик.       — Две маргариты.       — Пятьдесят баксов.       — Сколько?!       — Такой маргариты, как у нас, ты нигде не попробуешь, малая.       Невысокая, но жутко недовольная красотка действительно потянулась за купюрой в свою маленькую сумочку. Улыбнувшись идиотской удачной шутке, Харальд сложил выручку под стойку, в «свой» уголок, и поставил на бар два разных бокала. Затем взял с полки за собой полупустую бутылку текилы и налил по шестьдесят миллилитров в каждый. Последний невероятный жест: по щепотке соли сверху.       — Это че? — будто не своим голосом, пробурчала незнакомка.       — Маргарита.       Кукольные глаза с длинными накладными ресницами закатились за веки, а коктейли — убрались со стойки. Оставшись «наедине» с Волком, бармен приблизился к знакомому и вернулся к натиранию стаканов.       — Выйдет Ульф, пизды всем вставит и ровно половину отправит домой, попомни мои слова.       — Ха…       Смешок из уст Ормсона вышел совсем уж каким-то жалким. А все потому, что сейчас парню было вообще не до смеха. Скрывать свое волнение было тяжелее всего, но, что еще больше усложняло задачу, Ульвар пытался прятать его даже от самого себя.       Опять обернулся так, будто среди кучи тушек в полумраке был способен за секунду разглядеть ту самую, нужную, но, конечно же, потерпел неудачу и опять уставился на бармена. «Должен прийти», — наивно вторил себе студент, но буквально через мгновение возвращался к грузным мыслям: — «А если именно сегодня он решил прогулять? Он ведь мог. Или вообще все равно ему? Я ведь не смогу…» — «отвязаться», «забыть», «остановиться». Ульвар понимал, но думать о том не решался.       «Должен прийти».       — Слушай, а Берсерк здесь с пятницы еще появлялся?       — Берсерк? А! Конечно. Он и сейчас здесь, — расплылся во внезапной улыбке Харальд. — Позвать?       — Да, пожалуйста! — неподвластно вырвалось из груди, прежде чем Волк понял, насколько странно выглядит. — Ну, можно. Было бы славно.       Бородатый приятель едва подавил тупейший смех и, попросив секунду, отставил к стенке костыль и удалился под стойку. Может за телефоном, может за чем-то еще, Ульвар не стал любопытствовать, и без того сердце ноет. Щеки авансом укусило смущение, а старые обещания самому себе быть «поспокойнее» забылись меньше, чем за секунду.       — Суки! Я вас всех ненавижу! — тыча средними пальцами в лица выдуманным зрителям, прохрипел неожиданно выпрыгнувший из-за бара Харальд.       На нем тоже оказалась черная маска, только для мотошлема: потоньше и похуже качеством. Вместо прорези для каждого глаза была одна общая, на пол-лица. Скрипнув челюстью, Ульвар смог фальшиво усмехнуться.       — И правда, похоже, — желая скрасить неловкость момента, пробормотал Волк.       — Охуел? Не похоже!       Застыв от то ли ужаса, то ли радости, Ормсон округлил глаза и, боясь вновь ошибиться, покосился в сторону знакомого голоса. Сиплого, наглого и слишком мягкого для нормального мужика.

Берсерк.

      — О, здоров!       — Ага. Маску сними, тебе не идет, — как ни в чем не бывало приблизился к стойке боец и навалился на нее локтями. — С ногой че?       Парни со звонким хлопком пожали руки и продолжили мирно болтать. Будто ничего из ряда вон выходящего не происходило.       — Долгая история. Выпьешь?       — Сегодня я пас.       — Играешь? Будет жирный улов даже за проигрыш, — Борисон знала оттого и болезненно сморщилась. Веселый бармен, сам того не понимая, нажал на самую ноющую рану.       — Готов поспорить, эти животные и пару центов на драки зажмотят, — не могла она драться сегодня. И без ударов кровью истекает.       Берсерк был спокоен и уверен в себе, а Волк пялился на него, как на восставшего из мертвых, и не мог попросту выдохнуть. Вдруг еще спугнет.       — Привет, — уродливо скрипнул его голос.       — Привет, — безразлично бросил парень в балаклаве, наконец подарив немного внимания Ормсону.       Ульвар молчал, смотрел в упор на бойца и просто пытался собраться с мыслью. Возможно, это и повеселило Цвию. Совсем немного.       — Поболтать надо, — решила помочь бедному Борисон и ехидно прищурила глаза.       — Ага.       — Уебанская кепка, кстати, — щелкнула по козырьку знакомого девушка.       — Да, спасибо.       Понял, что сказал, Ормсон только тогда, когда услышал тихий смех со стороны Харальда. И амбал не остался безнаказанным, где-то со стороны вновь донеслось:       — Еще две маргариты!       — Дуры.       Бармен отошел в другой конец стойки, позволяя двоим поболтать наедине. Цвия осторожно присела на высокий стул, через один от Волка. Узнать в ней второкурсницу, с какой еще вчера смеялся в машине, не сможет только полный кретин.       — И что хотел?       — Встретиться, — честно ответил Ульвар.       — Ладно. А дальше?       Этот вопрос так и остался без ответа. Честно говоря, Ормсон не был уверен в том, что Берсерк действительно придет в клуб, а потому настолько далеко даже не заглядывал. Конечно, в общих чертах, он представлял себе некоторые варианты развития сегодняшней ночи с участием знакомого, но озвучивать их вслух было бы непристойно и травмоопасно.       Увидев в растерянном взгляде студента отсутствие даже намека на нормальную фантазию, Цвия нырнула правой ладонью в карман и чуть тише подала голос.       — Руку свою дай.       Безоговорочно выполнив просьбу, Волк опять затаил дыхание. Неосознанно, так выходило само по себе. Берсерк взял протянутую ладонь знакомого одной рукой снизу, а другую хлопнул прямо наверх и дернул на себя.

