Manslaughter: Berserk

***

      Собрать вещи, надеть что-нибудь удобное, взять ключи от машины, открыть окно и сигануть навстречу новым приключениям. Ради девушки, достаточно благородно? Если бы. Подло называть обычный эгоизм благородством.       Костюм тройку надевать на не самый яркий ужин было бы странно, поэтому выбор Ормсона пал на коричневые шерстяные брюки, молочного оттенка рубашку и темнее цветом вязанный жилет. У воротничка выглядывал старый отцовский галстук, душил, но выглядел солидно.       Когда Ульвар спустился в гостиную, Грозный уже усаживал главного гостя на место рядом с собой, на диване. Все были в сборе.       После рядовых приветствий и первого немногословного тоста, пошли разговоры о бизнесе. На сухую и со скрипом обсуждались временные сложности на бирже труда, острая нехватка достойных кадров и ленивое молодое поколение. Чаще всего Ормсон-младший молчал, но, как только замечал на себе взгляд отца, подавал голос и разбавлял беседу своими пресными комментариями.       Фрида тоже болтать не торопилась, ее ни капли не интересовала сфера финансов и работа супруга. Она бы скорее предпочла продолжить болтать с младшим братом в своей спальне, слушая альбомы Милен Фармер и захлебываясь красным полусладким.       Орм улыбался, болтал без умолку, что угодно, лишь бы понравиться важной персоне. Признаться, у него это всегда получалось отменно. В противном случае, все собравшиеся сейчас бы не сидели в большом уютном доме, не ели бы тарталетки с красной икрой и не запивали бы все это шардоне Стегс Лип Селларз девяносто девятого года.       После четвертого тоста пошли более живые беседы. О женах, о секретаршах, о молоденьких стажерках и прочей чепухе. Уже в эти темы миссис Тирсон врывалась бодро и без вежливых улыбок. Строгала мужиков моральными нормами и недостатками патриархата. Но даже к этим веселым разговорам душа Ульвара не лежала. Парень бросал скучающий взгляд на часы на стене и время от времени глотал ненавистный морс, прогоняя непонятно откуда взявшуюся тоску ягодной горечью.       — Спор о женских правах Вам чести не делает. Вы живете на средства своего мужа, но считаете, что имеете право ставить себя на один уровень с ним, — весело и смело подметил Сиггейр, подчеркивая свое желание поскорее закончить неприятную беседу парой глотков белого вина.       — А я не имею права быть с ним на одном уровне, лишь потому что не просиживаю штаны в офисе?       — Милая, кажется, Герда капризничает, слышишь? — подсказал Орм, но девушка даже на миллиметр в его сторону не повернулась.       — С Гердой сейчас сидит Алва, она и успокоит.       Мужчина в возрасте лишь рассмеялся в бокал.       — Вы хотите что-то добавить? — едко уточнила Фрида. Бизнесмен поднял притупленный алкоголем взгляд на брюнетку и задумчиво облизал свои мокрые губы. Однако обратился не к ней, а к ее супругу.       — Стюр, и сладко ль тебе живется с такой тяжелой девицей?       — Сладко, — уверенно ответил мужчина.       — Забота о детях на нянях, готовка и уборка на рабочем персонале, приятным собеседником ее не назвать, остается только самый предсказуемый вариант.       Дело в том, что пару лет назад, когда встал вопрос о замужестве единственной дочери Грозного, кандидатов нашлось немало. Однако, спустя месяц долгих выборов, их осталось всего двое. Как удачно, что сегодня последние претенденты вновь встретились за одним столом.       — Собеседница она замечательная, — продолжал спокойно объяснять мистер Тирсон. — Фрида умна не по годам, красива и хладнокровна. Именно такой женщины мне и не хватало все эти годы.       — Не оправдывайся за нее передо мной. Она твоя проблема, не моя.       — Вот именно, — с явной враждебностью на лице подтвердила девушка. — Не Ваша. Своих стройте, если такие вообще найдутся.       — Фрида, как бестактно, — прокомментировал разочарованный отец.       Зашелестела неприятная беседа, и ни один из присутствующих не горел желанием ее продолжать. Но и сдаваться первым никто не собирался.       Ульвар, молчавший до последнего, взял наполовину пустую бутылку вина и приподняв ее повыше, кивнул другу отца.       — Сиггейр, Вам подлить?       Мужчина на миг затих и обернулся к бесцветному пареньку. Ормсон-младший, какого Грозный так старательно пытался навязать гостю, кажется, впервые привлек к себе внимание самостоятельно.       — Ну, подлей.       Зажурчал алкоголь, переливаясь красивым золотистым оттенком в бокале. Толстое донышко бутылки неуклюже приземлилось на стол, обильно обставленный едой.       — Прошу прощения за личный вопрос, но какая девушка, по Вашему мнению, являлась бы достойной супругой?       Отстаивание чести сестры сейчас было бы самым предсказуемым решением со стороны юнца, а значит вопрос задавался с подвохом. Однако распознать его сходу было тяжело. Бизнесмен взял в руку бокал, смерил Ульвара задумчивым взглядом и следом прошелся по остальным присутствующим. Все молчали.       — Чтобы быть достойной, женщина должна уметь молчать, готовить вкусную еду и поддерживать своего мужа во всех его начинаниях. Не перечить, а стоять за спиной и координировать. Быть умнее его, терпимее. Должна быть верной, как дворовая собака, подобранная в теплый дом.       По правде говоря, выпускник задал вопрос лишь для того, чтобы отвлечь гордого гостя от перепалки с сестрой, дать ему выговориться, пока студент будет с умным видом «внимать» чужим словам. Вот только, неожиданно для себя, он действительно задумался.       Фрида набрала в легкие большой глоток воздуха для своего комментария, но Стюр осторожно опустил ладонь на ее запястье. Девушка смолчала, но сразу же избавилась от мягких прикосновений резким рывком.       — Почему решил спросить? — прищурил глаза самоуверенный старик.       Ульвар улыбнулся, покрутил в руке стакан, пытаясь найти в бордовом напитке ответ, и все же сказал правду.       — Просто я выбираю каких-то неправильных женщин.       Сиггейр довольно посмеялся, утробно, не открывая рта. Параллельно с тем, Стюр завязал короткую беседу с супругой, но Орм продолжил внимательно наблюдать за своим сыном.       — Это проблема всех успешных мужчин. У меня было две жены. Роковые красотки, отличные хозяйки, в постели львицы. Однако сейчас, — бизнесмен поджал в обессиленной улыбке губы, нешироко развел руки и продолжил: — я полностью свободен.       — Удивительно, — все-таки съязвила напоследок миссис Тирсон и живо поднялась с места. — Хорошего вам вечера.       По паркету застучали лаковые каблуки. Фрида покинула гостиную, оставляя трех мужчин наедине со своими принципами и дурацкими убеждениями. По пути бросила осуждающий взгляд на младшего брата. До этого Ульвар никогда не упускал шанса укусить обидчика сестры, а сейчас вел себя… как Лундвар. Хотя глаза и были все теми же виноватыми и испуганными. Как у серой овцы в стае волков.       — Тогда предлагаю новый тост. За холостяцкую жизнь, — поднял свой бокал Орм, подбадривая гостей. — Стюр.       — Не переживай, я вас все равно поддержу, — вежливо улыбнулся бизнесмен, поднимая и свой бокал следом.       Зазвенело стекло, угощения продолжили неспешно пропадать со стола. Но Ульвар больше не ел. Думал, молчал и продолжал вертеть свой несчастный стакан, глядя на танцующий на самом дне кислый осадок. Время летело неумолимо быстро, а домой никто еще не собирался.       Когда опустела последняя бутылка вина на столе, Грозный попросил сына принести коньяк. За повышением градуса участился и хохот, и брань, и беседы потекли под совсем другим углом.       Завязалась новая ссора. Сиггейр молчал, краем уха вслушиваясь в шуточный спор между Стюром и Ормом, а сам смотрел на то, как Ульвар раз в пятый подливает себе один и тот же морс.       — Может все-таки выпьешь с нами?       — Спасибо, не пью, — неловко оправдался студент.       — Молодец, — с уважением кивнул старик и наполнил свой бокал ароматным напитком.       От окутавшего помещение запаха воротило, а в голове всплывали воспоминания с последней попойки. Осень, первое полугодие второго курса, праздник, смех, рвота, Ильва, Лундвар, Ригсон. И новоиспеченный капитан баскетбольной команды.       — И стоит оно того? Вон какой понурый сидишь. Посмотри на своего отца. Он хороший мужик, немного выпивки его не портит.

