Самый теплый камень

      На утро Эмбер разбудил приятный запах кофе, дразняще доносящийся с кухни. Она удивленно хмыкнула. Похоже, были и какие-то плюсы в проживании с посторонним человеком. Девушка огорченно вздохнула - как несправедливо! Никто из ее ухажеров, ни разу, не варил ей кофе. Скорее даже наоборот. Еще когда они жили с Роуэном (целых два месяца, девушка даже уже подумывала, что их отношения начинают перетекать во что-то более крепкое, пока он не уехал с Аннет в горы), утро начиналось с его сонного бормотания:       "- Янтарёк, иди приготовь нам завтрак, пожалуйста! - рассеянный чмок, переворачивание на другую сторону подушки и глухое полусонное. - Я тебя люблю."       Эмбер с тех пор ненавидела, если ее кто-то в шутку называл "Янтарёк". Слава Богу, охотников до глупых прозвищ в ее жизни больше не появлялось.       Вспомнив изменщика - Роуэна, Эмбер было расстроилась, но тут в ее мысли ворвался аккуратный стук в дверь.       - Мадмуазель, время почти девять утра. Вы еще не встали? Тем временем, завтрак ждет вас на столе, - раздался придирчивый голос. - И с каждой минутой... о, а я внимательно смотрю на часы, здесь весьма приятный экземпляр... он становится все менее горячим и вкусным.       Эмбер со стоном натянула одеяло на голову. Хуже глупых прозвищ была только «ранняя» побудка в выходной день… Роуэн уже не казался таким уж козлом.       Эрик тем временем, не дождавшись ответа, посопел, потоптался у двери спальни и ушел в кухню, не рискуя заходить в комнату мадмуазель, пока та была еще в постели.       Впрочем, Эмбер выскочила в кухню спустя несколько минут. Сонное лицо было свежо, на волосах еще оставались капельки воды - девушка умывалась весьма шустро и неаккуратно. Эмбер споро повязывала на талии пояс халата, что накинула прямо поверх ночной рубашки. Мужчина поперхнулся кофе, увидев столь неодетое видение. Он еще считал ее шелковую пижаму откровенной!       Эмбер участливо похлопала его между лопаток и довольно принюхалась:       - Вы сварили кофе? Как это мило с вашей стороны. А что у нас на завтрак?       - Господи, женщина! - рявкнул прокашлявшийся Эрик. - Идите, и оденьтесь как следует! В каком вы виде?       Занятая исключительно мыслями о еде, Эмбер только сейчас заметила смущение мужчины. Он избегал смотреть в ее сторону, ерзая на стуле, желтоватого оттенка кожу лица покрыл румянец совершенно странным образом - Эрик весь пошел пятнами.       - Ох, ну вы же сами выдернули меня из постели, да и потом, на мне вполне приличный халат - он даже колени прикрывает...       Мужчина стал вообще малинового оттенка. Эмбер всерьез испугалась, как бы парня из прошлого не хватил сердечный приступ. Она раздраженно махнула рукой и ушла переодеваться, доставая первое попавшееся из шкафа – черную футболку и спортивные штаны - бубня себе под нос:       - Да как можно быть таким скромником в его-то возрасте! Ведет себя, как пятнадцатилетний мальчишка, впервые увидевший обнаженную девушку. Ну и средневековые нравы!       Эмбер поперхнулась своей мыслью. В сознании смутно всплыло что-то о викторианской эпохе - благовоспитанные дамы обязательно прикрывали ноги, руки, декольте. Там еще куча каких-то ортодоксальных правил была... Да и, признаться честно, комплект нижнего белья того времени был более закрытым, чем верхняя одежда века современного. Похоже, что она выглядела для Эрика какой-то разнузданной девицей, наподобие тех, что задирали ноги в Мулен руж его времени... Эмбер стало немного неловко. Подумав, она накинула поверх приталенной футболки еще и кардиган - на всякий случай.       Лита что-то задерживалась, хотя обещала заскочить, чтобы сделать фото Эрика для документов. Она так и не перезвонила вчера, хотя Эмбер честно прождала ее почти час, не давая себе уснуть. Впрочем, это же Лита. Было вполне в ее духе исчезнуть куда-то, а потом вдруг возникнуть из ниоткуда, чтобы весело воскликнуть что-то вроде: "Привет! Идем сегодня в кино, а потом ужинать?", будто и не прошло этих дней, недель, месяцев.       