Самый теплый камень

      Уставшая Эмбер открыла дверь в свою квартиру, сжимая в руках пакет с едой из ближайшего к станции метро магазина. На большее ее бы просто не хватило. Эта неделя доконала ее. Слава Богу, уже пятница и завтра выходной! Ничего, перебьются сегодня как-то на сэндвичах и круассанах, еще утром бывших свежими. Чтобы скрасить неприглядную пищу, девушка захватила бутылку красного вина. Однако с порога квартиры ее ждал сюрприз в виде приятных запахов, доносившихся с кухни. Удивленная, девушка прошла прямиком туда, не раздеваясь.       Эрик хозяйничал на ее кухне, что-то уверенно помешивая в сотейнике, в раскаленной духовке горел свет. Мужчина напевал себе под нос простенькую французскую песенку, в тот момент, когда она удивленно охнула. Тот сразу же повернулся и ухмыльнулся, разглядывая стоящую на пороге, удивленно приоткрывшую рот, девушку в шерстяном пальто, крепко прижимающую к груди пакет с продуктами.       - Добрый вечер, мадмуазель, - промурлыкал мужчина, одним плавным движением перетекая к ней и отбирая пакет с продуктами. Он сунул лицо внутрь, одобрительно хмыкнул и достал бутылку вина. – Идите-идите, мадмуазель Дюмон, смените наряд пока. Еще минут пятнадцать и соус будет готов, я позову вас к ужину.       Эрик вел себя настолько уверенно и раскованно на ее кухне, что девушка засомневалось было, что попала именно к себе домой. Впрочем, пахло просто божественно и ее живот требовательно заурчал. Девушка улыбнулась, довольная, и отправилась в спальню, предварительно закинув пальто в прихожую.       - Скажите, месье Эрик, - начала было девушка, когда голод был утолен, а полбутылки красного опустошены.       Эрик отрицательно покачал головой:       - Не месье. Просто Эрик.       Эмбер кивнула, соглашаясь, припоминая, однако, прием, что оказал ей «голубых кровей» Габриэль. Он бы лопнул от раздутого эго, если б Эрик ему такое заявил.       - Эрик, что привело вас вчера ко мне домой?       Мужчина посерьезнел и отпил еще глоток вина, задумчиво бросив взгляд в окно.       - Я не собирался беспокоить ваш сон, мадмуазель…       - Так, раз уж ты не месье, то будь добр, и меня перестань именовать мадмуазелью, - перебила его девушка. – Я – Эмбер.       Эрик отвесил неглубокий поклон, принимая условие.       - Дело в том, что я больше не мог находиться в своем доме. Я чертовски устал, замерз, к тому же практически не мог выйти в подвалы, благодаря чертовым камерам и деятельности, что развила ваша драгоценная подруга.       - Лита? Но она обещала мне не лезть к вам, пока…       Эрик нетерпеливым взмахом руки остановил девушку.       - Не в этом дело. С ее легкой подачи, меня, судя по всему, решила искать вся Опера. Впрочем, если вы говорите, что я попал на камеры… Тут директоров можно понять.       Мужчина огорченно цыкнул языком.       - То есть, вы хотите сказать, что вы проголодались, и пришли ко мне переночевать, погреться и поужинать? – едко спросила девушка, приподнимая брови в изумлении. Эрик мрачно посмотрел на нее.       - Дело в Кристине…       - Кристине де Шаньи?       - Кристине Даае. Так была ее фамилия, когда я знал ее. Кристина Даае. Ах, слышали бы вы ее голос, - мечтательно прошептал мужчина. Эмбер совсем помрачнела.       - Ну, судя по всему, потом она стала де Шаньи, - угрюмым голосом подбросила шпильку девушка. – Прабабка Литы.       Эрик мелко закивал и снова уставился в окно. Эмбер в молчании допила свой бокал вина.       - Я не мог больше там находится, Эмбер, - наконец тихо сказал Эрик, когда девушка уже раздумывала уйти к себе в комнату, оставив угрюмца с его воспоминаниями о несчастной любви. – Вы правильно сказали – это могила. Моя могила. Я должен был умереть там, когда она ушла. Представляете, поцеловала меня в лоб. Меня! Как мог я держать ее силой после такого… Когда вы с подругой ушли, ко мне пришел ее призрак. Я снова и снова переживал все это – как она с отвращением смотрела на мое лицо, как врала мне в глаза, что Рауль лишь старый друг, как хотела убить себя, лишь бы ни единой минутой не оставаться со мной после того, как ее обман раскрылся. Как она уходила. Такая печальная и красивая… Я лежал на бетонном постаменте, что остался от моего гроба, который вы уничтожили, и пытался выкинуть все это из головы, но не мог. Не мог!       Эмбер сочувственно посмотрела на мужчину, которого душили слезы. Он неловко вытер их рукой и одним глотком осушил бокал до дна.       - Я думал, что схожу с ума. Я почувствовал, что больше не могу там оставаться. Эрик и сам не понял, что пришел к вам домой. Я осознал себя, лишь когда немного согрелся у вашего камина.       Эмбер тяжело вздохнула. Мужчина снова оговорился о себе в третьем лице. Видимо, ему было действительно достаточно хреново.       - Я прошу прощения, что пришлось снова потревожить ваш покой. Я оставлю вас сразу после ужина. Надеюсь, что он вам понравился – я стремился отблагодарить вас за участие.       - Ну и куда вы пойдете? – хмуро спросила Эмбер. – Вы так маниакально стремились в «свой дом», что в подвалах Оперы, потом пришли сюда, потому что вам «больше некуда идти». Денег, как я полагаю, у вас нет. Пойдете под мост ночевать? А назавтра я прочитаю о вашей смерти в газете?       Перед глазами Эмбер предстал черный мешок с телом Пьера, что загружали в машину и девушка поежилась.       - Не переживайте, добрая мадмуазель, - бархатисто рассмеялся мужчина. – Не надо жалеть Эрика. Он и не через такое проходил. Это пустяки. Эрик выживет, всегда выживал, будь он неладен…       - Да прекратите уже называть себя Эриком! – вспыхнула девушка. – «Эрик проходил», «Эрик выживал». Вы же только что говорили: «Я»!       - Прошу прощения, дурная привычка, - пробормотал мужчина. – Это тянется из детства.       - Могу себе представить, - проворчала Эмбер. – Дикое Средневековье! Вы не пойдете ночевать под мост и точка. Может, у меня и не так много места, или не так удобно, как в квартире побольше, навроде вашего подвального дома, но хотя бы есть комфортный диван, ванна, чистая питьевая вода и еда. Минимум, необходимый человеку! Минимум!       Эрик во все глаза смотрел на распаленную девушку. То ли вино ее так расхрабрило, то ли непростой разговор, но она, раскрасневшаяся, встрепавшая свои волосы, казалась ему сейчас ангелом, посланным несчастному грешнику...       Ангелом. Опять.       Эрик резко цыкнул и отвернулся.       - Не вам это решать. Я не позволю, чтобы Эр… меня… жалели, подбирая с улицы, будто вшивого котенка.       - С чего это вы взяли, что похожи на котенка? – миролюбиво улыбнулась девушка, остывая. Действительно, что-то вино ударило ей в голову. – Скорее уж на крокодила, что руку по локоть откусит, только сунься к нему.       Эрик не понял, шутка то была, или оскорбление, но всякий случай робко улыбнулся. Эмбер вроде не подняла его на смех – значит правильно подумал. Не хотела девушка его оскорблять.       А та продолжала, заложив ногу на ногу и покачивая мыском:       - Я предлагаю вам вариант. Хороший вариант – вы и сами это понимаете, иначе бы не пришлю сюда, как вы говорите, в бессознательном состоянии. Оставайтесь, подумайте спокойно, приведите мысли в порядок. Я покажу вам свою работу – может вас заинтересует, и вы сможете легально зарабатывать деньги, а не воровать мелочь из сумочек девушек. Лита обещалась помочь вас с документами…       Эмбер немного кривила душой – подруга обещала только подумать о подобном варианте. К тому же, девушку жгла совесть – она снова бросила Литу, как только произошло несчастье. А ведь Пьер ей нравился, они как будто даже приятно проводили время вместе…       От мыслей о Лите ее отвлек приятный баритон:       - И вы все это предоставляете мне в обмен на…       Эмбер непонимающе вскинула голову.       - Вы о чем?       - Что вам нужно от меня взамен, - разжевал Эрик. – Я действительно хочу знать, потому что мне очень импонирует ваше предложение, мадмуазель.       - Ничего, - растеряно пробормотала девушка. Мужчина зло рассмеялся.       - Так не бывает, мадмуазель Эмбер, - жестко произнес Эрик. Он хищно подался вперед, глаза ярко блеснули, голос громыхнул, словно иерихонские трубы: – Чего ты хочешь взамен, говори! Золото? Бриллианты? Раскрыть тебе чудеса инженерии, чтобы ты продвинулась по службе? Говори! Эрик все может тебе предоставить. Убить соперников? Подставить чужую фирму, чтобы заказы текли к тебе рекой, моя драгоценная Эмбер? Говори, назначай цену – я готов все для тебя сделать!       Он ожидал ответа, смотря на нее своими яркими глазами и тяжело дыша. На лице застыла жесткая усмешка. Эмбер расширенными глазами наблюдала за ним, чуть подавшись назад. Внезапно девушка вся будто бы захолодела.       - Раз вы этого просите, - со сталью в голосе произнесла она. – Вы должны мне пообещать – и сдержать свое слово! Вы никого никогда больше не убьете! Вы не перейдете на темную сторону закона. Никогда, слышите! Вы будете жить как человек. Самый обыкновенный человек! Достаточно? Вам подходят мои условия?       Эрик непонимающе поморгал. Мадмуазель сидела перед ним с самым обиженным видом, будто он ей только что не мир обещал к ногам положить, а прирезать любимую матушку. Подумав, что он что-то не так понял, мужчина рискнул уточнить:       - Что? Боюсь, я несколько старомоден, и не совсем вас понял…       - Старомоден! Да ты древний, двухсотлетний пень!       Эрик подумал было обидеться, но не стал. Он потеряно осел назад на стул, сгорбив спину, и вцепился себе в колени.       - Зачем вы так? Я лишь хотел знать, что мне следует сделать для вас. Эрика… меня... меня обманывали в прошлом. И мне пришлось платить слишком высокую цену за то, что я сразу не уточнил, чего мне будет стоить желаемое.       Эмбер смотрела на потерянного мужчину перед ней. Впервые ей в голову пришла мысль – а сможет ли Эрик вообще быть человеком, в современном понимании этого слова? Нет. Сможет ли она, Эмбер, раз уж взялась, распутать узел, что был у него в голове вместо нормальных, логичных с ее точки зрения, мыслей? Эрик действительно ДУМАЛ по-другому.       - Эрик, вы слышали то, что я от вас попросила? – деловито спросила девушка. – Вам понятно, то, что я сказала?       - Это головоломка какая-то? – уточнил мужчина. – Загадка?       - Нет, вполне прямые слова, весьма четкие и без двойного дна.       - Но вы ведь не просите чего-то себе, - растерянно пробормотал мужчина. Он склонял ее требования и так, и эдак, но получалось все одно. – Вы хотите, чтобы Я стал обыкновенным человеком, перестал убивать и нарушать закон. Я правильно вас понимаю? При этом вы предоставляете мне кров, еду, помогаете устроиться в жизни?       Еще Эрик очень надеялся на то, что Эмбер будет с ним разговаривать – вот так просто, сидя за столом, улыбаясь по-доброму. Или выйдет с ним на прогулку, возможно посетит Оперу… Но Эрик до дрожи в коленках боялся о таком заявить девушке!       Кров, она предоставит ему кров и поможет. Не стоит гневить судьбу и просить о большем.       - Но где же тут ваша выгода, мадмуазель? Я не понимаю…       - Ох, ну вот есть мне в том выгода, - проворчала Эмбер. – Если вы того не понимаете, значит и не суждено вам понять. Просто выполняйте свое обещание и все тут.       Эрик задумчиво смотрел на девушку. А что он теряет?       - Я принимаю ваши условия. Но именно так, как вы говорите – четко и ясно, без двойного дна, - медленно произнес Эрик. Ладони вспотели, он будто заключал сделку с Дьяволом, не видя подвоха.       