"За лучшего разыгрывающего защитника! За Рагнарсона!"

      — Стоит.       — Как же тогда ты расслабляешься? Куришь? — Ульвар с сомнением прищурился и отвел взгляд. Пожал плечами.       — Пока не особо.       — Орм, наверное, очень гордится тобой.       Выпускник не ответил.       Стюр продолжал что-то доказывать во весь голос своему ближайшему собеседнику. Кажется, он и сам уже давно позабыл, что хотел объяснить. Грозный слушал, не перебивал, потягивал коньяк, но зрительный контакт больше не поддерживал: хотел поскорее избавиться от жужжания над ухом. Сиггейр смотрел на все с улыбкой, но мешать спору не торопился.       — Вы говорили, что были женаты дважды, — неожиданно продолжил неясную попытку сблизиться парень.       — М?       Старик медленно обернулся, не прекращая скалиться. Взгляд плавно проскользил выше и наконец сфокусировался на молодом лице.       — Во второй раз Вы верили в любовь так же, как и в первый?       Когда уставший Сиггейр услышал вопрос студента, хмыкнул и отвернулся. На миг показалось, будто он не решится ответить. Промолчит или посчитает разговор соседей привлекательнее. Но бизнесмен разомкнул влажные уста и с какой-то спокойной ностальгией пробормотал:       — Во второй раз я верил в нее еще сильней.       Мужчина таки вклинился в случайный спор, перебивая пьяные бредни Стюра, но Ульвар больше и не стремился спрашивать у него что-то еще или набиваться в друзья. Сначала долго переваривал неоднозначный ответ, как желудок яблочную жвачку, а затем опять отвел глаза на циферблат. Пробило семь часов вечера.       Грозный видел сына, но не мог понять, что чувствует по поводу его поведения и сказанных слов. Раздражение или безразличие? А может сомнения и сожаление?       Время бежало дальше. Стрелки на часах явно мухлевали, они не могли вертеться с такой скоростью. Раскатистый смех гостей перебивал громкие переживания в голове Ульвара, но те все равно прорывались. Как там Цвия? Уже у Вернера или еще только собирается? А Ригсон? Принимает гостей или, быть может, зажимается в темной спальне с Борисон?       Гадость. Жалость к самому себе отвращала. А пальцы так и просились влезть в карман и настрочить пару никому не нужных СМС. Но нельзя. Какой с того прок?       После восьми раскапризничалась Герда. Кажется, Ульвар впервые так радостно вслушивался в крик младенца, молясь о том, чтобы тот рвал свою глотку активнее. Взгляд скакал с одного мужчины на другого, а всем было просто фиолетово. Ясно, Сиггейр, но Стюр-то мог бы хоть бровью повести. А отец?       А отец продолжал щедро давиться коньяком: щеки румяные, лоб потный, глаза дикие, а губы слюнявые и довольные. Казалось бы, собрались самодостаточные богатые мужики, веселитесь, как только в голову взбредет. Гольф, теннис, чтение. На худой конец, эскортницы. Нет же, среди всего многообразия вариантов, выигрывает жалкий алкоголь.       Запястья чесались, а правая нога не могла перестать скакать на носке. Почему-то Ульвару чудилось, будто, когда все разойдутся, он сможет отпроситься на проклятую вечеринку. Хотя бы на пару часов. Он ведь весь вечер вел себя достойно, как и договаривались. Вдруг все же заслужил немного свободы? Да и, черт возьми, сколько ему лет, в конце концов? Он в праве делать все, что посчитает нужным.       Однако, стоило Орму между фраз покоситься на сына, все надежды и убеждения рушились с оглушительным треском. Вот и сидел парень как на иголках, готовый в любой момент сорваться с места, да тот момент все никак не подворачивался.       Фрида спустилась с Гердой на руках только в полдевятого, и сердце в усеянной гематомами груди внезапно замерло.       — Стюр.       — Милая?       — Машина вот-вот прибудет. Я уже устала и хочу домой, — прозвучало не как жалоба, а как предупреждение. Бизнесмен сразу засуетился, бегая широко распахнутыми глазами по столу.       — Может через полчасика? Мы так хорошо сидим…       — Нет.       — Фрида, — строго одернул свою дочь Грозный, что было, в целом, бесполезно.       — Папа. Герде нужен полноценный сон, иначе она всю ночь будет капризничать. А вы тут ржете во весь голос так, что стены ходят ходуном. Стюр, собирайся.       Голос сестры резал без ножа, и вместе с тем безумно обнадеживал Ульвара. Студент не подавал вида, но под столом уже заламывал пальцы от нетерпения.       — Дружище… — Орм, игнорируя свою прихотливую дочь, подмигнул давнему другу, но тот тяжело вздохнул и потянулся ко второй практически пустой бутылке коньяка.       — По последней, мужики.       От облегчения Ормсон-младший чуть сам не схватился за бокал. Кровь кипела, кожа горела, щеки краснели. Гости чокнулись со звонким дзиньканьем стекла и вылакали коньяк до последней капли.       В больших окнах мелькнул яркий свет фар и заглох мотор дорогого мерседеса. Фрида опять серьезно, но не повышая голос, позвала супруга по имени, и тот сопротивляться не стал. Поставил бокал на место, небрежно вытер губы и, едва пошатываясь, поднялся на ноги.       Густые ресницы завораживающе хлопнули, а затем чистейшие серые глаза вонзились в напряженный силуэт младшего брата. Фрида определенно не оценила поступок Ульвара в самом разгаре застолья, и все же сейчас она улыбалась.       — Ульвар, а хочешь поехать с нами?       Парень, не ожидая услышать свое имя в переполохе, поднял встревоженное лицо.       — Куда? — сейчас он никуда не хотел.       — К нам, погостить, — острее ухмыльнулась сестра. — Завтра ведь суббота. Съездишь, посмотришь, как мы живем. Стюр, ты ведь не против?       — Конечно нет! Малой, айда с нами, — не глядя, кивал головой мужчина и зазывающе махал руками куда-то… куда-то за собой.       Орм улыбаться сразу перестал. Повернулся к сыну и внимательно на него уставился, ожидая решения.       А вот и та самая помощь. Протянутая ладонь, за какую только и нужно, что ухватиться. Перед Сиггейром отец уж точно не станет устраивать сцен, молча отпустит, а последствия нагрянут как-нибудь потом. После сегодняшней ночи.       — Давай. Бери с собой вещи, какие тебе нужны, и поехали, — весело продолжила Фрида.       — Спасибо, — негромко поблагодарил Ульвар, однако с места не сдвинулся. Улыбнулся, а потом так же быстро и потерял эту улыбку. — Но, наверное, лучше другой раз.       Воцарилась тишина. Было тяжело отказываться от такого легкого решения, очень, но настала пора прекращать ходить на поводу у собственного сердца и включить наконец голову. Если Ормсон будет держать Борисон под своим крылом, следить за каждым шагом и опекать, как его опекает отец, никому от этого лучше не станет. А если Цвия еще и лишится шанса выиграть деньги, в каких сейчас так сильно нуждается, то чувство вины не даст Ульвару уснуть ни сегодня, ни завтра, ни даже через неделю. Да и тем более, что, если она вообще не нуждается в его внимании? Ради чего тогда Ормсону нужно так настойчиво лезть из штанов?       Если уж он действительно хочет совершить ради нее какой-нибудь подвиг, то лучше им станет прочитанная до конца теория для проекта, а не очередная необдуманная дурость.       — Просто поехали с нами, — четче повторила сестра, волнуясь, что студент ее не понял. Но выражение лица Ормсона-младшего оставалось все тем же меланхолично вежливым.       Продолжать отказываться было очень неуютно. Всеобщее внимание давило на совесть, а тело ломило от собственных слов. Ульвар не знал, куда себя деть и что говорить дальше. Он сделал глубокий вдох и невинно пожал плечами.       — Мне приятно ваше приглашение, но нужно готовиться к экзаменам…       — Возьми пару конспектов с собой, если так хочешь.       — Малой, отдохни ты уже от этих книжек, — недовольно промямлил мистер Тирсон и поплелся к прилежному выпускнику. — И поехали. У нас джакузи во-о-от такой! — раскинул он широко руки. — А баня! Ты ведь еще ни разу не был у нас в бане! И бассейн есть.       Сильные лапы пьяного бизнесмена успели поймать Ульвара. Стюр навалился на студента через спинку кресла и больно сжал пальцами крепкие плечи. Ормсон-младший старался держать улыбку, но ему было очевидно некомфортно от этого подогретого бубнежа и дружеских похлопываний по спине. Он ненавидел панибратское отношение Тирсона и это омерзительное "Малой".       — Спасибо, я, правда, пока не хочу.       — Подумай хорошенько, — твердо повторила Фрида.       — Ну!       Сиггейр молчал, женатики наседали, а в носу саднило от стыда и обиды. Варианты вежливых отказов кончались, как и терпение.       — Ульвар, — раздалось отцовское, сквозь какофонию звуков. — Езжай.       Ослышался? Померещилось? Или это злорадство?       Вопреки всем ожиданиям, на лице Грозного было спокойствие и легкое раздражение. Но обращено оно было отнюдь не к сыну и даже не к близким родственникам. К самому себе.       — Да я как-то не настроен, — продолжил лить отговорки парень. Глаза настороженно коснулись пьяного отцовского лица. — Мне ведь еще и к летней конференции готовиться.       — Ульвар.       Теперь голос Грозного не скрывал неприязни.       — Принеси нам новую бутылку коньяка и иди, куда хочешь, — приказным тоном пояснил мужчина и позволил себе неискреннюю улыбку. — Мы с Сиггейром вдвоем не заскучаем. Да?       — А то! — завопил тот. — Не беспокойся об учебе, малец. Ты ж парень умный. Иди и отдохни, как нравится, все равно здесь одним морсом давишься.       Восемь тридцать. Вдруг еще не поздно?       Но, может, стоит действительно почитать книги, вместо этого дурацкого выдуманного праздника? Там ведь будут все: и Ригсон, и Вернер, и Кальф — не самая лицеприятная компания для Ормсона. И в то же время, Борисон оставлять наедине с этой самой компанией тоже совсем не хочется.       — Правда? — не веря своим ушам, тихо переспросил Ульвар у отца. Лишь они оба знали, что скрывалось за этим коротким вопросом.       Орм лишь слабо кивнул, медленно моргая. Закрывая глаза на свою очередную ошибку. Но уж слишком тяжело оказалось смотреть на терзания собственного ребенка. А может все дело было в обычном алкоголе. Кто знает?