Как распознать в толпе гомосексуала?

Пункт первый: рукопожатия и взгляд.

      Три типа людей можно отличить по глазам: шпионов, наркоманов и геев. Последние обычно охотнее держат зрительный контакт с мужчинами и жмут руку вдвое дольше, чем натуралы.       Боец прищурил яркие голубые глаза, но рук своих от Ормсона так и не отнял.       — Твое, возвращаю.       — Что?       — Деньги, — мягко протянул с легким презрением он.

Пункт второй: интонация и жесты.

      Как ни странно, многих геев можно узнать по их «женственному» поведению. Голоса их нежнее, чем у натуралов, а в движениях присутствует плавность. Все это создает маску «пассива», делающую гомосексуала, в глазах потенциального «актива», таким же уязвимым и желанным, как женщину (см. ст. «Как влюбить в себя натурала?»)       — Я не возьму. Они твои, — попытался одернуть руку Ульвар.       — Нихуя не мои. Свои я потерял на парковке, — возразила Борисон.       — Какая разница?       — Большая, я пришел сюда только ради того, чтобы вернуть их тебе.       В ходе короткой перепалки, Цвия все же сумела отнять от парня пустые руки. Волк следом попытался впихнуть деньги ей обратно, но девушка ловко отмахнулась, еще раз напоминая о своем зачетном маникюре.

Пункт третий: внешний вид.

      Гомосексуалы привыкли уделять своему внешнему виду больше внимания, нежели натуралы. Поэтому лак на когтях, пирсинг, тату и автозагар могут стать первыми «голубыми звоночками».       Ормсон наконец успокоился и бросил бесполезные попытки вернуть купюры приятелю. Но идею свою не оставил. Обернулся к бармену и громко его окликнул.       — Эй, Харальд, Берсерк ведь у тебя занимал, да?       — Ну?       — Слышь! — «пацаненок»-то сразу догадался, к чему ведет студент и попытался возразить, но на этот раз Ульвар банкноты ему не тянул.       — Он возвращает, вот, — Волк вручил бородатому приятелю долг Цвии, и тот охотно его принял.       — Правда? — скептически осмотрел он на бойцов.       — Нет!       — Да, держи, — не сдавался Ормсон.       Харальд довольно улыбнулся и сухо поблагодарил Борисон кивком, а затем попрыгал на костыле в другой конец бара, к новым посетителям. Берсерк с раздражением проводил друга косым взглядом.

Пункт четвертый: интерес.

      Понаблюдайте, куда засматривается ваш предмет изучения. Если он относится к любителям поглазеть на сильных мужчин, будьте начеку.       План «Выйти сухой из воды» был разрушен моментально. Прощаться с деньгами и без того было тяжело, особенно после звонка Агне, так еще и пошло все наперекосяк. «Сука», — Борисон злилась, а на кого — непонятно. Не на Ульвара же.       — Ну и зачем ты...?       — Привет! Ты тоже здесь?       Матиса Ролосон обладала удивительной способностью появляться в самое неподходящее время в самом неподходящем месте, но «Асгард — прямо сейчас» — было чересчур даже для нее. Пышные белокурые кудри мягкими пружинами заслонили Ормсону почти весь обзор на недовольного собеседника, но даже пары сантиметров его растерянного затылка заставили студента расплыться в улыбке.

Пункт пятый: женщины.