Эмбер выдохнула и резким движением разлила по бокалам оставшееся вино.       - Ну вот и славненько, - мило улыбнулась она. – Спасибо за ужин – он был чудесен. Но я очень устала – неделька та еще выдалась – и, пожалуй, откланяюсь. К вашему распоряжению – книжные полки в гостиной, как телевизором пользоваться и интернетом, я вам завтра покажу. Доброй ночи!       И девушка выпорхнула из кухни. Эрик посидел еще немного в легком ступоре, потер лицо, взъерошил редкие волосы и вышел следом. На ЕГО диване аккуратной стопочкой лежало чистое постельное белье, подушка и одеяло. Мужчина довольно улыбнулся.       Утро наступило со звонка в дверь. Посмотрев в глазок, Эмбер обнаружила Литу. По ее ершистому виду и лихорадочно блестевшим глазам, можно было предположить, что девушка не ложилась ещё с ночи. Что, в общем-то было обычном делом для Литы, когда та всерьез чем-то увлекалась.       - Ты представляешь, что вытворял твой гений-суповой наборчик? - с порога начала она. - Он и люстру ронял на головы парижан, и прабабку мою посреди спектакля спёр! Я такое на него за эти два дня раскопала - жуть просто! В дневниках прадеда Шаньи под старость, в старых хрониках. А, ну ещё бонусом нашла записи голоса Кристины на чертовых грампластинках старого образца. Качество кошмарное, пришлось попотеть в убирании шума и скрипа, но знаешь, оно того стоило! Старушка-архивариус, конечно, брюзжать будет, что я забрала на дом все пластинки, связанные с прабабкиным голосом, да ещё по пути на студию забрела, но иначе бы не записать! Там реально какой-то ангел музыки потрудился: вот, послушай!       Она было достала наушники, подключенные к плееру, но тут проводок упал в остроносый мужской ботинок.       - У тебя кто-то дома?.. - запоздало уточнила Лита, поднимая взгляд на подругу, что еще и рта открыть не успела.       - У вас есть голос Кристины? - раздался знакомый голос «гения-супового наборчика». Да тот своей собственной персоной, в неизменной медицинской маске, стоял в проеме гостиной, появившись в одно мгновение, как черт из табакерки. В то же мгновение плеер с наушниками был выхвачен из рук ошеломленной Литы.       Эрику потребовалось не больше секунды, чтобы понять, откуда идет звук - Лита успела нажать «play», прежде чем заметила мужскую обувь, стремясь как можно быстрее показать подруге свою находку. Мужчина сунул наушники в уши и блаженно прикрыл глаза, привалившись к косяку.       - Мой ангел... - пролепетал он таким тоном, что по телу Эмбер пробежала толпа мурашек.       Переведя взгляд на подругу, что вперила нечитаемый взор в Эрика, Эмбер вздохнула и потянула ее за руку в сторону кухни.       - Пойдём, ты как раз к завтраку. Сейчас кофе поставлю.       И добавила вполголоса:       - Оставь ему пока, пусть послушает.       - Эмбер, ты уже его к себе забрала?! Чем тебя так поразил этот чудик-то?        Ошеломленная Лита потащилась в кухню. Она не была готова с утра отвоёвывать и свой плеер. Но ехидно улыбнулась при шипении мужчины. В плей листе Ария Маргариты в тюрьме закончилась и голос Кристины сменился классическим для Литы стилем. По идее, сейчас там должен был играть индастриал.       - Лита, не оскорбляй его, - неожиданно железным голосом сказала обычно мягкая и покладистая Эмбер. - Это мое решение, и точка. Эрик будет жить здесь и всю ответственность этого поступка я беру на себя.       Девушка поставила на стол пару кружек кофе с молоком, рядом со стандартной яичницей и круассанами с ветчиной. Эмбер прямо взглянула в лицо подруги и поджала губы. Весь ее упрямый вид показывал, что спорить и рассуждать тут не о чем.       В кухню вошел Эрик и брезгливо протянул громыхающие современной музыкой наушники.       - Возьмите, мадмуазель Шаньи. Здесь какой-то адский шум сменил нормальную музыку.       Он аккуратно сел на табурет, что обычно прятался под столом, для гостей, и пробарабанил пальцем мелодию, напоминающую арию Маргариты. Эмбер легким движением поставила перед ним тот же завтрак и кружку кофе. За маленьким столом тут же стало тесно.       - А потому что если б спросил по-человечески, то я бы открыла отдельно голос, без адского шума и не только одну арию, - передразнила Лита.       Мужчина, не слушавший ее, все еще пребывающий в своих мечтах, потянулся было к вилке, но вдруг отдернул руку, неловко поправил маску и сел ровно, надменно сложив руки на груди.       - Благодарю, Эмбер, но я, пожалуй, поем после.       Лита, завидя его реакцию, хмыкнула, но приняла чуть менее ерничающий вид.        - Расслабься, я ведь тебя уже видела. Наша сумасшедшая современность и не такое творила - весь мир таков, что стесняться нечего. Ты ему ещё ужастики не показывала же? - обратилась та к Эмбер.       - Еще нет, - невозмутимо ответила подруга, отпивая глоток кофе. - У нас на сегодня как раз запланировано изучение телевидения и, если все пойдет хорошо, то еще и интернета.       Эрик бросал взгляды исподлобья то на Эмбер, то на Литу. Он не понимал, хотят ли над ним посмеяться. Что имела в виду Лита. "Ужастики". Ужас - она имела в виду, что он производит на нее впечатление ужаса? Да нет, непохоже, чтобы девушка его боялась... Впрочем, вроде и не издевается - подруги спокойно разговаривали, не обращая на него внимания. Втайне, Эрик тешил себя надеждой, что, если бы что-то было не так, Эмбер подала бы ему какой-то знак. Он не привык быть в обществе людей и не всегда понимал, что происходит. Как правило, подобный опыт кончался для него негативно.       