***

      Ветер дразнил горячую кожу, студил поясницу, трепал кончики волос и отрезвлял. Рядом гудела заведенная шофером машина, а фары давили светом на аккуратный фасад двухэтажного коттеджа Ормсонов.       — Сам доедешь? — жадно укрываясь от вечерней прохлады теплым пиджаком супруга, уточнила Фрида.       — Да, — уверенно ответил Ульвар.       — Как?! Малой, тут места хватит с головой! — завыл из форточки Стюр.       Миссис Тирсон только цокнула, пытаясь игнорировать выпившего мужа, и обняла своего младшего брата. Прижала к сердцу крепко-крепко, но не забывала о рамках дозволенного. Студент торопился, впрочем, как и она сама.       Девушка отстранилась, поправила свои пышные локоны, следом пригладила растрепавшиеся пряди брата.       — Повеселись хорошенько. Когда приедет Лундвар, тогда и погостишь.       — Хорошо. Спасибо, — совсем не о только что сказанном, прошептал Ульвар.       Фрида нехотя улыбнулась и сделала первый шаг в сторону мерседеса. Магни уже сидела в своем кресле.       — До встречи.       — Пока.       Ульвар помахал гостям ладонью, когда выскочивший из-за руля водитель открыл для своей начальницы заднюю дверь.       — Только без глупостей! — неожиданно строго добавил нежный голос на прощание.       Девушка грациозно запрыгнула в автомобиль, и растрепанный Ормсон хмыкнул себе под нос. Захлопнулась водительская дверь.       — А тут уж извини, — прошептал на выдохе Волк, в унисон с ревом мотора.

