Самый теплый камень

      «Избавить от неприятного преследования» … Слова будто эхом раздавались в сознании. Лита отвела взгляд в сторону и, будто бы находясь в прострации, медленно прошла на кухню. Впрочем, завидев подругу, девушка почти искренне улыбнулась и приняла свой «обычный» веселый и задиристый вид.       - А давайте сегодня устроим шоппинг! Повеселимся! Ну и в преддверии черной пятницы на следующей неделе магазины будут забиты толпой, а витрины залежалым товаром, который хоть по акции, да соберут! - щебетала Лита, - Да и месье уже который день в одном и том же, разве нет?       - Отличная идея, - поддержала подругу Эмбер, сноровисто разливая душистый чай по чашкам. Пирожные уже лежали на маленьких десертных тарелочках. - Эрик, как вы смотрите на поход по магазинам?       - Отвратительно, - заносчиво ответил мужчина, снова восседая на неудобном табурете "для гостей". Эмбер подумала, что следует прикупить третий стул, раз уж у нее в квартире постоянно собирается столько народа.       Эрик тем временем, отхлебнув чая, улыбнувшись, приятно удивленный, одобрительно промычал. Он занес было вилку над аппетитным пирожным, но не мог проигнорировать две пары глаз, уставившихся на него.       - Я понимаю необходимость подобного похода и приобретение одежды, но Эрик склонен полагать... кхм... Я... Я склонен полагать, что этот вояж вряд ли можно назвать "удовольствием". Я ненавижу магазины.       Он наконец откусил пирожное и блаженно зажмурился. Отдавая должное вкусу Литы, он отвесил той короткий поклон.       - Очень приятный выбор, мадмуазель. Хм. К тому же, у меня пока нет финансов, - продолжил мужчина, изящно помахивая в воздухе десертной вилочкой. - Наше с вами соглашение, Эмбер, как вы помните, запрещает заниматься мне "темными делишками", как вы изволили выразиться, а значит, грабеж, кража и вымогательство мне, увы, недоступны. Я рассчитываю заняться с вами восстановлением Оперы. О! Не волнуйтесь, мадмуазель! Вам не придется просить и умолять перед вашими директорами. Эрик все сделает сам, поверьте, мне не откажут.       Во время его речи, выглядевшей как рассуждения с самим собой, у Эмбер глаза раскрывались все шире, походя теперь на круглые блюдца. Мужчина совершенно не видел разницы между кражей и работой на честную компанию! Ему было все равно чем заниматься, лишь бы получить свою выгоду. Помимо своей воли, перед девушкой встало видение, как Эрик с совершенно спокойным видом, посвистывая свернул шею случайному прохожему, обчистил его карманы и пошел ужинать в ресторан.       Девушка помотала головой, спеша выкинуть из головы крамольные мысли.       - Все в порядке, Эрик, у меня есть накопления. К тому же зарплату, обещающую быть на следующей неделе, я жду с приличными процентами за отработанный первый этап по Опере.       - Вы полагаете, мадмуазель, что я позволю вам покупать мне наряды и платья? - Эрик гортанно расхохотался. - Поверьте, эго Эрика и так достаточно задето тем, что приходится жить вашими милостями. Впрочем, мою гордость пока успокаивает, что еду и кров я получаю в обмен на соблюдение неких условий.       Он отпил чай, снова наслаждаясь приятным земляничным ароматом, что хорошо сочетался с пирожными. Может девушка и посредственно готовила, но чай подобрала и заварила потрясающе.       - Ну пусть будет рассрочка, - невозмутимо сказала Эмбер, ничуть не задетая издевательским тоном мужчины. Эрик был достаточно порядочным джентльменом (если того хотел) и девушка ожидала от него каких-то подобных выходок. В современном мире тоже было полно мужчин, что скорее язык себе откусят, чем попросят женщину содержать его. - Вы не можете отрицать, что в подобном виде произвести приятное впечатление и устроиться на работу будет проблематично, не так ли?       Теперь уже Эмбер помахивала в воздухе вилочкой, неосознанно копируя манеру поведения Эрика.       - К тому же ваша одежда не только плоха внешне, но и совершенно не по сезону. Еще пару недель и в Париже температура опустится настолько, что выпадет снег. Как вы собираетесь передвигаться в ваших костюмных ботинках? Или вы желаете слечь с простудой из-за дырявого пальто? Это глупо.       Эрик потер подбородок двумя пальцами.       - Глупо, а я не глупец, как вы могли заметить, мадмуазель, - задумчиво произнес он. - Вы предлагаете мне кредит, Эмбер?       - Без процентов, конечно.       Эрик фыркнул в ответ:       - И снова ничего для себя. Да вы просто святая, правда? - едко поинтересовался он.       Девушка поджала губы. Эрика кольнула совесть.       Но лишь слегка.       - Прошу прощения, мадмуазель, я не имел цели обидеть вас. Однако, я буду действовать сообразно своим принципам. Я верну вам все деньги, что вы услужливо предоставите в мое распоряжение. И добавлю к тому сверху столько, сколько посчитаю нужным. Идет?       