Manslaughter: Berserk

***

«Сорян, не тебе»       От абсурдности захотелось расхохотаться. Самокрутка в губы, пальцы по кнопкам, задница на стул.

«Кому писал?»

«Твоему бате»

«Ты не в его вкусе. У него стоит

на красивых женщин с большой грудью,

а не на дрыщавых выскочек»

«А у тебя на кого?»       Ответ показался не таким уж и игривым. Ощущение, будто вчерашнее сообщение посвящалось не только другому получателю, но и писалось другим отправителем. Уж слишком мало было дружелюбия в коротких СМС знакомой.

«А я молодой. У меня на многое стоит»

«Я страдал без этой информации»       Губы вобрали новый глоток дыма, в голове забурлили варианты для следующего вопроса.

«И часто ты так написываешь

моему отцу?»

«Только когда скучаю по его горячей глотке»       Короткий смешок, превратившийся в сухой кашель, захотелось тут же оборвать. Шутки про Грозного были веселыми и в каком-то роде даже приятными, но это были шутки Цвии.       Тем не менее, если ей было по душе идти по более отчаянному пути, пусть будет так.

«У тебя большой член?»

«С какой целью интересуешься?»

«Люблю самоутверждаться

за счет чужих несовершенств»

«Внушительный»       Опять смех вслух. Пепел осыпался на светлый дорогой стол, и взгляд озабоченно заторопился по округе в поисках импровизированной пепельницы. Дорогая рамка с не менее дорогой фотографией в ней, монографии из библиотеки, смятый в ком снимок с Борисон, «Фермерские секреты», всякий мусор.       Прикусив резцами фильтр, Ульвар неаккуратно расправил изображение из музея и положил перед собой. Цвия, ее голубые глаза, наглый «фак» и желтая противная куртка Альрика уставились в ответ с каким-то особенным осуждением. Пальцы сняли с горьких губ самокрутку. Через силу отвернувшись от фотографии, парень проглотил вязкую копоть, осевшую на корне языка, и неожиданно подтащил поближе к себе журнал для пенсионеров. Пепел лег на ненужную цветастую обложку.

«Больше моего?»

«Случайно не в курсе, как работает черный список?»

«На твоем калькуляторе?

Понятия не имею»

      Новых СМС не поступало ни спустя минуту, ни спустя пять, и вряд ли причиной тому было то, что Борисон строчила особо длинное. Пахло едким дымом и смущением. Вчера ночью написала дурость, поддавшись эмоциям, а теперь пытается пустить пыль в глаза, делая вид, будто ничего до этого не было.       Что, если все-таки из всех трех вариантов, верным был не последний? Что, если Берсерк продолжал появляться, потому что ждал встреч тоже? Целовал, потому что это был первый и последний шанс поцеловать Ульвара Ормсона. А сейчас этот Ормсон пытается обидеть его банальными строчками.       Новая затяжка, выдох под стол. Легкий ветер из окна уже подмораживал плечи.

***

«Так значит, тебе нравится, когда над тобой доминируют?»       Остановившись в футе от двери, Цвия замерла. Противный звук уведомления сидел уже в печенках. Не поленившись, студентка широкими шагами вернулась к кровати и взяла с верхнего яруса свой сотовый. Глаза пробежали по новому сообщению и тут же зажмурились так, будто это могло бы помочь забыть случившееся. Ну вот угораздило же ее отправить то гребанное СМС.

«А тебе нравится, когда зубы болят?»

      Короткое ожидание, переминание с ноги на ногу. Сообщение. «Тебя возбуждает нездоровая хрень, В курсе?»

«А тебя — я»

