Самый теплый камень

      Все началось с того, что Габриэль Шаньи, уважаемый судья и прекрасный кандидат в Сенат Франции (как по своей принадлежности к древнему славному роду Шаньи, так и по примерному благообразному образу жизни) – вдруг стал слышать голоса. На заседании одного политического дела он вдруг ответил невпопад, разговаривая будто бы с невидимым собеседником. Мужчина смутился и побагровел, когда осознал, что таинственного вопроса никто не слышал. Газеты списали все это на переутомление. Но ведь был же еще скандальный ужин в его доме!       Пресса все чаще стала публиковать заметки о неопрятном внешнем виде славного потомка древнего рода, присягавшего еще Наполеону III. Его подмечали бормочущим, раздраженно отмахивающимся от невидимого собеседника.       А один раз – о ужас! – его нашли в стельку пьяным, заснувшим на скамье подсудимых, в то время как собиралось начаться слушанье. Месье, недовольный тем, что его разбудили, отмахивался от своего помощника, красного как варёный рак, и кричал что-то про проклятого призрака.       В Сенате стыдливо прикрылись досрочно взятым на вакантную должность молодым и не очень опытным месье Жюлем Клавье, к сожалению не являющимся потомком древнего рода (но уж точно находящимся в здравом уме!).       В газетах сообщалось, что месье Габриэль Шаньи отреагировал на эту новость бурно. Он рвал и метал, разгромив свой кабинет в здании суда. Газета «Эпок» поместила на заглавной странице крупным планом портрет осунувшегося человека, бросающегося с кулаками на прессу. Под глазами его залегли черные тени, а сам взгляд блестел бешенством и безумием. Рот же был перекошен в таком оскале, что невольно заставлял вздрагивать любого добропорядочного гражданина. Заголовок гласил: «Неужели это – лицо закона?».       В судейском комитете поставили вопрос о назначении обязательной медкомиссии, что должна была постановить – является ли еще судья Шаньи вменяемым человеком.       - Ты – дурак, ты чертов неудачник! – шептал бокал полный виски в руке Габриэля. Мужчина с яростью кинул тот в разожженный камин.       Эрик довольно улыбнулся одними губами. Глубоко скрытый тенью на высоких книжных полках кабинета, он с наслаждением наблюдал за метанием жертвы.       Габриель что-то бессвязно кричал, метался по кабинету, сжав в руках нож для бумаг. Трудно было углядеть того холеного аристократа, что предстал на достопамятном ужине перед всем цветом журналистской братии, во всклокоченном господине, лицо которого было серо, а взгляд безумен.       Удивительно, что может сделать с человеком отсутствие сна и навязчивый голос, раздающийся из предметов! Эрик сладко зевнул и поудобнее расположился в глубине полки (ну насколько это было возможно).       О! Его искали! Притаскивали умные «тепловизоры», наставили камер по всему дому, выкрутили было сигнализацию на максимум, что та срабатывала, реагируя на пробежавшую мышь.       Но Эрик не был мышью. Эрик был призраком! Мужчина с удовольствием обходил все хитроумные уловки. Он скрывался под теплоизоляцией от тепловизора. Он видел, куда смотрят камеры, и успешно их избегал, пользуясь слепыми пятнами. Ну а сигнализацию отключил сам месье Шаньи, что не спал из-за ее рева три дня (тут уж Эрик расстарался, принеся в дом столько мышей, что Лита побледнела только от одного взгляда на них).       Двадцать первый век! Технологии! Однако ум человека все столь же хрупок, что и в веке Эрика. Человек может провести без сна 10 дней. Шаньи держался уже 12. Крепкий парень! Призрак хмыкнул, а тем временем в дрожащей руке Габриэля заговорила сигара. Голосом его матери (Лита показала Эрику пару записей – ему было достаточно).       Этого Шаньи выносить не мог. Мужчина бросил не раскуренный окурок на пол и стал биться головой о стол. Он бился уже три дня. А уж Эрик постарался, чтобы эти сведения попали в интернет. Современные технологии и легкость публикации информации приводила мужчину в искреннее восхищение. Ах, если бы в его время ему были доступны подобные чудеса!        А тем временем, Габриэль был доведен до ручки. Абсолютно обезумевший мужчина отмахивался мелким ножичком от невидимого призрака, что кружил вокруг него, когда костлявая фигура Эрика, одетая в лохмотья, вышла из глубокой тени шкафа, блестя золотыми глазами в полумраке. Шаньи наставил на него нож и победно закричал, брызгая слюной из приоткрытого рта:       - Ага, вот ты и показался! Я не сумасшедший! Я докажу, докажу, что ты из плоти и крови!       Эрик слегка нахмурился. Он ожидал меньшего сопротивления. Однако, живой труп двинулся на человека, его рот раскрылся и из него полился сладкий женский голос – тот самый, которым его мама пела нежные колыбельные:       - Габи! Дорогой, зачем ты наставил на меня нож? Я не довольна тобой Габи!       Губы трупа не шевелились. Габриэль остановившимся взором смотрел на приближающуюся фигуру самой костлявой смерти, с голосом его матери.       - Габи, дорогой, почему ты вырос таким плохим мальчиком? – продолжал тем временем труп.        Он подошел вплотную к мужчине и положил руку тому на горло. Костлявую холодную руку. Череп, сверкая своими яркими желтыми глазами (не линзами - вблизи Габриэль это хорошо видел) вдруг запел колыбельную маминым голосом. Габриэль раскрыл было рот, чтобы закричать, но рука трупа скользнула по его лицу, прижавшись пальцем к губам:       - Тише мой мальчик! Время засыпать… – произнесла его мать мертвыми губами. От костлявой холодной руки пахло смертью.       Габриэль тонко закричал, широко раскрыл глаза и упал без движенья на пол.       Эрик недовольно поморщился, наклонился, приложив палец к шее седого как лунь мужчины, что остекленевшим взором смотрел в потолок.       Мертв.       - 12 дней, - пробормотал мужчина и пожевал тонкую нижнюю губу. – Многовато все-таки для сердца.       После чего переступив через труп, он прошел к окну, раскрыл створку второго этажа и, будто паук, пробравшись по трещинкам и барельефам старинного дома, покинул территорию незамеченным. Лита знает, где стоит скрытая камера – он сообщил – девушка подчистит память и вызовет скорую помощь, когда вернется домой сегодня.       Прежде чем окончательно слиться с темнотой улицы, камеры которой он успешно миновал, Эрик обернулся и посмотрел на памятный балкон. Рауль де Шаньи ранил его тогда как раз тут. Забавно! Эрик издевательски хмыкнул и отвесил шутовской поклон бывшим покоям виконта.