      Обратите внимание на то, как подозреваемый ведет себя рядом с женщинами. Если он избегает их, боится или же наоборот относится с пренебрежением — поздравляю! Вероятнее всего, вы обнаружили гея.       «Ролосон! Только ее здесь не хватало!» — план оборвался, а значит и находиться в клубе смысла больше нет. «Одно дело этот слепой, другое — Матиса. Она же меня по одному запаху вычислит, а затем с удовольствием опозорит на весь универ», — понимала Борисон.       — Я уже думала, что никого из знакомых здесь не встречу. Угостишь? — задорно протараторила блондинка, ставшая отличным прикрытием для побега.       — Конечно, только познакомься для начала с моим хорошим другом. Берсерк!       «Завалился бы ты лучше», — зажмурилась Цвия, зачем-то возвращаясь на барный стул.       — Ты ему, кстати говоря, нравишься, — пояснил Ормсон, и студентка неловко посмеялась, оборачиваясь на непонятное… Э-э-эм…       — Привет, я Матиса, — Ролосон протянула свою аккуратную ладошку навстречу какому-то ссутуленному парню с глуповатым взглядом и фальшиво улыбнулась, пытаясь сдержать отвращение. Мелкий, тощий, еще и в маске — он был похож на какого-то клоуна. «Нравишься ему» — это комплимент или оскорбление?       — Берсерк, — хрипло представился он уродливым голосом.       — А настоящее имя какое? — вернув свою ладонь обратно на маленькую сумочку, еще раз попыталась блондинка.       — Дьяр.       «Дьяр?! Вот так просто?! Ей?» — живо вытянулся в лице Ормсон. Легкое волнение пробежало по предплечьям. Дьяр. Вот, значит, как зовут этого странного заносчивого юнца.       — А фамилия? — продолжала блондинка.       — Тебе зачем?       — Просто. Может слышала о тебе что-нибудь.       — Сомневаюсь.       — Ладно. Тогда приятно познакомиться, Дьяр. Я ведь могу тебя так называть? — как бы Матиса ни старалась строить из себя вежливую кокетку, получалось у нее плохо. И все же, оно того стоило.       План был очень прост: улыбаться и заигрывать с этим странным Дьяром на глазах Ульвара в попытке спровоцировать ревность. Плоско, по-детски, зато действенно и просто.       Борисон нахмурилась, пытаясь прикинуть, правильно ли поняла услышанное. Взглянула на одногруппницу и почти усмехнулась, легко разгадав ее намерения.       — Попробуй, — так может и ей стоит сыграть в эту игру? — А я могу называть тебя как-то по-особенному?       Ролосон, сама того не ожидая, усмехнулась и еще раз оценила взглядом нового знакомого. Грязная одежда, хулиганский вид, маска — «Ладно, видали и похуже», — согласилась Матиса, снимая с головы свои черные очки.       Аксессуар переместился на аккуратный девичий носик, пряча ее глаза от Берсерка.       — «Попробуй».       Цвия с улыбкой прищурилась и отвернулась к бару. Вся ее спина уже покрылась холодным потом, а сердце колотилось со скоростью света.       — Милая бейсболка, кстати, — вернувшись к Ульвару, заметила Ролосон.       — Спасибо, — охотно поблагодарил он, заглядывая через подругу на Берсерка. — К сожалению, не у всех есть вкус.       — Но жить-то вам это не мешает, — моментально ответила Цвия.       Ормсон улыбнулся, но ответить ничего толкового не сумел. Однако расстраивало почему-то не это, а то, что боец на него даже не взглянул.       — Дьяр, тебе за этим нужна маска? Чтобы острить безнаказанно? — попыталась сгладить момент Матиса.       — Он просто лицом не вышел, — пояснил студент, наконец привлекая к себе такие неожиданно желанные голубые глаза приятеля.       Блондинка тихо хмыкнула, прикусывая нижнюю губку, и Борисон, набравшись духа, вонзилась взглядом прямо в нее. Сначала осторожно пробежала глазами по глубокому декольте, потом по тонкой шее и красивой прическе. Губы, нос и, наконец, темные дорогие очки. Смотреть в них было неинтересно, но Берсерк тоже умела притворяться.       — Я влюбляю в душу, а не во внешность, — и вновь на сердитые темно-серые, почти черные в этом противном полумраке. — Так что мое лицо не станет проблемой.       Ролосон по-лисьи тихо посмеялась, а сама незаметно прокрутилась на стуле, приближая коленки к Цвие. Борисон опять сузила свои хитрые глазенки, пытаясь понять, действительно ли блондинка не может узнать в ней знакомую, и Ульвар разглядел в этом взгляде самое отчаянное вожделение. Берсерк не хотел трахнуть Матису. Он ждал, когда это сделает.       — Ормсон, разрешишь мне угостить твою подружку?

Пункт шестой: пошел на хуй «Славный малый» со своими советами.

