Manslaughter: Berserk

***

      — «Инкогнито».       — Как? — с сомнением переспросил Кальф.       — Давайте я просто схожу за «Уно»? — тяжело вздохнул хозяин дома, поднимаясь с ковра.       — За каким еще «Уно»? — почти оскорбленно удивилась Ролосон.       Компания развязала безобидный спор. Из всех присутствующих идею Матисы поддержал только Ригсон, но он не был приоритетным мнением.       Поглаживая длинный галстук, Цвия хмельно улыбалась, нежилась в теплой вязанной жилетке и совершенно не слушала присутствующих. Рядом с ней терся Альрик. Он настойчиво мямлил ей на ухо какую-то чепуху, но, вполне вероятно, Борисон даже не догадывалась, что все это время он распинался только ради нее.       — …она сначала курила сигареты, что-то рассказывала мне, а потом вдруг схватилась… за голову! И начала ныть, что ей плохо, — голос парня был вязким, а язык — холодным и липким. Слова выползали из уст с большим трудом. — Я хотел пойти тебя искать, но и человека ведь так просто в беде не оставить. Ну, а потом, когда ей полегчало, я вышел из комнаты, а там ты и… эти.       Вардисон покосился на сидящего рядом Ульвара и, наклонившись ближе к подруге, тихо признался:       — Мне здесь не нравится. Ты еще не устала?       Теплая рука лучшего друга упала на плечо, и студентка поспешила поднять на него удивленные глаза. Хотя, «поспешила» — это неправильное слово.       — М?       — Может домой пойдем? Уже пол-одиннадцатого, ты напилась. И я…       — Мы только пришли, — вяло протянула она.       — Ты — да, а я здесь уже два часа сижу.       Словно не веря словам Альрика, Цвия подтянула к себе потрепанный шоппер и достала из него разбитый мобильный. Время действительно уже склонялось к ночи.       — Если хочешь, иди домой сам. Я найду у кого переночевать, — пожала плечами Борисон, запихивая сотовый в задний карман своих шорт.       Сказала то девушка без угрозы, но ее друг все равно встрепенулся.       — Без тебя не пойду. Да и мама несколько минут назад отписала. Она уже подготовила нам спальное место.       — «Мама»? Откуда она знает, что я приду? Ты ей рассказал? — раздосадовано завопила Цвия, но «готовенький» Салют не понимал ее возмущений.       — А что в этом такого?       Ормсон был единственным человеком в кругу, кому было не с кем поговорить. Встревать в спор по поводу грядущей игры не хотелось, а лезть в колючую беседу второкурсников было нельзя. Вот и приходилось подслушивать, делая вид, будто возмущения Ригсона для него что-то да значат.       — Цвия, что думаешь?       Отвлекаясь от своего разочарования, Борисон обернулась на Флока.       — Насчет?       — Насчет игры. Будешь с нами?       После сказанного Альриком, настроение порядком подпортилось. Тряхнув головой, девушка заправила раздражающую прядь волос за ухо и бездумно кивнула.       — Буду. Только правила повторите.       С объяснениями неожиданно вызвалась Ролосон, но Цвие было на то все равно. Уже как-то на многое было все равно.       Правила игры оказались немного занудными, впрочем, как и само «развлечение»: каждому выдавались ручка и листочки для ответов.       — Для начала все игроки должны написать на бумажке по одному вопросу, какой хотят задать компании инкогнито. Затем ведущий в случайном порядке вытягивает варианты по одному, и участники пишут на новых листочках свои анонимные ответы. После каждого вопроса, все написанное перемешивается и зачитывается вслух.       По напряженному выражению лица Борисон, стало ясно, что она ничего не поняла, потому Матиса чуть убавила в голосе официоз и лениво повторила:       — Пишешь вопрос, кидаешь в кучу. Ведущий вытягивает случайную бумажку из всех брошенных и читает написанное в слух. Например, «Во сколько лет ты впервые поцеловалась?». Все письменно отвечают на этот вопрос. Потом зачитываем ответы. Весь прикол заключается в том, что мы не знаем, где чей ответ. Уловила?       — Мг.       — По желанию можем еще пытаться угадать, кто что написал, и по реакции...       — Давайте без этого. Иначе, в чем тогда смысл игры? — обессиленно пробормотала Цвия.       — Да, я тоже так думаю, — поддакнул Вардисон, и Вернер пошел за своими канцелярскими принадлежностями.       