***

      За стенкой негромко звучал лучший хит Бейби Баша. Арнгуд бормотала простой текст себе под нос и увлеченно выводила кончик графичной стрелки на напудренном лице соседки. А Цвия только и делала, что ныла о том, что у нее затекли ноги и из-за карандаша для глаз чешутся веки.       — А ты моргай почаще и жопу расслабь. Еще спасибо скажешь. Увидел бы тебя твой Очкарик, обкончался бы на месте.       — Если б обкончался, сказала бы. А так я теперь вообще не знаю, зачем туда иду, — скучно промямлила студентка, перебирая пальцами рваные нитки на срезе своих джинсов.       — Что еще за дебильный вопрос? Ты идешь повеселиться, отдохнуть и выпить с Альриком. Не будет Ормсона, и насрать. Ты выглядишь просто охуенно. К тебе десять здоровых лбов минимум подкатить подойдут.       — Да сдались мне они…       — Ну все, хорош ныть. Я, между прочим, сейчас трачу свое время, отведенное на сон, чтобы ты не выглядела лохушкой, когда выйдешь в свет.       Рыжая защелкнула колпачок водостойкой подводки и достала из косметички новенькую тушь. Щеточка вылезла наружу с противным влажным чпоком, и девушка сняла излишки косметики о край тубы.       — Вверх смотри.       Драматично вздохнув, Борисон подняла взгляд на потолок. Арнгуд начала с ювелирной точностью расчесывать нижний ряд светлых ресниц.       — Что решила надеть? — между делом поинтересовалась она, пытаясь разбавить молчание.       — Я уже одета.       Визажист-любитель с нескрываемым осуждением проплыл взглядом по крючковатому телу соседки, оценивая ее прикид. Рваные скини на низкой посадке, бордовый топ и эластичный бинт на все правое предплечье. М-да.       — Ноги брила?       — Разница какая?       — Брила или нет?       — Ну, брила, — стеснительно призналась Цвия.       — Тогда лучше надень шорты. А вот футболка хорошая.       — Твоя же.       — Я в курсе. Если еще раз возьмешь что-то из моих шмоток без спроса, я подстригу тебя под Альрика, пока ты будешь спать.       Цвия только усмехнулась. Девушки продолжили болтать о грядущем мероприятии, пока сотовый студентки не запиликал противными нотами. Звонил Вардисон.       — Але! Я уже почти на месте, а ты? Могу идти навстречу, если хочешь.       Растерянный взгляд вцепился в будильник на столе. Полвосьмого. Странно.       — Але-е-е! Оборвалось что ли…?       — Ты че так рано вышел-то? — сходу упрекнула Борисон.       — С чего бы? Мы ведь договаривались к девяти.       — Договаривались. А сейчас сколько?       — Восемь тридцать шесть. Я решил с запасом…       — Стой, сколько?       Рыжая вдруг хлопнула себя по лбу и усмехнулась:       — Я время на будильнике перевела, чтобы тебя утром напугать. Забыла обратно вернуть.       Услышанное ни разу не обрадовало Цвию.       — Так, а ты где? — настороженно повторил парень на другой стороне.       — В заднице, Альрик. Я опоздаю. Сильно.       — Ладно. Тогда я подожду тебя у дома.       Студентка вздохнула и потянулась ладонью к лицу, чтобы смести чувство неловкости рукой, но Арнгуд ее тут же одернула, жестом напоминая о макияже. Опять эти опоздания, черт бы побрал это долбанное время.       — Не нужно. Заходи пока без меня, я приеду где-то через час, может чуть позже.       — У тебя все в порядке?       — Да-да, просто немного забылась.       Сердиться Вардисон к счастью не стал. Он нечасто злился на Цвию, попросту не умел. Вместо этого с улыбкой вздохнул и добродушно согласился.       — Ладно. Заодно проверю, как там все. Если будет тухло или меня выпрут скорее, чем приедешь ты, просто сходим куда-нибудь погулять.       — Хорошо. И проверь, нормальная ли там водка, а то я уже наслышана.       — Договорились.       Арнгуд подсела ближе и перешла с тушью на другой глаз, а Цвия понизила голос и заговорила уже спокойнее.       — Ты вообще как? Получилось отвязаться от родителей?       — Все супер. Сказал, что поведу тебя на свидание, и меня отпустили без лишних вопросов.       — Ха-ха, понятно, — коряво прокряхтела Борисон.       Двое поболтали о всякой всячине еще от силы минуты две, а потом наконец распрощались друг с другом. Бип! Как только вежливость испарилась с бледного лица, второкурсница сердито зыркнула на соседку.              — Ну спасибо.       — Справедливости ради, ты и до этого несильно-то успевала. Одна дорога до Запад-Морс на автобусе займет больше часа, — закручивая тушь, подметила Арнгуд. — Ты планируешь туда на всю ночь или наоборот всего на пять минут?       — Ни то, ни другое. Скорее всего в этот раз перекантуюсь до утра у Альрика, а потом вернусь в общагу. Посплю и сразу же в кафе.       — И оно тебе надо?       Цвия не нашла, что ответить, и просто пожала плечами.       Надеясь поддержать подругу, соседка взяла в руки зеркальце и наконец подала его студентке, чтобы та полюбовалась результатом на своем лице. Борисон жадно всмотрелась в маленькое отражение, но ее легкий мандраж от предвкушения быстро развеялся неприятным разочарованием.       — Я похожа на шлюху.       — Сейчас так модно, — уверенно парировала Рыжая.       — У кого? У твоих сверстниц?       — Завали, а? И бегом переодевать джинсы.       