Однако, то - было в девятнадцатом веке. Здесь к нему относились как-то проще. И не только Эмбер (о, она была, конечно, сущим анг... хм... доброй приятной мадмуазель), Лита тоже, несмотря на антипатию, сквозящую в каждом ее саркастичном обращении, не отшатывалась от него. Да и просто толпа на улице - она разительно отличалась от той, к которой он привык. Люди, может и смотревшие искоса на его нескладную фигуру, как правило были равнодушны. Равнодушны! Это было как глоток свежего воздуха. Блаженное равнодушие... Эрик стянул маску и принялся за еду, не поднимая, впрочем, взгляда на Литу.       Только когда он принялся за кофе, до него дошел смысл и других слов подруги Эмбер.       - У вас есть другие записи голоса Кристины?       Он отставил кофе так резко, что на столе появилось мокрое пятно. Мужчина крепко вцепился в предплечье Литы и подался вперед, сверкая глазами, словно одержимый.       - Дайте же мне послушать! Прошу не томите, мадмуазель! Эрик будет кроток словно ягненок! - он осекся, ловя осуждающий взгляд Эмбер, вздохнул и отпустил руку Литы. – Прошу прошения. Я прошу вас по-человечески, как вы того и просите, мадмуазель.       - Ого, Эмбер! Ты на него положительно влияешь!       С разрешения подруги Лита подключила плеер к ее компьютеру. Из колонок, совсем чуть-чуть потрескивая, раздался хрустальный, чистый голос юной сопрано. Он пел то же, что и много лет назад на знаменитом гала-концерте. Всего отыскалось пять композиций:       - Две "Маргариты", "Джульетта", "Офелия" и "Дездемона". Не так много, но что имеем, - сообщила девушка, однако Эрик ее уже не слушал, бухнувшись за компьютерный стол, как подкошенный.       - Ну что, знакомим мусье с мировой культурой и смотрим ужастики?! - существенно оживленнее предложила Лита подруге и девушки проследовали к дивану в гостиной.       Эрик, что было выпал из реальности, пока слушал прекрасный голос Кристины, был самым возмутительным образом вытащен из иллюзий - девушки тащили его на диван (разложенный, для пущей вместимости).       - Но я не хочу! Кристина... Это же ее голос, - жалобно пробормотал он и вцепился в свои скудные волосы.       Эмбер было жаль его. Голос сбивался, от уверенного в себе прекрасного баритона почти ничего не осталось. Мужчина заметался, полусогнувшись на стуле у компьютера. Эмбер почувствовала, что крепко ошиблась, давая ему возможность снова услышать голос Кристины. Рано, ох как рано было еще для подобного.       - Эрик, - как можно мягче сказала девушка и, не разрывая зрительного контакта, взяла того за ладонь. Он потрясенно прикусил губу, ладонь тут же стала мокрой от пота. - Пойдемте, посмотрим фильм, отвлечемся. Лита говорит, что знает, что поставить для первого знакомства с кино. Записи Кристины останутся на этом компьютере - вы в любое время можете их вновь прослушать. Пойдемте, посидите с нами.       Девушка ласково улыбалась и призрак Кристины, что предстал было перед Эриком как-то потускнел. Мужчина провел по лицу дрожащей рукой и резко встал.       - Прошу простить меня, мадмуазель. Мне не следовало забываться. И он проследовал мимо озадачено глядевшей на него Эмбер. Впрочем, ему еще предстояло удивиться чуду современного кинематографа. С подачи Литы был выбран "Кошмар на улице Вязов", как та самая, крепкая классика (по ее словам).       Эрик быстро принял концепцию и мыслей вроде "как вы уменьшили людей и засунули их в эту маленькую плоскую коробочку" у него не возникало. Он как-то для себя решил, что это что-то вроде театральных постановок, но с большей реалистичностью. Мужчина с увлечением воспринял мир кино, даже не заметив, что Лита медленно скатилась на подушку и, обняв ее уснула - сказалась бессонная ночь. Однако, чем дальше, тем меньше ему нравилось представление. А когда на экране вовсю начал красоваться Фредди Крюгер, то мужчина и вовсе испытал отвращение.       - Зачем вы мне это показываете? - тихо спросил он, отвернувшись. - Вы думаете, я мало смотрелся в зеркало?       Эмбер, ругающая про себя подругу с ее топорным выбором (сама она хотела начать с чего-то попроще, милого и доброго), попыталась объяснить, что это лишь для того, чтобы показать, что его лицо не страшно, потому что многие люди двадцать первого века видят такие "страшилки" с детства и встретив Эрика на улице...       - То есть, для вас я, - крикнул Эрик, приходя в ярость и тыча пальцев в злополучный фильм, - что-то навроде вот этого? Маньяк, привычный вам с детства?       Мужчина сидел, выпрямивши спину, он тяжело дышал, глаза лихорадочно блестели. Эмбер подалась было вперед, чтобы оправдаться, но Эрик резким взмахом ладони поднял руку вверх. Девушка замолчала. В комнате воцарилась тишина - было слышно, как Лита сопела, проспав всю истерику Эрика, да на заднем плане молодые люди вовсю убегали от хитроумного маньяка, пытающегося их зарезать.       Эмбер, не успев подумать, идя на поводу у своих инстинктов, внезапно подалась вперед и снова взяла ладонь Эрика, как некоторое время назад за компьютерным столом. Мужчина засопел и хотел выдернуть руку, но девушка накрыла ее другой ладонью и успокаивающе погладила длинные пальцы. Эрик мрачно наблюдал за ее своевольным жестом, однако убирать руку больше не спешил. Более того, он полуприкрыл свои, в полумраке задернутых штор, блестящие золотом глаза, дыхание стало спокойнее.       - Эрик, - настолько тихо и мягко произнесла Эмбер, насколько могла. - Я (и Лита тоже!) не хотели вас как-то обидеть подобными фильмами. Скорее, мы хотели показать, почему ваше лицо не пугает меня... ммм... нас. Нас, ну и вообще, людей современности.       Девушка нашлась, однако на щеках проступил непрошенный румянец. - В отличие от различных мистификаций, что показывают на экране, мы видим перед собой обычного человека. Отличающегося от других обликом, но все равно являющегося человеком, а не мифическим чудовищем.       