      Борисон отбросила свой телефон, как раскаленный уголек. Все! Никаких больше сообщений, ни Ормсону, ни от него. Пусть он хоть обкончается от игнора. И все же, прежде чем выйти из комнаты в блок, Цвия не спешила распахивать дверь, прислушиваясь к молчаливому мобильнику.       Мылась девушка, не торопясь: настолько медленно, насколько только могла. Слабый напор прохладной воды омывал горячую кожу, но, к сожалению, не снимал плотный слой пыла обиды. Ни ладони, ни мочалка не могли ему в этом помочь. Шершавое дно душевой кабинки привычно терзало пятки, а брови то и дело морщили лоб. Ульвар, Ульвар, Ульвар! Надоело уже.       Выбравшись из душа, Борисон наскоро вытерла кожу и обернулась сырым полотенцем. Пометила новые показатели счетчиков на настенном бланке, какой время от времени заполнялся жительницами блока, вставила новый тампон, собрала весь свой мусор и вернулась в комнату. Там расставила все по своим местам, продолжая с особой настороженностью вслушиваться в тишину, взяла свой любимый дезодорант. Почти закончился, плохо.       — Да бля, ну же, — но, сколько она ни просила, жестянка так и не изрыгнула приятного аромата напоследок.       Нет, точно закончился.       Аэрозоль полетел в урну под столом, и пришлось проверять закрома любимой соседки. У нее же на полке стоял лишь мужской дезодорант «Акс» со знакомой химозой в названии.       Грузно вздохнув, поддаваясь ненамеренным воспоминаниям, Цвия тряхнула свежим дезиком и закрепила свежесть тела парой долгих пшиков. Дальше бросила полотенце на железное изголовье своей койки и занялась одеждой: очередная футболка Дьяра с потрескавшимся принтом любимой группы вместо ночнушки и детские пижамные шорты, из каких студентка не могла вырасти вот уже с класса седьмого.       Одевшись, Борисон вытянула из-под ворота сырые волосы и залезла на свое спальное место. Металлические пружины по-домашнему заскрипели под весом тела, а мысли наконец зацепились за новые проблемы.       Близилось начало нового месяца, стоит ли платить за комнату на июнь или лучше уехать на все лето к родителям? Так будет проще и с долгом помогать, и Агне радовать. Да и надоело уже здесь в одиночестве находиться.       С теплыми размышлениями студентка перевернулась на бок, однако с удовольствием нырнуть в крепкий сон так и не смогла. Вчерашняя новость кололась, царапалась и все никак не подвергалась принятию. Сорок тысяч — ну это ведь не может быть правдой. Откуда могла появиться такая сумма? Услуги юристов? Кредит? Что?       Черт с этим всем. Сначала Борисон разберется с Карсоном, а потом начнет копить деньги для родителей. Хотя бы на лекарства маме. Только главное, чтобы ее горячо любимый коллектор не успел подложить свинью. И зачем ему вообще «Асгард»?       Между тем, за все время пребывания Цвии в комнате, мобильник не издал ни единого звука. Может, это потому что Ульвар давным-давно написал и ждал сообщение от Берсерка? Девушке не хотелось отвечать, но это не означало, что она не желала знать, что же там такого ей настрочил странный студент.       Убедив себя в безобидности собственных намерений, любознательная мигом рванула проверять телефон, но только-только появившаяся ухмылка моментально исчезла. Новых СМС не поступало. Сука.       Все, теперь точно все! Руки отбросили в сторону мобильный, а лицо нырнуло в подушку. Дыхание сперло. Даже если сейчас придет хоть двадцать, да хоть сто уведомлений от Ормсона, Цвия туда ни глазом! Пусть повисит в тишине и подумает над своим поведением. Грубит, насмехается, еще и днем, как только увидел второкурсницу, тут же взял и ушел, не попрощавшись. Бог знает к кому, и он же знает насколько. Вон, к той же Ролосон, например, мириться. Она столько ждала, и все бестолку!       Пиликнуло новое оповещение. Оторвавшись от подушки, девушка жадно вобрала в покалывающие легкие побольше кислорода и схватилась за телефон. «Это правда»       Вроде дышать снова начала, а кислорода все равно не хватает. И это сообщение он писал так долго?! Звучит, как самый настоящий флирт. Или он опять смеется?       Щеки горят легким румянцем, а губы пытаются вслух подобрать вариант, как бы поудачнее продолжить переписку. Чтобы и колко, и так же волнительно стало Ульвару, когда он его прочтет. Старалась-старалась и все равно не успела. Пришло новое СМС. «Ответь честно, ты ведь просто надо мной угараешь?»       Короткая радость стихла, вариант поинтереснее таки посетил девичью голову.

«Над тобой уже Бог поугарал»

      Гордость ласкала горло изнутри, злорадный смех вынудил перевернуться на спину, чтобы избежать удушья от чрезмерного самодовольства. Но вот, новый вопрос парня опять не отличился ехидством. «Тогда зачем ты мне вчера дрочил?»       Серьезен он или шутит? Действительно задается этой проблемой или хочет посмущать неудобными темами? Варианты вертелись, а по факту являлись лишь пустыми додумками.