В комнате пахло косметикой по акции и резким ароматом одеколона Арнгуд. Вечер был на самом деле хорошим, несмотря на все печали. Начиная еще с нерасторопных сборов, завершение долгого дня было потрясным.       Его можно было бы улучшить, и, возможно, неожиданное сообщение на сотовый Цвии именно это сейчас и сделало. Борисон взяла в руку мобильник, открыла новое СМС и затаила дыхание.       — Че там?       — Ульвар, — прошептала девушка так, будто произносить его имя в стенах католического пансиона было запрещено заповедями.       — Да я уже по лицу поняла, что он. Что пишет?       — Он идет.       Студентка еще ни на одну икону не смотрела с таким благоговением, как на экран своего телефона.       — Вот те раз, — возмущенно обсела Рыжая, опуская руки. — И че теперь будешь делать?       — Собираться, — вертясь у шкафа, радостно затараторила Цвия.       У счастливой бедолаги так ярко заблестели глазенки, что, кажется, блики заодно ослепили и хиленький мозг.       — Борисон, он будет ждать Берсерка, а не тебя, — безрадостно пояснила соседка.       — И что? Мы ведь не договаривались с ним о времени или месте. Пусть ждет своего Берсерка хоть до ночи. Главное, что он придет.       Не впечатленная отчаянным идиотизмом подруги, Арнгуд начала торопливо складывать косметику обратно в сумку.       — И чем тебе это поможет?       — Сама ведь сказала, что я выгляжу хорошо. Подойду и заговорю, как обычная Борисон. Разобщаемся, выпьем, сблизимся.       — Уверена?       — Ты во мне сомневаешься? — негодуя, прищурила глаза студентка.       — Да, очень, и я даже не собираюсь это скрывать. Ты неделю не можешь с ним нормально поговорить, а тут вдруг осмелишься «разобщаться».       — Я ему нравлюсь.       — Ему нравится Берсерк. И пока есть «он», до тебя Ульвару не будет дела.       Слова зависли в воздухе, как крупицы пыли под лучами солнца. Арнгуд ни кричала, ни ругала, но сказанное было правдой, потому, наверное, так сильно и ранило.       — Расскажу я ему все, ясно? Когда подвернется правильный момент.       Спорить Рыжая не стала. Прикусила губы, чтобы случайно не выпалить что-нибудь резкое. Этот весь цирк — не ее проблема. Застегнутая коротким рывком молния косметички стала точкой в разговоре.       Однако на сотовый Борисон опять поступил звонок. Контакт был предсказуемым. Цвия поднимать трубку не спешила, все косилась на Арнгуд, а та показательно игнорировала происходящее. Пару первых секунд.       — Подними и все ему расскажи, — поделилась поистине хорошим советом она. — Он скоро повесит трубку.       — Знаю.       Студентка отошла подальше от кровати и приняла вызов. Но правильно ли было говорить обо всем по телефону? Борисон приложила мобильный к уху и обернулась к соседке.       — Алло? — вновь услышав голос Ульвара, Борисон неосознанно поплыла. Мерзкое зрелище.       Цвие следовало ответить, но с чего все начать? Как ни в чем не бывало поздороваться и во всем сознаться? Арнгуд ждала действий, Ульвар — ответа, а Борисон… чего же ждала Борисон?       — Алло, — опять молчание вместо ответа.       Из динамиков послышался короткий смешок.       — Ты вообще в курсе, как пользоваться телефоном? — засранец. Нет, говорить об этом нужно точно не сейчас.       Пристыженная собственной слабостью, девушка вышла из комнаты. Коротко проверила блок и не нашла для разговора места лучше, чем ванная. Там было тихо, свободно, и никто, кроме Ормсона, не услышал бы ее позорный голос.       — Не знаю, помычи хоть, что ли.       — А ты че такой радостный? Домашку сделал, в комнате убрался, вот батя на гулянку и отпустил? — хриплым шепотом начал Берсерк.       По шипящему выдоху стало понятно: Ульвар облегченно улыбнулся.       — Типа того, — согласился парень. — Ну так что, ты готова?       Поясницу пробрал противный холод.       — Че?       — В смысле, готов? Я только что болтал с сестрой, у вас голоса похожи, — неважно оправдался Ормсон. — Ты уже вышел или еще собираешься? Музыки на фоне что-то не слышно.       — А разница какая?       — Я только выехал из дома. Хочу заехать за тобой, если ты еще в общаге. На машине будет быстрее.       — Тебе вряд ли по пути.

***

      — Я планирую еще кое-куда заехать, это место рядом с твоим районом. На обратном пути и подберу.       Машина свернула на перекрестке. Ульвар сбавил скорость и начал поглядывать на вывески придорожных магазинов.       — Не знаю. Я долго собираюсь, — продолжала мяться студентка на другом конце провода.       — Я подъеду через минут двадцать. Успеешь?       — М… может?       — Класс. Тогда до встречи.       — Ага…       Цвия положила трубку, и счастливый парень бросил телефон на соседнее сидение. Волнение и предвкушение скорой встречи грели грудь. Борисон согласилась пойти на вечеринку с Ригсоном и вряд ли заявится на нее в парадном обличье Берсерка. А значит сейчас все и закончится. Когда они встретятся, у нее останется только один вариант — объясниться.       Но на этом радости не заканчивались. Впереди по дороге наконец замаячила нужная вывеска с большой яркой надписью: «Аптека». Ормсон притормозил и аккуратно припарковался рядом с ярко-алым пожарным гидрантом.

