Manslaughter: Berserk

***

      Влажные ладони обнимали девичьи плечи грубее обычного. Над самым ухом Альрик бухтел что-то о здравом смысле и чувстве достоинства, но в голове Цвии не хватало места для того, чтобы вникать в эти мудрые наставления. Адреналин отравлял кровь, но лицо пылало радостью.       — Ты ведь меня даже не слушаешь, — недовольно подытожил Вардисон, теряя всякое желание продолжать свой нудный разговор.       — Чего ты так паришься? Все же в порядке.       Парень был готов поспорить со слишком самоуверенным заявлением, но не находил в себе сил. Он не был слеп, видел, что происходит с Борисон.       Двое шли по узкому коридору куда подальше от толпы, от только что произошедшего.       — Ты становишься странной, Цвия.       Альрик боялся взглянуть на свою лучшую подругу, хотя всегда только и делал, что искал для того повод. Было здорово быть единственным, кому она улыбалась. Теперь же было просто досадно.       — Я всего лишь проспорила.       — Всего лишь...? — надломанный голос парня выдал все его переживания. Пришлось взять себя в руки чересчур резко. — Забудь. Я вообще не должен отчитывать тебя.       Студент быстро улыбнулся и отпустил поникшие плечи Цвии, выбиваясь вперед. Ей же оставалось только в недоумении попытаться окликнуть друга.       Вардисон шел уверенно, но не торопился. Все-таки его конечной целью было не сбежать от Борисон, а дать понять, хотя бы самому себе, что она — не его ответственность. Цвия отдельный человек, и, если ей хочется заниматься сомнительными вещами с другими парнями, она имеет на это полное право.       — Ты не должен, но ты можешь. Все-таки из нас двоих у тебя голова на плечах покрепче моего держится.       Девушка чаще замельтешила ногами, а затем накинулась на одногруппника со спины, крепко прижимая того к своей груди.       Резвый шаг парня замедлился, идти с тяжелой ношей на спине стало сложнее. Влажные холодные ладони аккуратно коснулись тонких запястий.       — Я просто больший зануда, чем ты.       — Это правда, — хохотнула на ухо Цвия, и кожа правой руки покрылась мурашками от невесомых слов. — Тебе тоже нужно расслабиться. Может даже познакомиться с какой-нибудь девчонкой.       — Чего?       Вардисон растерянно отмахнулся от предложенной идеи, как корова от проворного овода хвостом. Что может быть хуже безответной любви? Пожалуй, лишь то, когда эта самая любовь начинает тебя с кем-то сватать.       — Сходим куда-нибудь? — что ни вопрос, то повод для инфаркта.       — Вдвоем?       — Можем позвать кого-нибудь еще, если захочешь.       — Нет! — сорвалось чуть отчаяннее, чем хотелось. — Для меня, и тебя одной много.       Альрик решился на скромную ухмылку, какая, признаться, далась ему с большим трудом. Цвия же весело рассмеялась, чувствуя больше радости в голосе друга, и выпустила его из своих объятий.       — Мы можем пойти в кино или в кафешку, что думаешь? Можем прям после занятий, — запереживал студент, подкидывая варианты.       — А можем на вечеринку Флока.       — Флока?       Восторг во влюбленных глазах мигом потух, а от прежней решимости не осталось и следа.       — Ага.       — А вчера ты, вроде как, не собиралась на нее идти. Уверена, что нас там, правда, ждут?       — Конечно, — в мягкое плечо прилетел толчок острым локтем подруги. — Не дрейфь, Альрик!       — Я еще соглашусь с тем, что Флок звал тебя, но меня…       — Он приглашал нас обоих, — уверенно продолжала настаивать Борисон.       — Да, но смотрел-то он только на тебя.       Брюнетка показательно закатила глаза и скинула с плеч кофту друга, возвращая владельцу. Очередь ускорять шаг перешла к ней.       — Да насрать, на кого он смотрел. Это ведь вечеринка, там нет персональных приглашений.       Аргумент из приятных на вид уст прозвучал убедительно, а перспектива напиться с Цвией, а потом провести ее до дома, очень интриговала. Но костью в горле стоял не страх стать посмешищем, а родители. В их планы явно не входил день рождения какого-то там Флока.       — Может быть, но, как только я заикнусь о вечеринке, мама закроет меня дома под семью замками, — с искренним сожалением, признался Альрик.       — Так не заикайся.       Студент распахнул глаза пошире, вонзаясь удивленным взглядом в уверенную девушку напротив, и растерянно замер. Мозг уже начал генерировать родительский ор и недовольства, но они будут потом. После этой глупой авантюры.       Цвия остановилась чуть дальше, ожидая ответ Вардисона, а тот старался не опускать свое внимание ниже точеных ключиц.       — А ты поможешь мне сбежать из дома на один вечер?       Борисон расплылась в довольной улыбке и радостно кивнула одногруппнику.       — Не сомневайся.