Зато у Эмбер было время плотно заняться обучением Эрика владению современными гаджетами и интернетом. У девушки дома был рабочий планшет V and Co и личный ноутбук. Последний она и отдала мужчине, сперва обучая, а потом следя, как тот с интересом погружается во всемирную сеть. Было вполне ожидаемо, что его заинтересовала история – все, что произошло с конца девятнадцатого века. Причем, Эрик гуглил не только историю Франции и Евросюза, но также и России, Турции, и, что уж было совсем экзотичным - Ирана. Впрочем, какая Эмбер разница, если у мужчины широкие взгляды. Потом его заинтересовала история развития музыкального и театрального искусства, и Эмбер заскучала.       От нечего делать, девушка раскрыла на планшете свой макет туристического маршрута Оперы Гарнье и стала споро делать пометки тонким стилусом. Как это всегда бывало, во время работы она практически не замечала, что творится вокруг нее, полностью погружаясь в творчество.       Эмбер задумчиво вертела большую гримуборную на 60 человек и так, и эдак. Мысль все не шла - что-то было не так, картинка не складывалась. Девушка прикусила губу и нахмурила лоб, размышляя. Вдруг над ухом раздался приятный бархатистый баритон, длинный тонкий (зачеркнуто: костлявый) палец ткнулся в один из углов.       - Вы забыли тут колонну. У вас потолок падает. И вот здесь, смотрите, зеркало должно быть обращено в эту сторону...       Мужчина споро давал советы, указывая недочеты ее макета, глядя из-за плеча девушки, а зардевшаяся Эмбер пыталась справиться с мурашками, бегающими вдоль хребта. Господи, какой же у него чарующий голос! Вспомнились слова предка Литы о том, что Эрик "околдовал" наивную Кристину, представляясь Ангелом музыки с неземным голосом. Несмотря на страшную историю, рассказанную ей подругой ночью, Эмбер поймала себя на мысли, что будь она на месте мадмуазель Даае, то тоже была бы не прочь "околдоваться"...       Утро же Литы началось уже ближе к одиннадцати дня. Девушка всю ночь так и провела на чердаке. Она выбралась из своего убежища и прошла к личной комнате. Судя по черным следам ботинок, отпечатавшихся на резной дубовой двери, Габриэль ломился в пьяном угаре в дверь сестры. Тяжело вздохнув, девушка прошла внутрь. Найдя в ящике "допотопную" камеру попроще, она пошла в душ, чтобы умыться. Из зеркала на нее смотрела злая и уставшая девчонка-волчонок с синяками под глазами и осунувшимся лицом. Лита криво ухмыльнулась своему выражению в зеркало:       - Что ж, налепим побольше румян.       Через некоторое время она вышла в своей привычной броне-разукраске и, поддев майку, оделась в теплое, светлое и мягкое.       Когда Лита уже уходила из дома, ее окликнул голос Габриэля, стоящего на верху лестницы, опираясь на ограждение. Он интересовался, будет ли она к вечеру или снова попытается возмутить его спокойствие. Снова – как и всегда – свеж и выбрит. Зараза.       - Не скажу. Это мое личное дело, - огрызнулась Лита, захлопнув за собой дверь. Она быстрым шагом удалялась от дома, направляясь к ожидавшему такси. Бок неприятно болел, отзываясь на каждый шаг.       Лита позвонила в дверь Эмбер только ближе к обеду. Она была бодра и весела, смеясь над добрым подтруниванием подруги о том, что «кто-то вот спит до обеда, а кто-то встает с первыми петухами!». Девушка разделась и энергичным шагом прошла в гостиную.       - А есть ли у тебя голубая простыня? Сейчас будем фотостудию устраивать! - с энтузиазмом вопросила Лита.       Фотосессия, что удивительно, не впечатлила Эрика. На закономерный вопрос Эмбер мужчина лишь закатил глаза и чванливо сообщил, сложив руки на груди, что он не "необразованный неандерталец", как изволила выразится девушка, а вполне себе неглупый человек. Фотоаппараты уже были в его время, выглядящие иначе, конечно, но принцип работы был ему понятен. Конечно, качество цифровых фото ни шло ни в какое сравнение с качеством, что демонстрировали дагерротипы его времени. Эрик раздраженно скривился, когда чрезмерно радостная Лита подсунула ему его противную рожу, запечатленную до мельчайших черт.       - Очаровательно, мадмуазель, - брезгливо сообщил ей мужчина.       Эмбер с удовольствием подметила, что Лита и Эрик ни разу не сцепились. Более того, мужчина даже был как-то расположен к ее подруге, хотя то, как он пристально наблюдал за девушкой выглядело немного ненормально, по-маньячному. Ну да это же Эрик! Может он снова следил, чтобы Лита не подсыпала ему яд куда-нибудь. Впрочем, он даже (в своей манере, конечно) похвалил ее фотографию. Эмбер оставила их в "фотостудии" сооруженной из голубой простыни, накинутой на картину, висящую над изголовьем ее кровати в спальне, и прошла в кухню, чтобы заварить чай. Лита принесла с собой вкусные пирожные, что продавались в магазинчике на первом этаже дома Эмбер. Долг хозяйки звал Эмбер отблагодарить гостя вкусным чаем. У нее как раз был душистый земляничный!       