Самый теплый камень

      На улице поднялся неприятный, холодный ветер. До приезда такси ещё было некоторое время. Лита невольно зябко поежилась, пытаясь понять с чего начать разговор. Наконец девушка произнесла ровным голосом:       - Мне интересно твое предложение по поводу специфических умений. Но, несмотря на твои фантазии навалять кому-нибудь из рода Шаньи, это лучше сделать мне самой. Я не хочу, чтобы тот, в кого неосмотрительно влюбилась моя подруга марал себя подобными историями…       Она сунула руки в карманы и продолжила сбивчиво, отводя глаза в сторону:       - Тем более, что влияния у моего старшего брата хватает: когда тех, кто помогал мне, ловили и было... Хуже. Уже проходили…       - Однако... - она махнула таксисту, чтобы тот её заметил. - Я была бы благодарна, если бы ты обучил этим умениям меня.       Лита наконец подняла глаза на Эрика. В них не было ни слез, ни жалости к себе. Только злоба.       В ответ раздался приятный бархатистый смех.       - Мадмуазель, неужели вы думаете, что то, что я умею, я приобрел за пару месяцев, получая оплеухи от брата и сытно кушая каждый вечер?       Внезапно он резко наклонился к Лите, золотые глаза ожесточенно блеснули. Девушка неосознанно отошла на шаг назад. Такого Эрика нельзя было не бояться.       - Меня избивали миллионом способов, меня пытали, меня кололи, жгли. Я выплевывал свои внутренности, я утратил любую принадлежность к роду людскому. Только тогда я понял, что нужно делать все, чтобы выжить. ВСЕ! Мадмуазель. Вы желаете убить своего брата. Так нет ничего проще - возьмите нож и перережьте ему горло, пока он спит. Подсыпьте яду ему в утренний кофе и смотрите, как он корчится в конвульсиях на полу. Нет ничего проще, чем лишить человека жизни. И нет ничего сложнее для человека, чем переступить через себя, сделать этот шаг.       К ним подъехало такси, Эрик поднял голову и наваждение ужаса рассеялось.       - Ваш экипаж подан, мадмуазель Шаньи. Если сегодня ночью вы не сможете зарезать во сне своего брата, или не подсыпите яду ему за завтраком, то приезжайте ко мне - Эмбер завтра на работе. Я буду ждать от вас наиболее полный рассказ о вашей жизни, вашем брате, ваших родителях. О! И мне интересны попытки ваших друзей, что пытались противостоять вашему брату. Наиболее полный рассказ, мадмуазель Лита.       Убедившись, что девушка села в такси, он сгорбился, сунул руки в карманы и поплелся на пятый этаж.       Лита же сидела в такси и, не мигая, смотрела перед собой. Уличные фонари, заглядывая теплым светом в окна машины, напоминали о жутком жёлтом взгляде.       "Он гипнотизирует страшнее удава."       В странном оцепенении проездка пролетела незаметно. Лита устало переступила порог дома Шаньи, и нос к носу столкнулась с Габриэлем. Тяжелая старинная створка с шумом захлопнулась за ней, словно дверь темницы.       - Вот и моя дорогая сестричка! Заходи, не стесняйся! – елейным голосом протянул брат. С притворным радушием Габриэль схватил Литу за плечо и втолкнул внутрь так, что та упала на каменный пол, но тут же встала, отбегая на безопасное расстояние.       Странно, он же трезв, почему сейчас лезет драться? Из-за отпора? Ссадины на скуле? Девушка неосознанно вжалась в стену, напряженно наблюдая за братом.       - Ты вчера меня спустила с лестницы, чем повредила мое лицо, а это вредит имиджу, знаешь ли, - продолжал тот с тем же радушием в голосе, медленно подходя к ней уверенным шагом. - По-хорошему я должен задать тебе хорошую трепку, но, как добрый старший брат, ограничусь лишь порчей имиджа в ответ.       С этими словами он изловил Литу и намотал волосы той на кулак. Девушка не успела даже пискнуть, как раздался треск срезаемых прядей и вот густые, длинные волосы, которыми она так гордилась, криво срезаны и рассыпаны по полу.       - Ведёшь себя как чучело, так выгляди соответственно, - брезгливо выплюнул Габриэль и скрылся в своем крыле. Вдалеке хлопнула дверь.       Оставшись в холле, Лита медленно осела на пол. Девушка сжалась в комок и заплакала. Она взяла срезанные волосы в руки и уткнулась в них лицом.       "Нет, это непростительно. Так со мной нельзя!" – сквозь отчаяние пробилась злая мысль.       Лита дождалась, пока погаснет свет, дождалась, пока из комнаты раздастся храп, взяла с кухни нож и отправилась к Габриэлю. Тихо она подкралась к кровати, замахнулась...       "Нет ничего проще, чем лишить человека жизни".       Литу трясло. Рука невольно опустилась, тогда она замахнулась ещё раз...       "Нет ничего сложнее для человека, чем переступить через себя".       Эрик прав. Я не могу.       Лита также тихо прокралась к себе в комнату. Нож, на всякий случай, она оставила в ящике компьютерного стола, запертого на замок. После чего девушка упала на кровать и провалилась в сон без сновидений.       Тем временем Эрик лежал на диване и смотрел в потолок. Сна не было. Не то, чтобы он волновался по поводу "предстоящей работы". Ну... Пожалуй, что да.       Не было ничего проще, чем свернуть шею братцу Литы, по счастливому стечению обстоятельств (о, благословенная судьба!) тоже носящим ненавистную фамилию Шаньи. Это было бы настолько скучно и обыденно, что все этапы преступления сразу же всплыли в голове мужчины.       Однако, он обещал Эмбер не убивать.       Даже не так. Отсутствие в его НОВОЙ жизни убийств было фундаментальным основополагающим их с Эмбер соглашения.       Мужчина сел на диване и задумчиво почесал подбородок двумя пальцами. Впрочем, обещания существуют лишь для глупцов, что согласны их держать. Эрик лишь пользовался "обещаниями", чтобы поворачивать дело к своей выгоде. Да девушка ничего и не узнает - подружка ее будет молчать как рыба, благодарная мужчине, что избавит ее от насилия родственника. Ах, как это прекрасно было бы - они с Эмбер, живущие бок о бок, и ее подруга - вечно благодарная Эрику, готовая покрывать его...       Темный омут, что плескался в глубине сознания мужчины, ласково омывал его мысли, успокаивал зародившиеся было ростки совести... Это же доброе дело. Ну, в какой-то мере, ведь правда, Эрик? Скольких людей ты убил просто так - невинных и виновных? А теперь ты убил бы, делая благое дело - ах, как это приятно было бы...       Аплодисменты, мой дорогой Ангел рока!       Мужчина вскочил с дивана, мрачно схватил плеер, что отдала ему Эмбер, воткнул наушники в уши и нажал play. Чарующее пение Кристины окутало его сознание. Мужчина закрыл глаза и снова улегся на диван. Чернота в душе постепенно отступала, проявляя другие чувства - совесть, честь, любовь...       Лита сказала, что Эмбер влюбилась в него. Какая глупость! Надо быть действительно кровью Шаньи, чтобы думать, что человек не может просто бескорыстно предложить руку помощи даже такому мерзкому монстру, как Эрик!       Мужчина фыркнул, потом огорченно поджал губы. Эмбер почти не разговаривала с ним за ужином, а после отговорилась усталостью и ушла к себе. Мужчина не посмел беспокоить мадмуазель. Нет-нет... Это глупые мысли. Как может такая добрая, милая, умная, красивая...       Да... Очень добрая и красивая... Эрик сглотнул, вспоминая ощущения своих дрожащих пальцев на ее спине... на ее обнаженной коже...       Тогда он вцепился себе в лицо, лихорадочно обводя скрюченными пальцами выступающие кости черепа, дыру, зияющую вместо носа. Очнись, Эрик! Мужчина хохотнул. Да разве Кристины было мало, чтобы понять, что никто не захочет полюбить такого урода? Никто не захочет, чтобы этот урод прикасался к нему своими костлявыми руками! Голос Кристины в ушах взвился к небесам и резко оборвался. Ангелы забрали Маргариту. Это была последняя ария, музыка остановилась. Глупо. Все это очень глупо...       