Золотые глаза довольно прищурились. Эрик настолько напоминал сейчас хитрого лиса, что Эмбер стала было искать подвох.       - Ох, ну что вы за невозможный тип, - мрачно пробормотала она, так и не разгадав интриги. - Идет, идет, договорились.       - А я заодно заскочу к ребятам и отдам фотографии для документов, тут не очень далеко. А потом присоединяюсь к вам! - предложила Лита, с интересом наблюдавшая за парочкой.       Девушка достала телефон, набирая на нем буквы, по-деловому спросив Эрика:       - Имя - Эрик, фамилия – Вальмон, это ясно. Дальше - место рождения, день рождения и возраст? Понятно, что двести с хвостиком, но без учёта разрыва пространственно-временного континуума?       - Руан, - бросил резко помрачневший Эрик. - Мне где-то около 43-45 лет. Дату рождения можете придумать сами - мне это не принципиально.       Он резко встал со стула и отвернулся, наливая себе еще чашку чая.       - Извини, я правда для документов... - хмуро бросила Лита. Эрик ничего не ответил, но разговор увял.       Наконец, чай был допит, и компания выдвинулась в сторону парижских магазинов, благо до центра с его модными магазинчиками было рукой подать.       В какой-то момент Лита свернула в какой-то кривой закуток, снова оставив Эмбер в компании Эрика. Вдоль тротуара, маня яркими витринами, потянулись магазины с брендовой одеждой. А вот и мужской магазин: безликие манекены показывали то, что носят модники в этом сезоне. Эрик облегченно выдохнул - в отличие от дамских туалетов, мужские костюмы не сильно изменились, и это не могло не радовать.       Мужчина толкнул дверь, звякнул колокольчик. На его призывный звон поспешил источающий доброжелательность консультант. Однако, его радушие таяло, по мере оценивания профессиональным взглядом "покупателя". О, он не упустил ни одной детали - ни потрепанные, искореженные водой туфли старомодного покроя, ни порванное пальто, ни ссутулившуюся фигуру, всем своим видом показывающую, что ей здесь не место. Совершенно отталкивающе выглядела и "ковидная" маска, скрывающая подозрительно желтушную кожу.       - Месье, у нас нечего предложить вам, - высокомерно заявил продавец.       Эрик молча развернулся и дернул за ручку магазина. Эмбер, только вынырнувшая из-за спины мужчины, прихватила его за рукав пальто.       - Погоди, Эрик. Что вы себе позволяете, месье? - напустилась она на опешившего консультанта. - Позовите мне сейчас же вашего менеджера, да жалобную книгу прихватите!       Продавец заметался. Он был совершенно уверен в оценке мужчины, но хорошо одетая милая мадмуазель (совершенно платежеспособная к тому же, как он оценил мгновенно) сбила его с толку.       - Пошли, Эмбер.       Эрик грубо выдернул у нее свою руку, и резко вышел из магазина. Эмбер ничего не оставалось, как выскочить за ним следом.       - Но Эрик, ты не понимаешь, это же неприемлемо так обслуживать посетителей! Что он вообще себе позволяет? Вернемся и утрем ему нос!       Эрик молча слушал ее восклицания, стоя столбом и смотря на вечернее небо, звезды на котором разгорались все ярче.       - Милая мадмуазель, - сказал он наконец, переводя на нее взгляд. - Это не нужно. Эрик привык к подобному отношению. Я давно уже смирился и мне плевать. Я думаю, мы найдем в итоге тот магазин, продавец которого будет достаточно безразличен к моему виду, чтобы купить там все, что мне может понадобиться.       Эмбер ошарашенно смотрела на своего спутника. Кажется, только сейчас она в полной мере начала осознавать почему Эрик не любил ходить по магазинам (и вовсе не по той же причине, что и большинство парней ее времени, как было посмеялась про себя девушка).       - Так значит, безразличие? - задумчиво произнесла Эмбер. - Это именно то, что вас интересует при обслуживании?       - Да, мадмуазель, - утвердительно кивнул Эрик. - Это самый необходимый критерий при выборе...       - Ну так едем, - не дослушав, девушка потянула его к стоянке такси, рассудив, что поездки на метро пока еще рановаты для нелюдимого мужчины. - Будет вам море равнодушия...       Они сели в авто и Эмбер коротко бросила:       - К Les Quatre Temps, пожалуйста.       - Торговый центр на Parvis de la Defense, мадам?       - Он самый.       Эрик был ослеплен. Эрик был оглушен. Эрик был в полнейшем восторге! Огромное здание, собравшее под свою крышу магазины абсолютно любого вкуса и рестораны, поражало воображение своим футуристическим видом. Стекло, металл, бетон, движущиеся лестницы-эскалаторы и море электрического света! Та часть души мужчины, что принадлежала миру архитектуры заходилась в волнах восторга.       А еще по торговому центру сновали разношерстно одетые люди, некоторые в таких же масках, что была и на Эрике, которые были АБСОЛЮТНО РАВНОДУШНЫ к нему, также, как и консультанты в магазинах с одеждой, предпочитающие смотреть в свои телефоны, а не на покупателей, которым приходилось самим выбирать себе одежду и самостоятельно примерять ее в кабинке.       