***

      Ульвар ненамеренно избегал укоризненного взгляда отца. Сидел в неудобном дорогом кресле, закинув щиколотку на колено, и рассматривал белоснежную подошву своих кроссовок. Она была практически идеальна, не зря ведь Ормсон натирал ее дочиста каждый вечер, и все же был в ней небольшой изъян. Малозаметный серый след, какой, в общем-то, вычищать даже не хотелось. Место тушения его первой самокрутки, напоминание о поцелуе с Цвией.       — Ты разбил мою машину, — строго повторил Грозный.       — Ты подарил ее мне на день рождения.       — Потому что рассчитывал, что тебе хватит мозгов пользоваться ценным подарком с умом.       — Видимо, не хватило.       Ормсон-младший довольно прищурил глаза, но Орм легко стерпел жалкую колкость. Выпрямил спину, поправил чистенький документ перед собой и решил начать ненавязчиво угнетать сына другим путем:       — Та девочка, с какой ты раздевался на потеху толпе...       — Не на потеху.       — Это случаем не Цвия Борисон?       Отвечать парень не спешил.       — Впрочем, как бы там ни было, Цвия не будет участвовать в летней конференции, к которой вы с ней готовитесь.       — С чего бы?       Короткая новость наконец вынудила Ульвара поднять глаза на собеседника, и тот с сердечным удовольствием пояснил:       — Кажется, я нашел корень всех твоих проблем и намерен выкорчевать его целиком.       — Корень чего? Что ты собрался делать?       — Ничего особенного. Я человек занятой, в голове все путается, ну, ты понимаешь. Взял и забыл подписать ее документы на участие.       Пожилая рука, украшенная дорогим, но скромным на вид обручальным кольцом, подняла в воздух два заполненных бланка с одинаково кривой подписью девушки на каждом из них и безразлично метнула в урну у края стола.       — Ты превышаешь свои полномочия.       — А она — допустимый предел прогулов, но стипендии ее еще никто не лишал.       С презрением закатив глаза, студент не поленился подняться с места, чтобы достать из пустого мусорного ведра подписанные соглашения партнерши.       — Эта конференция в разы масштабнее той, что проводилась на прошлой неделе на нашей кафедре. Победа в ней даст мне настоящий шанс пробиться в люди, — возвращаясь на место, нравоучительной интонацией начал свои пояснения Ульвар. — Но, чтобы победить в ней, мне нужен нормальный и, главное, достойный помощник.       — Ну так и поищи себе достойного помощника среди одногруппников. Или ты хочешь убедить меня в том, что какая-то соплячка умнее ребят с твоего потока?       — Если бы нашелся кто-нибудь умнее нее, то здесь были бы, наверное, другие подписи?       — Она может быть старательнее твоих сверстников, но не умнее. И вообще, что за «настоящий шанс пробиться в люди»? Ты так называешь перспективу стать главным землекопом в отряде?       — Археологом.       Если бы Ульвар не был сыном Орма, возможно, тот бы весело, по-своему нагло расхохотался в самоуверенное лицо глупого парня. Пока же хотелось только плакать и скорбно вздыхать. «Археологом».       Сложив руки перед собой в замок, отец взял паузу на попытку успокоить разгулявшиеся нервы, и продолжил подготовленный поток своих мыслей с выдавленной из себя улыбкой.       — Я разговаривал с твоим другом. Милый мальчик, как его там, Ригсон? — мысленная брань отразилась в едва прищуренном взгляде сына, поддерживая уверенность отца в новом заявлении. — Рассказал мне о том, где ты развлекаешься по вечерам.       Выпускник не издал ни звука. Лишь опустил глаза на продолжение Т-образного стола президента «Лойолы». Он же, в свою очередь, открыл верхний ящик и подцепил пальцами первую выцветшую папку. Перед Ульваром неожиданно шлепнулось личное дело до боли знакомого студента. Ивар Альмод Рагнарсон. Старая фотография светловолосого вызывала растерянность и непонимание.       — Помнишь его?       — Откуда у тебя его личное дело?       Игнорируя логичный вопрос, отец продолжил гнуть свою линию.       — Однажды Ивар привел Лундвара в этот ваш «Асгард».       Серые глаза жадно зыркнули в сторону президента: неужели он об этом знал? О Лундваре, о клубе и о боях. Ведь даже Ульвар обо всем догадывался только в общих чертах, и то, лишь потому, что умел подслушивать. Но почему именно «Асгард», если Ульф и Харальд сказали, что не помнят никакого Ивара? Неужели кто-то врет?       — Но Лундвар не дебил, — спокойный голос Грозного наконец отличился первым шипением. — Он не стал ходить в эту дыру. А Рагнарсон стал. И чем это закончилось? Помнишь?       Смертью. Вот только Лундвар ходил. Вместе с Иваром ходил, каждый гребанный раз. Но этот ублюдок жив, в отличие от Рагнарсона.       Незнакомая пугающая злость стиснула зубами глотку. Но ничего предпринять с тем Ульвар не успел. На желтую папку шлепнулась еще одна. Потоньше, без обилия ксерокопий грамот и наград, зато посвежее.       — А это личное дело твоей Борисон.       — Пап, — Орм не стал останавливаться.       — Воровала вещи одноклассниц, срывала уроки, портила имущество, ввязывалась в драки. И все это — только средняя школа. А теперь ты вдруг ни с того ни с сего начинаешь заниматься тем же.       — Она тут ни при чем.       — Семья полная: отец, мать и два брата. Один младший, другой умер. Его сбила машина, но я копал не слишком глубоко и могу лишь предположить, что дело это тоже мутное. Отца зовут Бори, пятьдесят девятого года рождения, инвалид. Мать — Ингрид, шестьдесят второго, домохозяйка. Младший — Агне, десять лет, школьник. Пахнет проблемами с деньгами, не так ли?       Президент говорил не торопясь, со скукой, пренебрежением и усталостью во взгляде. Пальцы поочередно отбивали незамысловатый ритм подушечками по столу.       — Она учится на бюджете, получает стипендию, поэтому мне стало интересно кое-что проверить. Утром я созвонился с мистером Фриггсоном, ты должен его помнить, и уже сегодня знаю все ее денежные махинации с банковской картой.       — Ты лезешь не в свое дело.       — Она снимает все наличкой в день стипендии, — размеренный стук по столу замер. Орм наклонился навстречу к сыну. — Давай подумаем вместе, кто еще любит снимать деньги с карт? Кому нужна только наличка?       Ульвар молчал.       — Не утруждайся. Просто покажи мне свои вены.       С места студент не сдвинулся. Даже голову к отцу не повернул. Продолжал сверлить пустым взглядом фотографию серьезной школьницы с высоким хвостом и таким же безразличным выражением лица. Но, чем больше Ормсон на нее пялился, тем сильнее просилась наружу улыбка.       Мужчина наблюдал за собеседником, но на ответ, в общем-то не рассчитывал. Тишина тешила эго.       — Борисон, «Асгард», синяки. С нашего прошлого разговора прошло чуть больше недели, а ты уже вовсю начал рушить свою жизнь. Зачем? — спросил размеренный голос без злости. — Думаешь, это может научить тебя жизни? — усмешка, больше напоминающая стон рабочего, после второго разгруженного вагона. — Зря. Это поможет тебе добиться того же, чего добился этот бедный мальчик. Расколотый череп и похороны в закрытом гробу. Ты этого ждешь? Ты хоть сам веришь, что малец упал по пьяни?       Ни реакции, ни внимания.       Президент потер широкую переносицу и откинулся на спинку стула. Загадочная пауза несла в себе лишь одну задачу: дать Ульвару немного времени, чтобы подумать. Осмыслить, вспомнить и пожалеть.       — Эта Борисон ведь абсолютно такая же. Скажи, ты познакомился с ней там? В этом жалком притоне?       Пауза затягивалась.       — Ничего, я и это скоро узнаю. Выбор за тобой, Ульвар. Ты уже достаточно взрослый, чтобы решать, что для тебя хорошо, а что плохо. Я желаю тебе всего самого лучшего, но я не хочу, чтобы мой сын однажды оказался на месте Ивара из-за какой-то бесполезной наркоманки.       Скрипнувшая челюсть стала первым проявлением несогласия сына. Выпускник поднялся со своего места, взял со стола все показанные ранее бумаги, документы, и, не прощаясь, поспешил ретироваться из кабинета до очередной неприятной ссоры. Орма это ожидаемо не устроило.       — Надеюсь, тебе хватит ума предохраняться с ней, — брошенное в спину «заботливое» напоминание свою функцию выполнило отлично. Разозлило и задело.       — Дрочи на Лундвара, пап.       Ульвар обернулся к отцу без тени вины в глазах и раздраженно продолжил извергать свой накопленный яд, заходясь в частом настороженном дыхании, как перед боем.       — А от меня отвали. И если ты еще раз решишь, что желаешь мне только лучшего, позвони Фриде и спроси, как ей живется в двадцать пять с четырьмя детьми, трое из которых даже, блять, не ее.       — Ормсон-младший, не смей так выражаться!       — Это я еще сдерживаюсь.       Студент задержал внимание на жалком, по его мнению, старике и направился к двери.       — Я, сукин сын, с тобой еще не закончил.       Резкий голос попал тупым предметом прямо в висок. Останавливаться желания не было, но Ульвар замер у выхода так, будто это было его базовым инстинктом. Цепенеть, когда страшно. Бездействовать, когда больно. Подчиняться и ждать одобрения, когда… да, впрочем, всегда.       Неохотно обернувшись на зов отца, сын в последний раз посмотрел ему в глаза, строго настрого решив, что, после выслушанной претензии, он уйдет.       Грозный не был против этого решения, пусть даже не догадывался о нем.       — Тебе уже двадцать четыре года, и ты все еще сидишь на моей шее. Я даю тебе возможность удачно жениться на симпатичной девушке, устроиться на хорошую работу, найти свое призвание в жизни, состояться, черт возьми, а ты воротишь носом, — губы студента глупо дрогнули. — Потом, когда ты сам встанешь на ноги, сможешь водить свою ненаглядную по мотелям хоть до старости. Но сейчас, будь добр, слушай меня.       — Если проблема только в моем присутствии дома, то я завтра же соберу все свои вещи, и ты меня больше не увидишь.       — Сбегать ты умеешь, я помню. Но у меня уже не так много терпения. Я не стану ждать твоего возвращения и вытирать сопли после суровых разочарований в жизни. Разве ты сам не чувствуешь, что наступаешь на те же грабли?       — Не на те же, — пресек сомнения в отцовской заботе Ульвар. — То есть, не наступаю. Я просто развлекаюсь с ней в свободное от учебы время.       — Пользуешься?       Скорее, наоборот.       — Нет.       С тяжелым вздохом Орм поднялся с места. Дети… как же больно рушить их воздушные замки. Вот только строить их в настолько зрелом воздухе — диагноз для Ормсонов.       Мужчина поправил свое кресло, потом — запонки, затем — прическу. Снова вдумчиво всмотрелся в сына и без сцен тихо заговорил:       — Я не буду лишать Борисон участия в проекте, но взамен жду от тебя покорности. Сегодня в шесть приедут Тирсоны и Сиггейр, и ты должен будешь встретить их без своих резкостей. Быть послушным, вежливым и осторожным. Я хочу, чтобы ты в конце концов получил эту должность. — глубже нахмурился отец. — И никакой вечеринки у Ригсона. Ты меня понял?       — Я и не собирался туда идти.       — Я знаю. Но этот болван так жаждет твоего присутствия, что заявился ко мне в кабинет сегодня утром, пытаясь отпросить тебя на свой праздник, — президент вымотано усмехнулся. С добрым прищуром глянул на сына, все же гордясь его некоторыми поступками. И в заключение добавил, возвращая своему голосу холод: — Ослушаешься ты — и я тоже не стану выполнять свою часть уговора.       Предложение было справедливым, условия простыми, но всего на миг Ульвар усомнился в своей возможности на их выполнение.       — Хорошо.       — Хорошо. Теперь ты свободен.       А как же. Кивнув отцу, парень попятился и наконец вышел из нелюбимого кабинета.       