Manslaughter: Berserk

***

      Едва различимый в хаосе криков вопрос застал Борисон врасплох.       — Я ж приглашал тебя к себе.       — Э, ну… — Ригсон уже настолько успел надраться? — Я здесь.       — Среди каких-то долбоебов. Все свои этажом выше. А здесь моих друзей нет.       Внезапно голос накуренного Флока прозвучал трезвее, чем когда-либо до этого. Всего лишь на мгновение. Следом он широко улыбнулся и пихнул напряженную студентку в плечо.       — Идем, — перекрикивая толпу, воскликнул выпускник.       Он не просил ее, перед тем, как взять за руку. Просто подобрал, как потерянного в супермаркете ребенка, и повел за собой. Борисон запнулась, но воспротивиться не смогла. Нерешительно поплелась следом.       Пару метров спустя холодная ладонь Ригсона на миг сжала девичью, привлекая рассеянное внимание Цвии. Она подняла глаза на парня, и тот ловко приник к ее уху.       — Не видела поблизости пацана в маске? Он тут рядом ошивался.       — В маске кого? — боги, если бы не ее перекошенное ужасом лицо, можно было бы заикнуться об «Оскаре».       Флок с трудно скрываемым порицанием оценил второкурсницу и безразлично махнул рукой.       — Лан, забей.       На всякий случай, студент еще пару раз повертел головой по сторонам, приподнимаясь на носочки, но в конце концов бросил бесполезную затею. Берсерк, какого он так старательно высматривал среди десятка смазанных лиц, уже дышал ему в затылок. Дышал да попутно разыскивал на полу свою балаклаву.       Минуя стол с пуншем и закусками, Ригсон ловко приподнял сцепленные с Цвией в замок руки, для большей мобильности, и вдруг заприметил серый эластичный бинт на тонком предплечье.       — Че у тебя с рукой? — подхватывая свободной ладонью стаканчик с ярко-оранжевым напитком со стола, спросил он.       — А что с ней? — слишком потная или слишком большая? А может просто неприятная без причины?       — Бинт. Не в первый раз замечаю. Растяжение какое-то?       — А, — придумать что-нибудь остроумное Борисон сейчас была не в силах, потому бросила самое скучное, что только могла. — Просто, для красоты, — правду.       Флок странно усмехнулся, поглядывая на студентку через плечо, и отпил пунша.       — Ты типа панк? — морщась от горечи, как минимум, водки, поинтересовался выпускник.       — Что? Я не расслышала, — парню пришлось снова наклоняться.       — Рок, спрашиваю, любишь?       — Слушаю иногда.       — А «Корн» знаешь?       Ригсон, с надеждой в горящих глазах, растянул, как флаг, свою футболку с облезлым названием ню-металл-группы. Цвия слышала это название, но дискографией коллектива никогда осознанно не интересовалась.       — Конечно.       — Какая у тебя их любимая песня?       — М-м-м… не знаю, у них много хороших, — наверное.       — Давай первое, что приходит на ум?       — Эм, сейчас, — голова соображала совсем туго, особенно в этой оглушительной мясорубке звуков.       Борисон не успела и слова нового сказать, как Ригсон перебил ее удивленным возгласом:       — «Прямо сейчас»?!       — Да, я думаю пока.       — Это и моя любимая песня из «Взгляни в зеркало»! — рассмеялся парень. — А так я «Портит меня» люблю из альбома «Проблемы», слышала?       Студентка все-таки отвлеклась от пола, бросив бесполезные поиски, и с сомнением присмотрелась к знакомому.       — «Портит ли она меня?» Узнаешь? — легким напевом попытался напомнить песню выпускник.       — Точно. Да, она клевая.       — «Клевая»?! Да она лучшая! — искренне возгордился Флок. — Ты не ботанша, ты рокерша!       Выпускник опрокинул пластиковый стаканчик до дна и небрежно бросил его себе под ноги, смущая собеседницу сильней.       — Эм…       — Хочешь нормальный браслет подгоню?       — Нет, спасибо.       Вопреки отказу, Ригсон выставил перед собой белесые жилистые предплечья, хвастаясь то ли ярко заметными венами, то ли одинаковыми кожаными браслетами на запястьях.       — Нравятся?       — Не очень.       Парень расстегнул металлическую кнопку на том, что пожелтее и нацепил его на Цвию.       — Этот старше, смотрится круче, — добавил Флок и радостно приобнял зажатую студентку, притягивая ближе к сердцу. — Теперь ты мне совсем как подружка.       Зеленые глаза довольно сузились, и на вечно ехидном лице показались аккуратные ямочки.       — Хотела бы как-нибудь потом заценить мою коллекцию дисков?       — Не знаю.       Из-за широких бездонных зрачков и хитрого прищура, Ригсона было легко спутать с демоном или вроде того.       — Зато я знаю. Хотела бы, если бы я был девчонкой. — невпопад заметил выпускник.       Понадобились нечеловеческие усилия, чтобы не струсить и не прервать зрительный контакт раньше времени. Цвия не знала, что ей следовало ответить на странное высказывание «именинника».       Когда впереди наконец показалась лестница, девушка уверенно затормозила, однако заговорить решилась не сразу.       — Что такое?       — Знаешь, я лучше здесь останусь. Тут весело, а там я буду чужой, — сказанное студента только позабавило.       — Да ну, ты стесняешься?       