      — Не нужно, я сам. Эй, Харальд! — раздраженно спохватился Волк, но уже воркующий с любительницей «Маргариты» бармен не особо стремился отозваться на крик бойца.       Цвия победно улыбнулась и наклонилась к девушке, упираясь взглядом в ее пышный бюст. «И почему я раньше не догадалась о том, что Ульвар гей? На такую девчонку не поведется только самый настоящий гомик».       — Чего бы ты хотела?       — Не знаю. Просто газировки, — растерянно прокричала в ответ Ролосон.       — Редбул будешь?       — Да.       Борисон послушно кивнула и, свесившись через бар, потянулась за баночкой холодного энергетика. Ормсону оставалось лишь кусать локти. Прямо сейчас Берсерк склеит на его глазах Матису, а он будет вертеться со своими наблюдениями, пока этот уебок не разложит Ролосон прямо на этой пошарпанной стойке.       Нащупав новенькую жестяную баночку, Цвия как следует ударила ее дном о столешницу, а затем как ни в чем не бывало вернулась обратно на стул и протянула одногруппнице напиток.       — Ого! — искренне удивилась наглости Борисон блондинка. — Быстро.       — Не всегда комплимент, — опять встрял Волк.       «И почему ты так настойчиво пытаешься опустить меня в глазах своей неудавшейся подружки, если тебе вообще нет до нее никакого дела?» — Берсерк не стала начинать разборки, по крайней мере не сейчас. Сейчас у нее было другое интересное дело.       Наращенный ноготок подлез под язычок жестяной банки, а затем со звонким пшиком выпустил наружу пену и липкую кислую газировку. Энергетик щедро полился на платье красивенькой студентки.       — Блять! — удивительно, но даже брань с уст Ролосон звучала красиво.       — Я сейчас.       Ульвар живо метнулся на поиски салфеток, но на рабочем месте Харальда их не было. Вообще. А вот Цвия уже активно вытирала стройные бедра своей одногруппницы, вгоняя ту в неожиданную краснь.       — Н-не стоит.       — Пока не впиталось, — объяснила девушка, продолжая легко касаться Матисы.       Волк слез со своего места и подошел ближе, пытаясь рассмотреть пятно на знакомой, но та не сильно обрадовалась его порыву.       — Нужно застирать.       — Поздно, это дорогая ткань, — прошипела Ульвару в ответ Ролосон, спрыгивая со стула. — Где здесь туалет?       — В том коридоре, но иди в мужской. Женский… на ремонте, — вслед за всеми подорвалась с места и Борисон.       — Ладно, спасибо.       Продолжая тихо ругаться, Ролосон ушла прочь, наконец оставляя Волка и Берсерка наедине. Остатки сухих салфеток Цвия запихнула в карманы ветровки и вновь подошла к бару. На этот раз садиться на стул она не торопилась: «Попрощаюсь с Ульваром и сразу домой, Арнгуд сегодня опять в ночь. Ноги уже совсем не держат, а спина вот-вот развалится на позвонки».       — Дерьмово флиртуешь.       Так себе комплимент, но Борисон все равно широко улыбнулась, когда Ормсон встал бок-о-бок с ней. Под недовольный взгляд бармена, девушка своровала еще одну баночку редбула и предложила ее студенту. Он коротко сморщился, отказываясь.       — А мне кажется, я бы победил.       — «Победил»? Мы даже не соревновались.       — К твоему счастью, — закончил Берсерк.       А если быть точнее, он бы, может, и еще чего остроумного добавить хотел, но просто не успел. В бок неприятно толкнули, вынуждая девушку еще сильнее прижаться к Волку.       Двое трезвых и недовольных парней прибились к бару в поисках расслабления, но Харальд и к ним не спешил подходить.       Ульвар незаметно схватился за козырек черной кепки и пониже натянул ее на лоб.       — Два пива! — противно рявкнул на ухо невысокий паренек.       Толкались, воняли кислым одеколоном, и пугали. В воздухе запахло неприятностями, но отступать Цвия не собиралась. Вот еще, будет она первой уходить оттуда, куда первой и встала.       — …не будет. Сказал, что у него сегодня планы с какой-то телкой, — продолжил свою шумную беседу второй незнакомец.       — Неужели с Ормсоном?       Парни громко, но коротко рассмеялись, и Борисон покосилась на своего приятеля. Слабо пихнула в бок, призывая того поздороваться с друзьями или хотя бы попросить их по старой дружбе уйти куда-нибудь подальше, желательно на хуй. Но Волк не торопился радушно приветствовать своих знакомых. Впрочем, по хмурому, почти виноватому взгляду все и без слов было понятно, и тогда девушка сильнее облокотилась о стойку, прикрывая собой Ульвара. Даже кивнула в сторону туалета, предлагая уйти, но парень быстро отмахнулся. Хочет послушать.       — Слышал? Он собирается подсидеть кого-то из основного состава. Говорят, его батя пропихивает, шантажируя Ньялсона.       — Хуйня, — категорично вякнул ближайший из придурков.       — Ну, не знаю. Вчера они с Оддмандом о чем-то шептались.       — Да Оленю не хватит духу. Пусть только попробует сунуться в команду, я его вечно недовольную морду быстро подправлю.       Короткий искренний смешок Цвии стал первой, но быстро потухнувшей искрой на бензоколонке.       — Проблемы? — неожиданно выплюнул в ее сторону, кажется, игрок университетской баскетбольной команды.       — Да нет.       Берсерк с хрустом открыла энергетик, и сделала первый глоток. Холодный напиток совсем немного облегчил ноющую боль в животе. Ульвар все же взял Борисон за локоть и потянул назад, но уже было поздно. Она не хотела уходить.       — …Ригсон позвал его на день рождения.       — Все равно ведь не пойдет. Он никуда не ходит.       — Кто знает.       — Я знаю. Если увижу на пороге, выпру за ворота взашей, — чем ниже ростом, тем громче и противнее. Парочка по соседству чем-то напоминала самих Берсерка и Волка. И этот «Берсерк» начинал надоедать все сильнее. — Где носит этого бармена? Флок был прав, не клуб, а дыра. Какие-то торчки просто отметили адрес сходки, а мы приперлись, как идиоты.       — Так уходите.       На этот раз Цвия открывала свой рот не случайно. Локоть опять повело в сторону, но девушка с места не сдвинулась. И недовольные баскетболисты опять обратили свое внимание на языкастую. Вторая искра оказалась роковой.       — Слышь, мелкий, осторожнее.       — А то, что? — безразлично поинтересовалась Борисон.       — А то я боксом занимался.       — Будешь и дальше пиздеть про всех подряд, и он тебе не поможет.       Знакомое лицо исказилось неприятной ухмылкой. Борзой, кривой и очень заскучавшей по ударам.       — Тебе есть, что мне сказать?       — Вернер, пойдем отсюда, — псевдо-Волк был куда адекватнее и, как и настоящий, намеревался избежать конфликта.       — Если бы ты реально встал с Ормсоном, он бы натянул тебя по самые гланды, — в отличие от «Берсерков». Девушка наконец решилась обернуться на говорящего, но смелости в ней хватило не на многое.       — Да? А может выйдем? А то я тебя плохо слышу.       — Нет нужды, — спокойно, но в то же время достаточно громко предупредил стоящий за чужаком Ульф.       Вернер сморщил нос, оборачиваясь на нового собеседника.       — Хотите надрать друг другу морды — становитесь на песок.       — У вас здесь встревать в чужие разговоры без разрешения в порядке вещей, да?       Дело было плохо. Но и позволить каким-то обсоскам бычить на «асгардовского» игрока нельзя. Это понимала не только Цвия. Вокруг уже начинала собираться небольшая толпа. Всем, кроме Борисон, было насрать на Ульвара. Но постояльцам не было насрать на Берсерка. Да, в любое другое время они были бы готовы харкнуть ему в лицо и двинуть в челюсть до кучи. Но сейчас, когда он представлял интересы клуба, хилый боец был для толпы настоящим Данко с горящим сердцем. «Лишь бы закончилось все не как у Горького».       — Нам здесь можно многое, — пояснил рефери.       — И че? Вы хотите, чтобы я дрался за Ормсона просто так? Да вы ебнутые!       Вернер не хотел драки, это успокаивало. Но, чтобы он точно слился, стоять и молчать, хлопая ресницами, было недостаточно. Стоило спугнуть.       — Если проиграешь, будешь на коленях извиняться перед Оленем, — передразнила странную кличку Цвия. Вот только поехавший баскетболист отреагировал неожиданно положительно.       — Да? Ну давай.       Он улыбался и с упоением рассматривал своего противника. Ростом не выше него, еще и дрыщ, что не получалось скрыть даже под синей мятой ветровкой. К тому же выглядит как школьник у директора на ковре: «Да этот клоун уже заранее в штаны наложил».       — Вот только, если выиграю я, ты мне при всех отсосешь, ясно?       — Что ты делаешь?! — попытался вразумить товарища второй.       — Завали, Кальф, — не сводя хитрых глаз со своей «жертвы», пробормотал Вернер.       По толпе пополз недовольный рокот. Минет против извинений? Кто здесь собрался меряться силами? Педики?       Волк уже гораздо настойчивее дернул Борисон за локоть, за что получил им же в свою грудь. Она здесь его честь, вообще-то отстаивает, он должен быть благодарнее.       — Ладно, — «Нихуя не ладно!» — Ульф?       Совладелец «Асгарда» посмотрел на Цвию с сомнением. Кто вообще в здравом уме захочет, чтобы его интересы отстаивал в бою придурок с чуть ли не самым низким рейтингом? Если прямо сейчас он не даст добро, Берсерк будет выглядеть еще тупее. Ульф, к его сожалению, все прекрасно понимал, но и позволять позориться пацаненку, в случае поражения, тоже не хотел. А потому и взглянул на молчавшего все это время Харальда. Бармен тоже энтузиазмом не отличался, но все же решительнее пожал плечами и кивнул.       — Выбирай себе погоняло, Вернер. Бой в полдесятого, — как настоящий приговор, заключил мужчина.       — Мне еще и ждать надо? — в который раз возмутился баскетболист, но умолк, как только словил неожиданно агрессивный взгляд второго совладельца клуба.       — Уважай правила леса, в какой пришел, умник, — шикнул Харальд и вернул бегунок пульта управления на свое место, погружая клуб обратно в шумный диссонанс.       Студент, уставший от излишнего пафоса здешних чудаков, закатил глаза и направился к выходу. Но отлучиться на короткий перекур не успел, замер и обернулся на Борисон.       — Слышишь, дохляк, — Цвия нехотя подняла взгляд на надоедающий тон. — Я люблю послюнявее.       На пустые оскорбления девушка сил пожалела, но не сопроводить студента средним пальцем до двери не могла.       Как только баскетболисты вышли из клуба, народ потихоньку начал рассасываться, а вместе с ним к Берсерку потеряли интерес и Ульф с Харальдом. Возможно, именно сегодня и наступит тот момент, после какого хилый пацан наконец поймет, что делать в «Асгарде» ему нечего.       — Фух, я что-то пропустила? — видеть Матису после всего произошедшего было сродни издевательству. Девушка вернула на макушку черные солнечные очки, открывая свой удивленный взгляд.       — Не говори никому, что видела здесь Ормсона, ясно? — ядовито выкинула короткий приказ блондинке Борисон.       Боец взяла Ульвара за плечо и настойчиво повела не самого довольного парня в сторону туалета. Manslaughter, старый добрый.       Несмотря на обилие посетителей, внутри было пусто. Видимо, въевшийся в стены запах крови и метамфетамина действительно мог отпугивать. Как только Цвия оказалась в тихой комнате, в спину прилетел резкий грубый толчок.       — Ты совсем дебил? Тебя кто за язык тянул? — неожиданная злость Волка казалась какой-то чужой и поистине пугающей. Во взгляде только презрение, никакой ожидаемой благодарности не было.       — А сам лучше? Стоял, слушал, — оскалилась в ответ она. — Может я не могу молчать, когда какие-то больные вяжут сплетни про моих друзей?       Вырвалось. Как-то само, справедливости ради, искренне. Но совершенно неуместно.       — «Друзей»?! — Ормсон вспыхнул меньше, чем за секунду. — И с каких пор ты считаешь, что имеешь право называть меня своим другом?       Крик перешел в противный отчитывающий шепот. Да, не во всех своих проявлениях придурок напротив был симпатичен. Когда он вот так по-вражески нависал над девушкой, привлекательного в нем находилось все меньше и меньше.       А Борисон простая дура, вот и все. Заступилась, а в ответ — обвинения.       — Я тебя ждал. Ты в курсе? — неожиданно обиженной нотой начал признание Ульвар. Возможно, начни он с него сразу, и Цвия была бы поспокойнее. Однако, увы.       — Ну, соболезную. Я, вроде, предельно ясно выразился: я не хочу тебя больше видеть.       — Да? Тогда зачем ты шарился по моим шмоткам? Зачем пришел сегодня в клуб? И нахуя с Вернером закусился?       Пришлось проглотить слюну, чтобы внезапно обрушившаяся на двоих тишина не была настолько противной. Ответ был. «Захотел — пришел», — вот только это «захотел», относится не к «Асгарду».       — Что делать будем? Он реально на бокс ходил, — так же быстро, как и начал, закончил перепалку Ульвар утомленный от событий вечера.       Студентка не знала, что ей следовало ему ответить. Она, в общем-то, вообще больше ничего не знала. Просто хотела присесть и таблетку обезболивающего.       