Самый теплый камень

      Габриэль Шаньи же провел вечер воскресенья, занятый разговорами по телефону. Еще бы! Репортёры выразили желание осветить немного личной жизни известного судьи и успешного политика. Габриэль был занят тем, что приглашал каждое заинтересованное издание к себе на ужин, лично. Было очень важно для имиджа – проявить личную заинтересованность и радушие. В перерыве между звонками он успел сообщить Лите, что та также обязана присутствовать.       - Может, я лучше вообще не приду? Ведь это мероприятие, где я могу тебя опозорить и всё такое... – хмуро буркнула его сестра в своем духе.       В ответ на плечо девушки легла тяжелая рука, которая до боли, словно тиски, начала медленно сминать. Раздался всхлип девушки.       - А ты не опозоришь, - спокойным тоном произнес мужчина. - Ты выйдешь в том, в чем я скажу, и будешь говорить то, что я велю. В противном случае… Мне напомнить, где твои друзья окажутся? Мадемуазель Дюмон, например?       И тут случилось то, чего Габриэль никак не ожидал от зашуганной марионетки, именуемой его сестрой: в сжимавшую руку, в место между большим и указательным пальцем, уперся тонкий Литин палец и с силой нажал. Руку мужчины до локтя свело неприятной судорогой.       - Я выполню твою... просьбу. Но не смей. Приплетать. Моих. Друзей.       Лита зло смотрела в глаза брата, чеканя каждое слово. Это было так неожиданно, что Габриэль, привыкший к безнаказанности, невольно отпрянул. Лита сделала шаг вперед.       - Иди куда шел! - рыкнула она, захлопнув дверь кухни перед его носом и заперев её трясущимися руками. Оказавшись за преградой, Лита осела на непослушных ногах – колени вдруг стали будто ватные. Плечо болело, да ну и пусть. Она смогла! Смогла!       Девушка, успокоив судорожное дыхание и сердцебиение, прислушалась к тому, что происходило за дверью. Кажется, ушел.       Лита быстро вернулась в свою комнату и, заперев её, расплакалась. Но то были слезы радости освобождения. Она смогла!       Габриэль больше не беспокоил ее в тот вечер. Наутро же, возле двери комнаты, ее ждал пакет с одеждой, а также рекомендации по макияжу и поведению, написанные педантичным почерком: тихая, дружелюбная, любит и уважает своего брата.       От последнего предложения Лита скривилась, но делать нечего. Играть роль ей не впервые.       Эрик ехидно потирал руки, предвкушая начало игры. Мужчина проник в дом "подающего большие надежды политика и справедливого судьи", в котором сегодня намечался прием для репортеров. Еще накануне, Эрик заранее выделил из разношерстной толпы приглашенных более-менее похожую долговязую фигуру фоторепортера. Для него не составило труда одурманить того ароматом Мазандерана, переодеться в его одежду и загримировать лицо, добавив накладной нос и усы с бородкой - излишняя растительность на лице сейчас была на волне популярности после "расслабленного ковидного затворничества". Удачно, что бюджет небольшой газетенки потянул только одного фотографа, без интервьюера.       Впрочем, таких тут было много. Месье Шаньи тщеславно старался добиться как можно большего охвата прессы, приглашая даже не очень популярные издания. И это был хороший политический ход - наследнику древней фамилии прочили место в Сенате, что освободилось в этом месяце (весьма естественным ходом - умер предыдущий политик). Конечно, назначения еще не было - официально Сенат рассматривал кандидатуры, на самом деле давая Габриэлю Шаньи время проявить себя и посильнее засветиться в положительном ключе. Однако, для знающих людей уже не было секретом имя следующего сенатора Парламента Франции.       Эрик показал свой пропуск и прошел в богато убранный особняк Шаньи. Официант тут же предложил ему бокал шампанского "для гостей". Мужчина не стал отказываться, однако, пригубив немного напиток, незаметно скривился и избавился от бокала. Его богатого опыта было достаточно, чтобы понять, что на "дорогих гостях" знатно сэкономили.       