Шутливая фраза что-то надорвала внутри, но поддаваться эмоциям было не время. Флок был как снег на голову, и сейчас, пожалуй, было бы превосходно отвязаться от него и успеть на ближайший автобус в сторону дома.       — Проблема не в этом.       — Мои друзья — это твои друзья, милая.       — Почему? Почему вообще ты такой дружелюбный по отношению ко мне?       — Погоди, — парень ни с того ни с сего уставился куда-то вдаль. Беззаботность испарилась с лица Ригсона, и на ее место пришла секундная враждебность, а за ней — мгновение узнавания и широкая лыба. — Ормсон!       Пожалуй, худшее, что сейчас мог выкрикнуть Флок, это фамилию Ульвара. Все вокруг стало в разы интереснее, чем то, куда так внимательно пялился знакомый. Невзначай Цвия попыталась выскользнуть из расслабленной хватки выпускника, но его рука вдруг крепче прижала девушку к груди, прерывая ее жалкие трепыхания.       — Вот засранец, ты пришел!       Не было унижения хуже, чем ситуация, в какой сейчас оказалась Борисон. Вновь переступая через границу своей уютной зоны комфорта, она подняла глаза на толпу впереди.       Ульвар стоял среди кучи танцующих незнакомцев и заметно отличался ото всех своей статичностью. Вид у него был серьезным и даже злым, но, стоило выпускнику заметить рядом со своим шумным другом Цвию, глубокая морщина на его лбу разгладилась. На большее студентка не осмелилась и потупила взгляд в пол.       Не вынимая кулака из кармана брюк, Ормсон сделал пару шагов навстречу, брезгливо отлипая от хмельной толпы. Тут-то Флок и понял, что к чему, заметив непонятную печаль на лице названного брата.       — Что, кого-то потерял? — с вызовом вскинул нос он.       Видеть Борисон в объятиях Ригсона было едва ли приятнее раскаленной иглы под ноготь. Ульвар остановился в двух шагах от «парочки». Его глаз разочарованно скользнул по телу Цвии. Она выглядела практически так же, как и сегодня утром в фойе главного корпуса. Чересчур короткие джинсовые шорты и всего-то другого цвета футболка.       Она уже рассказала обо всем Флоку?       — Мы тут с Цвией видели твоего дружка в маске, не его ли ищешь? — ядовито поделился выпускник.       Сбежала, как только Ульвар рассказал о том, что знает ее секрет, спряталась под крылом у Ригсона, а теперь потешается, но посмотреть в глаза боится.       — Берсерка?       — Именно. Сбежал от меня, сверкая пятками, как самый настоящий трус.       — В его стиле, — подчеркнул Волк.       Флок рассмеялся. Странно, так, будто не над Ормсоном, а над Борисон. А что, если он все-таки не знает, кто прячется под маской Берсерка?       Парень сделал новый шаг навстречу и обратился к другу громче необходимого. Плечи второкурсницы начали странно дрожать, но взгляд оставался непоколебимым.       — Я так-то пришел сюда не ради него.       — Да? А ради чего ж тогда?       — Это ты мне скажи.       Ульвар слабо кивнул в сторону Цвии, но смотреть на нее не смел. Внимание парня было полностью приковано к собеседнику.       Ригсон не сразу понял, к чему клонит Ормсон, однако недавние воспоминания скоро всплыли на поверхность. Разговор в столовой.       — Точно, Цвия, — Флок наклонился к своей «окольцованной» подружке и забормотал на ухо вопрос. — А твой друг собирался приходить?       — Не… я не знаю, — расстроенно выдохнула она.       Борисон не знала, что отвечать и тем более делать в сложившейся ситуации. Ноги подкашивались от одного только присутствия Ульвара на расстоянии вытянутой руки, что уж говорить о том, когда он открывал свой рот. Она не знала, чего ожидать от Ормсона, но в любой момент была готова броситься на него со встречными обвинениями.       Заиграла новая песня. Еще громче и противнее предыдущих. Тогда Ригсон раздраженно сморщился и хлопнул одногруппника по плечу.       — Раз пришел, то уже оставайся. Только давайте скорее вернемся наверх, а то у меня от криков сейчас башка взорвется.       «Именинник» подловил своего лучшего друга под локоть и настойчиво поволок вместе с Борисон к лестнице. По пути, чтобы долго не молчать, решил поделиться благой и важной новостью.       — Там ребята вчера такой дурью закупились. Я аж ушами задышал, — блаженный наклонился к девушке и между прочим уточнил: — Ты ведь куришь?       — Нет, — поспешила качнуть головой она.       Ормсон смолчал, но одарил «Берсерка» самым презренным на свете взглядом. Был ли на земле хотя бы один человек, какому бы Цвия не врала?       — Если захочешь попробовать, попроси у Кальфа. Он такой, в зеленой… я покажу, короче. Курить можно только на улице. Но эта дрянь стоит того, чтобы туда-сюда нарочно мотаться.       Ригсон нахваливал марихуану, не замечая ничего вокруг. Его ноги слабели, но голос тише не становился.       Компания вынужденных друзей поднялась на второй этаж, минуя удивленно обиженных студенток на КПП.       — Стоит оно того, в общем. Это и для здоровья, говорят, полезно, и по собственным ощущениям могу сказать…       — Это наркотик, он не может быть полезным, — перебил медовые речи выпускника Ульвар.       