Из всего, что, к сожалению, она могла себе сейчас позволить, было только «присесть». Потому, прервав бесполезный зрительный контакт, Цвия направилась в излюбленную крайнюю кабинку. Первым делом по привычке проверила утеплитель на трубе, но новых закладок в нем так и не нашла. А после устало захлопнула крышку унитаза и свалилась на него сверху. Ноги пухли, голова кружилась, спина болела, Ормсон ныл.       — Выглядишь так себе.       — Ага, спасибо.       Волк неспешной походкой приблизился к кабинке и уперся плечом в ее косяк. Теперь Борисон предстояла откровенная беседа с бедрами Ульвара, чудно.       Томить смысла не было, поэтому девушка решилась признаться во всем прямо.       — Я не смогу драться сегодня во всю силу. У меня болит голова, — пусть и не главная причина, зато суть ясна.       — И зачем тогда было устраивать тот цирк?       Молчание было лучшим вариантом ответа, да и вопрос казался скорее риторическим.       Из вентиляции донеслись приглушенные голоса и женский смех. Омерзительная похабщина соседнего сортира отталкивала, стоило отвлечься, а из развлечений только Ормсон. Как сказал бы сам Ульвар: «Класс».       — Почему они называли тебя «Оленем»?       Вопрос парню не сильно понравился, но виду он не подал. Странно повел плечами, будто в попытке сбросить с себя ответственность и сухо вкинул:       — Не знаю.       Допытывать Берсерк не стала, кто знает, может, это совсем не то, чем стоит делиться с сомнительными «друзьями», а может, и действительно не знает.       Волк коротко вздохнул и опустился на корточки, прислонившись спиной к распахнутой дверце крайней кабинки.       — Может, ну его? Свалим по-быстрому, никто и не заметит. Людей куча…       — Нельзя, — грустно возразила Цвия, приземляя локти на колени. — Меня здесь и без того в хуй не ставят. Если сейчас сбегу, в следующий раз больше не впустят.       — А ты еще планируешь возвращаться?       Хотелось бы со смехом отмахнуться, но вернуться в «Асгард» Борисон, видимо, придется. «Еще даже на долг Карсону не насобирала, а тут уже родители порадовали… Вот бы Агне смог найти бумаги, по каким окажется, что мы на самом деле весь долг уже выплатили», — несерьезно грезила она.       — Уже, видимо, да.       Дверь в сортир пискляво распахнулась, впуская внутрь двух пьяных типов. Они не казались проблемными, но и секретничать с лишними ушами рядом не хотелось. Из вентиляции вылетела новая порция мужских стонов, незнакомцы, продолжая о чем-то невнятно болтать, встали к писсуарам чтобы поссать, а Цвия присмотрелась к своему задумчивому приятелю.       Ульвар мог бы без проблем уйти домой и не делать себе мозги, сидя здесь, с Цвией. Но каким тогда он будет Волком, если его Берсерк огребет в одиночку?       Девушка потянулась за кепкой Ормсона, и он, догадавшись о ее намерениях, наклонил голову навстречу. Получив желаемое еще проще, Борисон тихо усмехнулась.       — Какой послушный.       — Тебе еще Вернеру сосать, так что это, считай, акт сострадания.       Сказанное совсем не задело, даже наоборот. Почему-то стало приятнее и спокойнее сидеть здесь, в ожидании проблем. С Ульваром.       Глупая улыбка все никак не сходила с лица, поэтому Цвия, опустив взгляд на черную бейсболку в руках, едва слышно ответила:       — Гондон.       Волк разочарованно хмыкнул, кажется, ожидая от вечно огрызающегося Берсерка чего-нибудь поинтереснее.       Закончив со своими потребностями, незнакомцы вновь покинули туалет.       — Ты собирался сегодня драться? — примеряя на себя кепку, поинтересовалась Борисон.       — Нет. Я, если честно, уже устал получать по лицу. Да и вопросов слишком много задают.       Цвия понимающе кивнула. Тому, кого зовут на фотосессии каждого университетского буклета, побои ни к чему. А значит нужно думать над другим вариантом.       — А что? Надумал чего?       — Нет…       — Ну, давай, колись уже.       Берсерк, может и хотела бы немного поломаться ради приличия, но времени оставалось все меньше. С легкой надеждой взглянув на Волка, она взвесила все «за» и «против», и поднялась с места.       — Подождешь меня?       — Ладно.       Девушка оперативно усадила парня на толчок и исчезла в темноте коридора. Вместо нее в помещение вошла новая группа незнакомцев, и Ормсон предпочел прикрыть дверцу своей кабинки.       Выбор был небольшим: либо слушать мерзкие подробности происходящего за стеной, либо возню недоумков у раковин. Выбрав из двух зол более информативное, Ульвар нехотя углубился в чужие фантазии того, как же Берсерка славно отмудохают, а после дадут за щеку. Особо экспрессивные ребята очень жалели о том, что отстаивание прав клуба выпало именно на этого мелкого неудачника, «Крысу». Другие же пытались понять, с чего вообще начался конфликт у бара.       С Волка. Ормсон это прекрасно знал и очень винил себя. Стоило уйти сразу же, как только предложил Берсерк, но уже поздно сожалеть об упущенном. Можно лишь с волнением внутри вспоминать произошедшее и глупо краснеть. И какого вообще черта эта «Крыса» опять не раздражает, а тянет к себе?       Сортир вновь опустел, почти. Кто-то резвый и мелкий вошел в соседнюю кабинку, но неприятных звуков не последовало. Какая-то возня, недовольная тихая брань, а затем стук по смежной стенке.       — Волк? — узнав шепот приятеля, Ульвар вновь неосознанно закатил глаза.       — Ну.       «И зачем только переспрашивать?» — поморщился парень, все еще не понимая, для чего болвану понадобилось куда-то уходить.       Вдруг из-под стенки показалась рука, и Волк глупо дернулся, испугавшись неожиданного «подарка». Берсерк держал в кулаке свою маску. Свою. Маску.       — Надевай.       Даже не задумываясь над услышанным, Ормсон торопливо выхватил головной убор, страшась, что приятель передумает.       — На себя? — хотелось протереть глаза, чтобы точно осознать, что происходящее не шутка и не сон.       — Нет, блять, на меня. Не тупи, а?       А Ульвар и не тупил. Он в целом не мог обработать услышанное, чтобы «тупить». Смотрел широко распахнутыми глазами на маску Берсерка и просто…       — Впустишь?       Мелкий времени не терял. Стоял уже за дверью и просился внутрь. Стоял… без балаклавы?       Рука тут же дернулась отодвинуть щеколду, едва ли не вырывая ее вместе с винтами. Дверца распахнулась, а напротив — он. Плечи опять осунулись, а дыхание продолжилось как обычно.       