Самый теплый камень

      Эрик не был из тех, кого называют влюбчивым мужчиной.       По большому счету, обычно он боялся женщин. Нет, не так, как следует бояться Султаншу или что-то подобное... Нет.       Когда он был еще ребенком, мать внушила Эрику ужас перед собственным лицом и телом, а также привила глубочайшее чувство, что ни одна женщина на свете не прикоснется к нему по собственной воле, скорее уж умрет от отвращения. Он принимал ее слова на веру - ну а как же иначе, если уж собственная мать - та, у кого поболее всех других были основания к нему прикоснуться, приласкать, поцеловать - отвергала его с воплем ужаса и брезгливости.       Эрик вырос с осознанием собственной ущербности. Не то, что бы ему не хотелось прикосновений, наоборот, хотелось и еще как! В подростковые годы он с трудом смог сладить со своим бушующим телом... Но он сумел преодолеть эту тягу, внушая себе, что женщины - не для него.       Увы, подавленное желание любви, копившееся годами, прорвалось одним мгновением. Прорвалось как плотина, сметая все на своем пути - и его, и Кристину. Эрик влюбился.       Когда Кристина ушла, Эрик думал, что просто ляжет и умрет. И он лежал и умирал. Лежал и умирал... Но не умер. При воспоминании о Кристине все еще было больно, а ее голос на записи будил в нем приятные воспоминания о мгновениях занятии музыкой, когда она еще называла Эрика "Мой ангел".       Когда Эмбер прогнала его, Эрику тоже было больно. Больно и горько. Эмбер подошла ближе всех к его сердцу. Туда - куда не достигал даже волшебный голос Кристины. Эмбер - сама, по своей воле - улыбалась ему, дотрагивалась до его ладони, утешала, поглаживая плечи.       Этого в жизни Эрика не было никогда.       Даже Кристина... Кристина, что целовала его в лоб, чьи слезы он ловил ртом, никогда бы не дала ему ничего подобного. Увы, но сейчас Эрик понимал это. Есть большая разница, когда тебя любят по принуждению или искренне, от души.       Эрик думал, что после Эмбер не будет ничего, что он ляжет и просто умрет. Но на этот раз у него даже мыслей подобных не возникло. Тем вечером, что Эмбер прогнала его, Эрик приплелся в свою квартирку, скупо обставленную обветшалой немодной мебелью и лег на диван, рассчитывая не вставать с него. И уснул. Оказывается, он чертовски устал, уморяя Шаньи. Эрик проспал круглые сутки, а проснувшись - живот его забурлил, требуя пищи.       Мужчина, упорно игнорируя свои потребности, нахмурился и попытался было думать о несчастье, что его постигло, о том, как плакала Эмбер, с ужасом выгоняя его из своей жизни. Но Эмбер не плакала, не умоляла, не смотрела с ужасом. О! Его смелая мадмуазель была рассержена (очень даже), но даже в тот момент, когда осознала, что он - убийца, не боялась Эрика!       Вместо этого, Эрик стал вспоминать, как мягки ее волосы, как приятна улыбка, и как восхитительно нежно она касалась его руки. Мужчина мечтательно вздохнул.       Совершенно не умиралось.       Его сердце нежно сжималось и трепетало, а губы, помимо воли постоянно улыбались. Ах, милая мадмуазель Эмбер... Это совсем не походило на то черное пламя из желания обладать, которое доводило его до сумасшествия, что было у него с Кристиной.       Ах, Кристина... Почему Кристина? Ее голос позвал Эрика, ее голос сводил его с ума... Если бы девушка отказала ему, Эрику бы осталось лишь подчиниться, а потом пойти и утопиться в своем озере. Но Кристина слишком боялась его, чтобы отказать... Боялась и боготворила. А Эрик не мог отступиться от нее сам. Когда он узнал, что девушка лгала ему, что хотела сбежать с обольстителем-Шаньи... Эрик просто взорвался. По итогу всего, ему самому стало противно от себя, от того на что он толкал девушку.       Сейчас все было иначе. От и до.       Эмбер он нравился - так и Лита сказала (а Эрик считал ее экспертом, опорным пунктом в некоторых областях человеческих страстей, что ему были непонятны и недоступны), да и все ее теплые жесты, отношение, говорило, как будто о том же.       Возникла проблема иного рода - его образ жизни. Убить обидчика, нарушить закон для своей выгоды - Эрик привык так жить. Однако он всегда мечтал об иной жизни - прекрасный дом, честная жена, прогулки по воскресеньям...       Он мечтал об этом, грезил...       