В коридоре, у стены напротив, вдруг оживился ранее скучавший студент. Флок выпрямился, натянул на лицо вечно едкую ухмылку и махнул рукой, привлекая к себе внимание.       — Ну как? Грозный был слишком грозным с тобой?       Вместо ответа Ормсон попытался испепелить коротким взглядом надоедливого приятеля со слишком длинным языком. К сожалению, не получилось. Тогда пришлось молча запихнуть две украденные папки и пару листов в рюкзак и отправиться в соседний корпус.       — Ясно. Тогда идем?       Иллюзорный вопрос, ведь даже не получив на него ответ, Ригсон все равно пошел за Ульваром.       Болтал о каких-то пустяках, шутил и отвешивал непонятные комплименты. Сначала выпускник думал, будто его друга ожидаемо замучила совесть, но с каждым новым шагом все казалось полярно не так. Больше попахивало не извинениями, а наглым подлизыванием.       Подозрения подтвердились, когда лукавый задал новый вопрос.       — Кстати, по поводу вечеринки. Ты ведь сможешь подкинуть на бухлишко?       — Нет.       — Че? Ты же обещал, — недовольно заныл Флок.       — Не обещал. И идти никуда не собирался.       Сказанное совершенно не убедило любителя поживиться за чужой счет. И он тут же недовольно цокнул.       — Ну конечно. Я и забыл, какой ты скучный. Зря только надеялся.       Осуждающий бубнеж полетел мимо внимательных ушей. А вот крепкий кулак охотно схватил Ригсона за воротник, и Ульвар резко притянул друга к себе.       — А когда моему отцу обо всем рассказывал, тоже на что-то надеялся?       Легким удушением Флока было не напугать. Он криво улыбнулся, поднимая ладони в обезоруженом жесте.       — Какой ты крутой. Может еще и въебать мне за это хочешь?       — Может и хочу, но проблем мне и без того теперь хватает.       Ормсону даже касаться своего одногруппника было противно, пусть ближе него у Ульвара людей не было. Наверное.       Порывисто оттолкнув от себя хитрожопого, студент поплелся дальше.       — Не я, так кто-то другой ему бы обязательно обо всем рассказал. А так он мне даже заплатил. Полтинник.       — Вот на него пива и купишь.       — Ну нас же там будет не десять человек. Не будет чего выпить, к нам никто не придет.       — Мг.       — А я уже, между прочим, пригласил Борисон. И чем мне ее удивлять?       Не в обиду Цвие, но совсем скоро от простых слогов ее фамилии из уст других людей Ормсона начнет передергивать.       — Пригласил?       — Ага. Когда кое-кто свалил вчера домой без объяснений и предупреждений. Мы славно поболтали, я позвал ее на вечеринку, а она с превеликим удовольствием согласилась прийти.       — Верю.       — Сомневайся на здоровье, но это не отменит того факта, что мы с ней уже одной ногой в кровати, — бесстыдно хвастался Ригсон. — Даже списываемся иногда.       А вот здесь пришлось остановиться. Опять неосознанно, рефлекторно.       — Покажи.       — Че?       — Покажи вашу переписку, — категорично потребовал Ульвар, опасно приближаясь к Флоку.       Это веселило. Было приятно побесить вечно безразличного ко всему нигилиста.       — Обойдешься. Мы там обсуждаем такое, что твои благочестивые глазки заслезятся еще на моменте наших утренних приветствий, — однако, сам того не понимая, Ригсон подставлялся.       — Покажи, я ведь не шучу.       Вместо сладкого «нет» на лице нарисовалась нахальная ухмылка. Но хватило ее всего на два удара под дых.       Содрогаясь в болезненных спазмах, Ригсон скривился и медленно сполз по прохладной стене.       — Ишак паршивый, прям по печени зарядил, мудила, — захрипел раненый.       Ормсона слабо волновали хвалебные оды. Больше интереса вызывал компактный сотовый в правом кармане джинсов. Ради приличия немного посопротивлявшись, Флок все же сдался, и позволил другу отобрать свой мобильник.       Глаза забегали по многочисленным строкам с, приоритетно, женскими именами. Никакой Цвии Борисон в списке контактов обнаружено не было.       — Как она у тебя подписана?       — В задницу меня сначала поцелуй, а потом подскажу.       Прохожие косились на двух старшекурсников с особым волнением, но уж слишком Ульвар был адекватен для обычного задиры.       Контакт получилось найти по номеру.       — «Коленки»?       — Это мой ортопед. У меня суставы иногда… блять, — Ригсон хотел попытаться запутать одногруппника, но почти сразу понял, что делать это было бессмысленно. Тот уже с волнением читал чужие СМС.       Их было немного. Более того, Ормсону даже понравилась эта короткая переписка, оставившая на его лице довольную улыбку. От сердца отлегло.       — Забирай, пикап-мастер.       Флок жадно выхватил свой протянутый Ульваром телефон обратно и с раздражением на лице поднялся на ноги. Правый бок все еще отзывался тугой противной болью, поэтому пришлось немного подождать, прежде чем «мастер» смог идти дальше.       — А ходил бы со мной в «Асгард»…       — Меня б там убили нахуй, умник. Это у тебя тело бетонное, а я, пусть и слабый, зато красивый. Не для драк рос, а для любви, в отличие от некоторых.       Оттолкнувшись от стены, студент выпрямился и набрал целую грудь воздуха, проверяя, прошла ли боль. Двое пошли дальше, но на лице у Ормсона заела раздражающая улыбка, какую тут же захотелось стереть в прах.       — Сколько ни лыбься, пойти со мной она реально согласилась. Так что рано радуешься, дружище. Ваши раздевания на публику — всего лишь детский лепет.       — Хах. Согласилась так же, как и в переписке? — не пытаясь сдержать смех, поинтересовался Ульвар, не впечатляя собеседника.       — Хах, — мерзко передразнивая одногруппника, скрипнул голосом Ригсон. — Смотри не заплачь.       Флок продолжил болтать о грядущем вечере, и выглядел он уверенным. Ухмылялся, часто вскользь упоминал Цвию, и это начало казаться Ормсону подозрительным. Неужели, правда, согласилась пойти с Ригсоном?