Берсерк был без своей маски, это правда. Вот только вместо нее на нем была ублюдская пасамонтана Харальда, очки Матисы и бейсболка самого Ормсона. «Какой же придурок», — о себе и только о себе высказался Ульвар, возвращая свое внимание на предмет в руках.       — Я слабак. А ты выше, сильнее и страшнее. Наденешь мою маску и будешь драться с Вернером от моего имени.       — Я?!       — Я бы, правда, хотел, но, боюсь, просто опозорюсь и ничего полезного так и не сделаю. А так хоть шансов побольше будет, да и я в долгу не останусь, — опираясь ладонью о косяк, честно призналась Цвия.       Предложение было ужасным. Еще более глупым и несправедливым, чем все «до». Но в чем-то боец был прав: если уж и отстаивать честь, то самому, а не прятаться за спиной у приятелей.       Вместо устного согласия, Волк раскрыл балаклаву и натянул ее на голову.       — Т-только это, я ее давно не стирал, и она…       — Гадость.       Ормсон без особого энтузиазма примерил на себя головной убор Берсерка и стал поправлять его на своем лице. Что бы он ни говорил, внутри плясало легкое возбуждение от интимности происходящего. Прямо сейчас на нем была маска, в какой Берсерк дрался, потел, получал по лицу и громко смеялся. «И все-таки это негигиенично», — как бы для собственного спокойствия напомнил себе парень.       — Так? — челка неприятно лезла в отверстия для глаз, а длинные волосы на затылке торчали в разные стороны. Вышло не очень.       — Помочь? — украдкой предложила Борисон.       Ульвар без лишних слов снял с себя балаклаву и вручил ее владельцу. Цвия сунула ту в карман ветровки, подтянула рукава ближе к локтям и сделала шаг навстречу, закрывая за собой дверцу. Волку пришлось раздвинуть ноги пошире, места в кабинке было не так уж и много.       Неуютно как-то оставаться наедине с Берсерком в таком небольшом пространстве.       — Опусти голову.       Студент послушно уставился на стройные бедра в темных спортивных штанах и посильнее прикусил нижнюю губу. Нет, закрыл глаза. Чужие пальцы коснулись резинки на волосах и начали медленно распутывать потрепанную прическу. Волосы были не первой свежести, потому, в общем-то, Ормсон и надел сегодня кепку. А сейчас вынужден краснеть за то, что в них копается какой-то… Берсерк.       Скучная тишина опять была прервана шумом из вентиляции. На этот раз самым худшим из возможных: женские стоны. Приглушенные, протяжные, но не болезненные. Сначала тихие, а потом все громче и громче, пока Волк не сдался и не перебил их своим рваным вздохом.       — Больно?       — Неприятно, — Цвия усмехнулась ответу приятеля.       — А Вернер еще боксом занимался, привыкай.       Ульвар постарался улыбнуться, но было совсем не до того. Он слышал тяжелое дыхание Борисон, скрип кабинок и звуки порочного удовольствия за стеной, собственное сердце. В спортивках все жило отдельной жизнью, постыдной и неподчиняемой.       Ормсон открыл рот, чтобы дышать чуть потише, а за ним открылись и глаза. Пряди приятно щекотали кожу головы, а в висках уже пульсировало желание. Колени Берсерка были всего в паре дюймов от Волка.       «Зачем я это делаю?» — пожалуй, самый цензурный вариант вопроса, сотни подобных которому крутились сейчас у парня в голове. Влажные ладони опустились на колени и плавно проскользили ближе к девушке. Большие пальцы незаметно потянулись к тонкой ткани штанов приятеля, но затылок внезапно отозвался короткой неприятной болью. Студент громко цыкнул.       — Слышь.       — Че?       Умолк Ульвар быстро. Опять понизил голос и задал новый вопрос:       — А если я проиграю, кто отрабатывать за проигрыш будет?       — С минетом буду разбираться сам. Так что старайся.       На этот раз даже притворно усмехнуться не вышло. От одной только мысли о том, что Берсерк… да бред же!       Поджав губы, Волк незаметно поправил тугой стояк, мешающий сидеть ровно, и боязливо покосился на пах бойца напротив. Однако никакой солидарности там не увидел. Тишь да гладь. Совесть отвесила щедрую пощечину, и лицо опять густо зарумянилось. «А чего я вообще хотел? Чтобы у него тоже встал на меня?!» — вдруг разозлился парень, пока смущение еще сильнее не сдавило горло. «То есть, не «тоже». Так-то у меня из-за этих конченых стонов встал», — продолжал он утешать себя.       Цвия не знала, почему так долго теребила чужие пряди. Нормальные парни так себя не ведут, она перегибала и прекрасно это понимала. Казалось, Ормсон вот-вот недовольно рявкнет и отберет свои волосы, из-за этих мыслей и пришлось ускориться.       Тонкие пальцы аккуратно разделили темные локоны на три пучка и принялись медленно и аккуратно плести одну большую косу, от затылка ко лбу. Ульвар настолько ненавидел косички, что даже забыл обратить свое внимание на то, как умело их плел Берсерк.       — И давно ты носишь эту маску? — не хотелось больше думать о плохом прошлом, и потому Волк решил отвлечься короткой беседой.       — Полгода.       — И не надоело?       — Надоело, конечно. Но без нее здесь мне быть нельзя.       «Нельзя». Но ведь только «здесь»?       — Ты же не от меня прячешься, да?       — Нет. Но и тебе знать, кто я, не нужно.       — Почему?       — Потому, — чуть тверже осадила парня девушка.       — Мы бы могли видеться чаще, обедать вместе. Я бы помогал тебе с учебой.       — А может еще и на свиданки ходили бы?       Издевательская нотка в голосе Берсерка все же заставила Ульвара замолчать. Ормсон отнял руки от колен, прерывая попытки коснуться чужого тела.       Цвия взяла Волка за запястье и положила его пальцы на конец косы на макушке.       — Придержи.       — Мг.       Не обращая внимание на упавшее настроение приятеля, Борисон достала из кармана свою балаклаву и, закатав ее для удобства, натянула на затылок и стала опускать ниже. Небрежно подняла лицо приятеля за подбородок и продолжила поправлять маску на глазах. Теперь она сидела как надо.       — Сними футболку.       — Зачем? — каждое касание Берсерка раздражало, но возбуждало в разы сильнее.       — Без нее будешь выглядеть внушительнее.       Волк не хотел превращаться в цирковую обезьянку, выполняющую прихоть каждого долбоеба, но и этому надоедливому голосу сопротивляться не мог. В голове было только одно: схватить хиляка за его долбоебский воротник, усадить на себя, вцепиться зубами в тонкую шею и расстегнуть молнию.