Эрик хмыкнул. Шаньи - все такая же блестящая пустышка. Видимо, Лита пошла в какого-то другого родственника.       Наконец, прессу пригласили в зал, уставленный богато убранными столами. Вот-вот должен был выйти радушный хозяин с "любимой сестрой". Эрик довольно улыбнулся и приготовился к развлечению.       А вот и главный герой сегодняшнего вечера. В просторный холл, где был накрыт фуршет, спустились по лестнице две фигуры. Мужчина лет сорока, рослый широкоплечий блондин, идущий первым, выглядел очень презентабельно: дорогой классический костюм, сидящий точно по фигуре, золотые часы и запонки, роскошные, но не кричащие о своей дороговизне, конечно прическа и эспаньолка мужчины также были идеальны. Он широко улыбался прессе на фоне семейных портретов, щелкали затворы камер.       Чуть поодаль за братом шла Лита. Сегодня ее можно было называть "мадемуазель" без одолжений: белая, застегнутая на все пуговицы рубашка, длинная юбка колокольчик и туфли на невысоком каблучке, волосы убраны. Вежливая улыбка и аккуратный макияж. Эрик хмыкнул - и этот волчонок пару дней назад извивался и бранился что есть мочи от продавленной акупунктурой точки в качестве завершающего урока? Он задорно щелкнул фотоаппаратом.       Старший Шаньи остановился и стал коротко рассказывать репортёрам о жизни и величии своей семьи. Лита встала чуть поодаль, внимательно слушая брата, ничем не выдавая своего отношения. Тут один из фотографов, чтобы запечатлеть все семейство, громко попросил:       - Мадемуазель Шаньи, подойдите, пожалуйста к брату поближе для совместного кадра!       Неосознанно, на лице девушки на мгновение вспыхнула гримаса из ужаса и возмущения, но Габриэль уже повернулся к ней, обращаясь мягким приятным голосом:       - Ну же, Лита. Будь вежливой, не заставляй людей ждать!       Глаза же его, в противоположность речам, были холоднее льда.       О, как она хотела закричать, что это все фарс, как они все неправы, что напишут хвалебные статьи об этом ужасном человеке. Но колючий взгляд Габриэля, обращенный к ней, не сулил ничего хорошего.       Все в то же мгновение, Лита подошла к брату, мило улыбаясь. Для посторонних не прошло и секунды. Габриэль, отечески, на правах старшего брата, положил руку на то же плечо, что сдавил вчера. Ее маленькие кулачки сжались, а улыбка девушки стала шире и искусственнее, впрочем, как и все на этом вечере.       Когда же фотографии были сделаны и было озвучено приглашение к столу, Габриэль дружелюбно сжал плечо Литы и по-отечески чмокнул ту в макушку. Та съежилась и незаметно ругнулась от омерзения.       - Не позорь меня, сестренка. Ты же помнишь уговор? - шепнул Габриэль, прежде, чем отправиться к столу.       За столом, сидя рядом с Габриэлем, она почти не притрагивалась к еде и питью. Брат же с улыбкой разговаривал с журналистами, располагая к себе разномастную толпу. На редкие вопросы, задаваемые Лите, девушка отвечала вежливо и сдержанно:       - Что можете сказать о детстве господина Габриэля?       - У нас очень большая разница в возрасте, его детства я не застала.       - А как у месье Шаньи с личной жизнью?       - Думаю, я буду одна из первых, кто об этом узнает. Узнаю - обязательно Вам сообщу.       Пытка с ужином и вопросами тянулась бесконечно долго. Лита держалась изо всех сил, но ответы ее становились все односложнее, а улыбка все фальшивее. Ну вот! Хотя бы десерт подали, а значит, все скоро закончится.       Довольный Габриэль, светился словно небезызвестный Король-солнце, в лучах постоянных фотовспышек. Лита же была настолько мила и обаятельна (абсолютно непохожая на ершистую себя обычную), что Эрик невольно даже залюбовался. Из девчонки могла бы получиться неплохая актриса. Узнать бы еще как она поет... Вдруг, где-то в ней взыграли гены прабабки?       Мужчина выкинул из головы посторонние мысли и в очередной раз щелкнул кнопкой профессиональной фотокамеры. Думать о Кристине сейчас был неподходящий момент.       