Однако Эрик понял, что не убьет брата Литы - каким бы сукиным сыном тот ни был. Не убьет из-за Эмбер. Никто во всем свете - никогда - так к нему не относился. Даже Кристина, хотя Эрик и считал, что отношение к нему юной шведки - предел того, насколько хорошо другой человек может к нему относиться.       Эрик, кажется впервые в жизни, был намерен сдержать слово, в противовес своему желанию. Ради милой мадмуазель Эмбер.       Кажется, он впервые, подумав о Кристине не почувствовал боли в сердце, а грудь не свело судорогой, мешающей дышать. Призрак миловидной блондинки как-то потускнел и отступил в сознании чуть дальше.       Утро в особняке Шаньи началось ужасно скоро. Лита открыла глаза и молча смотрела в потолок, перематывая в голове события прошлого вечера. Вспомнив последнее, она схватилась за голову и глухо зарычала, после чего направилась в ванную.       - Что ж, мусьё, сегодня я готова посостязаться с тобой за звание главного ужастика Парижа, - криво усмехнулась она своему отражению в зеркале.       Макияж был размыт, формируя черные круги под глазами и цветные полосы на щеках, а клочья криво обрезанных волос висели на разной длине. Она постаралась привести себя хотя бы в немного приличный вид - подровняла волосы, чтобы было не совсем страшно, смыла грим. Рука на автомате потянулась было к кистям...       - Да кого я обманываю? К чёрту.       Накинув на голову капюшон кофты, Лита вышла из дома. Волос на полу в холле уже не было, значит, время перевалило за десять утра. Надо бы поторопиться.       - Как голове холодно! – возмущенно воскликнула она, выходя в холодный ноябрьский день. Лита спешно накинула поверх ещё и капюшон куртки.       Перед тем, как подняться на знакомый этаж подруги, Лита остановилась в кондитерской внизу, чтобы купить несколько пирожных. Эрик сказал, что вкусные. Вдруг дракона можно будет задобрить угощением?       Через пять минут в квартире Эмбер раздалась трель дверного звонка. Эрик, давно уже бодрствующий, проследовал на его призыв.       Девчонка стояла на пороге, хмуро протягивая пакет с пирожными, что вчера ему очень понравились. Лита не спешила снимать капюшон с головы и не поднимала лица. Эрик принял выпечку и одним ловким жестом откинул капюшон мадмуазель за плечи. Хмыкнул.       - Вы всё-таки решились покуситься на его жизнь, и ваш брат дал вам отпор? - иронично произнёс Эрик, получив в ответ лишь хмурый взгляд.       Мужчину кольнула жалость - чувство, не посещавшее его, в общем то достаточно давно. А еще Эрик помнил каково это - быть слабым. Слабым и настолько жалким, что твои попытки не считают даже за сопротивление.       - Проходите, мадмуазель, - мягким бархатным голосом произнес он. - Я заварю чай. А вы пока начинайте свой рассказ.       Лита сидела на новом стуле в кухне, отставив в сторону еще теплую чашку и прикрыв глаза, чтобы сосредоточиться.       - Это началось после смерти отца. Мне было четырнадцать, когда я осталась под полной опекой брата. На тот момент Габриэлю было уже тридцать и ему, получившему юридическое образование, не составило труда постепенно переписать всю мою долю наследства на себя, попутно начиная придираться. Сначала это были безобидные упреки, что я такая неловкая, глупая, затем начались обвинения, что я виновата в родительской смерти, а там и до первых оплеух дело дошло.       Сначала я пыталась оправдаться и исправить свое поведение, после я пыталась несколько раз сбегать из дома, но это было бесполезно: проблемного подростка находили социальные службы и возвращали в отчий дом к "взволнованному господину Габриэлю".       