«Хотел сделать тебе приятно»

«А не хочешь сделать мне приятно снова, рассказав, кто ты?»

«Нет»

      Живот сводит неприятное волнение. Мысль о том, что прямо сейчас где-то там ради нее не спит Ормсон, будоражила.       Нового сообщения долго не было. Пришлось изрядно потерзать себя совестью, прежде чем четкая вибрация охватила кисть. «Я думаю, что не смогу продержаться до самого утра»       Потребовалось как следует пораскинуть мозгами, чтобы понять, о чем именно говорит собеседник. И как только до Борисон дошло, мелкую грудь опять сжало в тиски.

«Можем обойтись парой часов»

«Ты что, девственник?»

«Как и ты»

***

      Последнее прочитанное СМС вызвало внутри Ульвара настоящую смесь самых разных эмоций: от непонимания до легкого возмущения. Это такая жалкая попытка пристыдить или надежда на солидарность? И что ему следует ей ответить?

«Тебе это нравится?»

«Может»

«Типа, как повод посмеяться?»

«Типа как возможность лишиться девственности вместе»       Вот и разгадка, пусть и неожиданно откровенная. Только что собеседница осознанно переступила грань обычного общения, переходя к неприкрытым намекам. И если она действительно издевалась, то сейчас Ормсон облажается по-крупному.       Хотелось продолжать писать то, что вновь и вновь будило бы бабочек внутри, но здравый смысл пытался помешать. По другую сторону экрана сидела маленькая противная лгунья. Хитрая, ужасно коварная, какую было бы полезно проучить, но что, если эти мысли — всего лишь то, во что просто хотелось верить студенту? Вдруг все эти сообщения писались от чистого сердца с румянцем на щеках?       «Если» или не «если», сейчас хотелось чего-то приземленного и честного.

«Как думаешь, секс приятнее мастурбации?»

«Думаю, да»

«Его часто переоценивают»

«Пока не попробую, не узнаю наверняка, но дрочить самому себе скучно»       Горло пухло от неловкости так, будто свое грядущее сообщение Ульвару предстояло огласить в рупор на всю округу. Пальцы дрожали, все никак не решались нажать кнопку «Отправить». И все-таки сдались.

«А если будем друг другу помогать?»

«Как?»

«Ты знаешь, что такое секс

по телефону?»

      От волнения хотелось выть и лезть на стену. Не силясь ждать ответа, Ормсон подорвался с места и задвинул за собой стул. Робкий взгляд ненароком наткнулся на мятую фотографию. Не помогало, это совсем не помогало… «Я не могу сейчас говорить»

«Мы можем писать друг другу СМС»

«Я не собираюсь мастурбировать на твои сообщения»

«Лол, ладно»

      Отлегло, даже нет, отлипло и мерзкой гармошкой сползло по затылку. Отказ не был внезапным, напротив, был ожидаемым и правильным. К тому же подтверждал главное: Цвия была честна в своих намерениях. Если бы ее целью было развести Ульвара на что-то унизительное, она бы, не раздумывая, согласилась на все дикости, какие бы он предложил ей этим вечером.       И все равно, сколько себя ни обманывай, отказ есть отказ. «А ты уже пробовал такое?»

«Ни разу»

«Ясно»       Просто ли «ясно»? Обычный вопрос или все же гадкая пошлая идея заинтересовала бедную Борисон, но смелости, для ее осуществления, ей не хватало?       Ульвар тоже смущался, но как истинный джентльмен был вынужден сделать рискованный шаг первым.

«Я бы хотел поцеловать тебя снова»

«Зачем?»

«У тебя приятные губы»

«Только они?»

«Еще руки»

«И ноги»

«И смех»

«Думаешь, я дал тебе свой номер ради этого?»       Верно, если уж начал писать от сердца, то нужно от всего. Кого он собирается удивлять ванильным комплиментами? Ту, что без страха взяла его вчера за член?

«Я все свое свободное время думаю о тебе.

Даже пару раз дрочил, представляя тебя,

как в маске, так и без нее»

«И какой я без маски?»

«Красивый, голубоглазый, улыбчивый»

«Это не так»       — Это так, Борисон.