Эрик, успокоенный ее приятным поглаживанием и мягким грудным голосом, готов был замурлыкать, словно шелудивый кот, которого впервые в жизни пригрели. Но разбивая иллюзию спокойствия, девушка провела большим пальцем по его запястью и вдруг спросила:       - Ой, что это у вас? Шрам?       Мужчина тут же выдернул руку и попытался скрыть оба запястья в складках странных брюк. Чертова бесовская рубашка с коротким рукавом!       - Все нормально! Не на что тут смотреть! - зло выдохнул он.       Однако Эмбер, кажется нащупавшая маленькую тропинку к слабости этого непростого человека, снова завладела его рукой и рассмотрела красный рубец, опоясывающий запястье. На другой руке был его брат-близнец. И как она не заметила раньше?       Эрик внутренне поморщился. Он пытался скрывать шрамы на руках так долго как мог, но мадмуазель, что ожидаемо, их все равно обнаружила.       - Это от кандалов, - глухо произнес мужчина. На шее тоже есть. И он оттянул ворот футболки, чтобы продемонстрировать ей. Глупо было умалчивать теперь уже. - Такой "экземпляр", как Эрик, был достаточно ценен, чтобы его потерять. А я был на редкость упрямым маленьким монстром...       Мужчина грубо выдернул руку у девушки и лихорадочно потер запястья. Он не смотрел на Эмбер, но боковым зрением видел, как она в упор смотрела на него круглыми, словно тарелки глазами. На заднем плане завывали жертвы кровожадного маньяка. Тишина становилась невыносимой, мужчина закусил нижнюю губу и нахмурил брови.       Тут достаточно громко всхрапнула Лита. Эмбер подскочила, а Эрик не удержался от нервного смешка.       - Знаете, Эрик, кажется, хватит для нас сегодня фильмов про маньяков! - деловито заявила Эмбер и, завладев пультом, спрятанным под животом ее подруги, ловко защелкала по картинкам, мелькавшим на экране. - Вот! Прекрасный фильм о человечности!       Эмбер ткнула в первой попавшийся на экране. То был "Терминал" 2004 года. Не идеально, но достаточно хорошо. Они сидели рядышком, чтобы не мешать Лите, развалившейся на треть дивана и размеренно посапывающей. Эрик тихо вникал в смысл фильма, а Эмбер растолковывала ему, что к чему. В какой-то момент он нашел ее ладонь и аккуратно сжал. Эрик ведь мог повторить то, что любезная мадмуазель уже делала? Девушка не сопротивлялась, тихо продолжая пояснять, что такое "самолет". Довольный собой, Эрик откинулся на подушки и коротко улыбнулся, пока Эмбер не видела.       - Что я пропустила? – сонно спросила Лита, чуть приподнимая голову от подлокотника дивана уже к концу другого фильма. Попыталась сосредоточиться на картинке, издала грустный вздох: - Все пропустила! Ну как фильм? Как "Улица Вязов"?       На нее уставилось два мрачных, даже осуждающих взгляда.       - Ну и бу-бу-бу... - проворчала та и уткнулась в телефон.       Едва дождавшись титров, она выдала Эмбер в руки свой экранчик.       - А теперь смотрите!       В коротких видео вполне симпатичные барышни и юноши старались перевоплотиться в главного злодея «Кошмара на улице Вязов». А на видео с фестиваля с такими актёрами фотографировались и обнимались.       - Не скажу, что копировать поведение Фредди надо (это все же уголовно наказуемо). А вот костюм… При правильной подаче, к твоей внешности будет много положительного внимания в нашем времени: фанаты, внимание, признание. И не ври, что с твоей склонностью к эпатажу тебя такой вариант не интересует.       Она заметила мрачный взгляд, направленный на неё.       - Это время такое. Я-то тут при чем?       Эрик старался себя контролировать. Контролировать... Он вдохнул, выдохнул, и процедил сквозь зубы:       - Мне не нужно... внимание, - последнее слово он особенно выделил, - мадмуазель Шаньи. Я, позвольте сообщить вам, привлекал к себе много излишнего внимания в прошлом. С меня хватит клейма балаганного шута!       Он пыхтел, пальцы в горсть собрали штаны на бедрах. Эрик держал себя из последних сил, чтобы не наорать на нее и выставить за шиворот вон. Лита, как специально, всегда давила на "больные мозоли". Так и теперь, предлагая ему заниматься тем, что он делал до приезда в Персию. У него ведь даже свой номер был! Живой труп быстро снискал популярность...       - Ты бы не наряжался "Красной смертью", будь это так. Ты бы не пытался отвести под венец Кристину в крупнейшую церковь, чтобы все это видели. Ты бы не связывался с богемой в виде артистов театра - талантливые архитекторы позарез везде нужны, даже в девятнадцатом веке... – все больше ярилась Лита. - Но нет, ты пошел по пути бандитов - запугал всю Оперу, вымогал у директоров баснословные суммы, свалил огромную люстру на головы людям во время оперного представления, чтобы уничтожить репутацию конкурентки Кристины, грозился подорвать четверть Парижа и прибить своего единственного друга заодно с моим прадедом - или это все не так и тебя не верно поняли?! Расскажи же, объясни. Мы тебя слушаем.       То, что рассказывала Лита, для Эмбер не стало новостью, но в ночном рассказе под портвейн, затуманивавший сознание, это звучало скорее как: "получал оплату непосредственно от директоров", "отвечал за дисциплину", "помог закрепиться на Олимпе славы своей юной Галатее", "нечестно склонил мадемуазель Даэ к согласию на брак". Со стороны Эрика факты были уменьшены и искажены.       Мужчина сжал кулаки и зарычал, подаваясь вперед, в голосе плескалась ярость:       - Что вы можете знать, мадмуазель, о моей жизни? - Эрик шипел как змея. Мужчина рванул вперед и теперь нависал над девчонкой Шаньи, что инстинктивно вжалась в спинку дивана. - Что вы вообще можете понимать, о жизни такого человека, как я?       Эрик махнул рукой, чуть не задев ее любопытный нос.       - Вы думаете, я не пытался честно получить образование, честную работу, а? Или вы думаете, что жить в подвалах Оперы и вымогать деньги у директоров на то, чтобы поддерживать антураж призрака, предел моих мечтаний?       Его голос грохотал, достигнув нечеловеческих нот.       - Вам невдомёк, мадмуазель, что я делал все, что доступно мне, чтобы поразить Кристину, добиться понравившуюся женщину! Что я готов был все сделать для нее. Я бы не в Мадлен, а у самого Папы Римского добился бы обручения - плевать каким способом - если бы она согласилась... Согласилась выйти за меня...       Он неловко сглотнул и пошатнулся, красная пелена ярости застила взор. Рука метнулась было к шее девчонки Шаньи, чтобы придушить нахалку, что считала его чертовым пижоном, красующимся ради славы. Перед глазами стоял ее далекий предок, что с перекошенным от омерзения лицом шептал Кристине на ухо: "Он же просто несчастный урод. Никакой он не ангел и не призрак. Он недостоин вас... Вы же видите, что несчастный лишь хочет самореализоваться через вас, добиться признания общества!". Его - ее глаза смотрели с усмешкой, с презрением. Он - она походя отнимали у него то, что, казалось бы, неведомой божественной благодатью упало было ему в руки за все перенесенные страдания...       Эрик жаждал погасить этот взгляд навсегда.       Когда он готов уже был сломать девчонке шею одним легким движением руки, на его плечо вдруг легла чужая ладонь. Он настолько не ожидал, что подумал, будто девушка решила его ударить. Он обернулся вполоборота, перехватив руку Эмбер, и в бешенстве уставился на нее. Девушка спокойно ему улыбалась, будто ничего не произошло, однако в ее глазах он видел зачатки страха. Впервые она боялась его. Мужчина отскочил на край дивана и сел, вцепившись себе в волосы. Он жадно глотал воздух, живот свело.       Эмбер аккуратно села рядом и приобняла его за плечи. Мужчина дёрнулся, а потом заплакал, скупо, упрямо сжав зубы. Девушка наклонилась к его уху и тихо прошептала:       - Вы человек, вы помните это, Эрик? Помните нашу сделку, что обещали мне?       Она ласково поглаживала его плечи, а мужчина успокаивался. Однако, Литу, что перла будто паровоз, не так-то просто было остановить. Девушка с холодным пренебрежением в голосе продолжила:       - Мне все равно на твое лицо. Человек сам выбирает свой путь, несмотря на обстоятельства. У тебя БЫЛА нормальная честная работа. И есть шанс, что будет, раз уж мы тут. Мне важно знать: ты признаешь и раскаиваешься за те поступки, что сделал тогда? Сгнил ли человек внутри вместе с носом снаружи?       Эрик было взвился снова, но легкая рука Эмбер, что лежала на его плече, вдруг обернулась неподъемным чугуном. Сквозь ярость, застилавшую глаза (подпитанную совестью и чувством вины, что уж тут таить), раздался возмущенный голос Эмбер.       - Лита! Прекрати это! До чего ты хочешь его довести, а? Все, закончили. Хватит разборок в моем доме!       Эмбер продолжала аккуратно поглаживать плечо Эрика, несмотря на возмущенные слова, обращенные, впрочем, к подруге.       - Лита, мы заключили сделку с Эриком. Он больше никого не убьет. Не свалит люстру, если тебе угодно. Также, покончено с темными делишками и нарушением закона. Эрик теперь будет жить как обычный человек. А я буду ему помогать в этом.       Эмбер нутром чувствовала, что своим выбиванием признания вины из мужчины, Лита приперла Эрика к стенке. А такой человек, загнанный в угол, был опасен - и не только для окружающих, но и для самого себя. Эмбер не могла вспомнить, когда решила вдруг стать ангелом-хранителем БЫВШЕГО преступника, но чувствовала себя сейчас единственной тростинкой, что удерживала плотину, грозящую вот-вот прорваться.       Ее руку накрыла его ладонь. Мужчина глухо хмыкнул, не поднимая лица на Эмбер.       - Видимо, не получается, мадмуазель, - тихо пробормотал он. - Не суждено мне жить как все люди. Я не могу выполнять своего обещания. Эрик покинет вашу квартиру.       Он крепко зажмурил глаза и сжал ладонь девушки. Через мгновение Эрик уже подскочил на диване и прошел в сторону входной двери. Одним движением он впрыгнул в совершенно испорченные от воды ботинки и накинул поверх футболки истрепанное пальто.       - Эрик, - растеряно произнесла Эмбер, застряв в дверях гостиной. - Эрик, подожди же!       Однако, мужчина уже выскочил за дверь, хлопнув той. Эмбер обернулась на Литу, сделала страшные глаза - "Ну что ты наделала!" - и выскочила в дверь следом за Эриком, едва схватив первую попавшуюся куртку. Вторично хлопнула входная дверь и подруга осталась одна в квартире Эмбер.       Эрик быстро шел вперед, не разбирая дороги. Он ничего не видел и ничего не слышал. Клубок чувств разрывал ему грудь - ярость, сожаление, отчаяние. Он видел перед собой лицо Эмбер, в страхе смотрящее на него. Он видел холодный колючий взгляд Рауля-Литы и снова заходился в бешенстве. Бежать прочь. Прочь! Иначе он просто свернет этой пигалице шею.       Эмбер пыталась поспеть за скрюченной фигурой и все никак не могла нагнать. Слава Богу, высокую фигуру Эрика нелегко было потерять в толпе! Но на город уже начали опускаться сумерки и Эмбер боялась не нагнать черный силуэт до темноты - там уже его выделяющаяся внешность не поможет.       - Эрик! Эрик, да стойте же вы! - задыхаясь, крикнула Эмбер. Но мужчина даже не услышал, или сделал вид, что не услышал. Быстрым шагом он шел куда-то в сторону садов Тюильри.       Девушка порядком замерзла - застегнуть куртку времени не было, летние кроссовки, в которые она впрыгнула, не глядя, совсем не грели, а тем временем, ноябрь решил показать свой характер и опустил температуру в минус.       