Самый теплый камень

      Эрик в гневе разметал в труху все, что попадалось под руку в гостиной. Закончив с ней, он бросился в свою комнату и "добил" то, до чего не дотянулась Эмбер. Трофейный фотоаппарат он с размаху кинул в воду на полу и с наслаждением растоптал тонкую технику до мельчайших осколков. Тяжело дыша, он ввалился в комнату Кристины и замер на пороге. Комната Кристины. Комната его матери. Они обе, призраками, терзали его разум, кривясь в отвращении и не отпуская от себя. Впрочем, Кристина хотела попытаться разорвать эту связь - сбежать с виконтом, но Эрик не позволил тому случиться. Мать терпела дольше. Не смог выдержать Эрик. Мальчишка сбежал из дома в возрасте восьми лет, устав от унижений и бесконечных наказаний.       Эрик тяжело оперся о заплесневевшую каминную полку и рассмеялся. Он хохотал, словно безумный, однако из глаз текли слезы. Две самые главные женщины в его жизни. Две безотчетные любви, что не имели сил ненавидеть, но не могли терпеть его присутствия. А как же Эмбер? Эрик прекратил смеяться, живот скрутило - то было подзабытое чувство страха. Девушка видела его лицо, более того, она видела на что он способен. И не бежала в страхе. Он никогда ее не удерживал (кроме, разве что, того раза при первой встрече их в парке). Но Эрик тогда не знал Эмбер. Теперь же мужчиной владело сожаление. Он опустился прямо на насквозь протухшую постель матери (Кристины). Кровать жалобно заскрипела. Здоровенная, выточенная из дерева плотной породы, кровать-ладья еще держалась под натиском времени и плесени, но едва-едва. Как бы могло все обернуться, если бы Эрик сдержал себя? Если бы подошел к Эмбер с вежливой просьбой? Перед ним предстали бесстрашные глаза храброй мадмуазель у входа в его жилище со стороны камеры пыток. Эмбер не боялась его. Нет, Эрик ей не нравился, определенно не нравился - кому в здравом уме мог понравится живой труп? "Никакой ты не труп! Ты - человек, мужчина!" - кричал в его сознании голос Эмбер. Эрик повалился на бок и подтянул колени к груди. В нос ударил запах плесени и тлена, но мужчина улыбался. Подумать только, она разломала его гроб... Но голоса сильнее, снова заглушали его мысли. Кристина и мать вторили в его сознании - урод, монстр, чудовище... Эрик заплакал. Как он их любил! И как ненавидел... За отвращение, за то, что дали ему возможность надеяться... Но в итоге все равно отталкивали. Он вспомнил Кристину. Да, он был сейчас от нее на расстоянии ста пятидесяти лет, или что-то около того, но ушла она буквально пару недель назад. Она врала, она изворачивалась, она пыталась сдержать его и сбежать, как представится возможность. Ангел музыки! Эрик коротко хохотнул. Какой глупой сейчас казалась эта попытка. Настолько же, насколько хорошим вариантом он ее считал, когда Кристина улыбалась "ему" в зеркало и спрашивала, как прошел день у ее милого Ангела. Ничего. Ничего не осталось от того отношения, когда она увидела Эрика. Мужчина заворочался, под его лицом рассыпались в труху старые тряпки, прилипали кусочками к намокшему от слез лицу.       Он потерял Эмбер. Когда девчонка Шаньи стянула с него маску. В тот же момент он потерял Эмбер. Не любовь, о нет! Эрик не был глупцом - ничего бы не случилось, несмотря на оскорбительные речи ее подруги о том, что он якобы "имеет виды на Эмбер". Но девушка разговаривала с ним. Относилась как к человеку. Возможно, впервые его пригласили с собой за стол - вот так просто, с открытым лицом. И, о благословение небес! Она нисколечки не боялась его внешнего вида! И этим совершенно ошеломила мужчину. Девушка могла себе считать что угодно - что он уродлив, что он противен, но она не боялась Эрика и не избегала его от омерзения. За одно только это Эрик готов был исполнить все, что она попросит. Ради нее убийца пощадил девчонку Шаньи, этого увальня - ее коллегу. Если б она попросила... Эрик бы не обидел больше в жизни и мухи. Лишь бы осталась где-то рядом, в его жизни, лишь бы смотрела с таким восторгом, когда он рассказывал ей об Опере, рисуя пометки в альбоме.       