***

Вчера

      — Эй! Ормсон!       Ульвар ушел. Быстро и без оглядки. Флок дернулся за другом, но было бы глупо убегать следом, так ничего и не решив с Цвией. Тогда он перевел взгляд на растерянную студентку, что как завороженная смотрела вслед высокому молчаливому парню, и уверенно приблизился.       — Он куда?       — Не знаю. Сказал, что вернется, — пояснила Борисон, возвращаясь на скамейку к своему дружку.       Ригсон кивнул. Не вернется, наверняка.       — Лан, может приперло. Будем ждать.       Флок глянул на двух молчаливых второкурсников, с какими вынужденно остался наедине, и глупо залип на их невинные лица глазами. Те внимательно смотрели в ответ, ожидая чего-то умного или хотя бы интересного. Мелкие, зашуганные, с такими каши не сваришь.       Скрестив на груди руки, Ригсон улыбнулся и кивнул с вызовом, как старые дальние родственники кивают своим троюродным племянникам по правому колену, ожидая от тех какой-то невероятной реакции. Неловко и тупо, с Ормсоном было бы попроще заговорить.       — Ну че вы, школота, чем завтра вечером заняты?       — Я вещи собираю, — поделился светленький. Вот веселуха.       — Клево. А зачем?       — Дела.       Исчерпывающий ответ. Благо Борисон была чуть смышленее. Включилась почти сразу.       — Он уезжает в Кентукки с семьей на выходные.       — Ого, Кентукки. Жареная курочка, да? — сеть ресторанов быстрого питания, пожалуй, была единственным, что Флок знал об этом штате.       — Ага, — не впечатленный ответом, подтвердил тухлый студент.       И опять несуразное молчание. Хоть бы улыбнулись или сами о чем-то спросили.       — А ты? — обратившись персонально к Цвие, продолжил свой нелепый допрос парень.       — Работаю, наверное.       — Уже работаешь? Какая умница. До скольки?       — Допоздна.       — Вот как, — был ли резон продолжать унижения дальше? Будет страннее, если Ригсон уйдет прямо сейчас без объяснений, поэтому «да». — А я хотел позвать вас к себе на день рождения.       — У тебя завтра день рождения? — уточнил мальчик, чьего имени старшекурсник все еще не знал.       — Да. Все заняты и почти никто не может найти время, чтобы прийти, — полная чушь.       — Это печально, — констатировал умник.       — С днем рождения, — добавила Борисон.       — Спасибо. И все-таки подумайте над моим предложением. Будет весело.       — Я подумаю, — согласился блондин.       — Приходите вместе. Больше народу, выше шанс перепихнуться, да?       Флок задорно усмехнулся, хлопая сосредоточенного мальчишку по плечу, но тот шутку не понял. Второкурсники продолжали пялиться с самым невозмутимым выражением лица так, будто не знали языка на каком перед ними распинался баскетболист.       Постарев лицом от нескладности момента, он сухо продолжил:       — Приходите. Запад-Морс авеню, дом одиннадцать тридцать один. Повторите.       — Запад-Морс, одиннадцать тридцать один.       — Молодцы. До завтра, Цвия и… ты.       Широко улыбнувшись сжатыми от бесящей неловкости губами, Ригсон махнул студентам рукой и поторопился исчезнуть из поля зрения двух амеб, одна из которых была хотя бы привлекательной.       Оставшись без сомнительного надзирания, «школота» странно переглянулась, и Борисон продолжила пить воду. Альрик еще раз обернулся на странного знакомого подруги, но того и след простыл.       — Ты теперь знакома со всем составом баскетбольной команды?       — Нет, — нахмурилась девушка, закручивая на бутылке крышку.       — Такой странный тип. Он ведь даже не сказал, во сколько приходить.       — А ты собирался?       — А ты — нет? Кажется, он только ради тебя здесь и распинался.       Цвия лишь посмялась, но вообще-то смешно не было. Внезапный уход Ульвара немного удручал. Вдруг произошло что-то страшное? Он выглядел рассеянным.       — А Ормсона видела? В пираты что ли подался?       Борисон инстинктивно хмыкнула так, будто шутка была воистину хорошей. Ее собеседника это устроило.       — Что они вообще здесь делали? Пара ведь еще даже не кончилась.       — Черт их знает. Придурки.       Вардисон довольно согласился.       — Не то слово, — после стал серьезнее, заметив, что девушка продолжает бездумно крутить холодную бутылку в руках. — Я принес воду, чтобы ты приложила ее к шее, а не студила себе руки.       — Точно, я забыла.       Цвия постаралась быстро исправиться, вернув бутылку туда, где она и должна была быть изначально. На засос.       — Как ты вообще умудрилась обжечь шею на работе так?       — Да там… Сигвальд лопаткой горячей шлепнул, вот след и остался.       — Балбес старый. Ты ему хоть отомстила?       — Да. Вроде.       — Борисон, Вардисон, долго киснуть на скамейке собираетесь? Или может вспомните о нормативах?       — Идем! — громко подал голос Альрик и отвернулся обратно к подруге. — Можешь пока посидеть, а я попробую отпросить тебя от кросса. Тебе же бегать сейчас нельзя.       — А, ага. Пасиб.       Студент покорно улыбнулся и оставил спутницу на месте. Сам же пошел решать ее проблему, наивно надеясь на какую-нибудь благодарность или хотя бы долю любви в будущем. А Цвия охотно отвернулась от друга, смущенно пряча свой виноватый взгляд за ресницами.

***

      Время на учебе ползло медленно и вяло. Скуку едва ли мог скрасить голос Флока неподалеку, но сегодня он чаще молчал, высчитывал на черновиках деньги, планировал трату скудных сбережений, часто созванивался с Вернером, пытаясь найти какой-нибудь компромисс. И он был найден: ящик паленой водки и куча сладких напитков. Напиться выйдет дешево, быстро, и главное всем хватит.       До безумного плана Ульвару дела не было. Его мысли, как пристало, были о чем угодно, только не о происходящем вокруг. Чаще всего они замыкались на случайно сказанной другом информации. Цвия Борисон действительно согласилась идти на этот выдуманный праздник?       Столовая кишела разнотональными голосами студентов, звоном приборов, смехом и руганью. Кто-то впопыхах готовился к тесту, кто-то уминал свежие сэндвичи, кто-то просто наблюдал. Флок откусил новый жирный кусок горячего гамбургера и тут же запил его холодной газировкой. Ел за счет Ормсона, хмуро поглядывая на мобильный в ожидании новых СМС от Вернера, в то время как спонсор его обеда давился голодом и завистью.       — Хофеф укуфить? — промямлил с едой во рту Ригсон, заметив на себе хищный прищур.       — Нет, спасибо.       — Сходи и возьми себе что-нибудь тоже. А то ем один, как бедная тарелочница.       Ульвар тихо посмеялся, но от идеи отказался. Есть от волнения не в его стиле.       Когда на черный слайдер наконец поступил звонок, Флок тут же бросил недоеденный обед и громко затараторил с баскетболистом на другом конце провода.       — Алло, Вернер? Да-да, водка. Хватит? Охуенно!       Парень довольно облизал свои измазанные в соусе губы и продолжил с явным наслаждением предвкушать грядущее веселье. Возможно, это и стало последней каплей.       Ормсон достал свой сотовый и открыл список контактов. Выбрав самый особенный из всех, начал писать, борясь с отчетливым желанием стереть все сообщение подчистую.

«Привет. Занят вечером?»

      Ответ ждать пришлось пару минут, но они были пустяком по сравнению с тем, сколько Ульвар был бы готов ради него вытерпеть. «Да»

«Работа?»

«Нет»       Неужели Флок не соврал? И что, если так? Ормсон все равно не любит подобные пьянки, делать ему там нечего. И уговор с отцом был предельно понятным, так в чем дело?       Ни в чем. Просто от мысли о том, что в следующий понедельник довольный Ригсон будет показывать Ульвару фотки не простых незнакомок, а Цвии, мерзкие мурашки бежали по коже, а во рту появлялся привкус металла.