Пока хозяин дома искал одинаково пишущие ручки, в кругу завязалась скучная беседа о баскетболе, о последних играх команды «Лойолы», о чем угодно, в чем Борисон точно не знала толк. Матиса охотно перебирала все недавно выученные имена знакомых старшекурсников, с улыбкой поддерживая все шутки Ригсона и ответки Кальфа. В этой комнате она наверняка чувствовала себя как рыба в воде. Красивая, улыбчивая, веселая. Хохотала она, звеня браслетами, действительно заразительно и мило, настоящая девчонка.       Ормсон часто смотрел на обворожительную старосту группы. Иногда даже улыбался, часто вытирая свои губы. Вряд ли же слюни пускал, да? Да ведь? Ведь на Цвию он больше не обращал внимания. Даже на секундочку не обращал. Как выбыл из игры в покер, так и перестал. Переключился на блондинку.       И это могло бы доставлять Ролосон удовольствие, если бы только Матиса не видела во всем этом фальшь. Ульвар просто слишком стеснялся смотреть на свою ненаглядную. Особенно после того, как та надела на себя его шмотки. Особенно после того, как «обворожительная староста» рассказала ему о следах помады.       — Может, тебе подлить напитка? — робко предложил Альрик.       Борисон со скорбью заметила: она больше не чувствовала от него неприятного запаха. Значит теперь от нее самой пахло не лучше.       — У меня еще есть.       — А, ладно. Но ты все равно позови меня, когда закончится. Окей?       — Мг, — глухо промычала студентка, заливаясь новым глотком.       В задницу эти улыбочки Матисы. Цвию, в отличие от нее, с Ормсоном связывало нечто большее. Тайна, «Асгард» и переписки.       Переписки! От сока уже плавятся мозги, Ульвар ведь ей что-то написал!       — Все, разбирайте. Вот листочки, их можете не жалеть, у меня еще два таких же блока в столе лежит, — со вздохом бросил все принадлежности для игры в центр круга Вернер, а затем шлепнулся на свое место.       Флок первым ухватился за две симпатичные на вид ручки и протянул одну из выловленных своей соседке. На улыбку он не скупился.       — Мадам.       — Эм, да, спасибо.       Борисон неуверенно приняла очередной заботливый жест со стороны знакомого, но намерений не изменила. Сейчас она была полностью готова столкнуться лицом к лицу с той самой злосчастной СМС-кой и разобраться с Ормсоном раз и навсегда, вне зависимости от того, что он там ей настрочил. Но внезапный заливистый смех Ролосон все-таки умудрился сбить этот решительный настрой.       — Помню! Ульвару еще тогда мячом по лицу прилетело!       Матиса рассмеялась громче прежнего, кладя ладонь на колено Ормсона. На что он, в общем-то, никак не отреагировал. Даже ногой не дернул. И рука как-то сама отпустила сотовый, возвращая его обратно в карман.       Перед началом игры Цвия практически полностью осушила свой стакан, не морщась от терпкости осадка.       Сначала игроки написали на небольших квадратных листочках по одному вопросу, а затем смяли одинаково небрежным способом и бросили в кучу. Ведущей неожиданно оказалась Матиса. Она же и принялась зачитывать темы. И первая попавшаяся ей очень даже приглянулась.       — «Сколько у вас было половых партнеров?»       — Мы же без угадываний? — бегло уточнил Вардисон.       Единого ответа так и не последовала, кто-то кивал, кто-то молчал, и Альрик, в силу своей неуверенности, продолжать не стал. Покрепче перехватил ручку и начал что-то черкать на ладони.       — А что делать, если не знаешь точного числа?       — Боже, Ригсон, — цокнула Ролосон. Парни коротко посмеялись, и игроки начали писать свои ответы.       Борисон вывела на листочке цифру и взглянула поверх нее на участников. Многие уже увлеченно мяли бумажки и бросали их в центр круга. А Ульвар... Ульвар смотрел на Цвию с каким-то странным напряжением во взгляде.       Париться над тем девушка не стала. Чересчур хмуро скомкала свой ответ и отправила его к остальным, прерывая зрительный контакт.       Матиса перемешала белесые комочки, а затем начала зачитывать интригующие числа:       — «Пять», «Два», «Один», — потом сморщилась. — Флок.       — Что?       — «От ста двадцати до ста двадцати трех»?       — А почему Флок-то сразу? Вдруг это вон, Альрик. Ты смотри как лыбится. А знала бы, что он недавно с одной девчонкой вытворял…       Испуганный второкурсник затрепыхался на месте, будто кто-то из круга, хоть на миг, да мог подумать, что Ригсон говорит правду. Его оправданий компания слушать не стала, и Ролосон продолжила перечислять ответы.       — «Ноль», «Один» и… — на последнем развернутом листочке ее лицо неожиданно вытянулось. — «Тридцать два с половиной»?       Подвыпивший Вернер аж присвистнул.       — С половиной? — усомнилась Цвия.       — С половиной, — с флером неприязни подтвердила ведущая.       Борисон обратила свое внимание на развернутые бумажки. Среди всех вариантов был лишь один ноль, и она точно знала, кому он принадлежал.       Девушка украдкой присмотрелась к Ульвару. Он тоже с легким замешательством изучал корявые цифры.       — «Половина» — это инвалид?       — Может, ребенок или, типа, собака? — продолжил размышления Вернера Флок.       — Фу, — брезгливо отшатнулась от парней Ролосон.       — Что? Будто самой неинтересно.       Однако, к общему сожалению, никто ничего пояснять не спешил.       — Ну конечно, молчите, — цокнул хозяин дома, вооружаясь ручкой. — Давайте тогда дальше.       Произошедшее заинтересовало наверняка не одну голову. Игроки неторопливо потянулись за новыми листочками, в ожидании следующего вопроса, и Цвия ни с того ни с сего позволила себе слабую, совершенно точно незаметную ухмылку. После того, студентка случайно наткнулась на молчаливый взгляд Кальфа, и губы как-то сами собой выровнялись в строгую линию.       — Так… ммм… ну и почерк, конечно, — щурясь, недовольно пробормотала блондинка. — «В каком самом… необычном...? месте у вас был секс?»       — А что, если…       Закончить Вардисон не решился, но, кажется, каждый понял, чей был «Ноль» из прошлого раунда.       — Напиши место, где больше всего хотел бы им заняться, — с пониманием предложил альтернативу Кальф.       Участники принялись строчить ответы. Результаты были следующими:       — «В Машине», «В душе», «В машине», «В автобусе», «В бассейне», «В спальне родителей Вернера» и в…       — Кого, блять?! — подорвался вдруг третьекурсник.       — Дочитывай-дочитывай, — с предвкушением махнул рукой Флок.       — Так. И «В доме Ебучего».       — Ригсон, ты охуел?!       Хозяин дома моментально подскочил на колени, скалясь на своего опытного друга.       — Че я?       — В спальне моих родителей?! Кальф! — а Кальф только невинно пожал плечами, искренне не понимая, в чем его оплошность: дверь-то в спальню он всегда закрывал.       Осознав претензию, бывалый ловелас только закатил глаза, разочарованный подозрением студента.       — Ты реально думаешь, что я бы написал сюда комнату твоих предков вместо дома «Ебучего»?       — Ты водил телок в спальню моих родителей! — все не унимаясь, повторял оскорбленный. Флока это не впечатляло.       — Знай, если не ты, то кто-то другой там обязательно потрахается. Даже сейчас, я уверен, ты в ней найдешь либо мятые простыни, либо чью-то голую задницу.       — Это пиздец. Вы...?! — Вернер возмущенно оглядел присутствующих и тут же зажмурился, с отвращением потирая лицо. — Знать не хочу.       Что до самих присутствующих, их происходящее конкретно забавляло. Ригсон отвлекся на довольные лица и лукаво улыбнулся.       — Так, кому-нибудь интересно узнать про Ебучего?       — Мне интересно послушать про автобус, — хмыкнула Цвия.       — Там… там длинная история, — едва отходя от сильных эмоций, отмахнулся хозяин дома.       Оценив происходящее, вдруг оживилась и Матиса.       — Может все-таки попробуем поугадывать? У кого-нибудь есть идеи?       В кругу повисло нерешительное молчание. Со смелыми догадками поначалу никто не спешил. И все-таки:       — Есть, — спокойно откликнулся Кальф. Еще раз изучив бумажки, он кивнул сам себе и начал поочередно называть места. — В бассейне — я. Вернер — в автобусе. В машине — Матиса и… пусть будет Альрик. Ормсон в душе. Ригсон, — парень не удержался от веселого смешка и бодро продолжил: — Ригсон в доме Ебучего, а в спальне…       Светлые глаза опять нацелились на бедную второкурсницу. Взгляд Кальфа подобрел, а уста растянулись в улыбке пошире. Возможно, она таила в себе нечто большее.       — А в спальне, получается, Цвия. Где-то, значит, не угадал.       — Ха, — нервно дрогнул голос студентки.       Развернувшиеся события совершенно не удовлетворили Флока, и он слабо толкнул свою новоиспеченную подружку в плечо.       — Колись давай, какой из вариантов твой? В машине?       — Вы сказали, можно не раскрывать правду.       — Ой, давай без этого.       Однако, как бы Ригсон ни пытался ее уломать, Борисон настойчиво молчала.       Игра потекла дальше.       — «Вам когда-нибудь доводилось корыстно пользоваться добротой человека, какому вы по-настоящему нравитесь, даря ему взамен пустые надежды?»       Произнося вопрос вслух, Ролосон практически не смотрела на бумажку. Молола от чистого сердца с невинной ухмылкой на лице.       — Ну и хуйня, конечно, — вдруг цокнул Флок, опуская ручку. — Альрик, твоих рук дело? — испуганный студент тут же принялся отрицательно качать головой, яростно открещиваясь от очередных подозрений. — Про секс отвечать было веселее. Может, пропустим?       Староста чуть не подавилась внезапным возмущением.       — Очень… узконаправленно получилось, — вежливо подметил Кальф. — Но, если бы мой вопрос пропустили, меня бы это задело, так что давайте уж отвечать на все.       Компания кое-как согласилась и заскрипела ручками по бумаге.       — «Нет», прочерк, «Нет», «Я люблю сос…», — староста группы недовольно проглотила продолжение записки, пропуская четвертый ответ. — Конченая, — лишь раздалось вслед тихим вздохом.       — Чего? — враждебно вскинула брови Борисон.       Матиса недовольно уставилась на мерзкий звукоизвергатель напротив себя и натянуто улыбнулась.       — Не в том раунде в своих откровениях признаешься.       Студентка бросила развернутый листик в лицо Цвии, но, к ее сожалению, законы физики не позволили ему вонзиться со скоростью пули в наглую физиономию одногруппницы.       Борисон с искренним интересом взяла упавший на центр круга клочок бумаги в руку, всматриваясь в кривую надпись.       — Это не я писала, — хмуро отметила Борисон.       — Это я, — возгордился Ригсон, прикусывая в улыбке нижнюю губу.       Ролосон закатила глаза и продолжила как ни в чем не бывало дочитывать отрицательные ответы, игнорируя двух заносчивых игроков, но Цвия ее больше не слушала. Странное, какое-то неловкое и по-детски наивное тепло коснулось ее щек. Такое же, какое раньше обнимало за плечи, когда Дьяру доводилось отстаивать честь младшей сестры перед своими языкастыми друзьями-задирами.       Флок сидел рядом. Все такой же бесшабашный, накуренный и легкомысленный, вот только теперь он казался чуточку приятнее.       Заметив на себе вдохновленный взгляд «подружки», выпускник оживился и наклонился к Борисон. Его горячие губы случайно коснулись мочки уха, вызывая мурашки.       — Тебе еще не надоело?       — Да нет.       — Может хочешь воздухом подышать? Мы можем выйти.       — Все в порядке, — заверила спокойным тоном та, и больше Ригсон спорить с ней не стал.       — Подлить тебе чего-нибудь?       — Давай. В последний раз получилось очень вкусно.       Флок широко улыбнулся приятному комплименту и, подорвавшись с места, взял девичий стаканчик в руку.       — Я на минуту. Без меня не начинать! — бесцеремонно отчеканил парень и двинулся в противоположную сторону комнаты.       Цвия проводила глуповатого прищуренным взглядом и с улыбкой опустила глаза на бумажку в руках.

«Я люблю сосать огромные мужские яйца!»

      Ормсон крепче сжал челюсть. Ему стало по-необычайному обидно, без явных на то причин. Пришлось подняться с ковра вслед за своим лучшим другом.       К моменту, когда Ульвар дошел до стола с выпивкой, Флок уже начал заливать водку в девичий стаканчик. Заметив подошедшего, парень широко оскалился, больше не отвлекаясь от создания хваленого коктейля.       — Тебе чего?       — Дай бутылку, хочу состав почитать, — совершенно невпопад потребовал выпускник, вырывая склянку из рук.       Ригсон довольно усмехнулся, однако возмущаться не стал. Взял со стола голубую трубочку и опустил ее в стакан Цвии, начиная размешивать сок, а сам внимательно оценил взглядом оставшихся в кругу друзей и, собственно, самого Ульвара. Тот состроил уморительно серьезную мину и оперся о край стола задницей, вычитывая что-то умное на этикетке самого дешевого пойла в округе. Небось думал, что тем самым как-то сумел сбавить градус напитка своей ненаглядной. Впрочем, правильно думал.       — Это хоть пить можно?       — Можно-можно, — уверенно отозвался Флок. — Твоей Борисон нравится.       — М-м.       — Может и ты выпить хочешь?       — Я за рулем.       — Сок. Кальф покупал его за свои кровные. «Дары сада» — апельсиновый фреш с мякотью — такая вкуснятина.       — Давай, — сухо согласился сын президента.       «Именинник» прикусил губу и снова глянул в сторону компании. Между тем взял для друга новый стаканчик и наполнил его ярким напитком.       — Ты смотри, как на нас уставилась.       Ригсон подмигнул голубоглазой из противоположного угла комнаты, и Ормсон рефлекторно бросил сосредоточенный взгляд по заданному направлению. Да не успел. Цвия больше не смотрела ни на Ульвара, ни на «бармена».       Зеленая трубочка нырнула в теплый сок. Ригсон активно перемешал ею сладкий напиток и подал свой особенный коктейль другу.       — Вуаля.       — Мг, спасибо.       — Эй!       Ормсон выхватил из пьяных рук сразу два напитка и поспешил вернуться к компании раньше Флока. Ригсон только вздохнул, улыбаясь смехотворному простодушию выпускника. Бомба замедленного действия уже начала свой отсчет.       Аккуратно обходя других сидящих на полу гостей, Ульвар добрался до болтающего с Салютом «Берсерка» и неуверенно повел плечом. Говорить с Цвией было страшно, странно и смущающе. Но времени мяться, переступая с ноги на ногу, тоже не было.       — Эй, Борисон, — следом прикусил щеку. Какая нахуй «Эй, Борисон»?       На свою фамилию Цвия среагировала моментально и охотно запрокинула голову, не ожидая увидеть перед собой «того самого».       — Держи.       Ормсон с большим напрягом криво сморщился и протянул девушке стаканчик с зеленой трубочкой. Иными словами, свой.       — Спасибо.       Борисон приняла подношение, и парень торопливо вернулся на свое место. Когда рядом с Цвией приземлился Ригсон, она тихо усмехнулась и чокнулась с ним полученным стаканчиком.       — Успел найти себе официанта?       — Ха, ага. Надеюсь, ты не дала ему чаевых?       — Обойдется.       Студентка придержала рукой ненужную трубочку и сделала несколько щедрых глотков сока. Привычного горького послевкусия не последовало.       — В этот раз я налил поменьше водки, — поспешил объясниться Флок.       — И понизил градус?       — Чуть-чуть.       Спорить Цвия не собиралась. Поджав влажные губы, она поднялась на ноги и уже сама направилась в сторону напитков. Ульвар только облегченно улыбнулся: теперь девушка нальет себе столько, сколько посчитает нужным.

***

      Поначалу скучная игра с каждым кругом вопросов становилась все веселее. Алкоголь в крови позволял быть раскрепощеннее, от страха не осталось и следа.       — «Какая ваша самая любимая поза?»       — В сексе? — громко уточнил Вардисон. Его красные щеки отдавали розовизной в белки глаз, однако он совсем не смущался.       — В йоге, — усмехнулся Вернер.       Бумажки полетели в центр одна за одной.       — Так, «Догги», «Ша… шавасана»?       — Альрик, ну дебил! Реально ж написал, — захохотал Ригсон, мягко хлопая по коленке соседку справа.       — Это не мое! — по-настоящему оскорбленно возник Салют.       Не обращая внимания на заминки, Ролосон продолжала читать:       — «Шестьдесят девять», снова «Шестьдесят десять», «Миссионерская», «Обратная наездница» и «Офицерская».       — Нихуя себе. Это типа отдавая честь? — хмыкнул хозяин дома.       Многоголосый смех молодежи опять разлетелся по кругу.       — Это когда девчонка тебе ноги на плечи закидывает, — все же решилась просвятить бездарей Борисон.       Почти тут же ее заставили пожалеть о сказанном. Вернер хотел было вякнуть что-нибудь гнусное, но смешное, да погромче, однако застыл. Расплылся в задумчивой улыбке и посмотрел на Цвию.       — Прям любимая, да?       — Че? Это не я писала. Просто знаю.       — Да я верю-верю, — отнекиваться было уже поздно. Парень поднес к изогнутым весельем губам стаканчик с коктейлем, но не удержался от нового комментария. — Кстати, ни у кого нет вопросов по «Догги»? Я просто тоже наслышан о ней. Могу, если что, просвятить.       