***

      Время перевалило за девять часов. Прохожих на улице стало заметно меньше, а в окнах все чаще начал попадаться домашний желтый свет. Подержанный «Каприс» плавно подъехал к воротам общаги, и Ульвар заглушил мотор. Все посторонние звуки разом стихли.       Пригнувшись к рулю, парень попытался рассмотреть окно Цвии, крайнее на первом этаже. Внутри горел тусклый свет, а форточка была поднята. Наверное, Борисон еще внутри.       Ормсон опустил солнцезащитный козырек и открыл зеркальце. В отражении увидел себя и ненарочно вспомнил о том, как же ужасно он сейчас выглядит. В то же время еще раз убедился в своих намерениях: сегодня Вернер поплатится за содеянное.       Подклеил пластырь, протер очки, оттянул галстук. Может стоило бы позвонить Цвие и попросить у нее сменную одежду? Хотя он еще не вернул ей старую. Черт с ним с этим галстуком, пусть остается.       Взгляд бродил по округе, время от времени возвращаясь к фасаду приличного общежития. По рассказам Флока, здание университетской общаги было на порядок хуже качеством и существенно больше в размерах, а здесь царили мир и тишина. Может, это был какой-то новый корпус? Так далеко от универа, да еще и рядом с неблагополучным районом: бюджет очевидно был вложен в качество, а не в удобство. Подсказать точнее могла лишь маленькая неприметная табличка на заборе.

Общежитие №2

Католической школы-пансиона для девочек

им. Св. Артелаи

      Перечитать пришлось дважды, чтобы уж точно убедиться в написанном. Смеяться с собственной невнимательности было уже обидно, поэтому Ормсон предпочел просто отвернуться. И каким только ветром сюда Борисон занесло? Остается только надеяться, что за этим не стоит ничего криминального.       В голове ненароком всплыли последние воспоминания о «Берсерке»: поцелуи, ссоры, снова поцелуи, дрочка под окнами ебанного пансиона для детей. Затем переписки, очередная мастурбация и утренний стриптиз на публике. Цвия была странной, не самой праведной, но страшнее всего было то, что это совсем не отталкивало. Напротив, к Борисон хотелось быть еще ближе.       В крайнем окне наконец показались признаки жизни, и все внутренности затрепетали в ожидании. Загорелся яркий свет, а под ним, как тараканы, забегали два силуэта. Тот, что был пониже, отдалился от первого, вылез в окно и неуклюже свалился в кусты. Вторая тень перевесилась через подоконник, проверила состояние студентки, вернулась в комнату и одним рывком опустила форточку. Целый глаз успел различить длинные рыжие волосы и довольно рельефную фигуру. Не мужчина.       Борисон перелезла через забор, ограждавший здание, и легкой трусцой направилась в сторону машины. Выбежав из ворот территории, девушка сбавила темп и уже пешком доковыляла до автомобиля. Выглядела она до смешного печально. И тем не менее, когда Цвия открыла дверь, голова странно закружилась.       — У тебя в шкафу есть что-нибудь кроме вязаных жилеток? — едко бросила она, запрыгивая на соседнее место.       — Эм, привет.       Привычный спортивный наряд, на минуточку, постиранный, все та же балаклава, но и кое-что новенькое в студентке тоже нашлось. Резкий запах незнакомого парфюма и большие темные очки. А еще непонятная робость в мышцах, но это уже было проблемой Ормсона, сразу после едва ощутимого разочарования.       — А там твоя… кхм, — стало вдруг необычайно жарко и неудобно сидеть в этом салоне. Смотреть в сторону Борисон было волнительно, а в то же время, вроде, только этого и хотелось. — В смысле, там была твоя соседка?       — Где? — враждебно буркнула Цвия. Голос ее, но в то же время слишком искаженный. И как Ульвар до последнего не слышал в Берсерке Борисон?       — Окно за тобой закрывала. С рыжими волосами.       — А, это… Это Арнгуд, моя… Ну, ты понимаешь.       — Подруга?       — Девушка, — что? Какая еще, к черту, девушка?       Студентка невзначай потрепала ногтем какое-то пятнышко на ветровке: кровь, кстати, отстиралась полностью, поразительно. Кажется, неловко было не только выпускнику.       Увереннее расправив плечи, Ульвар огладил кожаный руль и постарался вести себя так, будто все было в полном порядке, будто рядом с ним сейчас сидел настоящий парень, а не переодетая девчонка с искусственным голосом и разгулявшейся фантазией.       — Почему с собой не взял?       — Ей сегодня на работу.       — Так поздно? Кем она работает?       — Слесарем.       — Слесарем, — истерично усмехнулся парень. — Ей сколько лет?       — Че за допрос?       Короткая претензия застала Ормсона врасплох. Студент стушевался и прикусил длинный язык. С вопросами погорячился, да. Но почему так сильно потеют ладони?       —Да так. Я просто… — а что «просто», придумать так и не получилось.       Чтобы разбавить тяжесть момента, Ульвар отвлекся на машину и провернул ключ зажигания. «Шевроле» никогда до этого не подводила Ормсона, но сейчас что-то раскапризничалась: рычала, хрюкала, но заводиться не торопилась.       Цвия недолго полюбовалась несуразным волнением друга, а потом пристегнулась ремнем безопасности.       — Тридцать пять.       Автомобиль, о чудо, загудел, задрожал и наконец-то завелся, но заглушить сказанного не успел. Тридцать пять лет, работает слесарем, встречается со второкурсницей, еще и рыжая. А Берсерк у нас милфхантер со специфичными вкусами.       Выпускник приложил немало усилий для того, чтобы решиться еще раз посмотреть подруге в глаза. К счастью, ее темные очки здорово облегчали эту задачу. Но к чему они ей? Почему Цвия пришла в этом? Почему она все еще тянет резину и продолжает врать? Почему, после всего того…       — Поедем или будешь пялиться дальше?       — По… поедем, — моментально согласился Ульвар, возвращая внимание на дорогу.       А с чего вообще Ормсон решил, что Борисон ему что-то там должна? Было и было. Поцеловались, че-то там написали друг другу? И что? Вдруг для нее это сущий пустяк? Тогда, наверное, все в порядке. И сейчас все так, как и должно быть.       Машина выехала с парковки и покатилась вдоль высокого забора в сторону перекрестка. Тишина в салоне была не просто тяжелой, она была невыносимой, однако девушка заполнять ее не торопилась. Ульвар пытался вспомнить, как он раньше находил в себе силы для непринужденных бесед с Берсерком, да не получалось. До чего же комично: оба уже знают, как стонут во время оргазма, но обсудить это нормальным языком не могут.       В конце концов, раздался новый робкий кашель, сопровождаемый скупой улыбкой.       — Так, что планируешь делать на вечеринке? — выезжая на главную дорогу, дрожащим голосом поинтересовался Ульвар. — Там взрослых теток будет не сыскать.       — Напьюсь в хлам, — черство ответила Борисон.       — И все?       Цвия промолчала. Выпускник лишь дернул уголками рта и с невнятной обидой уставился на дорогу: официально, это была последняя попытка завести разговор. Пока все идет как-то через задницу.       Берсерк поправил свои солнцезащитные очки и отвернулся к форточке. В горле стояла бесконечная сухость; рядом с Ульваром находиться было очень трудно. От переживания крутило живот, а голос вот-вот грозился сорваться. Воспоминания заставляли робеть от мимолетных косых взглядов, от того, как большие ладони переключали скорости на коробке передач, даже от обычного мужского дыхания в тишине. Лишний раз открывать рта не хотелось.       Однако, как оказалось, отсутствие беседы не способствовало облегчению положения. Ормсон перестал бездумно болтать и камень на душе начал набирать вес. Цвия потерла горячую шею ледяной ладонью и тоже попыталась прервать напряженное молчание.       — Ну, а ты чем собираешься заняться? — чем больше пренебрежения в голосе, тем меньше шанс того, что Ульвар заметит девичье стеснение.       В идеале следовало бы как-то подвести разговор к самой главной теме: что сейчас происходит между Берсерком и Волком? Дружба с привилегиями? Или намек на что-то большее?       — Ничем особенным, — сдержанно ответил студент.       — Тоже напьешься?       — Нет.       Ульвар больше не рвался болтать обо всем подряд, думал о чем-то своем, продолжал с серьезным выражением лица переключать передачи и стучать большими пальцами по кожаному рулю. И Борисон его не тревожила.       Спустя пару минут пути девушка предложила включить музыку, что стало спасением от безвкусной тишины, и погибелью для нужного выяснения отношений. Какой-то незнакомый и совершенно неподходящий ситуации рок приятно занял голову и украсил погожий вечер.       Значит, потом. Все будет потом. А сегодня важно только одно — вечеринка.