«Хочешь сегодня встретиться?»

«Хочу. Но не сегодня»       И что писать теперь? «Не сегодня, так в другой раз»? Как тряпка. Насколько вообще это адекватно парню вот так напрашиваться на встречу?

«Планируешь сегодня хорошенько

оттянуться?»

«Что тебе нужно?»       А что ему нужно? Вопрос хороший. В общих чертах Ормсон понимал свои желания. «Не иди туда, куда угодно, но не туда. Не в этот раз». Другое дело, имел ли Ульвар право контролировать своего «приятеля» с привилегиями? Вряд ли.

«Случайно не к Флоку идешь?»

«Почему сразу к нему?»

«Значит, угадал»

«А он приглашал тебя?»

«Какая разница?»       Ригсон весело попрощался с приятелем по телефону и бросил мобильник на стол, радостно возвращая свое внимание на аппетитные остатки пищи.       — Праздник, Ормсон! Вечер будет опупительным.       — Класс.       — Я хочу, чтобы пришло как минимум пол-Лойолы. И ты приходи. Мне нужно, чтобы хоть кто-нибудь отвлекал…

«Имей ввиду, он не любит незваных гостей.

Вечер только для своих»

«Мне не о чем переживать»       А, вот как.

«Вы типа друзья?»

«Ага»

«А с ним ты тоже только в маске дружишь?»

«Тебя не пригласили, потому и бесишься?»

«Я был приглашен еще до того,

как Ригсон решил что-то устраивать»

«Ясно. Значит, и тебя там ждать?»

«И не мечтай. Там будет скучно, шумно,

еще и водка дешевая. Я туда точно не сунусь»

«Лол. Батя не отпускает?»

«Сам не хочу»

      — Слышишь? — хмуро шикнул выпускник, пиная белый кроссовок друга под столом.       — Да. Все будет нормально. И напитки, и Борисон. Я уже понял.       Ульвар подарил Ригсону пару секунд своего недовольного внимания, а после опять вернулся к неудачной переписке. Флок замолчал и в конце концов забил болт на странного нытика напротив себя. Бургер был клевым на вкус, а это главное. «Ясно. Если передумаешь, пиши»

«Ага»