Эрик приближался к пешеходному переходу, где горел красный, по улице без остановки неслись машины. Девушка мысленно порадовалась - это его затормозит. Но мужчина, видимо, не собирался останавливаться. Может в его времени не было светофоров для пешеходов, и он знать не знает, что надо пропускать машины?       Адреналин ударил в мозг Эмбер со страшной силой, волосы на руках встали дыбом, и она рванула с места подобно спринтеру, боль в боку была забыта. На ее счастье, на этом отрезке тротуара совсем не было людей, и она развила приличную скорость. Но ей все казалось, что она тащится как черепаха. Как в замедленной съемке, она видела, как Эрику осталось три шага до перехода... Два... Один... Он поставил одну ногу на полотно дороги, раздался возмущенный гудок машины.       В этот момент Эмбер налетела со всей скоростью на мужчину, дернула того на себя, что было сил, вытаскивая на тротуар и, не удержавшись на подмороженном асфальте в летних кроссовках, по инерции полетела вместо него на проезжую часть.       Эрик ничего вокруг себя не видел и не слышал, он ступил было на изменившуюся под ногами дорогу, сбоку раздался громкий сигнал и его ослепило ярким светом. И тут мужчину со страшной силой дернуло назад, на тротуар. С диким визгом, мимо него пролетела Эмбер прямо под автомобиль, что тоже начал резко тормозить - водитель увидел странные пляски двоих идиотов у пешеходного перехода. Но машину тоже понесло по подмороженной дороге.       Эрик, наверное впервые в жизни возблагодарил Бога за свои специфические навыки. Нет, до этого момента он был тоже благодарен, но скорее дьяволу. С нечеловеческой быстротой и ловкостью он, бросившись на колени, вытянул руку и резко дернул девушку на себя, ухватив длинными пальцами за одежду с такой силой, что раздался треск рвущейся ткани. Эмбер, по инерции, влетела прямо в его объятия и тут же вцепилась в Эрика, словно клещ. С диким визгом тормозов, немного занося кузов то влево, то вправо, мимо них проскользила машина.       Все это действие произошло не более, чем за несколько секунд, однако девушка успела увидеть, как вся жизнь пролетела перед ее глазами в свете фар машины, летящей на нее. Эмбер трясло, она вцепилась в Эрика и отодрать ее можно было только лишь с куском ткани. Лицо Эмбер было белее снега, зубы отбивали чечетку. Когда из машины выглянул водитель и начал кричать на идиотов, что бросаются под колеса, девушка даже никак не отреагировала. Эрик послал мужчину несколькими крепкими выражениями. Тот возмутился было, но разглядев лицо «самоубийцы», не скрытое сейчас маской, плюнул, сел в машину и уехал. К переходу стали подходить люди. Кто-то заинтересовался странной парочкой, что сидела прямо на асфальте - странного вида потрепанный мужчина прижимал к себе трясущуюся девушку. Послышались разговоры о том, что следует вызвать полицию. Эрик резко посмотрел по сторонам и разжал руки, что крепко сжимали девушку. Но Эмбер вцепилась в него еще сильнее и выдавила из себя сквозь стиснутые зубы:       - Нет. Не пущу никуда! Не смей уходить! Черт побери, ты не выживешь и пяти минут, чертов неандерталец...       Эрик коротко вздохнул и поднялся - как был, с девушкой у груди, поддерживая ее. Прохожие, поняв видимо, что тут не их дело, оставили странную парочку в покое - да и как раз загорелся зеленый свет. Можно было переходить дорогу.       - Куда ты собрался? - тихо спросила Эмбер, едва отдышавшись. Она еще не пришла в себя толком - сердце колотилось, вернулась боль в боку от спринтерского бега, не говоря уж о пережитом ужасе, когда она полетела под колеса автомобиля.       - Куда-нибудь, - пожал плечами мужчина, однако голос его был приятным и теплым. Он неловко погладил девушку по голове, и та уперлась лбом в его футболку на груди.       - Не глупи, пошли домой, - тихо прошептала Эмбер.       - Я не могу, - с сожалением пробормотал мужчина, не в силах отвести ладонь от мягких локонов, что струились сквозь его пальцы. - Я не выдержу - видеть страх в твоих глазах. Кристины мне хватило с лихвой… Ты же ведь моя храбрая мадмуазель. Такой и останешься в моих мыслях. До свиданья, Эмбер.       Эрик снова попытался было отойти от девушки, под ее пальцами затрещала футболка, тогда она крепко обхватила его вокруг талии, сцепив руки на спине Эрика. Тот пораженно охнул и застыл, приподняв руки в стороны.       - Да что же вы делаете, мадмуазель? - произнес он, пораженно озираясь по сторонам. Но, кажется поздним прохожим не было до них никакого дела. - Вы же погубите свою репутацию!       Тогда Эмбер весело рассмеялась и посмотрела ему прямо в глаза. Не было в них никакого страха. Эрик почувствовал, что тает, как снеговик под мартовскими лучами.       - Что за двухсотлетние глупости, мужчина из девятнадцатого века?       Чуть посмеявшись, Эмбер встала поустойчивее, не расцепляя рук и, удобно положив острый подбородок на грудь мужчины, запрокинула лицо вверх.       - Я испугалась. Да, испугалась за Литу. И за тебя испугалась - что ты с катушек слетишь. Вы двое выглядели так, что, дай вам пистолеты, застрелили бы друг друга. Я не боюсь тебя Эрик. Видимо, я боюсь за тебя. И того, что ты можешь натворить, не отдавая себе в том отчета. Мне плевать, считаешь ли ты меня смелой мадмуазель или нет, но я намерена стоять здесь вот так, пока ты не согласишься пойти со мной домой. Учти, я бываю упряма, а скоро на эту улицу высыпет куча народа, стремящаяся на субботнюю вечернюю прогулку. И ты будешь стоять тут со мной и краснеть в своем викторианском смущении от нарушения приличий общества.       Эрик пораженно смотрел на нее сверху вниз, потом бросил быстрый взгляд по сторонам (Эмбер коротко хохотнула на это). Мужчина нервничал. Возможно, от того, что теплые женские руки так крепко держали его за талию. Восхитительное чувство, надо сказать...       - Я плохой человек, Эмбер, - подумав, миролюбиво произнес мужчина. - Моя жизнь была долгой. Я совершал много неприятных вещей. Ужасных вещей. У вашей подруги, несомненно, талант раскапывать темные тайны Эрика, что должны были кануть в Лету... Вам очень не понравится то, что вы обо мне узнаете. Я даю вам шанс расстаться с хорошими отношениями.       - То есть ты ушел потому что я узнаю твою плохую версию? Твое прошлое?       Эрик аккуратно кивнул. Говорить сейчас об убийстве Литы он считал неуместным. Она была очень смелой, эта девушка, что спасла его от колес бешено мчащегося экипажа. Но что она подумает, когда узнает об пенджабском лассо? О Стамбуле? О Персии? О розовых часах Мазандерана? События в Опере полтора столетия назад были детским лепетом по сравнению с деяниями Ангела рока. О, Эрик бы никогда по своей воле не рассказал бы ей о своем прошлом! Но он не знал, какие данные еще сохранила о нем история. Кто бы мог подумать, что мальчишка-виконт ведет дневник? Он вообще умел писать что-то связное? Удивительно.       Но женские руки, что крепко держали его проклятое тело были так восхитительно теплы, что мужчина готов был наплевать на риски. В конце концов она сама настаивает. А Эрик не может себе в этом отказать. Отказаться от ее нежного участия в его судьбе. От завтраков по утрам не в одиночестве. От милого разговора.       Эрик зябко поежился. Он вдруг заметил, как холодно сегодня на улицах Парижа. Ее маленькая квартирка вдруг показалась такой теплой и уютной!       - Эмбер, я не намерен отвечать перед Литой Шаньи. За свое прошлое, за свои поступки. Мне все равно, что она будет обо мне думать, что будет трепать про мое лицо и душу, - начал он и задумчиво прикусил губу, не зная, как выразиться. - Моя жизнь была такой. Полной ужаса и отвратительных поступков. К сожалению, иначе поступать у меня не получалось. Но я всегда хотел, мечтал, если изволите, об обычной человеческой жизни. О простом доме, о спокойной жизни, человеческой работе, же... хм... Я думаю, что теперь мои мечты могут сбыться. Здесь, в этом странном времени. Поверьте, я приложу к этому максимум усилий. Если позволите, я бы хотел вернуться к нашему соглашению. Пойдемте домой.       Он прошептал последнюю фразу, избегая смотреть на Эмбер. Тут же его талию покинули теплые руки и Эрик не сумел сдержать возгласа сожаления. Но Эмбер, пробежавшись тонкими пальчиками по пуговицам его пальто, застегивая, подхватила его под руку в следующее же мгновение. Эрик блаженно зажмурился и глупо улыбнулся. В сумерках они неторопливо вернулись домой.       В квартире их встретила Лита и свистящий чайник. На столе стояло две чашки, но посмотрев, что в квартиру вернулось двое, она не стала доставать третьей.       - Что ж, раз ты был готов покинуть Эмбер после всего того, что я на тебя нашла, - невозмутимо сказала та, наливая кипяток, - что-то человеческое в тебе все же осталось. Завтра приду делать фотографии для документов. Не скучайте.       С этими словами девушка покинула квартиру. На столе остались исходить паром две чашки горячего чая.       - Ну вот видишь! - довольно сказала Эмбер, радостно протягивая замерзшие руки к чашке. - Лита хорошая, добрый друг и человек.       Эрик недоверчиво понюхал чай, взял немного жидкости чайной ложкой и попробовал на язык. После чего удовлетворенно кивнул и отпил большой глоток из чашки.       Эмбер закатила глаза.       - Я никому не доверяю, мадмуазель Эмбер. Не то, что бы я не желал этого... - задумчиво проговорил Эрик спокойным голосом. - Так уж складывалась моя жизнь. А за ошибки мне приходилось платить высокую цену.       Он помедлил, отпивая еще горячего чая, смотря куда-то мимо Эмбер.       - Я готов рискнуть и сделать исключение для вас, хотя все нутро во мне противится тому. Но это исключение, громадное исключение, скажу я вам! Если вы говорите, что Лита Шаньи человек хороший, то я поверю вам. Но я не буду ей доверять и хочу, чтобы вы знали это. В конце концов, Рауль де Шаньи тоже был хорошим человеком.       Мужчина еще пригубил чая и допил остатки. Он встал со стула и направился в сторону ванны. Но на пороге обернулся и сказал, потирая костлявый подбородок двумя пальцами:       - Я постараюсь прийти к мирным отношениям с вашей подругой. Ради вас и того, что вы для меня сегодня сделали. Но ей не следует больше дразнить во мне зверя.       С этими словами он окончательно скрылся в ванной, зашумел душ. Уже гораздо позднее, лежа в постели (убедившись, что Эрик точно уснул), Эмбер аккуратно набрала номер подруги, лежа под одеялом с головой - она знала, что Лита, отоспавшаяся днем, скорее всего еще не ложилась.       - Лита, - прошептала Эмбер подруге в трубку. - Ты дочитала дневник Кристины Шаньи? Я хочу услышать все, что ты знаешь об Эрике.       Голос в трубке казался слегка расстроенным и рассеянным. Но по мере повествования стал более ровным и азартным.       - Да, дневник прабабки малосодержателен с точки зрения событий, она же вела его, когда была уже Шаньи. Вот мемуары Рауля в этом плане более значимы, несмотря на то, что велись им под старость. Ты только представь - крепкий старик, бывалый моряк, вспоминал с ужасом то, как Кристину запугивал этот человек, как он её похищал и держал против воли. Как околдовал и обманул, представляясь Ангелом музыки. Дневник же Кристины, скорее, показывает, как ее покачнуло после этих событий. Стокгольмский синдром или что-то в этом духе... - тут она осеклась. В трубке раздался какой-то едва различимый шум, затем торопливое "Будь с ним осторожна, я перезвоню" и короткие гудки.