Облизав губы, Флок мельком обратился и к Ормсону:       — А тебе я и не предлагаю. Ты и под дулом пистолета курнуть не согласишься, — на этот раз Берсерк и Волк воздержались от переглядок и воспоминаний о прошлом.       Оказавшись в уже знакомом коридоре, молодые люди и шага нового сделать не успели, как первая дверь с круглой ручкой резко распахнулась, привлекая всеобщее внимание. Из «Трахальни» вывалился запыханный Альрик, а за ним показалась миловидная девчонка в очках. Как в каком-то паршивом ситкоме, она красноречиво застегнула верхнюю пуговицу своей легкой рубашки с цветочным принтом и с улыбкой подмигнула новому другу.       — Набери меня, как будешь свободен.       Вардисон гуще поалел и хмуро уставился на Цвию, какая, в общем-то, не была против его любовных приключений. Правда, кое-что ее все-таки заботило, настолько, что от колких ощущений перехватывало дыхание: как Альрик смог лишиться девственности первее Борисон и почему он так быстро отказался от попыток завладеть ее сердцем? Не то, чтобы студентка была какой-то ненасытной собственницей, просто… просто забудьте.       — Да ну! Ты завалил эту красотку?! Малой, во даешь! — восхищенно присвистнул Ригсон, пожимая второкурснику руку.       — Никого я не заваливал. Ей просто плохо стало, я помогал, — наверное, делал искусственное дыхание. Членом.       Сконфуженный паренек вернулся взглядом к своей лучшей подруге и сделал порывистый шаг навстречу, но та неосознанно подалась назад.       — Ты давно пришла? Я тебя ждал, — с явным напряжением в голосе сменил тему Вардисон. От него разило водкой и сигаретами — Альрик никогда так не пах.       Ульвар малозаметно скривил губы. Ему не было дела до того, что он случайно увидел в комнате сестры Вернера, пока искал Борисон. Но с каждым днем в глазах выпускника Салют опускался все ниже и ниже.       — Нет, — скупо ответила Цвия.       — Ормсон, хватай Малого с нами, нечего тут топтаться, — беспардонно встрял в скользкий момент Ригсон и потянул своих гостей в «ВИП-зону».       Ульвар даже руку из кармана не вытянул, чтобы как следует поприветствовать вынужденного знакомого. Молча двинулся за Флоком и Борисон, не отвлекаясь на поддатого Альрика.       Крайняя дверь широко открылась, озаряя слабым светом четыре разные физиономии. Улыбалась лишь одна — лисья.       — А вот и мы!       В комнате Вернера было человек пятнадцать, вокруг царил густой мрак. Кто-то сидел на кровати и, попивая напитки, травил абсурдные анекдоты. Кто-то стоял у книжного шкафа и спорил по поводу логики в том или ином произведении. Кто-то тихо лобызался в углу, откровенно жамкая друг дружку за самые приятные места. А кто-то растерянно уставился на новую порцию «друзей» Флока.       — Че зависли, как не родные? Проходите, — Ригсон подтолкнул Цвию в спину и первым переступил через порог.       Вернер, Кальф и Матиса. Все, как один, уставились на Ормсона, как стайка оленей на летящую навстречу фуру. Но Ульвару, по большей части, было все равно. Он не до конца понимал, что сейчас делал в этой комнате, в обществе этих людей, но точно знал: если бы здесь не было Борисон, он был бы уже на полпути к дому.       — Это слабо похоже на «Уно», — с упреком пробормотал хозяин дома.       — Бля, карты, — опомнился Флок, хлопая себя по лбу. Кажется, именно за ними он и выходил из комнаты. — Ладно, насрать на «Уно». В покер поиграем, я как раз новых игроков привел.       Кальф переглянулся со своим лучшим другом, посмотрел на новеньких и дернул плечом.       — Тогда садитесь.       — Падай сюда, — подсказал Цвие на ухо Ригсон, едва касаясь подушечками пальцев ее оголенной поясницы. — Ормсон, а ты бери Малого и садитесь к Матисе.       Свет в комнате был выключен, но тут и там горели фонарики телефонов. Обстановка была пьяной, интимной и расслабляющей. Правда, не у всех с последним получалось.       — Двигайся, — глядя на упавшего рядом с Борисон Салюта, попросил Ульвар.       — Ага, — с иронией выплюнул второкурсник и загнанно уставился на старосту группы. — Я рядом с этой не сяду.       Ролосон возмущенно хмыкнула и вздернула нос повыше.       — И слава Богу.       Ульвар приземлился рядом с недовольной блондинкой и с напряжением оценил присутствующих. Цвия избегала зрительного контакта с сыном президента и внимательно разглядывала короткие ворсинки ковра на полу. Альрик сидел по правую руку от нее, потирал свои разгоряченные щеки и старательно изображал трезвого парня. Флок, по другую сторону от Борисон, перетирал о чем-то с Кальфом, тасующим старенькую колоду карт. Оба улыбались: Ригсон реально кайфовал от происходящего, а вот второй о чем-то парился. Все стало понятнее, когда серьезный взгляд приплыл к Вернеру. Кареглазый третьекурсник молча прожигал в Ормсоне дыру, но это не напугало студента и он повернулся дальше. Матиса потягивала напиток из стаканчика.       Ульвар позволил себе ненадолго задержать внимание на аккуратном профиле студентки рядом с собой, а потом вернулся к испуганной Борисон.       — Может ты все-таки познакомишь нас с новенькими? — дружелюбно предложил Ригсону Кальф, шелестя картами.       — Ха, точно, — накуренный старшекурсник вскинул густые брови и посмотрел на своих друзей. — Кальф, Вернер, Матиса. С Ормсоном ты уже знакома, — поочередно указывая на каждого пальцем, перечислил имена Флок. — А это Цвия, моя новая подружка.       Несколько пар глаз неприятно мазнули по коже. Борисон напрягла щеки ради скромной улыбки и следом уставилась на Ригсона. Он был последней зоной комфорта в этом месте.       — А это? — кивнул баскетболист в сторону Вардисона. Флок запнулся. Имени этого славного малого он и сам не знал.       Парень ухмыльнулся и кивнул Салюту.       — Ну, язык проглотил?       — Альрик, — тихо промямлил второкурсник и покосился на свою лучшую подругу.       — Приятно познакомиться, Цвия и Альрик.       Кальф по-доброму сузил глаза, запоминая неприметные лица, и звонко протрещал колодой. У него были длинные цепкие пальцы и теплый взгляд.       — Значит, умеете играть в покер?       Цвия пожала плечами и снова сфальшивила улыбкой. Ковер неприятно колол голую кожу ног, внимание со всех сторон заставляло поежится, а на душе все еще скреблись кошки. Все было не так, как Борисон то себе представляла. Лучше бы она осталась сегодня дома.       — Не-а, — хмельно качнул головой Вардисон. Его голос звучал громче обычного, а в уголках глаз копилась влага. Ему было душно.       — Умеют-умеют. Цвия вон точно умеет. Правда же? — весело заявил Ригсон. — Раздавай. На меня, на нее и на Вернера с Ормсоном. Матиса?       Блондинка только поднялась с места, поправила короткий подол светлого платья и направилась в сторону письменного стола, усеянного бутылками водки и коробками сока.       — На четверых тогда. А я пока тоже за водичкой, — закончил парень и встал на ноги.       Альрик тут же подал голос, хотя, скорее вопрошающий стон, но Флок так быстро слинял, что просить об одолжении было уже некого.       — Если тоже хочешь, то иди и возьми. Не стесняйся, — щедро предложил Вернер.       Салют оживился, улыбнулся, коротко поблагодарил хозяина дома и, подорвавшись с колен, поплелся за остальными, оставляя за собой гробовую тишину.       Цвия, Ульвар, Вернер и Кальф. Ну и компашка, веселья хоть отбавляй. Молчали, вздыхали, да поглядывали в сторону остальных.       Ормсон мял свои губы, думал, но идей, как подступиться к студентке, не образовывалось. Он пытался что-то спросить, но говорить при всех не хотелось. Тогда выбор пал на забытый в кармане мобильный. Пришлось немного повозиться, чтобы не вытянуть вместе с телефоном и найденную ранее черную маску.       Вокруг хихикали гости, отголоски музыки все еще мозолили уши, а Ульвар что-то настойчиво писал на своем сотовом.       — Ты тоже из Лойолы? — попытался сдвинуть беседу с мертвой точки неравнодушный дилер.       — Мг.       — Классно. А на кого учишься?       Из голубого шоппера донесся высокий писк. Как только девичий телефон получил новое уведомление, Ормсон опустил свой мобильный и вернул внимание к разговору. Только идиот бы не смог прикинуть хуй к носу и понять, что сейчас произошло.       — На археолога, — вопреки ожиданиям Ульвара, Борисон и бровью не повела. — А вы?       — А мы инженеры.       Беседа выходила какой-то преимущественно односторонней. Цвия все чаще молчала, а Кальф уже и не знал, что у нее спрашивать. Тогда студент перевел свое внимание на Ормсона и мельком оценил его лицо. Пластырь на правом глазу колол совесть, а подбитые губы так и вовсе… хотя, присмотревшись, не такие уж они были и подбитые.       С озорцой глазах дилер покосился на Вернера и слабо кивнул в сторону расцелованного студента. Хозяин дома не сразу понял, к чему клонит его друг, но в конце концов, кажется, смекнул и недовольно дернул бровью. Ему было насрать и на Ульвара, и на его губы. Его вообще напрягало нахождение в комнате посторонних. Но прогнать знакомого, почему-то язык не поворачивался. Вина — удивительное чувство.       Кальф и Вернер начали о чем-то активно шептаться, Флок, стоял в противоположной стороне комнаты и открыто заигрывал с Матисой. Альрик топтался за их спинами, вертя в ладонях два красных пластиковых стаканчика.       Девичья ладонь покрепче сжала шлейку сумки, а затем подняла глаза на студента напротив. Получив долгожданное внимание, Ормсон оживился. Все с тем же недовольством он заскакал взглядом с Борисон на шоппер и обратно, надеясь, что та все же возьмет свой телефон в руки. И, о чудо, кажется, второкурсница поддалась.       Цвия подтянула сумку поближе к себе и погрузила несмелую ладонь внутрь. Делала все настороженно, будто среди ее вещей были спрятаны острые иголки. Ульвар с замиранием сердца наблюдал за нерасторопными движениями.       Что он мог написать? Условия сделки? "Молчание за молчание"? А может что-то повнушительнее? "Десять тысяч долларов, или я рассылаю всем твое сообщение про минет". Хотя, было бы весело, если бы Ормсон и впрямь выслал всему универу сообщение с обещанием слюнявого отсоса.       Но что, если он попросил уйти? Что, если попросил забыть о его существовании? Если потребовал держаться от него подальше, после всего произошедшего?       