***

      Дома все было как обычно. Не считая слишком усердно старающейся экономки. Алва хлопотала на кухне, порхала по гостиной, накрывала на стол, расставляла декор. Вернувшегося с учебы студента женщина встретила с теплой улыбкой.       — Добрый день, Ульвар, — стоило ей только увидеть парня, от дружелюбия в больших голубых глазах ничего не осталось. — Что у тебя с глазом?       — Привет, — с легкой тоской поприветствовал домработницу парень. — Ничего интересного. Слишком сильно подмигнул одной красавице. Тебе помочь?       — Будь аккуратнее с такими красавицами и иди отдыхай. Все уже почти готово, а ближе к шести часам я начну расставлять угощения. Не подскажешь, как скоро вернется твой папа?       — Не знаю.       — Голоден?       — Не сильно, спасибо.       Надевая тапки, Ормсон кивнул экономке, поднял с пола рюкзак и поплелся в свою комнату. В доме здорово пахло запеченным в духовке мясом и розмарином.       Войдя в свою спальню, старшекурсник окинул ее скучающим взглядом и с досадой отметил: Алва уже успела и заправить постель, и составить все книги на столе, и пять раз пересмотреть вещи на наличие новых подозрительных предметов, очевидно.       Закрыв за собой дверь на замок, Ульвар прошел к рабочему столу и бухнул рюкзак на стул. Переоделся в домашнее и, поправив очки, пошел изучать интригующие находки. Два личных дела и важные бумаги. То, что студент вынес соглашения подруги с собой, — так себе, а вот ее досье было хотя бы чем-то интересным.       Папка Ивара навевала грусть и теплую ностальгию. Внутри дела оказалось много фотографий с матчей, положительных характеристик и куча всякого барахла. Последний лист — самый свежий — видеть было неприятно. Ксерокопия свидетельства о смерти. 19.10.2001.       Личное дело Цвии Рагны Борисон казалось в разы увлекательнее. Оттенок папки был бледнее, чем у Рагнарсона, зато картон — плотнее и тоньше. Информации было не так уж и много, но все равно что-то новое для себя Ульвар отыскать сумел.       Рождена третьего декабря восемьдесят третьего года. С отличием окончила старшую школу им. Виктора Дж. Эндрю. Программа с углубленным изучением истории и общества. Обучалась с августа девяносто восьмого по май две тысячи первого года. Характеристика оставлена хорошая, хотя фраза «характер тяжелый» говорила о многом. Проскочила заметка о школьной драке. Средняя школа была еще занимательнее, но о ней Ормсон уже был наслышан.       Немало информации было и о родителях девушки, но отметил для себя выпускник только их адрес проживания: штат Миннесота, округ Уинона, Гомер тауншип.       Все, что можно было запомнить, запомнил, все фотографии, какие мог запечатлеть на фотоаппарат, запечатлел. Ульвару было приятно узнать что-то новое о девушке, которая ему несомненно нравилась. И в копошениях по чужим документам он видел какую-то свою романтику. Однако, попахивало одержимостью. Осознание этого стало неприятным сюрпризом.       Входная дверь громко хлопнула. Послышались веселые голоса, смех и теплые приветствия. Домой вернулся отец, но он был не один.       Ормсон поспешил спрятать все обратно в рюкзак и вернуть в стол фотоаппарат. После схватил первую попавшуюся монографию и открыл на случайной странице, падая на кровать. Буквально через полминуты в дверь постучали и попытались войти. Замок помешал.       — Ульвар, открой дверь.       С недовольным пыхтением и легкой одышкой, студент сполз с постели и выполнил просьбу отца. Тот вошел в комнату, не собираясь ждать приглашений, и огляделся. Видимо, ничего полезного самостоятельно найти не смог, а потому и уставился на сына с претензией.       — Почему еще не переоделся?       — Я только вернулся домой. Гости ведь в шесть.       — Планы поменялись. Все соберутся в пять. Поэтому надень что-нибудь приличное, — запоздало предупредил отец и кивнул в сторону рабочего стола. — И верни то, что стащил.       — Точно. Я случайно.       — Уж я не сомневаюсь.       Студент хмыкнул себе под нос и достал спрятанные ранее документы. Радовало, что Орм был в добром здравии и хорошем настроении.       Ульвар протянул отцу стопку, но Грозный отмахнулся. Взял в руки лишь то, что было связанно с Цвией. Личное дело Рагнарсона оставил сыну.       — Это... Если хочешь, можешь забрать себе.       Пререкаться парень не стал и охотно сохранил на память неожиданный сувенир. Было тяжело скрыть свою радость, но вообще Ормсону-младшему поступок отца показался странным. Разве имеет он право по собственному желанию отдавать личную информацию, пусть и погибшего студента, кому попало? Однако, мысли об этом пришли позже.       — Ладно.       Орм кивнул и вышел из комнаты, вкладывая листы с соглашением внутрь папки с личной информацией Борисон, но в последний момент о чем-то вспомнил и обернулся. Ульвар все еще стоял в дверном проеме, ожидая, что же на этот раз интересного выдаст ему мужчина.       Лицо Грозного подобрело всего на мгновение.       — Фрида, кстати, уже приехала. Она ждет тебя внизу.       Этой простой информации хватило с головой, чтобы Ормсон-младший взволнованно сорвался с места и помчался на первый этаж.       Фрида стояла в гостиной и задорно болтала с Алвой. Девушки обсуждали беременность, роды и детей. Стюр, он же мистер Тирсон, удобно расположился в кресле и с ленивой улыбкой наблюдал за своей молодой супругой. Увидев на лестнице Ульвара, мужчина привстал с пригретого места и, когда первый подошел достаточно близко, пожал ему руку. Студент не был рад встрече с мужем сестры, но игнорировать вынужденного родственника не собирался.       — Привет, Ульвар. Здорово выглядишь.       — Привет, — негромко ответил парень, едва ли глядя на особо остроумного гостя.       Услышав родной голос, длинноволосая брюнетка медленно повернулась к мужу, и где-то внутри Ормсона задрожали неловкость, страх и смущение, разбавляя искренний восторг. Фрида в свою очередь, тут же побледнела, спрятав белоснежный ряд зубов.       — Привет.       — Что с тобой?       В то время, как девушку срочно забеспокоил опухший фингал на правом глазу младшего брата, Ульвара растрогала маленькая девочка в хлопковом голубом платьице, какую миссис Тирсон осторожно держала на руках.       — Не волнуйся, он просто нашел новый способ развлекаться в свободное от учебы время, — с иронией подсказал из-за спины Орм.       — Это ваша младшенькая?       — Да. Герда, — тут же включилась девушка.       Малышка была прелестной. Кожа белая, будто специально напудренная, глаза большие, выразительные, прямо как у Фриды, только зеленые, и бровки аккуратные-аккуратные.       Пораженный неожиданной встречей с племянницей, студент замер, не зная, что ему следует делать, и просто рассматривал девочку.       — Сколько ей?       — Почти годик.       — Такая маленькая.       Ладонь Ульвара была размером едва ли не с половину ребенка. Удивительно, как такие мелкие создания вообще способны жить! Смуглая огрубевшая рука коснулась нежной детской коленки, и Герда мигом брыкнулась. По комнате пронеслось первое детское мычание.       — Ну вот, ты ее пугаешь. Пока-пока, дядя Ульвар, — торопливо пробормотала сестра, пряча за плечом большого и устрашающего.       Орм Грозный подлетел почти сразу, как самый настоящий супердед.       — Стюр, подержи ее.       — Отставить, Стюр еще наиграется, а мы видимся нечасто. Да, моя сладенькая?       Мужчина в солидном костюме начал комично сюсюкаться с годовалым малышом, и ловко выкрал его из стройных материнских рук. Почувствовав желанное облегчение, Фрида вздохнула и наконец обняла своего младшего братца. Не виделись они достаточно долго, чтобы эти объятия были длиннее положенного.       — Я так скучала.       Теплые ладони огладили широкую сильную спину, и брат с сестрой отстранились друг от друга, возвращая на лица улыбки пошире. Брюнетка проследила взглядом за своим ребенком в чужих руках и, заметив уверенный кивок от мужа, выдохнула и предложила Ульвару подняться на второй этаж.       