К семнадцати годам я закончила школу и, едва получив аттестат, сбежала вместе с Этьеном. Он был на пару лет старше, мы были очень близки в школе... Мы убежали, никому не сказав, в Прованс, где поселились в глухой деревушке. Днем работали на бензоколонке, а по вечерам сидели в маленьком домике, строя планы на будущее. Мы ждали моего совершеннолетия, чтобы пожениться и уже не помнить об этом кошмаре, но за несколько дней до моего дня рождения брат нашел меня.       Лита сжала руки в кулаки и скрипнула зубами. Глаз она так и не открывала, но Эрик видел предательскую влагу, что проступила меж ресниц.       - Он завел на Этьена сразу несколько дел-висяков, одно страшнее другого, из-за чего тому дали пятнадцать лет строгого режима... На слушания никого не допускали, и никого не вызывали, - девушка была готова разреветься. Однако, она нашла в себе силы прошептать окончание истории:       - Этьен в камере с уголовниками не прожил и недели. Его... закололи сокамерники...       Не выдержав, Лита судорожно втянула воздух, и, вскочив со стула, убежала в ванную, чтобы привести себя в порядок. Полилась вода, сквозь которую тонкому слуху Эрика были слышны тихие, сдавленные рыдания.       Спустя непродолжительное время Лита вышла с распухшим носом и красными глазами.       - Словом, потом начался "веселый" год: я пыталась подавать заявления на побои, меня обвиняли в клевете и запирали дома, находила сомнительных личностей и "забывала" включать сигнализацию, но эти увальни то ли не понимали, то ли не хотели связываться. Пыталась свести даже счеты с жизнью, но как ты видишь, и здесь я та еще неудачница...       А потом мне "повезло" - мой брат решил пойти в политику и ему стало необходимо поддерживать хороший имидж. До идеального образа в глазах избирателей ему не хватало правильного, нормального семейства де Шаньи. Так у меня появилась иллюзия свободы: я могла выучиться и у меня появились деньги, ежемесячно выдаваемые братом.       В обмен же, я должна была перестать сбегать, играть роль "веселой сестры" и, в случае чего, говорить о брате только хорошее. Потому что в случае невыполнения под ударом находятся мои друзья - Этьен тому подтверждение.       Она замолчала, уставившись в чашку на короткое время.       - В целом я почти смирилась, пока в моей жизни не появился ты, как странно бы то ни звучало. Уж прости, что недавно давила на больное, мне ты правда показался схож с Габриэлем в чем-то. Да и Эмбер я бы такому как он не доверила... Но после этой злости и ярости, у меня хватило сил и смелости спустить брата с лестницы. После стольких лет смиренного выжидания и липкого страха - представляешь? - оживилась девушка.       - Я не хочу обратно в это ужасное болото! я хочу нормально жить. Да что там нормально, я просто жить хочу!       Спуск с лестницы Габриэль мне не простил, как видишь. Но ночью - ты прав - я попыталась взять нож и пристукнуть его, спящего. Однако - ты оказался снова прав - переступить через себя я пока не в силах. А потому, прошу тебя: научи! Если не убивать, то хотя бы дать отпор, чтобы не трогали. Это ведь не противоречит твоему обещанию Эмбер, верно?       Эрик задумчиво погладил подбородок двумя пальцами. Ему не хватило, и он потер ладонями лицо. Встал и прошелся по кухне взад-вперед. Прикрыл глаза и помассировал пальцами веки.       - Мадмуазель, - наконец сказал он глухо. - Хочу объясниться. Эрик не тот человек, которого можно разжалобить историей наподобие вашей. У меня была жизнь гораздо хлеще и "бедняжки" вроде вас, встречающиеся на моем пути совершенно не трогали мою совесть и жалость.       Тут он остановился и посмотрел на совсем сникшую Литу. Без своей косметики и бравого вида она выглядела совершенно иначе, чем обычно. Худая, с осунувшимся лицом, на котором выделялись яркие голубые глаза. Как у ребенка. Она, по сути и была еще почти ребенком, несмотря на возраст и "планирование взрослой жизни" с мужчиной, которого убили в тюрьме.       