Габриэль тем временем, разливался соловьем, отвечая на очередной вопрос интервьюеров. Эрик ухмылялся про себя. По всему выходило, что нет человека более благородного, более чистого душой, более принципиального... А репортеры глотали с радостью эту сладкую конфету. Что ж, добавим в нее перчинки, да Эрик? Если эта журналистская братия не сильно изменилась за последние сто пятьдесят лет, то это им понравится еще больше...       - Месье Шаньи, а как вы считаете, законодательная система Франции, касаемо вопросов беженцев, слишком строга? Действительно ли стоит привносить смягчающие коррективы для определенной категории лиц? - миловидная блондинка, улыбаясь и вовсю стреляя хитрыми глазками в "подающего надежды кандидата", старалась как могла продавить именно свои вопросы, чтобы построить карьеру на таком многообещающем деле. Однако, абсолютно противоположная ожиданиям реакция, последовавшая за ее обворожительной улыбкой, смутила женщину.       Мужчина побагровел, да так и застыл с раскрытым ртом. Потом, по-видимому справившись с гневом, переспросил, с угрозой в голосе:       - Вы что имеете в виду, мадмуазель?       Блондинка удивленно округлила глаза, за столом воцарилось молчание. Впрочем, слышалось шустрое цоканье коготков и пальцев по экранам смартфонов - журналисты строчили заметки. Неужели "Справедливый Шаньи", как окрестила его пресса, в душе желает ужесточения законов для несчастных, бежавших от войны в Сирии, чуть ли не в исподнем? Шаньи обвел непонимающим взглядом обеденный зал, откашлялся и, судя по всему, правильно оценил в момент сгустившиеся тучи. Эрик, довольный, откинулся на спинку стула.       - Возможно, дамы и господа я не расслышал вопроса, - заискивающе улыбаясь, пробормотал мужчина.       Вдруг он весь как-то дернулся и с возмущением посмотрел на репортера, сидящего уже справа от него:       - С чего бы это я идиот?       Репортер побледнел, потом возмущенно покраснел и уточнил у месье - что тот имеет в виду. Эрик едва сдержал довольный смех.       Двадцать первый век! Технологии! Полет человека в небо, и, о Господи Боже - в космос! Камеры, микрофоны, сигнализация, интернет... А люди до сих пор остались те же.       Конечно, зал проверяли весьма тщательно на наличие техники, микрофонов, различных неучтенных жучков - подслушивающих, подглядывающих, имеющих целью опозорить славное имя Габриэля Шаньи. Но пока мужчина отлично позорил себя сам. Эрик, правильно оценив характер мужчины, вкидывал ему прямо в ухо провокационные фразы, оскорбления и насмешки, слышимые лишь ему одному. Чревовещание было чрезвычайно полезной наукой! Мужчина крепился, терпел, старался хранить лицо до последнего, однако, как Эрик и ожидал - в итоге не выдержал.       Габриэль встал, раскричался на толпу ничего не понимающих репортеров, "что не понимали чести, оказанной им уважаемой фамилией". Эрик не сомневался, что фотографии облетят все издания уже назавтра. Он, изобразил на лице возмущение, как и все остальные, однако в душе был крайне доволен.       Единственное, что омрачало триумф Эрика это замеченный им взгляд, что брат бросил на свою "любимую сестричку". Впрочем, он показал Лите, как можно обездвижить, или лишить сознания человека.       Сунув руки в карманы, он поплелся кружным путем к небольшому подвальчику, что снял за пару кварталов от этого дома. Там он приведет в чувства репортера, а аромат Мазандерана поможет Эрику внушить мужчине все, что он захочет. Впрочем, журналист поверит - бесспорно, ведь у него останутся такие шикарные фотографии для издательства!       А у Эрика еще были некие планы на ночь. Лита уже, считай, впустила его в особняк. Мужчина давно освободил одно из окон любимой библиотеки брата и его комнаты от сигнализации, заменив ту муляжом.       Сперва девушка ничего не понимала. Габриэль, обычно идеально владеющий собой, и вдруг так "позорится". Она оглядела собравшихся, но те тоже были удивлены и ровным счетом ничего не понимали.       Неужели это и есть оно? Началось? Багровый, злой и у всех на глазах - о, как это было забавно! Скрыв смех кашлем, она встретилась глазами с бешеным взглядом брата. Улыбка растворилась сама собой.       