Самый теплый камень

      Прошло два дня, как Эмбер погрузилась в работу, не отвлекаясь на внешний мир. Правда в четверг ей стало полегче – все-таки, с Пьером они были почти не знакомы, до начала работы в Опере. Да и облегчение, что подпитывало ее совесть – не они с Эриком стали причиной смерти – помогало.       Была уже глубокая ночь и Эмбер крепко спала, когда раздался звонок в дверь. Девушка замычала и накинула одеяло на голову. Нет, она не встанет с постели и за миллион евро! Короткий звонок повторился, в дверь раздалось несколько аккуратных стуков. А если пожар? Тут Эмбер подхватилась с кровати и принюхалась. Да нет… не пахло дымом-то. Да и будь пожар – в дверь бы отчаянно долбились, а не аккуратно постукивали. Порядком заинтригованная, девушка прошла в прихожую – как была, в сатиновой пижаме с длинными штанами (ноябрь месяц в Париже – это вам не шутка, несмотря на скудное отопление оссмановских домов и протопленные камины в двух комнатах).       - Кто там? – робко спросила девушка, надеясь, что незваный визитер уже ушел.       - Эрик, - коротко бросил знакомый голос за дверью.       Не успев сказать себе «стоп», Эмбер распахнула дверь. На нее хмуро взирала скрючившаяся фигура в потасканном пальто и неизменной медицинской маске.       - Простите за поздний визит, мадмуазель, - в своей манере заявил мужчина. – Но вы – единственный человек в Париже, к которому я мог бы пойти.       Эрик выжидающе взглянул в сонное лицо, обрамленное рыжеватыми волосами. До него только сейчас дошел смысл ее имени: Эмбер – янтарь. Она и сама светилась, будто солнечный камень. И дело было не только в цвете волос. Янтарь - единственный теплый камень на свете... Эрик вздохнул.        - Если вы не примите меня, я пойму. Это, безусловно, неприемлемо для мужчины, заявиться вот так, среди ночи к молодой одинокой мадмуазель…       Эмбер закатила глаза и схватила его за руку, втаскивая в коридор. Очутившись в квартире, Эрик на мгновение устало прикрыл глаза и тяжело выдохнул, после чего вздрогнул, повесил потрепанное пальто на вешалку и прошел в знакомую комнату. Эмбер зажгла ночник в гостиной и махнула рукой в сторону дивана, приглашая гостя. На ней была та же неприличная пижама, что и в тот день, когда он свалился к ней с крыши. Девушка аккуратно села на другой край дивана. Хмуро смотря себе под ноги, Эрик прошел к креслу, стоявшему у камина и протянул руки к еще тлеющим углям. Сидеть рядом с полуодетой девицей на диване было сейчас выше его сил. К тому же, он чертовски замерз в своем неотапливаемом доме, да и потом - на ноябрьских улицах Парижа.       Эмбер, правильно оценив настрой мужчины из прошлого, пододвинула к огню свободный стул и принесла горячего супа, что сварила прошлым вечером. Также, подумав, девушка достала из закромов бутылку вина, что они не тронули с Литой в тот день, когда она обиделась на подругу. Сейчас и у нее был повод выпить.       Эрик бездумно пригубил суп из широкой плошки, что подала ему девушка, согрелся, и немного придя в себя, огляделся. Что он тут делает? Зачем пришел к Эмбер? Он ведь дал себе зарок больше не подходить к ней, чтобы не увидеть привычного для себя отвращения на лице девушки. Шаньи наверняка уже настроила ее против.       - Я пойду, пожалуй, - глухо пробормотал мужчина, вставая. Эмбер встала прямо перед ним. Как того ни хотел Эрик, он посмотрел ей в глаза. И не заметил ни грамма омерзения. На него смотрела прежняя «храбрая мадмуазель». Он тяжело выдохнул. Эрик пошатнулся и провел рукой по лицу. Из тела будто весь хребет вытащили. И тут мужчина почувствовал тепло под своим плечом - Эмбер подпирала его, закидывая руку себе за шею. Мужчина больше не мог держать себя в руках.       Эмбер подставила плечо мужчине и почувствовала, что тот совсем обмяк. С трудом дотащив его до дивана, девушка сгрудила Эрика и тот тяжело откинулся на спинку, обхватив себя трясущимися руками. Внезапно раздался горячий шепот, пропитанный отчаянием.       - Кристина ушла. Просто ушла и бросила меня. Я сказал, что отпускаю и умру без нее… Она просто кивнула и ушла, поцеловав меня на прощанье в лоб. Она обещала прийти и похоронить меня спустя месяц…       У Эмбер волосы на затылке зашевелились. Эрик был страшным человеком, с темным прошлым, но так спокойно оставлять его на смерть… Та самая мечтательница - Кристина, чей дневник они не дочитали вчера.       - Что вы сделали ей? – не удержавшись выпалила девушка.       А Эрик рассказал. Неспешно, не утаивая деталей – всю «их историю». Его и Кристины.       Он ожидал, что Эмбер ужаснется, посмеется над его глупыми надеждами, но смелая мадмуазель снова оправдала свое прозвище. Девушка невозмутимо налила им вина. Бутылка закончилась споро, тогда Эмбер нашла в запасах покрытую пылью бутыль портвейна.       - Крепкий, зараза, - сморщилась девчонка, делая маленький глоток, тогда как Эрик пил алкоголь, словно воду, не разбирая того, что перед ним.       Прошел час, другой, в окне показалась серая полоска неба над горизонтом, а мужчина все сбивчиво говорил и говорил. Эмбер не перебивала и молча слушала, время от времени пригубляя напиток. Наконец мужчина высказался. Рассказал всю историю как есть. Удивительно, но Эмбер подметила, что на протяжении всего рассказа, Эрик почти не сбился на третье лицо, как это частенько с ним бывало, говоря о себе «Я», видимо полностью принимая ответственность за свои действия.       Выговорившийся, опустошенный Эрик крутил в руках пустой бокал и ожидал слов Эмбер, как приговора. Девушка должна была выставить его вон и запретить подходить к ней до конца жизни. Эрик был готов на это. Идти больше ему было некуда и не к кому. Но он бы покинул квартиру Эмбер, как только та изъявит к тому желание.       В воздухе будто повисла одна протяжная нота. Нервы были на пределе – девушка молчала и ничего не говорила. Эрик готов был уже закричать, лишь бы не слышать больше этой тишины, когда Эмбер наконец произнесла:        - Вы совершенно измотаны. Ложитесь-ка лучше спать, месье из девятнадцатого века. Утро вечера мудренее.       Девушка принесла ему подушку и одеяло. Мужчина, от гордости которого остались лишь клочки после этого изнуряющего разговора, молча кивнул и опустился на предоставленную подушку, аккуратно вытянув ноги. Сверху на него опустилось одеяло и Эрик закрыл глаза, поворачиваясь на бок и подтягивая колени. Чужие руки подоткнули теплую ткань, чтобы та не съехала во время сна. Почувствовав себя совершенно опустошенным, но в тепле и полной безопасности, Эрик провалился в глубокий сон без сновидений.       Наутро ожидаемо прозвонил будильник. Эмбер раздражённо смахнула экран смартфона. Сквозь кое-как прикрытые плотные занавески уже пробивался назойливый солнечный луч. Ну и неделька выдалась! К сожалению, и сегодня целый день ей нужно было провести в конторе, отрисовывая все то, что она успела набросать, будучи в Опере. Кроме того, ей, как ведущему дизайнеру, требовалось собрать отработанные макеты Ирен, Анатоля и Пьера для того, чтобы привести их к единой стилистике исторического туристического маршрута. А уж после смерти последнего работы поприбавилось… В конторе конечно ужаснулись внезапной смерти коллеги, даже выразили сожаления близким, но, что было вполне ожидаемо, переложили его сектор работы на ведущего дизайнера. Мысленно досчитав до пяти, девушка резко встала с кровати, не давая себе времени передумать и распахнула занавески. Удивительно, но Париж сегодня выглядел довольно мило и солнечно, что было нетипично для обычно хмурого ноября. Вспомнив о предшествующих утренней головной боли событиях, Эмбер аккуратно выглянула за двери, ведущие в гостиную. Мужчина тихо спал на диване, накрывшись одеялом с головой. Девушка кивнула самой себе и, стараясь не шуметь, проследовала в ванную, выход в которую был как из ее комнаты, так и из гостиной.       Когда Эмбер вышла в полутемную гостиную, надеясь быстренько прокрасться в кухню, то в нос ударил неприятный запах плесневелых подвалов. Эрик настолько провонял «своим домом», что чистоплотной девушке стало нехорошо. На нем была все та же одежда, что подарила ему Эмбер, правда порядком испачканная и источающая неприятный аромат. К тому же, по здравому рассуждению, она пришла к мысли, что мужчина вряд ли где-то принимал душ. Вздохнув, девушка вернулась в свою комнату и порылась на волшебной полке «забытых вещей». Тут обнаружились вполне приличные мужские спортивные штаны, а вот уже у себя девушка откопала черную нейтральную хлопковую футболку оверсайз (ну, для девушки, тогда как мужчине она могла прийтись по фигуре). Эрик хоть и был тощим, но скорее относительно другого мужчины. Относительно девушки он был крупнее не только шириной грудной клетки, но и пропорциями – ростом, шириной плеч и т.