Нащупав свой сотовый, студентка сжала его в ладони и потянула наружу.       — Вы еще не начали?       Флок, Альрик и Матиса вернулись разом, с напитками и лишь одной довольной улыбкой.       — Вас ждем, — бодро отозвался Кальф и подтащил поближе к себе игральные фишки.       — Правильно.       Виновник торжества уселся на свое место и вежливо подал соседке один из стаканчиков. Борисон удивилась.       — Подержать?       — Посмотреть, — хохотнул Ригсон. — Угощайся.       — Спасибо.       Цвия ухватилась за стаканчик, сгорая от жажды. Хоть бы с водкой, хоть бы с ней…       Следом приземлился и Вардисон. Парень долго усаживался поудобнее, а потом, когда наконец с тем покончил, обратился к лучшей подруге, уже отпивающей первый глоток из полного стакана.       — Я… — Альрик затих на полпути. Он тоже хотел предложить Борисон выпить, но опять остался в пролете.       Ормсон не был в восторге от происходящего. Как только студентка присосалась к импровизированной «Отвертке», она позабыла о своем телефоне, пытаясь как можно скорее напиться до состояния Салюта. Чтобы чувство стыда ослабило на горле хватку.       — На.       В поле зрения появился еще один напиток. Ролосон подала его Ульвару с таким же выражением лица, с каким обычно уставший бариста подает дешевый капучино гостю за две минуты до закрытия смены. Сделала это так небрежно, будто не боялась того, что парень отвергнет подношение.       — Это мне?       — Мг.       — Спасибо, но я не пью.       — Знаю, здесь просто сок.       Причин для отказа больше не нашлось. Ормсон взял стаканчик, тяжко улыбнулся блондинке, но тут же виновато поджал пухлые губы.       — Спасибо.       Матиса делала вид, словно ей совершенно точно было плевать на Ульвара и его благодарность, однако это было не так. И выпускник это тоже понимал.       Последняя встреча с подругой вышла не самой удачной, горький привкус собственных слов осел на нёбе. Ни за один из прошедших дней Ормсон даже не попытался связаться с девушкой, в поисках прощения. Более того, он даже не заметил отсутствия ее имени в строчках «Входящие» и «Последние вызовы».       — Ты как?       — Как видишь. Веселюсь, — не обращая внимания на сожалеющий взгляд выпускника, сухо ответила Ролосон.       Ложь пришлось срочно запить теплым апельсиновым соком.       Кальф начал повторять правила техасского холдема, попутно напоминая игрокам названия комбинаций, но Ульвар не слушал дилера. Парень отставил свой стаканчик с соком в сторону — кислого морса в Ормсоне было предостаточно — и снял с себя очки, потирая переносицу.       — Я так и не попросил у тебя прощения за то, что произошло в «Асгарде».       — Проехали, — едва удерживая в себе легкую ухмылку, нарочито серьезно ответила Матиса.       — Нет, не «проехали». Прости меня. В тот вечер я вел себя, как настоящий говнюк, и не хотел, чтобы это коснулось тебя. Ты не заслуживаешь таких грубых слов.       Студентка усмехнулась с облегчением и опустила стакан перед собой. Теперь улыбаться она не стеснялась, как и смотреть на виноватого приятеля.       — Ладно, прощаю. Признаюсь, в моменте ты меня действительно обидел, но в тот день все были не в духе. Вобщем, забыли. Сам-то ты как?       — …за каждый поцелуй в щечку буду дарить по зеленой фишке… — бормотал на фоне Ригсон.       Ульвар до жути смешно нервничал и дергал коленом. Волновался из-за случившегося — думала Ролосон, пока не пригляделась внимательнее.       Напротив них сидела Борисон. Слушала распинания Кальфа, время от времени смотрела на угашенного Ригсона и нервно ухмылялась его бесполезным шуточкам. Потягивала напиток и снова прятала его за спиной. Сегодня она выглядела лучше, чем обычно, но все равно неидеально. Волосы растрепанные, взгляд какой-то глупый и помада смазанная, как у потасканной официантки в кафешке для дальнобойщиков. Разодета во все самое короткое, неудивительно, что все парни вокруг нее так стелются.       Ормсон часто косился на Цвию, он делал это с самого начала. Хмурился, морщился, будто его оскорблял похабный вид второкурсницы, и это не могло не радовать.       Матиса в очередной раз улыбнулась собственным мыслям и наклонилась поближе к Ульвару. Подняла глаза на лицо соседа и оценила его симпатичный профиль. В светлой голове только-только начали зарождаться идеи того, чем мог бы закончиться сегодняшний вечер, как вдруг мечтательный взгляд напоролся на мужские губы. Что-то с ними было не так. Что-то, что вынудило студентку измениться в лице.       — М? — очнулся Ормсон, наконец обращаясь к соседке. — Что ты там говорила?       — Ничего, — с отвращением выдавила Ролосон.       Ульвар рассеянно кивнул, возможно даже обрадовавшись тому, что пустая беседа с подругой закончилась так скоро, и вновь уставился на Борисон. Что у одной, что у другого лица были испачканы в дешевой помаде противного оттенка.       Ну что, блять, она делает не так?!       — Если с правилами разобрались, возвращайте сюда карты, и начнем игру.