После своей итоговой «речи» Габриэль выбежал, а Лита осталась с репортёрами одна. Надо же было их еще как-то выпроводить...       - Прошу простить моего брата! Он временами бывает очень несдержан. Вечер окончен, спасибо, что посетили наш дом!       Недовольный гул, переговаривание прессы и отдельные выкрики вопросов вскоре остались за входной дверью. Наконец, и прислуга, прибравшись, покинула особняк. Лита оттягивала этот момент, как только могла, но он наступил: во всем доме они с Габриэлем остались один на один.       - Это все ты! Ты подговорила репортеров задавать провокационные вопросы! Мерзавка, я тебе сейчас покажу!       Габриэль, возникший в дверях, словно черт из табакерки, надвигался на Литу в столовой, обходя большой дубовый стол.       - Они уже раструбили на всю сеть, что у меня не все дома! "Мадемуазель Шаньи пыталась выгородить, но, похоже, в моменты "бывает несдержан" нашего политика стоит показать психиатру". Ты психом решила меня выставить, маленькая дрянь?!       В Литу полетела большая ваза с цветами. Девушка быстро пригнулась и, обегая длинный стол, пулей понеслась прочь из столовой. Слыша тяжелые шаги, она поняла, что не успеет спрятаться на заветном чердаке.       Куда бежать?!       Она сбросила шумно цокающие туфельки и устремилась в библиотеку, запрятавшись между книжных шкафов.       - Выходи, а то хуже будет, - гремел голос Габриэля. Он проходил по библиотеке, заглядывая за стеллажи. В руках у взбешенного мужчины был ремень. Когда он поравнялся с укрытием Литы, та выскочила и вцепилась в Габриэля руками и ногами. Со стороны можно было подумать, что девушка крепко обняла брата. На деле же, найдя нужную точку на шее, Лита со всей силы, что у нее была, надавила и удерживала палец в определенном месте. Спустя мгновение Габриэль отключился и тяжело осел, упав прямо с Литой на стеллаж. Раздался грохот падающих книг.       - Ух, блин, больно! Тяжелый, гад!       За этой сценой наблюдал Эрик, стоя в проходе между книжных шкафов библиотеки.       - А неплохо, неплохо, мадмуазель, - сказал он, заложив руки за спину и прохаживаясь вокруг парочки, засыпанной книгами. Эрик резко наклонился к крупной фигуре мужчины, пощупал пульс, оттянул ему веко, слегка похлопал по щекам, игнорируя бешеный взгляд девушки - Эрик выглядел ИЗЛИШНЕ довольным и счастливым.       - Вы отлично себя показали, мадмуазель. О, я, конечно, видел - наблюдал из-за окна, - указал в сторону того мерзавец небрежным жестом. - Ну не смотрите, не смотрите так на меня, мадмуазель Шаньи. Эрик не негодяй! Если бы даме понадобилась помощь, он с удовольствием поиграл в рыцаря означенной дамы!       Эрик расхохотался, глядя как Лита просто пухнет от злости.       - Ну право, мадмуазель! Вы замечательно сработали. Восхитительно! - отпечатывая каждую букву, сказал мужчина. - Однако на вашего братца у меня были свои планы...       Лита сначала думала вспылить, но после недолгих раздумий криво улыбнулась и выдохнула:       - Знаешь, спасибо, что не вмешался. Мне важно было выключить его самой.       Эрик изобразил намек на поклон и вытащил карманные часы на цепочке (и где только такие раздобыл!), сверяя время. Мужчина на миг задумался.       - Впрочем, моя дерзкая мадмуазель, очарование ночи еще не окончательно потеряны для нас с месье Шаньи, - туманно сообщил он.       И продолжил уже деловым тоном:       - Нам нужно перетащить вашего братца в его кровать. Раздеть и переодеть в то, в чем он обычно изволит почивать. Тем временем вы, мадмуазель, должны прибрать тут все и поставить на место стеллаж. Книги должны быть именно в том порядке, что и раньше стояли на полках. Это важно! Очень важно, дерзкая мадмуазель Шаньи! Впрочем, я запомнил расположение книг на стеллажах. Вам нужно поставить их максимально приближенным к тому, что было, а Эрик уже поправит, не волнуйтесь.       