***

      Припарковаться пришлось практически в самом конце улицы, все места были заняты машинами гостей. Район выглядел приличным, неподалеку от дома простиралось озеро Мичиган, вокруг ни бомжей, ни наркоманов. Райское гнездышко для богатеев.       Ормсон выключил музыку и отстегнул ремень безопасности. Выглядел он чересчур напряженным, в то время как Цвия сгорала от нетерпения. Под ветровкой вздымалась грудь, облаченная в короткий топ соседки, под солнцезащитными очками блистал черный смоки. Как только Берсерк затеряется в глубине дома, на свет появится второкурсница Цвия. Таков был план.       Прождав полминуты неясно чего, Борисон отстегнулась вслед за своим спутником и схватилась за ручку двери.       — Пасиб, что подвез. Я пойду первым.       — Подожди, — неожиданно попросил Ульвар. — Сильно торопишься?       — Меня ждут, — Альрик, наверное, скоро на стену полезет от одиночества.       — Я тебя не задержу. Просто хочу кое-что показать перед тем, как ты пойдешь веселиться… с ним.       Было грустно от того, как второкурсница торопилась на встречу к Ригсону. Хотя, знай Ормсон правду, это вряд ли повлияло бы на его настроение. Что Флок, что Салют, разницы между ними для него не было.       А для Цвии сказанное выпускником было чем-то особенным. Пахло ревностью, и это очень будоражило ту, что не считала себя желанной другими.       — Ну ладно.       — Я сейчас.       Ульвар выскочил на улицу и, обойдя машину, открыл багажник. Там немного повозился с какими-то пакетами, но разглядеть, с какими именно, у Борисон не получилось. Уже через полминуты парень захлопнул дверцу и вернулся в салон. В одной руке студент держал небольшой бумажный сверток, а другая была собрана в кулак. Именно в нем и был спрятан небольшой сюрприз для любительницы побаловаться марихуаной.       Ладонь раскрылась.       — Что это?       — Ты знаешь.       Маленький зип-пакетик с белесым порошком внутри, к сожалению, не похожим на стиральный, был неожиданным. Разумеется, Борисон знала, что это такое.       — Будешь?       Внезапный вопрос напугал Цвию. Та вдруг оторвала взгляд от ладони обезумевшего приятеля и уставилась на его серьезное лицо.       — Здесь совсем чуть-чуть.       — Это настоящий?       Ормсон невинно усмехнулся. Так, будто гордился тем, что в его руке сейчас лежал условный срок.       — Ты когда-нибудь пробовал нюхать? Говорят, эффект куда интереснее, чем от травы, — медленно растирая пальцами наркотик в мешочке, шептал парень.       — Ты в себе?       — А ты что, боишься?       По тяжелым вздохам Борисон все было ясно как божий день.       — Нет.       Цвия знала, что такое кокаин и как легко его сегодня купить на юге, ведь именно этот район города она и делила с Карсоном. И этим вечером Ульвар ездил на юг.       — Здесь всего две десятых грамма. Мне сказали, этого и на одного будет мало.       Вечно смелый Берсерк сейчас был напуган. От этого Ормсону было по-своему приятно.       Выпускник открыл пакетик и взял на подушечку мизинца немного порошка. Потом погрузил тот в рот и втер кокаин в десну. Терпимый медицинский привкус растворился на зубах, и парень смахнул его кончиком языка. Ульвар жалел лишь о том, что из-за маски не видел в этот момент лицо Борисон.       — Попробуй.       Он снова коснулся влажной подушечкой кокса и поднес палец к надоевшей балаклаве. Цвия брезгливо оттолкнула от себя «белую смерть».       — Ты конченный, Ормсон, — пробормотала она и тут же вдруг выхватила дозу. Вернее, попыталась, однако Ульвар оказался проворнее.       — Эй, будем по очереди, — смелее улыбнулся студент.       Вместо мата последовала новая попытка. За ней еще парочка, и вот двое уже едва ли не дерутся. Цвия дергала выпускника за рукава белой рубашки, шипела, наседала и нагло пыталась отобрать его дорогое наслаждение. А он только смеялся, и это пиздец раздражало. Всего миг разделял лицо полоумного и девичий кулак.       Когда удерживать кокаин у себя стало тяжелее, а девушка начала выламывать пальцы, Ормсон не выдержал.       — Ладно-ладно, хорош, это шу… ауч!       Короткие ногти оставили быстро алеющую полосу на тыльной стороне смуглой ладони. Борисон победила. Расцарапав до крови чужие руки, студентка отобрала наркотик и, опустив окно, высыпала его на асфальт. Потом вернулась на место и обозленно метнула в веселую морду полиэтиленовые ошметки.       — Скажешь, сколько стоил, верну, но, если попытаешь купить это дерьмо снова, я позвоню кому нужно, и тебе даже сиги по паспорту продавать перестанут. Усек?! — от чувственного голоса Берсерка пошли мурашки по коже и веселье окончательно покинуло голову.       — Усек, — выдохнул Ормсон, с легкой досадой рассматривая неожиданно глубокую царапину.       Переведя дух, Цвия потерла лоб через маску и неловко махнула ладонью в сторону ссадины.       — И это… Я не хотел.       — Пройдет.       — Теперь я могу идти?       — Еще нет.       