«А ты когда-нибудь делал что-то

подобное, думая обо мне?»

«Ни разу»       Жалкая улыбка размяла затвердевшие мышцы лица, возвращая душе немного смелости. «Ни разу»? Ормсон не считал себя самовлюбленным, но в данный момент подруге не верил.

«Хочешь попробовать?»

***

      Цвие было тяжело классифицировать предложение знакомого. Несмотря на всю ее отстраненность, он настаивал и предлагал всякое. То ли давал шанс передумать, то ли пытался уломать на что-то неправильное. Стоит ей согласиться — и она явно пожалеет. Ульвар предлагал это ведь совсем не Борисон, а какому-то там Берсерку. По крайней мере, именно так считала девушка.

«Не знаю»

«Какое твое тело на ощупь?»       Сердце участило свой неловкий бой. Ресницы дрогнули мечтательно вникая в неопрятный вопрос.

«Обычное. Где-то мягкое, где-то твердое»

«Коснись себя и расскажи»       Мягкая просьба, приправленная приказными нотками, прозвучавшая будто из уст самой студентки. «Коснись себя» — она просила себя об этом уже давно.       Телефон лег в левую руку, а правая — медленно и бесшумно пробралась под одеяло. Согнув ноги в коленях, Борисон чуть развела их в стороны, и горячая ладонь бесстыдно залезла под резинку голубых шортиков. Цвия не была гладко выбрита, а время цикла не способствовало уверенности в себе. Касаться себя сейчас было особенно неприятно и почти мерзко. Узнай Ормсон все подробности ее тела досконально, его бы наверняка стошнило.       Но желание было сильнее. Трогать себя хотелось.

«Горячее и немного липкое»

«А помнишь, какой я?»       Он был таким же. Кожа обжигала и казалась сухой, но в то же время влажной от возбуждения. Девушка могла забыть в этой жизни многое, но не вчерашние касания друг друга под окнами.

«Помню»

«Тебе бы хотелось, чтобы я к тебе прикоснулся?»

«Как?»

***

      Слюна копилась во рту вместе с напряжением в теле. Проглотив вязкую нерешительность, Ульвар оттолкнулся от стола и медленно побрел к собственной кровати. В пижамных штанах уже становилось жарко и тесно.       Студент бухнулся на мягкую постель и поудобнее устроился на подушке.

«Своим членом там, где у тебя горячо

и немного липко»

«Мечтаешь скрестить наши шпаги?»       Искренний смех рассек скупую тишину комнаты.       — Извращенка, — с особенным удовольствием шепотом подчеркнул студент.

«Если тебе это доставит

удовольствие, да»

«И что дальше?»       Что же дальше? Будь сейчас Борисон подле Ормсона, какая часть тела заинтересовала бы его сильнее всего?       Веки прикрыли глаза, левая ладонь слабо сжала пульсирующий конец через мягкую ткань.       Если дело касалось Борисон, оказавшейся Берсерком… то хотелось всего и сразу.

«Опиши свою грудь»

      Резинка белья вместе с пижамой приспустилась ниже, оголяя пылающую кожу. Пальцы обхватили член, но Ульвар старался не торопиться. «Огромные сочные сиськи. Каждая размером с твою голову»

«Не замечал»

«Будь повнимательнее, Ормсон»

«А ты посерьезнее»

«Она у меня с изюминкой»

«С какой?»

«Может быть, однажды увидишь»       Издевательский оскал Берсерка ощущался кожей даже за десяток километров. Изъян? Большой шрам или уродливая родинка? Знать хотелось здесь и сейчас. Видеть, касаться кожи. Ульвару понадобится много самообладания, чтобы не разорвать одежду прямо на Цвие в их следующую встречу.

«Некоторым геям нравится,

когда их соски ласкают языком»

«Откуда ты знаешь?»

«Читал на досуге пару статей»

***

      Хохот рвался из глотки, но Цвия держала его в узде, кусая собственные губы. Он читал ради Берсерка тот смешной журнал для геев, но таковым себя не считал. Мило и очень глупо. «Я бы хотел попробовать это с тобой»       Подушечка пальца задела клитор особенно грубо, поддавшись короткому смущению. А сомнения все давили, грызли и угнетали внутренности. Смелости перейти в наступление страшно не хватало.