Любила его?       Эрик застонал и вцепился себе в остатки волос, несколько раз сильно дернув. Нет. Нет! НЕТ! Только не любовь... Кристина его любила, мать его любила... И обе ненавидели. Для мужчины любовь и ненависть шли рука об руку. И как бы Эрик не хотел, как бы не жаждал любви, но он не выдержал бы еще одной попытки. Эрик не глупец. Он никогда больше не наступит на эти грабли.       Дарога! Дарога не любил его, но и не ненавидел. Эмбер может же быть как Дарога (о этот противный Перс!). При мысли, что его смелая мадмуазель может быть хоть немного похожей на этого персидского глупца, Эрик мрачно скривился. Нет. Девушка совершенно другая. Но она может быть так же близко к нему, разговаривать с ним. Дарога делал то же самое (в моменты, что он не читал Эрику нотации, как тому следовало жить). Эрик закатил глаза.       Впрочем, все это глупая лирика. В противовес Персу, Эмбер была молодой красивой женщиной. К чему ей общение со столь неприглядным человеком? Мужчина огорченно вздохнул, вспомнив ее в камере пыток. Вспомнил прикосновения к обнаженному теплому женскому телу (впервые в жизни!), к ее нежным упругим бедрам в откровенных брюках… Эрик еще раз вздохнул. Это и значило-то что-то лишь для него, глупого урода из подвалов.       Это больше никогда не повторится. Подруга ей все выскажет насчет его лица. Эрик боялся - ужасно боялся - еще раз взглянуть в глаза Эмбер и увидеть там то же выражение, что и у других людей. Подруга ей подскажет, чего стоит стыдиться, а что следует ненавидеть. Она ведь Шаньи, а в Шаньи Эрик ничуть не сомневался.       Мужчина огорченно вздохнул и встал с обреченно скрипнувшего ложа его матери. Эрик прошел в свою комнату, лег на бетонный постамент, что остался от его гроба и измученно подтянул колени к груди. Усталость одолевала его, и впервые за последнее время Эрик был в абсолютной безопасности, чтобы расслабиться и поспать. Но он скорее вырезал бы себе веки, чем заснуть на кровати, принадлежавшей его матери - чертовой старой ведьме. Голый бетон был предпочтительнее. В конце концов ему не привыкать.       Бетонная стена со щелчком захлопнулась прямо перед ее носом, отделяя их от Эрика. Лита замерла как вкопанная. Слезы злости и обиды жгли глаза. Рука скомкала трофейную маску.       - Пошли отсюда! - коротко бросила она подруге, поправляя разодранную куртку.       Девушки вышли на улицу, и внезапно осознали, что вокруг уже совсем глубокая ночь. Париж не спал, гудел, до их помятого вида никому не было дела, и подруги устремились в ближайшую работающую забегаловку.       Лита со злостью кусала и жевала принесенную еду. Наконец, ее хоть немного отпустило, и она смогла заговорить:       - Эта сволочь действительно не из нашего времени, поскольку не знает, что важное в камере не объектив, а карта памяти! Которую я как раз успела переложить незадолго до... Я всем расскажу про этого гада! Я его уничтожу…       Слова, казавшиеся угрозой, были произнесены с горькими слезами в голосе. Девушку трясло.       - Лита, нет! - Эмбер схватила подругу за предплечье. - Прошу тебя, не надо с ним так! Я тоже наконец-то поверила, что он из девятнадцатого века. Да, я верю! Хоть это и на редкость глупо... Ты пойми, что тогда не было нормальных законов, охраняющих человеческое достоинство, ограничивающих отношение окружающих к инвалидам... Ну, не таким как все... Ты только представь, с чем Эрику пришлось столкнуться в жизни, чтобы стать таким, каким мы с тобой его увидели!       - Почему ты его защищаешь? – с обидой в голосе возмутилась Лита. -Он только что нас чуть не прихлопнул в ловушке собственного изобретения! Или ты дашь гарантию, что не окажись он с нами рядом, он бы нас вытащил, а не прибил и поиздевался бы сверху? По нему плачет наша современная гуманная дурка! Он опасен для общества! И для тебя опасен больше всего… Потому что ты умудрилась ему поверить и подпустить на расстояние ближе, чем бросок веревки. Да ты даже не поймёшь, что происходит, а шея уже будет сломана, потому что, видите ли, он что-то не так воспринял!       Лита подняла на Эмбер заплаканные глаза.       - Я за тебя очень боюсь. И, знаешь, я счастлива, что мы отделались только потерей камеры.       - Лита, ты несправедлива! - железным тоном ответила Эмбер. Она никогда не говорила так с лучшей подругой, и та теперь взирала на нее с удивлением. – Кем бы Эрик тебе не казался, но он спас тебе жизнь! А не обязан был. Он лишь пообещал мне, что не надерет твою бедовую задницу, если заметит! Какого черта тебя вообще потянуло лезть в сомнительные дыры подвалов Оперы?       Однако, завидев слезы подруги, девушка сбавила обороты и нежно погладила ту по руке. Эмбер посидела, собираясь с мыслями и вдруг истерично всхлипнула, прижимая ладонь к горлу - видимо напряжение сегодняшнего дня было чрезмерно.       - Видела бы ты себя! Господи, Лита, да ты же была как мертвая - смотрела в потолок остановившимся взглядом! Тогда Эрик рассказал о подполе, в котором чудесным образом оказалась вода. И мы тебя туда перенесли... И мы... О Господи, Лита!       И Эмбер разрыдалась, повиснув у подруги на плече. Та, не выдержав, согласно хлюпнула носом.       Когда же они обе немного успокоились, Лита предложила следующий вариант:       - Завтра я пойду читать архивы - что происходило тогда, полтора века назад. После мы свяжемся с твоим чудищем и устроим очную ставку, что правда, а что ложь. Если за это время он не изменился, то я позвоню в психиатрию и полицию. Если же твои розовые очки тебя не обманывают, то я даже помогу изготовить ему почти неподдельные документы для жизни в современности. Идёт?       - Лита! Я люблю тебя! Ты – умничка! - Эмбер с сияющими глазами еще раз обняла ворчащую подругу.       В ответ поймав на себе скептический взгляд, Эмбер закашлялась и смутилась. Действительно, что она ведет себя как школьница? Эрик - тот еще "подарочек", свалившийся ей на голову. Когда она успела так к нему проникнуться?       - А что ты думаешь про его внешность? - внезапно выпалила Эмбер, чтобы хоть что-то сказать. Густо покраснела. Видимо, она все никак не отойдет от шока пребывания в подземельях и камере пыток. Эмбер вздохнула, и подозвала официанта, чтобы заказать их с подругой любимые коктейли.       - Да как этот... Ну, актер, парень-зомби. Дженест, вроде? Не в моем вкусе, короче. А тебя зацепил, значит?       Лита отпила из своего стакана, выжидающе глядя на Эмбер. Подруга уперлась взглядом в стол и отпила сладко-горького алкоголя. Хуже разговора о преступности и ненормальности Эрика был только разговор об ее отношении к мужчине.       - Он интересный человек, - тщательно подумав, выдала девушка. - Умный. Талантливый. И несчастный. У него явно что-то в жизни приключилось. Его будто мотает между двух огней. Как он отреагировал на имя "Кристина де Шаньи"… Неспроста все это. Помнишь, какая я была, когда меня бросил Кристоф? Как ты со мной возилась, когда я - то рыдала на диване, то рвалась в ночной клуб танцевать до упаду? Ну вот и с Эриком тоже самое. Я не могу сказать, что он мне нравится - как мужчина, или как человек, уж понимай сама как знаешь. Но и бросить его таким я уже не могу. Не зря же, из всех людей на свете, человек из прошлого свалился именно мне на голову? Лита, ты веришь в какой-то перст судьбы, указание свыше?       Эмбер допивала уже второй коктейль и девушку, как говорится, понесло.       - Я слышала, как он тебе пел. Это точно что-то неземное… Но не кажется ли тебе символичным, что пел он тебе под землёй в каком-то адовом месте? - Лита тоже была слегка навеселе, раз ее потянуло на литературные эпитеты. - Как он приходит на твой зов, тоже как-то магически?       Эмбер пьяно рассмеялась.       - Ты думаешь я настолько плоха, что за мной явился сам Дьявол? Лита! Ну я же говорила тебе про полые кирпичи! Они же работают в обе стороны!       - А может он призрак какого-то певца? Призрак Оперы? – продолжала Эмбер.       Лита пальцами сделала "рожки" и протянула "Ууууууу". Подруги расхохотались. Потом снова повисла тишина. Девушки молча тянули коктейли, задумавшись каждая о своем. На рассуждения Литы про "неземной звук" сказать было нечего. Эмбер помнила, как в мрачной погребальной комнате, сквозь какую-то нечеловеческую ярость, прорвался теплый нежный голос.       - У него волшебный голос, да? – нарушила тишину Эмбер, положив лицо на руки и потыкав соломинкой в кусочек льда, плавающий в коктейле.       - Неземной, - коротко подтвердила Лита, утвердительно кивнув.       Разговор увял, коктейли были допиты. Девушка попросила счёт и пригласила Эмбер к себе.       - Если хочешь, разумеется. Но сегодня мой брат наверняка сам допоздна и точно не будет читать нам нотации о неправильности поведения! – подмигнув, уточнила она.       Лита жила в особняке, которым ее семейство владело с незапамятных времён. Родителей у нее уже не было и за ней с подросткового возраста присматривал старший брат Габриэль ("это мужское имя" - часто злился тот в ответ на хохот Литы). При редких ночевках в особняке, девушки, если его встречали, часто напарывались на лекцию, что леди так себя не ведут. В противовес младшей егозе, Габриэль Шаньи был крайне правильным, занудным и холодным человеком.       - Ну, сегодня нас целый день называли мадемуазелями, может, поумерит свой пыл братец, если встретится, - рассудила Лита.       Эмбер на секунду задумалась. А что ей терять? Разве что часы сна перед работой... Да какая разница, как будто впервые - мысленно махнула рукой Эмбер. Ужасно хотелось, будто в подростковые годы, заночевать с подружкой и болтать полночи обо всем и ни о чем. А уж теперь и тема-то была! К тому же девушке очень нравился старинный особняк Шаньи, где жила подруга. Как дизайнер и художник, Эмбер любила гулять по дому (в отсутствие Габриэля, конечно) и разглядывать интерьеры минувших эпох. А какой у них был сад! Правда, в начале ноября тот наверняка выглядел плачевно. Да ну и на него в любом случае не хватило бы времени.       Девушки расплатились за ужин, нетрезво пошатываясь, погрузились в такси и умчались в сторону родового гнезда Литы.       За время поездки они разомлели и немного перехватили сна. Теперь им хватало сил не только доползти до кровати, но и задержаться на большой шикарной лестнице, ведущей на второй этаж. Ту украшали разнообразные портреты предков Литы. Девушка критически осмотрела вереницу маленьких и больших картин в резных рамах.       - Ха! А вот и та бывшая твоего призрака, которая ему насолила, похоже, - ткнула Лита в сравнительно крохотный портрет изящной блондинки с голубыми глазами. На табличке красовалось "Кристина де Шаньи, урожд. Даэ". Эмбер с интересом вгляделась в немного потемневшую картинку, обрамленную овальной деревянной рамкой.       - Когда ж это было? – бормотала Лита, возведя глаза к потолку и потирая кончик носа. - Точно конец девятнадцатого века, но когда именно? Надо бы у Габриэля спросить... Ай, ладно, пойдем!       