И опять хохот. Даже Ульвар не сдержался и слабо ухмыльнулся докрасна сконфуженной студентке.       Борисон вытерла внезапный пот со лба и остаточно вздохнула.       — Давайте дальше.       Тонкие пальцы довольной Матисы выловили последний комок с вопросом и развернули листок. Улыбка на ее блестящих губах стала ровнее и спокойнее. А потом и вовсе исчезла.       — Ну и вопрос.       — Да читай уже, — нетерпеливо застонал Ригсон.       Девушка цокнула и поджав губы громко объявила:       — «Какое самое травмирующее событие произошло в твоей жизни?»       Радость вечера постепенно спала. Вопрос действительно оказался необычным. Все о чем-то думали, с сомнением косились друга на друга перед тем, как начать что-то писать.       — Серьезно? На это тоже будем отвечать?       — Флок, угомонись уже, а?       Цвия взглянула на свою бумажку и коснулась ручкой белоснежной поверхности. Взгляд странно замылился. Пришлось проморгаться, прежде чем зрение вернулось в строй. Девушка черканула одно слово и бросила его в центр круга.       Зачитывать эти варианты ответов Ролосон начала спокойным голосом.       — Прочерк. «Измена». «Авария», — одно лучше другого. — «Смерть матери». «Старшая школа». «Мое рождение». И, — Матиса развернула последний листик с надписью и облегченно хмыкнула. — Блять, «Гонорея» пишется с одной буквой «р».       И все-таки повезло, что, даже такой мрачный круг, закончился какой-то нелепостью, вызывающей глупую улыбку.       — М-да, а могли бы пропустить и ответить на что-то вроде: «Кого из круга ты бы сейчас трахнул?», — с предвкушением подметил Флок, подмигивая соседке справа.       Альрик отпил сока и потер влажную шею. Взглянул на остальных: в чужих лицах радости было немного.       Борисон скучающе поджала губы и наклонилась к Ригсону.       — Выйдем?       Парень моментально обрадовался.       — Попросить у Кальфа траву?       — Не, не нужно, — вяло отвергла предложение студентка.       Хлопнув ладоши на колени, «именинник» глянул на болтающих о продолжении игры участников и гласно заявил:       — Мы отойдем.       Несколько пар глаз уставились на Флока. Как только Вардисон понял, кого Ригсон подразумевал под «мы», тут же неодобрительно сморщился.       — Куда?       — Уже опять все выпили? — удивился Кальф.       — Нет. Просто сходим проветриться, — лениво пояснила Цвия. В комнате было темно, поэтому никто и не мог разглядеть подозрительную зеленцу ее миловидной физиономии.       — Будем неподалеку, — гордо выплюнул выпускник и подмигнул побелевшему Ульвару.       Под глухой бубнеж Вернера, студенты поднялись с пола. Девушку нагло повело в сторону, но ее кавалер не позволил гравитации сломить свою подружку. Подловил ту за талию, взял с собой ее наполовину пустой стаканчик и поплыл к выходу.       — Я тоже пойду!       — Ага, догоняй! — хмыкнул второкурснику Флок и вышел из комнаты.       Кальф раздал оставшимся игрокам листочки и щелкнул ручкой.       — Ну что, играем дальше? Или мне сходить за…       Однако, глядя на Салюта, усердно пытавшегося подняться с места, на Ульвара, со стеклянными глазами, ответ в голове вырисовывался сам собой.       Цвия и Флок ушли. С улыбками, с искрой во взгляде и жаром в теле. Ригсон был прав? То, что было между Ормсоном и Борисон — просто шалость?       Неясно, когда этот навязчивый гул в ушах появился, но с каждой секундой он становился все невыносимее и невыносимее. На деснах начал горчить вкус поражения, в носу — сухо, горло неприятно пульсирует. И воздуха в легких маловато.       — Ульвар? — мягкий девичий голос вернул парня к жизни. Матиса осторожно коснулась колена, обтянутого грубой тканью брюк. — Ты ведь играешь?       Четверо студентов замолчали, ожидая ответа Ормсона. А тот как-то поникши перевел взгляд с одного на другого. Потом на другую. В конце даже на Салюта, проигравшего алкоголю.       — Я немного устал от вопросов, поэтому пока просто посмотрю.       Вернер невесело прыснул со смеху.       — С этим тебе не сюда, — и тут же отхватил в бок от лучшего друга.       Облизав нижнюю губу, Матиса нахмурилась, покрепче перехватывая свою шариковую ручку. Скучная игра продолжилась, пусть и без трех участников.