«Не боишься, что я покажу всем

твоим знакомым нашу переписку?»

«Тем облегчишь мне поиски»       Самоуверенность подкупала, и, тем не менее, этого все равно было мало.

«Ты сейчас себя трогаешь?»

«Да. А ты?»

«И я»

      Эйфория взаимности дурманила нещадно. Пальцы смелее ласкали тело, а мозги превращались в кашу от безграничного возбуждения. Может, оно и к лучшему, что Ормсона нет поблизости. От них двоих не осталось бы и следа, встреться они прямо сейчас лицом к лицу.       Ощущения ждали подпитки, фантазии упирались в нехватку откровенностей. Цвия старательно думала над своим следующим сообщением, но пристально следила за сотовым, ожидая очередного оповещения. Оно пришло, но никакого вульгарного подтекста в нем не нашлось. Лишь короткая надпись:

Непредвиденная ошибка:

неизвестный тип файла

«Что это? У меня не открывается»

«Моя фотография»

«Думаешь, я забыл, как ты

выглядишь?»

«Ты прав»       Повисла новая тишина, за время которой девушка попыталась представить Ульвара. Его умные серые глаза, большой ровный нос, пухлые губы, постоянно растянутые в улыбке. Целоваться с Ормсоном хотелось вновь и вновь, и, если ради этого придется всего лишь носить какую-то маску до скончания времен, студентка была готова пойти на эту авантюру.       Небольшая заминка подозрительно затянулась и внезапно раздался веселый звонок. Скованная от испуга, Борисон успела лишь сбросить. Стыд вынудил вытащить руку из-под одеяла и обернуться по сторонам. Никого рядом не было, но на коже перманентно засело ощущение чужого колючего взгляда, как у подростка, замеченного родителем за рукоблудием в ночи.       Вызов повторился. Бодрая мелодия разлилась по комнате, заставляя прислушаться к ней даже сердцем. «Ульвар» — горело на экране черным шрифтом.       Цвия поправила волосы, прочистила горло и еще с секунду повникала в экран. Без сомнений, звонил точно Ормсон. Почему сейчас? Цвия ведь предупредила, что говорить ей неудобно.       Щелкнула кнопка, и девушка прислонила мобильный к уху. Едва ли успела подавить в себе привычку начать разговор со своего искренне женского «Алло?», умолкла и прислушалась к динамику. На другом конце провода тоже молчали: ни приветствия, ни объяснения причины звонка. Может, ждали, что девушка заговорит первой? А может где-то там теплился хохот целой компании, успешно раскрутившей наивную второкурсницу на опасную откровенность? Все могло быть, но пока была только тишина.       Первым звуком стал мужской выдох. Глухой, прямо в динамик до шипящих искажений. За ним последовал такой же нерасторопный, но уже более уверенный. А потом еще и еще, пока в висок Борисон не выстрелила сумасшедшая мысль: «Ормсон прямо сейчас продолжает мастурбировать?!»

***

      Все было так. Ульвар краснел, задыхался от грязи собственных действий, но продолжал. Надеясь на взаимность, надеясь на то, что девушка на другом конце провода еще более чокнутая, чем он ожидал. Горло дрожало от вины и позора, каким как раз начинало пахнуть в комнате. Но Цвия молчала. Не смеялась, а это уже многое.       И вдруг — дыхание. Слабое, скромное, но такое же опрометчивое, как и его собственное. Взаимное.       Под бредовую какофонию тяжелых вздохов, пальцы сжимали нежную кожу покрепче, чтобы влажные движения становились жарче. Тело пылало, а мышцы стыли, готовясь к приятному судорожному оргазму. Веки были прикрыты, а в голове то и дело мелькали знакомые образы той, что сейчас так старательно постанывала в самое ухо.       Борисон становилась чуть громче, не голосом, своими охами, а потом неожиданно затихла с каким-то особенно болезненным прощанием. И господи, как же сексуально она стонала сквозь зубы. Неужели возможно так наслаждаться обычной дрочкой? Вряд ли, наверняка Цвия специально провоцировала Ормсона, возбуждая его сильнее. И это работало, конечно же, работало.       Пик настиг студента молниеносно, почти сразу же после того, как умолкла его собеседница. А затем настала тишина, разбавленная редким тяжелым дыханием. Стоило привести себя в порядок, но отрываться от телефона не хотелось. Ульвар продолжал лежать на спине, пытаясь осмыслить произошедшее, и решался. А как собрался с духом, прочистил горло и все-таки подал голос.       — У тебя… получилось?       Звонок моментально сбросили. Студент испугался, что по случайности сделал это сам, но он не нажимал никаких кнопок. И теперь понятия не имел, как ему следовало трактовать произошедшее: как признание собственной ошибки или как обычное проявление робости?       Точного ответа никто дать не мог, но где-то там, на самом юге города, второкурсница с археологического, глупо улыбаясь в подушку, сгорала от стыда и необыкновенной радости.