Подошел черед для другого пакета с сюрпризами. Шелестя бумагой, Ульвар вытащил из свертка белую баночку с пилюлями витамина Б8. А потом связанные резинкой сорок девять маленьких зип-пакетиков из аптеки.        Собеседница думала недолго. Оценила взглядом сначала провинившегося, потом «кокаин», потом совершенно спокойно изрекла:       — Да пошел ты.       Цвия попыталась выйти из машины, но «полоумный» оказался сильнее. Удержал нетерпеливую за плечи, умоляя не торопиться. Борисон вырвалась, но уходить не стала. Все же дала Ормсону шанс на оправдание.       — Мне нужно нафасовать еще двадцать таких же. Поможешь?       — Тебе заняться, блять, нечем? — лучше б сразу ушла.       — Есть, чем. Я собираюсь раскидать их по дому. Потом позвоню с чужого телефона в полицию, и уже через полчаса здесь никого не будет.       Вопросов стало еще больше. Цвия даже не сразу решила с какого начать.       — Нахуя?       Ульвар больше не улыбался. Смотрел на партнершу с пониманием, пусть и не видел ее недовольного лица. Негативное отношение Берсерка к идее Ормсона совсем не смущало.       — Ты сорвешь вечеринку, напрудишь грязи…       — Я в курсе. Это именно то, чего я хочу.       — Испортить праздник своему лучшему другу?       — Нет никакого праздника, — спокойно пояснил Ульвар. — Это все обычная пьянка в доме Вернера. И да, я хочу ее сорвать. Хочу, чтобы все соседи шептались о том, что к этой семейке приезжала полиция и паковала людей. Чтобы в понедельник каждый лопух в Лойоле знал, что у этого придурка самые отстойные тусовки.       Цвия молчала, потому студент продолжил изливать душу.       — Меня достало, что все постоянно косятся на мое лицо. Когда я хочу утром потянуться, как придурок корчусь от боли в ребрах, пью противовоспалительные и мажусь вонючими мазями. У меня все тело в уродливых синяках. И я не собираюсь упускать шанс отомстить.       Ормсон, вроде как, затих, а слов у Борисон так и не нашлось. Пришлось опять тупо чесать лоб.       — Так это дом Вернера? — зачем-то переспросила второкурсница.       — Да. Это и есть та тусовка, на какую я звал тебя в среду, — уже вздыхая, закончил Ульвар.       — А день рождения Флока...?       — Да соврал он. Чтобы оправдать попойку. Чтобы веселее жилось, понимаешь?       Теперь вздохнула уже студентка. Без лишних слов Борисон взяла в руку банку с пилюлями и покрутила в руках, собираясь с мыслями. Этого она не знала, когда собиралась на праздник. Неправильно теперь как-то бросать своего приятеля и идти веселиться в дом его обидчика. Ормсон же Цвию не бросал.       — План ущербный. И у меня там друг.       — Не сдавай меня. Если хочешь, попытайся увести Ригсона насильно, но не рассказывай никому о том, что я собираюсь сделать, — сухо попросил выпускник.       Девушка отмахнулась от предложения, хотя и не поняла, причем здесь Флок.       — Я б хотел тебе помочь, Ульвар, — искренне начала она. — Но, может, просто потом? Хотя бы после полуночи.       — Я не хочу ждать полуночи. Я хочу покончить со всем прямо сейчас.       — Я понимаю, но… — Борисон стеснительно пожала плечами. Излагать искренние мысли было стыдно даже для самой себя. — Просто я никогда не бывал на каких-то нормальных вечеринках. Чтобы в большом доме, с друзьями, понимаешь? Я строил планы на сегодняшний вечер.       Ответом выпускник был разочарован. В его фантазиях безумный план мести звучал гениально, а реакция Берсерка была совершенно иной. Он должен был злорадно потирать ладони и проклинать хозяина дома. А вместо этого сидел, виновато опустив плечи, и смотрел на банку с витаминами.       — Это ж все-таки дом Вернера, — расстроенно протянула девушка.       — Предлагаешь пожалеть его, после того, как меня отпиздили в слюни? — незаинтересованно уточнил Ульвар.       — Нет, — возмутилась Цвия. — Он ведь добровольно открывает двери всем желающим. Мы можем сделать все, что угодно. Зачем сразу срывать праздник?       — А есть еще предложения?       Борисон вздохнула и подняла глаза на яркий шумный коттедж в конце улицы. Немного подумала.       — У него строгие родители?       — Разве что отец, — подняв глаз туда же, куда и девушка, ответил парень.       Цвия вдруг загорелась, кажется ее посетила идея. Она обернулась к Ормсону и заговорщически прошептала:       — Прикинь, каких ему пиздюлей навешают, если его батя найдет у себя в вещах парочку пакетиков кокаина. Получить от родаков иногда намного страшнее, чем от дядек в форме, сам же знаешь.       — Ну, может быть.       — Тем более, если вдруг выйдут на нас после доноса в полицию, огребем не по-детски. А здесь шанс быть привлеченными к ответственности просто мизерный.       Пару секунд выпускник раздумывал над предложением. Оно звучало не так уж плохо, но куда безобиднее первоначального плана.       — И ты предлагаешь просто надеяться на то, что Вернера поругают за нас?       — Нет, — с азартным предвкушением, качнула головой Борисон. — Мы же не остановимся на этом.       — У тебя есть еще идеи? — грустно восхитился Ульвар.       Цвия усмехнулась, но промолчала. Только выхватила из рук сообщника зип-пакетики.

***