***

      Матиса нехотя отсчитала всем по равному количеству фишек, Кальф раздал карты четырем игрокам и назначил Ульвару и Вернеру малый и большой блайнды — обязательные ставки для начала игры.       Цвия взяла в руки две карты и осторожно оценила их номинал. Десятка и двойка.       — Пятьдесят баксов, — мигом удвоил ставку большого блайнда Ригсон, пугая рядом сидящую картежницу.       — Флок, по очереди, — вежливо попросил Кальф.       Вернер сбросил, Ульвар поддержал, а Борисон немного поломалась, но все равно поддержала ход соседа.       Последовал флоп: дилер открыл первые три общих карты и игроки живо принялись разглядывать их значения. Двойка, пятерка и король.       Ормсон не очень любил играть в покер, но от того выиграть меньше не желал. На его руках был валет и король — неплохой набор внушающий доверие.       Ставка повысилась еще на двадцать пять долларов. Цвия и Флок ее молча поддержали. Следующей картой выпала десятка. Девушка прикусила щеку изнутри, пытаясь сдержать эмоции. Это была всего лишь игра, но Борисон не хотела ударить в грязь лицом перед новыми знакомыми. Две пары, пусть и очень хилые.       — Еще пятьдесят!       — Флок! — зашипел Вернер, заставляя «именинника» закатить глаза.       — Мы в казино? В задницу очередь.       Спорить с накуренным никто не стал. Игроки, настороженно стреляя друг в друга глазами, поддержали новую ставку и добавили по черной фишке в общий банк.       Последней картой оказался туз.       Ригсон смело бросил еще сто долларов сверху и с улыбкой уставился на двух чайников с, видимо, слишком слабыми комбинациями, чтобы действовать так же смело, как и он сам. Цвия ломалась, думала о том, стоит ли продолжать игру, но, как только рука потянулась за фишками, Ульвар сбросил свои карты.       — Ладно, я пас.       Девушка замерла. Две пары, десятка и двойка. Еще раз оценив карты на столе, Борисон поджала губы. У Флока могло быть все, что угодно.       — У тебя хорошие карты? — прошептал на ухо Альрик, выдыхая в лицо Цвии облако перегара.       — Полное говно, если честно, — так же тихо ответила ему студентка.       — У Ульвара был король, — еще осторожнее подсказал Вардисон и выпрямился, продолжая наблюдать за игрой.       Борисон может и хотела бы пристыдить своего друга за жульничество, но не стала. Расстроенно сбросила карты и сухо объявила:       — Пас.       Ригсон довольно улыбнулся и сгреб весь выигрыш жадными руками.       — Флок победил.       — А че у тебя было? — завистливо поинтересовался хозяин дома.       — Ха, тебе расскажи, — весело хохотнул парень, отдавая свои карты дилеру.       Несмотря на ответ, Вернер все равно ловко выхватил желаемое из рук лучшего друга и бросил их на середину стола рубашкой вниз. У победителя была пара дам.       — Ух ты, хорошо, что сбросила, — пробормотал на ухо Альрик.       Вместо ответа девушка лишь шлепнула свои карты к остальным.       — Сука.       Первый вышедший игрок с легким сочувствием усмехнулся, глядя на раздосадованную студентку, но в поддержку ничего не сказал. Цвия нашла утешение в собственном стакане, настойчиво присосавшись к алкогольному напитку.       — Фортуна мне сосет, ребята. Так что расслабьтесь и получайте удовольствие, — похвалился Флок, и Кальф начал новую раздачу.       Количество фишек у Борисон уменьшилось, но их все еще было достаточно, чтобы отыграться и показать себя с лучшей стороны. Дуракам всегда везет, и Цвия не дурочка. Она просто трусливая, но отныне будет играть до конца и не повторит того же исхода, что и в первой партии.       Девушка пересчитала свои двести десять оставшихся баксов и поровняла стопки. Следом осушила до дна свой стаканчик и отставила подальше, чтобы не сбивал. Алкоголь очень медленно всасывался в кровь, но уверенности все равно хватало.       Новые карты порадовали чуть больше. Девятка с вальтом всегда заставляли мечтать о стрите. Первоначальные ставки были сделаны. Вернер, Ульвар и Цвия отдали по круглой сумме, в то время как Флок сбросил карты еще на этапе префлопа.       — Тебе подлить? — украдкой поинтересовался «именнинник», поднимаясь с пола.       — Да. И добавь в этот раз побольше водки, — беззастенчиво попросила Борисон, передавая знакомому свой стаканчик.       — Вот это по-нашему, — возгордился парень и ушел мешать новой подружке свой лучший коктейль.       Игра продолжилась. Кальф выложил три первые карты: восемь, семь, девять. Начало было положено хорошее, однако, чем дальше шла игра, тем выше становились ставки. Остановиться Цвие пришлось, когда вскрылись все общие карты. Дама с двойкой не подарили девушке желанной комбинации.       Вернер и Ульвар продолжили сражаться за главный приз.       — Пять, — сделал последнюю ставку хозяин дома.       