***

      Утро пятницы было не лучшим. Цвия благополучно проспала первую пару. Разбудила ее Арнгуд, вернувшись с работы пораньше. Завтракать или кропотливо собираться, внимательно подбирая наряд покраше, времени не было. Подпортило настроение и случайно всплывшее в голове воспоминание.       — Бля-я-ять…       — Что? — дожевывая свой сэндвич с пресной куриной грудкой, поинтересовалась сонная соседка, расстилая свою кровать.       — Я ничего не сделала. Вообще ничего. Черт.       Рыжая слабо понимала, что ее подруга подразумевала под «ничего», но студентка сжимала в руках два каких-то потрепанных учебника, а значит проблема была пустяковой.       — Тебя не разбудили на утреннюю молитву?       — Нет! — раздосадовано завопила темноволосая.       — Тогда забей, ты и так уже проебала половину занятий. Оставайся дома.       Арнгуд добродушно протянула Борисон остатки своего завтрака, но та лишь кисло сморщилась. Забросила шмотье в голубую сумку-шоппер, натянула носки, белые кроссовки и, бегло попрощавшись, вылетела из комнаты.

— В общем, нужно прочитать это и выписать самое важное. Справишься?

— Справлюсь, не отсталая.

      Нет, еще какая отсталая! Как можно было забыть об этих дурацких книжках?       Весь путь на автобусе Цвия корпела над монографией потоньше, выписывая в блокнот все номера страниц и даже номера абзацев. Читать времени не было, глаза бегали по буквам так стремительно, будто те были горячими и вот-вот могли обжечь сетчатку. Но даже таким ходом не удалось закончить первую книгу.       Жалким поражением воняло страшно. Боялась ли девушка ужасающего наказания? Конечно нет! Никто в здравом уме не станет раздеваться в универе, это понимала как Борисон, так и Ормсон, разумеется. Пугал сам факт признания своей никчемности. «Балласт» — клеймо, оказавшееся истиной. Что может быть унизительнее?       До конца большого перерыва оставалось минут десять, когда девушка вывалилась из автобуса и поторопилась к главному корпусу. Ненавистный бег опять выручал в крайний момент, пульс отбивал ритм где-то в пятках, а дыхание превратилось в уродливое кряхтение.       Внутри здания студентов было неприлично много. Пробираться через них было одной проблемой, другая, поважнее, заключалась в том, что Ульвара нигде видно не было. Неужели ушел? Нет, он стоял там, где и обещал стоять. Прямо у центральной лестницы.       Столкнувшись немыми взглядами, оба замерли, как на настоящей охоте. Вот только кто из них был мелким зайцем, а кто хищным волком, разгадать на первый взгляд было тяжело.       Ормсон выпрямился, завидев ту, от какой в венах стыла кровь. Цвия же напротив, ссутулив спину, ускорилась, по пути придумывая, что бы такого сказать в свое оправдание, когда парень задаст вопрос о проекте. Кусала губы, взвешивала варианты и все равно продолжала вспоминать о вчерашнем: сообщения, вздохи, касания.       Остановившись в метре от выпускника, Борисон слабо приоткрыла свои уста для приветствия, но вслух не произнесла ни слова. Тогда очередь пытаться исправить ситуацию перешла к Ульвару, но он тоже, кажется, не знал, с чего бы ему начать. Решил сразу с главного.       Серый спортивный рюкзак упал в девичьи ноги. Уголки мягких губ поникли в замешательстве, но сын президента старался больше не поддерживать зрительный контакт со знакомой. Стянул с себя футболку и бросил туда же, на потертую сумку. Без стыда оголил изувеченную бурыми отметинами грудь и занялся черным кожаным ремнем.       Когда легкий шок схлынул, и студентка наконец поняла, в чем же дело, Ормсон спустил темные джинсы до щиколоток и удовлетворенно выпрямился, прикрывая ладонями пах. Голоса вокруг стали громче, улыбки острее, а на лице Ульвара ни капли страха. Глупец ухмылялся так, будто отсвечивая своей задницей в беленьких боксерах, объявлял о громогласной победе в безобидном пари. И отчасти эта гордость была оправданной. Уметь проигрывать с достоинством — уважаемое качество.       