д. Быстро написав записку, Эмбер аккуратно сложила вещи на стул, что был заметен с дивана и тихонько выскользнула из квартиры, стараясь не разбудить гостя. Позавтракать она решила где-нибудь по пути на работу, в бистро или кафе. Это было предпочтительнее, чем греметь утварью на крошечной кухне, опасаясь разбудить своего гостя.       Эрик просыпался медленно, долго выплывая из объятий сна. Такое редко с ним бывало. Обычно, если он не просыпался, вскакивая от кошмаров, то как правило, довольно быстро открывал глаза и старался размять затекшее ото сна в гробу тело. Сейчас же ему было тепло и уютно. Просыпаться (а уж тем более вставать!) совершенно не хотелось. Однако в мягкую вату сонных мыслей постепенно пришли воспоминания о прошлом вечере. К тому же полумрак, окутывавший его, был нисколько не похож на абсолютную тьму подвалов Оперы. Эрик вспомнил, что находится у Эмбер и медленно приоткрыл глаза, не размыкая ресниц. Он аккуратно осмотрелся, оценивая обстановку. Со стороны могло показаться, что мужчина по-прежнему мирно спит, но все его тело, скрытое под объемным одеялом, напряглось, готовое подхватиться и дать отпор. Уши тщательно вслушивались в самые ничтожнейшие звуки. Сердце медленно отбило несколько ударов, мужчина расслабился и распахнул глаза, вставая. Он был один. В гостиной было темно, плотные занавеси закрывали окна. Из приоткрытой двери, ведущей, несомненно, в спальню мадмуазель, не доносилось ни звука – только слегка подсвечивало дневным светом из окна. Эрик встал и приоткрыл занавеску – ровно настолько, чтобы впустить немного дневного света, но не пропустить ни одного любопытствующего взгляда соседей из окон дома напротив. Мужчина осторожно заглянул в двери комнаты девушки – действительно, пустая спальня с небрежно взбитым одеялом на незаправленной постели. Он также заглянул в, уже знакомое ему помещение кухни, и обвел взглядом место своего ночлега – небольшую гостиную. На стуле, недалеко от дивана, лежал аккуратный сверток одежды и записка поверх него. Эрик предположил, что это ему. Впрочем, даже если бы записка была бы не предназначена для него, он бы все равно ее прочитал. Из любопытства. Ибо, зачем же оставлять так любопытно приоткрытые бумаги в поле зрения Эрика? Мужчина хмыкнул, подцепил пальцами лист и плюхнулся обратно на восхитительно мягкий и удобный диван, выгодно отличавшие от его более красивых внешне, но менее удобных экземпляров из времени Эрика. Записка, действительно, адресовалась ему. Мадмуазель писала, что ее ванна к его услугам, кратко описала принцип действия душа (мужчина весело хмыкнул – она что же, считала, что он из дремучего средневековья и моется водой из колодца?) и предлагала использовать баночки на полке, сообразно их наименованиям на этикетках. Мадмуазель даже выделила ему новую зубную щетку, о чем сообщалось в той же записке, а также комплект сменной одежды, прозрачно намекнув, куда стоит отправить старую. Эрик был немного смущен подобной точностью советов. Мужчина, выросший в викторианскую эпоху, не ожидал подобных разглагольствований от противоположного пола. Впрочем, он всегда старался следить за собой и не попадать в такие ситуации, когда бы ему потребовались подобные советы. Но он действительно, в последнее время позабросил уход за своим внешним видом – не до того было. Однако, Эрику стало почти что совестно. Прийти посреди ночи к одинокой девушке в подобном виде, напиться и до утра травить байки про Кристину и несправедливое (по его мнению) ее к нему отношение, а потом завалиться спать на диване в гостиной все той же мадмуазели… Мужчина покраснел. Он мог бы проделать такое с дарогой – в конце концов Перса и Эрика кое-что связывало, и тот не посмел бы прогнать «старого друга». Впрочем, даже в идеалистическом сне, Эрик не мог себе представить, что спокойно уснул бы в доме Дароги, не опасаясь не проснуться, или проснуться, но где-то в казематах жандармерии.       Далее в записке говорилось, что девушка проведет весь день на работе и приедет ближе к семи-восьми часам вечера. Мужчина бросил взгляд на каминную полку – красивые, резные из дерева часы показывали почти ровно пять. Не верится! Он проспал весь день! Мужчина подскочил с кровати и направился в ванную, прихватив с собой нелепую современную одежду. Надо было поторапливаться – еще нужно было успеть приготовить ужин к приходу любезной мадмуазель Дюмон.