"Дьяр..."

      Пожалуй, пока стоит остановиться на собственной футболке.       Тело Ормсона Борисон видела не впервые. Ей уже даже касаться его доводилось, но почему-то сейчас все казалось совсем другим, каким-то мучительно желанным. Может, дело было в уединении? Или в стонах через стену? Сейчас, с ее маской на лице Ульвар выглядел неправильно, грязно и жутко возбуждающе. Его хотелось касаться, целовать, ублажать. И если бы прямо сейчас он приказал встать на колени и сделать ему минет, Цвия бы отпираться не стала.       Горячая ладонь вновь потянулась к балаклаве, чтобы еще раз почувствовать под подушечками пальцев частый пульс Волка. Но, только Берсерк коснулась чужой кожи, парень перехватил ее предплечье, прожигая глубоким взглядом.       — Ты хоть чуть-чуть веришь в меня? — Ормсон выпрашивал поддержку, точно милостыню, и это было мило.       — А что?       — А то я что-то не очень.       Мужской взгляд снизу-вверх, почти щенячий, плавил мозги. Борисон проглотила вязкий сгусток похабных мыслей, зависший на корне языка, и тихо-тихо выдохнула через рот.       — Верю.       Несмотря на положительный ответ, Ульвар сдвинул густые брови к переносице и поднялся на ноги.       От неожиданности Цвия попятилась назад и ударилась спиной в дверцу. Теперь «щенячий» взгляд не был таким уж покорным, как раньше. Девушка на ощупь нашла щеколду и ловко сдвинула ее в сторону. Вывалилась наружу, но, обернувшись, не застала приятеля. Ормсон не спешил выходить.       — Слышь, дай мне свою ветровку. На пояс завяжу, а то на Берсерка я слабовато похож.       Мысль была логичной. Борисон послушно сняла с себя лишнее и бросила раздраженному студенту. В ответ получила его черную футболку.       — Можешь надеть вместо нее, чтобы не замерзнуть.       На деле Волку было практически насрать, будет ли Цвие холодно. Нужно было чем-то отвлечь глазастого дружка, пока Ульвар будет разбираться с другим своим «дружком». К счастью, длинные синие рукава отлично замаскировали пошлый силуэт на спортивных штанах, и двое наконец направились прочь из смердящего сортира.       Кажется, новым гостям начинал нравиться антураж местного клуба. Все улыбались, курили, пробовали свои первые наркотики и наслаждались вечером. И видом Ормсона.       Пока Борисон не спеша вела своего приятеля к бару, каждая девушка, подпиравшая спиной разрисованные стенки с зеркалами, смотрела вслед Волку. Высокие, стройные, тощие, фигуристые, красивые и не очень — смотрели, кажется, все. И это злило. Цвие не хотелось видеть, как на Ульвара таращится каждая встречная. Но еще больше не хотелось видеть, как студент отвечает незнакомкам довольной улыбкой.       Сама не понимая, зачем, Берсерк покосилась на разбитые зеркала на стене. Может из любви к мазохизму, кто знает? Вот только увидела в них совсем не то, что ожидала. Ормсон смотрел на нее и только на нее, игнорируя даже самых горячих, по ее мнению, красоток. Шел по пятам, так же медленно и настороженно, пока в тех же зеркалах по-охотничьи ловко не словил на себе взгляд спрятанных за тонированными линзами очков глаз.       Цвия скучающе отвернулась, продолжая тупо пялиться куда-то вперед, а по лицу расплылась блаженная ухмылка.

«Ладно. Пяльтесь на здоровье, только слюной не подавитесь».