А еще она не была одной из тех безликих масс бедняжек, которых мучили их родные. О! Он многих повидал. Во Франции, в России, в Турции, и, уж конечно, в Персии. Лита была подругой Эмбер. Настолько близкой, что смогла разглядеть в отвратительном монстре, что вдруг взяла пестовать ее подруга какое-то подобие человечности. За такое нельзя было быть неблагодарным.       Эрик открыл верхний ящик и вытащил из запасов Эмбер еще одну бутылку портвейна. При отсутствии у девушки любви к чему-то более крепкому, чем вино, у нее был достаточно крупный запас крепкого алкоголя. "Потому и лежит", - пожимала плечами Эмбер. Эрик улыбнулся, достал пару бокалов и разлил крепкое вино, пододвинув один из них своей невольной визави.       Эрик молчал, пока доставал вино. Пока открывал и разливал. Не обращая внимание на то, что Лита уже закипает, он медленно отпил глоток и сморщился. Португальцам было бы стыдно за подобный напиток.       - Насколько я понял, ваш брат не женат и не имеет детей. Таким образом, вы являетесь наследницей Шаньи. Согласно законам Франции (о, а они не изменились за прошедший век - не в этом вопросе!), наследовать можно либо после смерти родственника, либо если того признают невменяемым. Мадмуазель, как я вам имел честь сообщить, мне претит жалость. Однако я имею своей целью помочь вам в вопросе споров с братом.       Эрик помолчал, поигрывая сладким портвейном во рту и легко причмокнул.       - Ваш брат сводил вас с ума на протяжении десяти лет. Думаю, стоит отплатить ему той же монетой. Однако, я справлюсь дней за десять - о, только с момента как начну! Общий план действий мне известен, однако это новое для меня время и многого я могу не учитывать (как те же треклятые камеры в Опере!). Та же "сигнализация" - что вы имели в виду? Мне нужен от вас полнейший отчет о вашем доме, распорядке брата, а также чертежи и планы. Я уничтожу честное имя и карьеру вашего брата. А потом и его ум. Когда я с ним закончу, вы будете счастливы сдать его в сумасшедший дом - и ни один человек не усомнится в том, что Габриэль Шаньи - законченный псих. Как бонус - вы станете наследницей, а я не нарушу обещание, данное Эмбер.       Эрик поморщился.       - Также, я думаю, что мог бы показать вам несколько точек на человеческом теле, нажав которые с определенной силой (о, Эрик покажет мадмуазель интенсивность нажатия), можно остановить человека - обездвижить, усыпить, убить...       Он глотнул еще вина и продолжил, будто размышляя сам с собой:       - Думаю, сведение с ума человека может относиться к тому, что ваша подруга назвала "темной стороной закона", но я постараюсь сработать чисто. К тому же то, что я решил не убивать мерзавца, должно порадовать ее в том случае, если Эмбер узнает о нашем с вами сговоре.       И мужчина не мигая уставился на Литу. Она должна была молчать.       В этот момент входной замок щелкнул, впуская хозяйку в дом.       - Эрик, я дома! Сегодня я закончила пораньше, но я взяла часть работы на дом - хочу, чтобы вы посмотрели...       На последней фразе голос девушки дрогнул, когда она увидела на кухне Эрика и Литу, распивающих портвейн с пирожными. Уголки ее губ медленно опустились, она вся как будто сдулась, став меньше, плечи девушки поникли.       Однако в следующую же минуту Эмбер, окинув взглядом "новый имидж" подруги, вскрикнула:       - Лита, что с тобой?       - В парикмахерской кончики подровняли. Если хочешь, дам адрес, чтобы точно туда не заносило? - кисло улыбнулась та в ответ.       Лита допила портвейн в бокале одним махом и поморщилась. Встала, пока не развезло окончательно.       - Я найду то, что ты спрашиваешь. В конце концов, до пятнадцатого апреля время есть!..       И тут она открыла в удивлении рот, прижав к нему руку:       - Эмбер, ты не слышала ничего про свой День рождения. За-ик-будь!       И Лита, щипнув себя за нос, пошла надевать обувь. Скорее, скорее на воздух, пока алкоголь не начал действовать!