Эрик был абсолютно счастлив!       Эмбер с усмешкой наблюдала, как скрюченный угрюмец, каким обычно выглядел Эрик, превратился в мальчишку, которого вывезли к государственной елке на Рождественские праздники. Он суетливо бегал от эскалатора к металлической опорной балке, потом кидался к стеклянным окнам-стенам, а затем снова подбегал к девушке:       - Эмбер! Эмбер! Вы только посмотрите! Вы можете себе представить... Ах, можете, конечно, что я несу... О! Эмбер! Вы видите, видите это!       Они довольно быстро подобрали Эрику целых ворох одежды. Правда, сперва им пришлось найти магазин с более-менее подходящими моделями - фигура Эрика была далека от стандартов массмаркета. Однако, найдя такое место, они закупились по полной – и одеждой на выход, и домашними вариантами (футболка со спортивными штанами критически не удовлетворяли Эрика, считавшего их «неприличными»).       Помимо одежды в классическом стиле, что устраивала Эрика, Эмбер немного похулиганила и купила мужчине современный дутик-пуховик, гранжевые джинсы и высокие ботинки на шнуровке. Эрик поморщился было, но потом пожал плечами. Счастье, распирающее его изнутри (о как приятно быть совсем обычным человеком, как тысячи других парижан!) не могло омрачиться даже этой странной одеждой. Они также успели заскочить в какой-то мебельный сетевик и ухватить стул, полотенца и несколько новых тарелок и чашек.       Раздумывая уже перекусить в какой-то из забегаловок фудкорта, занимающего целый этаж, Эмбер получила звонок от Литы. Девушка уже все оформила и собиралась ехать к ним. Эмбер сообщила, что они сейчас на другом конце города, закончили с покупками, и пусть лучше подруга подождет их у квартиры Эмбер. Споро погрузившись в такси, Эмбер и Эрик выдвинулись в сторону дома.       Эрик, чувствуя себя дураком, со счастливой улыбкой прильнул лицом к стеклу окна, в эйфории разглядывая ночные огни Парижа, пока Эмбер споро заказывала доставку еды на дом, искоса поглядывая на него и ухмыляясь.       С Литой они пересеклись как раз в тот момент, когда она была уже рядом с домом.       - Если этот алжирский барыга все правильно заполнил, то документы готовы! - радостно отрапортовала подруга, когда все втроём переступили порог.       Она достала полиэтиленовый пакетик "NAIK" и стала разбирать документы:       - Вот паспорт, вот загран... А водительские права я тебе без автошколы не дам - опасненько! - и она выдала Эрику две книжицы, оставив карточку в другой руке.       Документами утверждалось, что он гражданин Франции, родился в апреле 1979 года в городе Руан, прописан в каком-то доме на окраине Парижа.       - Лита, ты просто чудо! - Эмбер обняла подругу и поцеловала в щеку. - И где ты находишь всех этих "алжирских барыг"? Ладно, давай, давай - заходи, сейчас приедет наш ужин.       Эмбер потянула было подругу за собой на кухню, однако остановилась, услышав мягкий баритон Эрика, разглядывающего свои документы, запоминая информацию.       - Мадмуазель Шаньи, я благодарен вам.       Эмбер обернулась и заметила, как Эрик снова тем же оценивающе-задумчивым взглядом смотрит на Литу. Что интересно, подруга, тоже не мигая, в упор смотрела на Эрика. Неужели между ними промелькнула «искра»? Сердце Эмбер ёкнуло.       Тут Эрик отвесил старомодный поклон, и иллюзия странного напряжения рассеялась.       - Ну ладно, Лита, ты сегодня будешь ночевать у меня? Диван теперь принадлежит Эрику, но мы можем спать на моей кровати. Она как раз вмещает двоих. К тому же уже довольно поздно, чтобы слоняться по улицам десятого квартала, а у меня есть для тебя теперь есть новое полотенце!       - Это, правда, очень мило, и я с удовольствием бы осталась, но все же, я лучше пойду! Была какая-то до ужаса бешеная неделя, а впереди такая же! - замотала головой Лита. – К тому же, я перекусила, а ждать доставку по вечерам - вечность пройдет!       Она правой рукой обняла Эмбер в ответ на прощание и, на секунду, задумалась.       - Но раз ты так настаиваешь, что вечером небезопасно, Эрик может посадить меня в такси и проконтролировать, чтобы меня никто не съел по дороге. Идёт? Одолжу у тебя викторианского рыцаря?       - Да, я провожу мадмуазель, - с готовностью сообщил мужчина, накидывая новое теплое пальто с высоким воротником (старое было выкинуто в мусорку еще в торговом центре) и участливо раскрыл дверь, пропуская вперед девушку.       Все произошло буквально в считанные мгновения! Через минуту уже никого не было в прихожей. Тревожные звоночки в голове превратились в колокола. Наверное, стоило порадоваться, что ее лучшая подруга и мужчина из прошлого, что Эмбер стала считать другом, нашли друг друга… Но…       Эмбер села на новый стул и, неожиданно для себя, расплакалась.