Они добрались до комнаты Литы. Хорошая антикварная мебель и обстановка старинной усадьбы резко контрастировала с обилием всяческой техники и плакатами рок-групп (некоторые даже с автографами). Эмбер всегда нравился этот контраст старого и нового. Хоть любимый стиль у нее был ар-нуво, или более старший - барокко, девушка умела ценить эклектику и современность. Комната же была точным подобием ее неугомонной подруги, в которой древняя кровь аристократического рода сочеталась с бунтарским духом двадцать первого века.       Лита выдала Эмбер пижаму и отправила умываться, а сама тем временем села за компьютер с двумя мониторами: надо было перебросить сделанные записи и злополучные фотографии.       - Эмбер, послушай, что я записала! – громко крикнула Лита подруге и включила запись голоса Эрика, когда тот пел.       Из колонок полилась грустная баллада. Чарующий голос Эрика снова окутал девушку. Она вышла в комнату, на ходу вытирая лицо полотенцем. На здоровенных мониторах подруги отображались абсолютно расфокусированные, смазанные, но, тем не менее, вполне узнаваемые "интерьеры" мрачного дома Эрика. Эмбер снова зябко повела плечами.       - Знаешь, я впервые в жизни впала в такое бешенство, - задумчиво произнесла девушка. - Не ожидала от себя такого. Но я не могу ничего с собой поделать - когда Эрик говорит о себе так уничижительно, ставит себя вне других людей, будто он хуже, будто недостоин людского общества... Брр... Ты слышала, он считал себя живым трупом и спал в гробу! И, поверь мне, Лита, это не забавная причуда - ему самому было горько от того, но его ЗАСТАВИЛИ поверить в то, что он не человек. Кошмар какой! Какое-то дикое средневековье!       - А он на этом эпатировал, как Мэнсон сейчас, - буркнула Лита в ответ. Она настраивала резкость на одном из кадров. В целом, ей это удалось.       Отдышавшись от возмущения, Эмбер глубоко вдохнула и уже спокойно спросила:       - А что за язык? О чем песня-то?       - Не знаю, какой-то грубый язык. Или немецкий, или русский - они чем-то похожи... Так, - клацнула она мышкой, сохраняя картинку, - моя очередь умываться.       Лита вышла из комнаты, оставив подругу ненадолго. Экран горел, не выключенный и любопытство манило Эмбер за компьютерный стол. Она села и дважды кликнула мышкой на "Новую папку 128", как значилось место хранения фото дома Эрика. Она бегло пролистала отредактированные подругой картинки, подперев щеку другой рукой. Мелькнула было мысль, что можно удалить файлы, оказывая Эрику громадную услугу. Но Эмбер не поступила бы так с Литой. К тому же, она не верила, что Лита всерьез может чем-то навредить, опубликовав статью с подобными фотографиями. К тому же, подруга обещала сперва поговорить с мужчиной, а Эмбер не сомневалась в том, что Лита рано или поздно поймет, что тот неплохой человек.       Сейчас, находясь далеко от страшного подвала, она уже другим взглядом посмотрела на фото его дома. А ведь действительно, интересно придумано, и как функционально! А фотографии облицованной старинной плиткой ванной комнаты, в которой почти нечему было гнить, даже заставили девушку протянуть одобрительное "Мммм!". У парня явно был вкус, к тому же точный ум проектировщика и - судя по исполнению - строителя. Может он работал архитектором в своем времени? "Живой труп!" - всплыло в ее мозгу и Эмбер зябко поежилась. Как тогда люди относились к архитектору подобного вида? Наверное, он носил какую-то маску… Из колонок на повторе лилась песня, исполняемая Эриком, Эмбер бессознательно подпевала протяжным "МмммММммм..., приближая картинку с кусочком сохранившихся обоев. Ах, если бы Лита не разбила бы объектив - какой бы шикарный образец у нее был для реставрации Оперы!       Наконец в комнате появилась Лита с патчами под глазами. Вручив такой же комплект подруге, те завалились спать. Несмотря на желание весело провести ночь, как в подростковые годы, усталость и измотанность (а также пара алкогольных коктейлей) взяли свое. До пробуждения осталось всего ничего.