Тощий мужчина играючи взвалил себе на плечи мощное тело Габриэля и потащился к выходу в коридор, выводящий к покоям брата Литы.       - Чувствую привычную тяжесть де Шаньи, - пробормотал себе под нос Эрик.       Идти этим путем было чуть дольше, но Эрик точно знал, что на его пути не будет видеокамер (мужчина хорошо изучил сеть наблюдения дома, даже проведя некоторое время за мониторами охраны). Габриэль Шаньи не терпел вмешательства современных технологий подглядывания в свои дела, что было на руку Эрику.       Однако это не распространялось на его сестру - Эрик обнаружил (все на тех же мониторах охраны), под отдельным паролем, спрятанные камеры в покоях Литы.       Девушка осталась убирать стеллаж и книги на место. Перед Эриком же тем временем показалась комната Габриэля, приоткрытая. Хозяин ничего не боялся в своем доме. «Пока», - подумал мужчина и жутко ухмыльнуся.       Эрик хорошо изучил дом. Настолько, что знал несколько укрытий, недоступных обычному человеку, мужчине. Возможно, Лита бы и справилась. Возможно.       - Ты идиот, ты совершеннейшее ничтожество, - твердили голоса в темной спальне.       Мужчина подскочил на кровати. Эрик держал пари, что тот сейчас не понимал, как тут очутился.       Габриэль выбежал в библиотеку, чтобы найти там идеальный порядок. Он непонимающе провел пальцами по корешкам книг, которые стояли в правильном порядке. Потом мужчина метнулся к комнате сестры, а наткнувшись на запертую дверь, играюче вскрыл ее своим ключом. Лита мирно спала в постели, посапывая - свежая и умытая, абсолютно без синяков и признаков истерики. Габриэль отступил и повернул ключ в двери, возвращая все как было, вернулся в библиотеку. Эрик наблюдал из темноты, Эрик видел, как мужчина сел на корточки и уронил голову на руки.       Голоса в его голове на разный лад шептали "Идиот! Ничтожество! Поганая отрыжка прекрасного знатного рода!". Грязно выругавшись, Габриэль достал коньяк, налил себе полный стакан и выпил залпом. За ним последовал другой. Но голоса не прекращали. Над ним насмехались, его поносили.       Эрик, замерший на книжном стеллаже, в темной узкой дыре под потолком, коварно усмехался. Завтра благообразному судье надлежало быть в суде. Однако ночь была длинной. И полной стонов и оскорблений. Господин Шаньи не сомкнет сегодня глаз.       Доведенный до каления Габриэль отчаялся найти спокойствие дома и, плюнув на все, вызвал такси. Сегодня назначено заседание и на нем надо быть уж хотя бы не вдрызг пьяным! Ночь едва приблизилась к своей середине, ожидание утра было невыносимо. Габриэль не мог этого выдержать, находясь в собственном доме.       - Черт знает, что творится, - пьяно пробормотал заплетающимся языком мужчина и вырубился, откидываясь на спинку сидения такси.       Лита аккуратно смотрела в окно – как нетвердой походкой брат направляется к машине, как пытается выловить ускользающую ручку двери, как пьяно падает на сиденье, как отъезжает в ночи такси. Девушка перевела дух, поправила занавеску и тихонько спустилась в библиотеку.       - Ты ещё здесь? - спросила девушка в темноту.       В замершем потемневшем огромном доме она была одна. Эрика тут не было. Тень преследовала ее брата, слишком увлеченная своей игрой в кошки-мышки, чтобы понимать состояние уставшей девушки.       Габриэль тем временем добрался до здания суда. Свежий воздух, обдувавший его из открытого окна машины, вроде бы, принес облегчение. Охрана была немного удивлена ночному гостю, однако признав в нем мсье Шаньи, заискивающе улыбаясь, пропустила без вопросов. Дойдя до своего кабинета, он расположился в своем удобном кресле. Дорогие часы резного дерева показывали полчетвертого утра.       - Хм, сегодня три слушания. Должно быть несложно. Переживу. До восьми ещё есть время, даже посплю...       Он завел будильник, с тем расчетом, чтобы перед заседанием привести себя в надлежащий вид, откинул спинку кресла и прикрыл глаза...       Однако, его планам не суждено было сбыться. Эрик коварно улыбнулся в темноте, плотоядно наблюдая за своей жертвой.