Она была настолько смешной и маленькой, что Ормсон поддержал ее не думая. Потом парень бросил в кучу еще пять фишек, каждая по десять долларов. Ульвар искренне верил в то, что Вернер просто пытается повторить за Ригсоном трюк с блефом, а потому, не боясь, бросил свои фишки сверху.       — Еще семьдесят пять, — закончил самоуверенный, и Ормсон наконец замешкал.       Что, если на руках у придурка все-таки хорошие карты? В таком случае, Ульвару конец. Но он уже столько денег влил в партию, что пасовать сейчас было бы унизительнее проигрыша.       Пришлось поддержать ставку. У стаканчика с соком осталась последняя черная фишка. Пятьдесят баксов.       — Вскрываемся? — весело предложил Вернер.       Ормсон молча открыл свои карты.       — Пара дам и туз, — прокомментировал Кальф.       Хозяин дома вскрылся следом, самостоятельно оглашая свою комбинацию.       — Сет из двоек.       Победитель радостно напал на выигрыш, а Ульвар с сожалением взял в руку свой остаток, надеясь, что это как-то поможет его сохранить. Обанкротиться за две партии — совсем не то, на что рассчитывал Ормсон в начале игры.       Матиса наблюдала за всем происходящим через дымку безразличия. В ее голове вертелись какие-то странные мысли, заставляющие переосмыслить все, во что она привыкла верить. Или хотя бы свое отношение к сыну президента университета.       Альрик же наблюдал за игрой с огромным удовольствием. Особенно сильно его впечатляло то, с каким звонким треском проигрывал Ульвар.       — Ты молодец, — прошептал на ухо подруге Вардисон.       Вот только Цвия не понимала, с чего бы ей быть «молодцом». Фишек было едва ли больше, чем у Ормсона. Дай Бог еще три игры протянет, если, конечно, ей вдруг несказанно не повезет в следующей.       Задумчиво подцепив ногтем две синие фишки, Борисон взяла их в руку и бросила к ногам проигравшего. Сделала то не в высокомерном жесте, а просто… сама не понимая почему.       Ульвар удивился неожиданному подарку, а внутри все сковало с такой силой, что смелости, поднять глаза на Цвию так и не хватило.       — Эй! Нет, никаких подачек. У Ормсона еще есть одежда, — по-своему весело остановил игроков Кальф.       Девушка сконфуженно нахмурилась.       — То есть, когда кончатся фишки, начнется игра на раздевание?       — Мы всегда так играли, — пояснил Вернер, не упуская возможности лишний раз полюбоваться и без того открытыми ногами симпатичной второкурсницы.       — Бред, — моментально возник Вардисон, не собираясь даже представлять, как его лучшая подруга будет при всех оголять свои чресла.       — Ладно, — смело согласилась игроманка. — Но в таком случае каждый элемент одежды будет равен черной фишке. И кроссовки с носками пусть считаются не попарно.       — Пусть так, — согласился дилер и вернул две фишки по двадцать пять долларов Цвие.       Кальф начал новую партию. Борисон, не прекращая молиться всем известным миру богам, приподняла уголки выданных ей карт и оценила их номинал. Двойка с тройкой. Да пошло оно все в задницу.       Первая ставка была равна последней фишке Ормсона. Пятьдесят баксов улетело в банк от каждого. Дилер выложил первые общие карты.       Валет, семь, девять. Ульвар еще раз взглянул на то, что имел на руках, чтобы убедиться в том, что происходящее реально. Стрит. У него уже стрит! С такими картами и до трусов не грех раздеться. Восемь и десять — милые сердцу карты хотелось даже обнять. С таким набором он точно нагнет Вернера и удивит Цвию.       Когда пришло время ставить новую ставку, Ормсон бросил к фишкам очки.       — Это не одежда, — возмутился хозяин дома.       — Может, проголосуем? — предложил альтернативу Кальф. — Кто за то, что очки считаются?       На удивление, руки подняли четверо. Цвия, Ульвар, Альрик и, собственно, сам раздатчик. Он же пожал плечами и с чистой совестью принял ставку. Остальным игрокам осталось только поддержать ее.       Пасовать раньше времени Борисон не хотела. Она не верила в свою победу, но верила в Ормсона. Пусть и не до конца понимала, зачем. Но, если банк в конце концов заберет он, то не страшно отдать в него последнее.       Новая карта — двойка. Цвие было практически плевать на образовавшуюся пару. Она еще раз глянула на свои карты, потом на общие, и вдруг что-то внутри нее щелкнуло.       — Ну что, будешь раздеваться дальше?       — Буду, — буркнул выпускник и стянул с себя вязанную жилетку.       Одежда шлепнулась на фишки, и невесомый аромат знакомого одеколона подразнил девичьи обонятельные рецепторы. Скрипнув зубами, Борисон не удержалась и все-таки глянула на широкие плечи, каких еще совсем недавно касалась без зазрения совести. Остановиться на них она, конечно же, не смогла и якобы случайно пробежала глазами по лицу Ульвара. И Ормсон естественно посмотрел на нее в ответ.       — Поддерживаю, — сипло и как-то несуразно заявила Цвия, подбрасывая еще немного фишек сверху.       Вернер добросил недостающей «зелени» от себя, и Кальф вскрыл последнюю карту. Туз.       Игроки поспешили повысить ставки. Ульвар снял галстук.       — Как скучно, — отметил хозяин дома.       — Между прочим, он стоит дороже пятидесяти долларов.       Борисон еле сдерживала писк. Собрав свои последние фишки, студентка отдала все в банк и приготовилась к победе.       — Стой. Зачем ты поднимаешь, если у тебя ничего нет? — слишком громко поинтересовался Вардисон. Сидящие в кругу тихо посмеялись.       — Альрик, не лезь под руку!       Ормсон тоже пропустил слабую ухмылку. Ему искренне нравилось, когда Салют лажал перед Цвией.       Быть может, студент хотел бы еще и рубашку в банк сдать, да пришлось отказаться от такой затеи. Если бы он снял с себя еще хоть что-нибудь, Борисон бы тоже пришлось раздеваться.       — Эй, Ормсон, подумай хорошенько. Может хочешь повысить? — видимо, Вернер тоже это понимал.       — Нет, не хочу.       — Тогда вскрываетесь?       — Кто первый? — с нетерпением спросила студентка.       — Давайте одновременно, — тихо предложил Ульвар.       Цвия глянула на Вернера, и все игроки разом перевернули свои карты.       К тому времени как раз подоспел и Флок. Парень подал девушке холодный напиток, и та поблагодарила приятеля одним лишь кивком головы. Ригсон, впрочем, даже не обратил на то внимание. Результат партии его интересовал так же сильно, как и остальных.       — Блять!       — Да!       Под разочарованное нытье Вернера, обрадованный Ульвар потянулся за своей одеждой. Хозяин дома с досадой переводил взгляд со своего жалкого сета на ебанный стрит Ормсона.       Вот только вдруг ни с того ни с сего раскрасневшийся Флок хлопнул в ладоши и приобнял свободной рукой довольную Борисон.       — Умница! Моя школа, Ормсона за одну партию раздела!       — Что? — в один голос удивились игроки.       Только сейчас парни удостоили вниманием карты Цвии. Двойка, тройка — и победа?       — Флеш из пик, слепошарые! — кичился чужой победой Ригсон.       — Это правда, — мирно подтвердил дилер. — Цвия победила.       Студентка даже застесняться успела. Флок так задорно радовался ее победе, что все грузные мысли обернулись простой скромной улыбкой.       — Давай-давай, собирай куш, пока эти шакалы не начали подбирать объедки. Малой, ты тоже подключайся, — не унимался «именинник».       Взяв в помощники зазевавшегося Вардисона, Ригсон оперативно сгреб девичьи богатства поближе к ее коленкам, не упуская возможность припрятать пару фишек за длинными пальцами.       Ульвару оставалось только принять свое поражение, хотя и выходить из игры, после победы Борисон, было не так уж и обидно.       Живот сводило от волнения, сердце скакало по грудной клетке, как бешенное, а удачливые ладошки потели. Победила! Цвия сорвала настоящий джекпот при всех. Происходящее больше напоминало сон.       — Теперь надевай трофеи, — продолжил подсказывать Флок, пересчитывая свои фишки.       — Какие?       — Жилетку, очки и галстук. Они же теперь твои.       Второкурсница замялась, смущенная предложением выпускника, и показательно покачала головой.       — Нет, они не мои.       — Ты их честно выиграла, — несмело настоял Ульвар. — Надевай.       Жилетка была мягкой и большой. Вещи пахли приятно и, стыдно признавать, Цвия была бы рада надеть на себя то, что все еще хранило в себе тепло кожи Ормсона.

***

      Игра продолжилась, но уже без четвертого игрока. Цвия запивала каждый ход крепким коктейлем, громко смеялась и получала удовольствие. Продержалась она не существенно дольше Ульвара. Уже на седьмой партии пришлось прощаться с очками.       Между тем градус вырос не только в студентке. Флок, Вернер и Альрик опасно приблизились к границе забытья. Первым и вовсе можно было только восхищаться, учитывая, что, до поглощения полулитра водки, Ригсон успел выкурить пару слабых косячков. Трезвые ребята же начинали скучать. Ролосон потеряла интерес к компании на партии так пятой.       — Может поиграем во что-нибудь вместе? — предложил Кальф, собирая разбросанные по ковру карты.       — Например?       — «Я никогда не», — хохотнул Вернер.       — Нет, — строго отсек вариант Флок.       — Почему нет? — удивилась Борисон.       — Ригсон в прошлый раз…       — Завали, ага?       — Хорош. Давайте подумаем над чем-нибудь еще? Градуса в вас уже и без того достаточно, — разбавил накал страстей дилер и обратился к Вардисону. — Ты так на меня смотришь, может, подкинешь идею?       — «Бутылочка»?       Матиса брезгливо закатила глаза и громко цокнула. И, пока кто-нибудь не предложил поиграть в «Правду или действие», обратилась к хозяину дома:       — У меня есть одна идея.

***