Эрик не спускал глаз с Литы.       О! Мадмуазель прекрасно маскировалась! Он готов был поаплодировать девушке - любого другого человека она обманула бы на раз. Но только не того, кто испытывал различную боль довольно долгое время и вынужден был ее скрывать всевозможными путями.       И уж точно не того, чьим ремеслом какое-то время была смерть.       Он знал, он видел, он чувствовал все эмоции людей, весь широкий их спектр. Эрик мог распознать, что думает человек только лишь по нахмуренной черточке между бровями. А уж сколько оттенков презрения и страха он знал - не счесть!       Он видел Литу насквозь, будто она была голой.       Девушка берегла левый бок, незаметно, как будто ничего такого, но Эрик видел это - в незаметном подергивании уголка рта, когда рука с фотоаппаратом поднималась чуть выше запланированного угла, это интуитивное поджимание локтя к боку, когда девушка забывала себя контролировать...       Эрик видел это, будто она была голой - здоровенный синяк на нижних ребрах слева, несомненно нанесенный правым мужским кулаком, гораздо крупнее двух ее собственных, почти подростковых. Нет, ребра были не сломаны (Лита бы не смогла скрывать столь умело перелом), неизвестный мужчина явно был не дурак - он не хотел, чтобы на его жертве остались "следы". Синяка, по его мнению, было достаточно.       Страх!       Эрик видел его в ярко накрашенных глазах девушки. Страх прятался за ее излишне громкой речью, излишне бравурным смехом... Страх, и отчаяние. Мужчине было знакомо это сочетание.       Так бывает, когда находишься в клетке.       Но ведь Лита была свободна в своих перемещениях? Значит, клетку построила она себе сама. Кто поколачивал ее, о ком она не говорила своей "лучшей подруге", как девушка сама выражалась? Муж? Приятель? Кто-то, кто имел на нее все права, не иначе.       Нет, Эрик не был святым человеком, не был и поборником человечности. Он убивал женщин. Очень мало, но был и такой опыт в его жизни. Однако мужчина не был садистом - все жертвы, умирающие от его руки, были убиты быстро, одним свистом рассекающего воздух пенджабского лассо. Эрик мог душить мужчин, заставляя их прочувствовать все оттенки страха, но женщинам, на которых ему указала Султанша, он всегда ломал шею. Быстро и безболезненно. Жертвы даже не успевали ничего понять.       Впрочем, он всегда стремился все закончить как можно проще и быстрее. Ему был отвратителен тот взгляд, которым Маленькая Султанша смотрела в камеру пыток на мучения людей. Ему было омерзительно видеть, как в ответ на их жалобные стенания она довольно облизывала губы, улыбаясь.       Когда Эмбер ушла на кухню, Эрик прямо взглянул в глаза девчонки Шаньи и тихо - он понимал, от кого тут весь этот маскарад и не собирался выдавать чужие секреты (в конце концов, выгоды Эрик тут не видел), но деловито спросил Литу, уже убирающую фотоаппарат:       - Мадмуазель скрывает побои. Эрик не лезет в чужие дела, как правило. Но раз уж так сложились обстоятельства, что мы с означенной мадмуазель пришли к неким, в каком-то роде... весьма отдаленно напоминающим... дружеским, - мужчина скривился, словно слово на его языке было кислым, - отношениям... Должен ли Эрик знать, от кого вы столь регулярно получаете избиения, что привыкли маскировать их столь успешно? Так уж получилось, что я обладаю весьма специфическим набором умений, мадмуазель... Эрик, конечно, обещал Эмбер не убивать людей... Но смею заверить, что у меня найдется пара-тройка возможностей избавить вас от неприятного преследования, коль вы того захотите, не затрагивая наше с Эмбер соглашение.       Глаза Литы расширились от неподдельного удивления, а губы, растянутые в улыбке, теперь стянулись в узкую полоску.       - Что? Но как? - прошептала, не веря, девушка.       На кухне звякнула посуда и Лита панически обернулась. Она решительно прошептала:       - Не здесь. Не при ней. Выйди вечером, поговорим. Эрик склонил голову, соглашаясь. В конце концов, девчонка пообещала помочь ему достать документы. Это было похоже на справедливую сделку. Янтарные глаза, что оценивающе, не мигая смотрели на Литу, обжигали словно огонь.