***

      Только вновь оказавшись в коридоре Цвия вспомнила о той громкой музыке, что мучила ее уши с самого прибытия в злосчастный дом. От внушительного количества выпитого приятно подкашивались ноги, но болела голова — мозги, словно набухшая водой вата — гадкая подробность. Следовало нормально поесть перед выходом, чтобы сейчас страдания были не такими острыми.       Благо Ригсон уверенно стоял во весь рост, и его холодная рука крепко держала студентку подле себя. Двое в обнимку плелись к лестнице, редко пошатываясь.       — Поднимай выше ноги. Еще раз запнешься, и вместе здесь ляжем, — хмыкнул на ухо выпускник.       Вибрация его голоса сладко скользнула по коже. Уголки губ второкурсницы глупо наползли на щеки.       — Не ляжем.       Ладонь Флока ненавязчиво обвела изгиб стройной фигуры Цвии. Длинные пальцы прошлись по верхней половине ягодиц, но Борисон даже не обратила на то внимание. Проходя мимо спальни родителей Вернера, все, о чем могла сейчас думать влюбленная студентка, никоим образом не перекликалось с происходящим.       Ригсон заметно склонял общий маршрут к последней на этаже двери. Пресловутого носка на ручке все еще не было, однако, как уже стало известно, он не был обязательным условием посещения «Трахальни».       — Сюда? — уточнила Цвия.       — Ага.       — А нам разве можно?       — Почему нет? — казалось, Флока веселило все, что вырывалось из уст темноволосой.       — Это же не спальня предков. Просто комната для разговоров по душам. Ведь на любой приличной вечеринке должен быть укромный уголок для философов, правда?       «Правда» — Борисон все же начала ощущать зуд неловкости под кожей, но пока ничего с ним делать не стала. Вряд ли ведь Ригсон ведет ее в спальню, чтобы покувыркаться. Скорее всего там случится что-то вроде: «Что мне сделать, чтобы Матиса обратила на меня внимание?» — и все в таком роде. Хотя выпускник и не похож на того, кто нуждается в подобных советах.       В разносортной какофонии громких звуков Цвия разобрала робкий шелест тонкого картона, а затем заприметила в руке Флока небольшую пачку.       — Будешь? — он достал сигареты.       — Не, — отказалась студентка скорее, чем успела дослушать. — Ты ведь говорил, что в доме нельзя курить.       — Сдашь меня?       В зеленых глазах мелькнула шутливая искра, но Борисон ее легко проигнорировала. «Именинник» галантно открыл дверь, пропуская вперед себя пьяную спутницу, и та попыталась ввалиться внутрь поаккуратнее.       — Нет.       — Значит не против, если я закурю?       — Да на здоровье.       Раздался утробный мужской смех, и дверь в порочный уголок захлопнулась. В комнате младшей сестры Вернера было душно, да и пахло не очень, но, вполне вероятно, Борисон была просто предвзята. Перед глазами неприятной вспышкой возник образ Вардисона, вызывающий внутри лишь легкое омерзение. По правде говоря, Цвия была не готова видеть ту самую картину, однако поняла это лишь сейчас.       Руки Ригсона заботливо подстраховывали второкурсницу: Флок осторожно вел неуклюжее тельце к закрытому окну.       — Аккуратно, на полу удлинитель.       — Ой.       Парень вовремя подхватил Борисон под ребра, спасая ту от очередного падения на колени. Внутри все сжалось, но не от страха упасть. Зрачки расширились, сердцебиение участилось, бедра свело волнением. Чуть попроще стало, когда теплые ладони отдалились от девичьей груди.       — Бля, — единственное, что смогла из себя виновато выдавить она, переступая через толстый белый шнур.       Флок оставил полупустой стакан на прикроватной тумбочке, а стройное тело припарковал у подоконника.       Когда уставшая спина наконец ощутила прохладу стены, Цвия охотно прикрыла глаза. Выпускник открыл форточку и нырнул в окно с головой. Шумно втянул в себя свежий воздух с улицы и громко выпустил его через рот.       — Охуенно.       Зависть вынудила Борисон выпрямиться и потеснить приятеля на подоконнике. Виски колола нарастающая боль, потому это «охуенно» хотелось ощутить как можно скорее. Она оперлась локтями об оконную раму и впустила в легкие холод с Запад-Морс авеню.       — Здесь так тихо, — подметил парень, любуясь темнотой спального района.       — Мг.       Неуверенность в мычании Цвии была обусловлена легкой тошнотой и головокружением. Однако свежий воздух действительно облегчал ситуацию. Веки опять накрыли глаза, и Борисон сосредоточилась на своем тяжелом дыхании.       Ригсон достал из пачки сигарету и зажигалку. Размял фильтр и протянул руку подружке.       — Подкуришь?       Цвия лениво открыла глаза, вонзаясь расслабленным взглядом в белоснежную физиономию «именинника».       — Сам не умеешь?       — Умею. Просто нравится, когда на сигарете остаются следы от женской помады. Тогда курится слаще.       Это флирт? Ригсон улыбался, весь вечер обхаживал Борисон, задабривал, касался. Неужели хотел понравиться именно ей?       — Сомневаюсь, что на мне еще осталась помада, — честно призналась Цвия.       — Вот Ормсон жадина, да?       Живот скрутило внезапным возбуждением, но слов в свою защиту в ту же секунду девушка подобрать не смогла. Сердце ухнуло прямо в пятки.       — Шучу, — Флок дружелюбно избавил студентку от необходимости оправдываться.       Пустым словам он предпочел действия, и, приобняв уставшую Борисон, вставил мягкий фильтр в ее обмякшие губы. В поле зрения появилась зажигалка. Дважды щелкнув кнопкой, Ригсон зажег игривый огонек и поднес его янтарный конец к сигарете.       — Вдыхай.       По команде Цвия втянула в себя немного теплого воздуха, и табак еле слышно затрещал под носом. С тихим выдохом через рот, студентка отпустила сигарету, какую тут же охотно перехватили тонкие губы выпускника.       — Спасибо, — артистично шепнул Флок, отпуская хрупкие плечи.       На какое-то время повисло спокойное молчание. Ригсон курил, а Борисон прислушивалась к смеху в другом конце дома. Тонкие струи дыма растворялись в воздухе, едва поспевая выползать на улицу. Луна большая, желтовато-белая, припорошенная сизым дождевым облаком. А ветер все такой же прохладный и влажный — совсем рядом простиралось озеро Мичиган. Все, как надо: романтика, тишина и вязкая истома в теле.       — Подать напиток?       — Не нужно.       — Развезло? — хмыкнул парень, потрескивая тлеющим табаком.       — Переборщила с водкой, наверное.       Флок понимающе качнул головой и, выдохнув очередной плевок никотинового яда в сторону, повернул фильтр к Цвие. Перед тем, как принять сигарету, мозг зачем-то вспомнил Ормсона.       Девушка неспешно затянулась дымом.       — А говорила, не куришь.       — Не курю. Иногда.       Неизвестно, действительно ли каждый девичий ответ казался Ригсону смешным, но он продолжал давить лыбу после любого ее слова.       — Нравится здесь?       — Не знаю. Странно.       — Почему?       — Я здесь чужая, а пью и болтаю со всеми, будто своя.       Выпускник прищурил довольные глаза и опять приник к фильтру.       — Ты не чужая, — благосклонно подметил он. — Но пока и не своя, — второкурснице оставалось только покорно согласиться. — Хочешь тусоваться с нами почаще?       — Не знаю. Может.       Лисья улыбка опять стала шире, но искреннее ликование Ригсон оставил при себе. Только наклонился к Борисон поближе, чтобы теплее было.       Кожа Цвии блестела от жара, луна озаряла ее бледные губы и потемневшие круги под глазами. Пьяная отключка была лишь вопросом времени, что «имениннику» совсем не нравилось.       Флок бесстыдно рассматривал свою спутницу от и до. Каждую накрашенную ресничку, каждую крупицу осыпавшейся туши, каждый волосок брови и каждый миллиметр влажной кожи. Или только делал вид.       В конце концов молчаливую идиллию раздавил новый смешок.       — И все-таки не похожа ты на лесбиянку.       — Это комплимент?       — Наблюдение.       Борисон нахмурилась, не понимая новой темы разговора и повела плечами, разминая затекшую спину. Ноги начинали слабеть, а шея отваливаться.       — Ты уже пробовала заниматься сексом с девчонками?       — Чего?       — Хотя бы оральные ласки. У вас есть разделение на активных и пассивных? — продолжал любопытствовать Ригсон.       — «У вас» это у кого? У второкурсников?       — У лесбиянок.       Вся магия вечера куда-то быстро улетучилась. Цвия закатила глаза и просто отметила:       — Тупая шутка.       — Я не шучу. Мне, правда, интересно, — настаивал парень.       — С чего ты взял, что мне нравятся девушки?       — Ульвар подсказал. Но ты не парься, я это никак не осуждаю, честно. Меня это даже немного возбуждает, — добавил он шепотом.       И опять Борисон не знает, что отвечать. Вот только виноват в том Ригсон или все-таки алкоголь? И что там у Ормсона за подсказки такие?       Тошнота все не проходила, становилось только хуже и хуже, потому студентка лениво достала из заднего кармана сотовый и нашла в нем номер лучшего друга, чтобы быстро настрочить: «Во скмлько следующий автобус?»       — Я ведь не отстану, колись.       — Мне не нравятся девушки, — не отрывая глаз от экрана мобильного, пробухтела Цвия.       — Но возбуждают?       — Не-а.       Выражение лица Флока наконец приобрело оттенки растерянности. Потом обиды, и парень сбил с сигареты пепел.       — Так Ормсон брехло?       — Скорее ты лопух.       Детское оскорбление совсем не задело выпускника. А злорадная ухмылка на лице гетеросексуальной Борисон так и вовсе распалила внутри самые жаркие чувства. Хотя и жалко, что по итогу девчонки ее совсем не интересуют. Идея грандиозного тройничка была воистину шикарна.       Ригсон вернулся к курению, разминая мозгом новые мысли, а Цвия — к своему телефону. Сначала она долго-долго вникала в битый пиксель в самом углу дисплея и лишь после тяжелого вздоха наконец решилась.       Большие пальцы щелкнули пару кнопок, и на экране высветилось долгожданное сообщение. Задержав дыхание, Борисон вцепилась голодными глазами в волнующий сердце текст.

***