В комнату Фриды в ее отсутствие никто не входил. Разве что Алва, ради того, чтобы побороться с еженедельным слоем пыли, а потому все лежало на своих местах так, словно девушка никуда и не съезжала. Большая мягкая кровать манила в свои объятия, и миссис Тирсон, будто вернувшись на десять лет назад, весело разогналась и прыгнула на чистую постель. Ормсон-младший прикрыл за собой дверь и сел рядом, так же старательно разглядывая забытую обстановку.       Пахло старыми воспоминаниями, средством для мойки окон и хлопковым кондиционером для белья. Вечер плавно полз по стене, а душа погружалась в хорошие времена, когда после школы можно было вот так поваляться на кровати старшей сестры и вылить все тревоги наружу.       — Рассказывай, — как-то виновато начал свой допрос парень.       — Я? — удивилась брюнетка.       Девушка перевернулась на бок и даже приподнялась на локте, чтобы внимательно рассмотреть собеседника.       — Да. Как ты? Как семья? Мы давно не созванивались.       Вопросы Фриду совершенно не впечатлили. Она закатила глаза и упала обратно на спину, раздумывая над ответом. Рукой нашла плечо младшего брата и потянула за собой на подушки. Ульвар сопротивлялся, но в конце концов бухнулся рядом.       — Нормально. И я, и Стюр, и дети, — пробормотала сестра, нехотя вспоминая свой амбициозный план из юношества: построить хорошую карьеру, купить огромный дом и переехать в него с подругами. Ни один пункт так и не был выполнен. — Иногда тяжело, но я привыкаю.       Ответом студент озадачился. Брак по расчету был его самым большим страхом, а для Фриды — серой реальностью.       — Хочешь, сбежим от всего этого куда-нибудь далеко-далеко? — тихо предложил Ульвар.       Старшая сестра грустно рассмеялась и выловила пальцами волнистую прядь брата. Стало щекотно, но парень промолчал, позволяя делать с собой все, что угодно.       — В Канаду?       — Боже, куда угодно, кроме нее.       Двое странно заулыбались, вспоминая старшего брата. Ни Ульвар, ни Фрида не питали к нему большой любви, и это отлично сближало.       — Созванивался с ним?       — Мы уже больше двух лет не общаемся.       — Папа рассказал тебе, что он прилетает на выходных?       — Мг. Только понятия не имею, для чего.       Девушка накрутила темный локон на палец и плавно распустила получившуюся спиральку.       — Какие-то старые дела возникли. Здесь ты будешь знать больше моего, вы ведь хорошо дружили, пока он учился в универе.       — Мы не дружили, — сухо поправил Ульвар.       Спорить Фрида не собиралась. Подсунулась поближе к младшему брату и мягко коснулась хмурого лица. Подушечки пальцев заскользили по коже.       — Значит, новые развлечения у тебя?       — Типа того.       — И кто тебя так развлекает? Я могу поговорить со Стюром, и он даст тебе своего телохранителя на пару дней, — на предложение парень ответил смешком.       — У него есть телохранитель?       — У него есть деньги и связи. А у тебя проблемы.       — Мне ничего не нужно от этого деда.       За колкость Ульвар отхватил по губам.       — Стюр хороший человек. Он добрый и порядочный. И совсем не дед, — строго пояснила девушка.       — Ладно, прости, — сожаления в тоне брата не было. — Не знал, что ты уже успела прикипеть к нему.       Разговор на мгновение зашел в тупик, но совсем скоро продолжил литься своим чередом. Двое жадно делились последними событиями жизни, зная, что следующая встреча может состояться очень нескоро. Запоминали лица друг друга, улыбки, смех. Рассказывали секреты и делились переживаниями, боясь, что вот-вот зайдет отец или часы пробьют пять вечера.       — Знаешь, Лундвар мне всегда жаловался на то, что отец больше всего любит тебя, Ульвар. И в какой-то степени я с этим согласна.       — Что-то не припомню, чтобы у меня был второй отец, — горько усомнился в сказанном младший.       — Я серьезно. Ты был самым послушным из нас, всегда рядом, всегда дома. Сам вспомни, сколько всего папа рассказывал тебе о маме, о своей работе. Ты ведь даже в Лойолу поступал ради него.       — Я поступал в Лойолу, потому что там хорошая программа для изучения археологии.       — Как скажешь.       Дальше что-то доказывать студенту Фрида не стала. Девушка уставилась в потолок, прислушиваясь к голосам в глубине дома. Герда хихикала, пока Орм пискляво болтал с ней о всякой всячине.       Выразительные глаза с густыми ресницами опять обратились к Ульвару. Парень лежал молча, возможно, думал о сказанном сестрой.       — А как у тебя на личном?       — М?       — Появилась новая девочка?       Стушевался Ормсон-младший быстро и неловко. Но вместе с тем и слабо заулыбался, не выравнивая лба.       — Давай без этих глупых вопросов, — тон был притворно недовольным.       — Как скажешь.       Фрида еще раз пробежала глазами по комнате, вспоминая доброе прошлое и, немного помолчав, вдруг задала новый вопрос.       — А Флок как?       — Отлично. Сегодня у него день рождения, кстати.       — Сегодня? — усомнилась девушка.       Ульвар вздохнул.       — Не пытайся вникнуть. Он всегда сам себе на уме.       — Это правда, — с теплом прошептала сестра. — Пойдешь?       — Нет.       — Почему?       Ответить на этот вопрос было бы тяжело, если бы Ормсон хотел ответить искренне. Но он не хотел.       — Вы поругались?       — Нет. Просто сегодня я решил провести время с вами. Мы ведь не так часто видимся.       — Серьезно? — от удивления Фрида даже привстала, чтобы лучше рассмотреть лицо брата. — Вместо тусовки собираешься киснуть весь вечер здесь?       — Почему киснуть? Здесь хорошо, не шумно. И выпить есть чего.       — Ты ж не пьешь.       — Морс. Я обожаю клюквенный морс.       — Она будет там? — игнорируя глупую шутку спросила девушка, толкая Ульвара в омут растерянности.       Студент сел вслед за сестрой и попытался отшутиться, но на ум ничего нормального не пришло. Тогда и улыбка ушла, и личные переживания просочились наружу.       — Да.       — А идти тебе запретил отец.       — Если я пойду, все только испорчу, — сознался Ульвар.       — Все будет хорошо, я помогу.       Озабоченный безрадостными мыслями взгляд младшего брата вызывал умиление, и Фрида протянула свою руку, в знак готовности поспособствовать в тяжелой ситуации. Но Ормсон-младший не спешил радоваться. У него было туго с экстрасенсорными способностями, но и обычных хватало, чтобы понять, что сегодня ему нужно просто перетерпеть. И сделать так, как он делал всю свою жизнь до этого — послушаться.       Очередная тишина повисла в комнате, и входная дверь неожиданно распахнулась. На пороге показался удивленный Орм. Видимо, он не планировал мешать детям настолько скоро, но, уже раскрыв свое присутствие, мужчина выпрямился и шагнул внутрь.       — Сиггейр прибудет через минут десять. Ульвар, почему ты все еще в пижаме? И Фрида, ты совсем растрепалась, приведи себя в порядок и спускайся в гостиную.       Кровать живо скрипнула. Ульвар поднялся с места и обернулся к лениво встающей сестре. Ее внимательный и многозначительный взгляд продолжал ждать ответ брата, но он лишь обессиленно покачал головой, отвергая идею, и вышел в коридор.       На лице Грозного показалось долгожданное облегчение. Орм оценил дочь с уже более позитивным настроем и даже подмигнул ей, отвешивая какой-то глупый комплимент пышной прическе.       — Мы с Гердой уже заскучали. Спускайся скорее.       — Две минуты.       Фрида мягко улыбнулась и, когда наконец осталась наедине с самой собой, отвлеклась на высокое зеркало в углу комнаты. Плавно приблизилась к нему и в отражении все таких же серых, как и раньше, глубоких глаз больше не нашла искр. Только скуку и усталость, припудренные флером богатства.       Локоны действительно немного примялись. Но поправить их было делом одной минуты. А вот остальное…       На первом этаже захныкал капризный детский голос, но внутри на него не отзывалось ровным счетом ничего.       Ничего, свыкнемся.

***