Что ж, ладно. Пусть ладони потеют, а в грудной клетке не сердце, а заведенная игрушка, Борисон тоже не из робкого десятка, и она это докажет.       Начала свой неумелый стриптиз на публику студентка с джинсовых бридж на низкой посадке. Полуголый напротив неосознанно дернулся навстречу, намереваясь остановить подругу, но сразу же пресек свои попытки. Пусть.       Грубая ткань свалилась на белые кроссовки, обнажая стройные светлые ноги Цвии. Длинная футболка прикрывала бедра, и девушка не раздумывая сняла с себя и ее, открывая хрупкие плечи. Белая маечка, симпатично обволакивающая подтянутую талию, показалась Ормсону милой. А вот короткие темно-синие бесшовные шортики вынудили его смущенно отвести взгляд в сторону. Глаза нашли только редкие камеры телефонов, и стало вдруг как-то жалко позволять любоваться его спятившей спутницей остальным.       Улыбок и хохота вокруг было много. Довольные зрители хлопали в ладоши и подначивали придурковатую парочку на что-то большее, чем просто глазеть друг на друга. Среди толпы Ульвар различил даже нагломордого друга, которого охотно поприветствовал средним пальцем.       Было неясно, зачем двое стоят раздетыми так долго, и сколько еще это будет продолжаться, но, знаете, ощущения это дарило необычные. Быть в центре внимания, получать одобрение, и не париться над абсурдностью происходящего — просто сок.       Парень старался не глазеть на свою партнершу по проигрышу. Как бы сильно того ни хотелось, это могло сыграть с ним злую шутку. И сыграло.       Грудь у Борисон была еще меньше, чем Ормсон ее себе представлял, а темные ареолы едва просвечивались через белую ткань. И либо у этой безрассудной второкурсницы были инопланетной формы соски, либо через ее майку просвечивал самый что ни на есть настоящий пирсинг.       — Ты совсем спятила?       На красивые плечи упала чужая кофта. Салют материализовался из воздуха и тут же начал наводить суету. Отличный парень, Альрик, бухтел, злился на Цвию и насильно одевал ее, как злые мамки одевают своих капризных детей в сад.       — Камеры повырубали! Вы нарушаете закон!       А Борисон только улыбалась, продолжая цепляться хитрым взглядом за своего партнера по проекту, пока в конце концов не рассмеялась вслух, уходя с дружком куда-то в толпу.       — Это, блять, что было? Как ты заставил ее раздеться? — Ригсон хохотал прямо в лицо, разъедая глаза едким запахом жвачки с ментолом.       — Отъебись, — с ухмылкой отмахнулся Ульвар.       Чтобы напялить штаны обратно, Ормсону пришлось на миг оторваться от собственного тела. Его это не смущало, реакция молодого организма была предсказуемой.       Флок улыбался во все клыки, совсем не парясь о том, чем здесь занимался его приятель с той самой Цвией, на какую еще вчера студент выдвигал права. Но вдруг он побледнел до трупного оттенка и спрятал телефон в карман.       — Че? Батарейка наконец-то села?       — Надевай футболку, живо.       — А то что?       Ригсон не ответил. Пялился Ульвару за спину с таким изумлением, будто на лестнице показался сам Бог. Студенты вмиг куда-то запропастились, и бесплатное развлечение больше никого не интересовало. И тогда Ормсон, довольствуясь остатками эмоций, натянул-таки на себя белую футболку и, застегивая ремень, обернулся к «господу».       Картина была ожидаемой. На лестнице стоял Грозный, рядом с ним — какой-то препод, какой испарился с радаров, как только учуял запах жареного. А Ульвар продолжал улыбаться с тяжелым сердцем, но уже без какого-то удивления.       Борисон на него не хватает…

***