Но ни разу не подумал, что исполнение этой мечты требует от Эрика пересмотра и изменения самых фундаментальных основ своего образа жизни. Это была дилемма. Не то, что бы он не хотел меняться, стать человеком, таким же, как и все другие...       Эрик не знал - как.       Раньше он думал, что отношение к нему общества не даст его мечте исполниться. Потом, что отказ Кристины. Эмбер же дала понять ему, что он сам препятствует своей цели.       Эрик встал, нашел телефон и зашел в интернет. Он знал, что ему нужно, осталось лишь осуществить желаемое. Если Эмбер хочет, чтобы он был обычным человеком, то он им постарается стать. Не из-за соглашения, обещания, которое он выполнял спустя рукава, а потому что сам захочет этого!       А любой обычный человек имеет работу. Что ж, для начала у Эрика был неплохой старт - он знал, что Опере требуются ремонтные работы, а также, какой будет дизайн-проект у Эмбер. К тому же это была прекрасная возможность видеться с девушкой.       Сегодня, только придя домой, совершенно утомленный и обессиленный, он с удивлением услышал стук в дверь. На пороге его встретила порядком расстроенная мадмуазель Шаньи.       Пару дней назад Лита нервно прождала подругу до позднего вечера. На звонки та не отвечала. Ее СМС осталось проигнорированным. Совсем измаявшись, ближе к ночи, пришло понимание, что Эмбер можно уже не ждать вовсе. Сегодня же, вооружившись объемной сумкой, Лита появилась на пороге той неприглядной квартирки, что снял Эрик неподалеку от ее дома.       Зайдя в крошечную прихожую, она передала сумку, из которой вкусно чем-то пахло, мрачному квартиранту.       - Вот. Это тебе, - неловко начала девушка.       - А, мадмуазель Шаньи, - с присущим ему тактом, издевательски спросил мужчина. - Что-то вы выглядите плохо, для наследницы древнего рода, что устранила своего обидчика.       Эрик рассмеялся от своей шутки, однако Лита была слишком угрюма, чтобы оценить его юмор.       - Ну что там у вас? - мужчина сунул голову в пакет. - О, я вижу, вы захватили моих любимых пирожных! Проходите, мадмуазель, думаю, вам понравится мой чай.       Помимо пирожных в сумке оказалась и нормальная, человеческая еда.       - Ты как? Как себя чувствуешь? - Лита аккуратно прошла в квартиру и тихо присела на стул.       - И зачем рассказал, что случилось? - продолжила девушка после недолгой паузы. - Я бы смолчала. Теперь она нас обоих видеть и знать не желает, на звонки не отвечает и объяснений не слушает.       Лита приняла чашку чая, глядя на Эрика с сожалением.       На вопрос как он, Эрик неопределённо пожал плечами, впрочем, на еду мужчина набросился с хорошим аппетитом. Эрик не успевал нормально питаться.       Наконец, приглушив голод и отпив чаю, он тихо произнес:       - Я не мог ей не сказать, мадмуазель. Врать Эмбер, после того, что она дала мне, что сделала для меня... Я, быть может, и чудовище, но не мерзавец. А почему же Эмбер не желает видеть вас?       - Вступилась за тебя... - Лита грела руки о чашку чая, потихоньку отпивая из чашки. - Я хотела объяснить, почему ты так поступил, но она не захотела даже слушать. Как я поняла, Эмбер решила, что лучше будет сожалеть всю жизнь о своей любви, чем откажется от этого своего принципа... Да уж, Эрик, что ты за мужчина такой, что женщины, которые в тебя влюбляются, по тебе всю оставшуюся жизнь тоскуют? Что дневник Кристины прочесть, что Эмбер сейчас послушать...       - Эрик не просил мадмуазель за него вступаться, - едко заметил мужчина. Однако, тут же резко подался вперёд.       - Что вы знаете о Кристине? Вы читали ее дневники? Что там?       - Не просил, знаю. Это моя тебе благодарность, - ответила она, проигнорировав его вопросы.       Девушка встала и прошлась по комнате.       - В целом, я тебе благодарна настолько, что могу даже замуж за тебя пойти. Формально, если угодно, - Лита подняла руку, останавливая негодование Эрика, вскочившего было.       - Понимаю, звучит странно, но сам посуди: я теперь единственная наследница, в распоряжении целое поместье и много разных активов, а это лакомый кусок для всяческих любителей выгодно жениться. Но они-то мне никто, а ты спас меня научил защищаться! Более того, я понимаю и принимаю в тебе твою темную сторону.       Поэтому я готова отдать тебе то, что ты несколько недель назад назвал "Бонусом", но с юридической точки зрения усыновлять мне тебя поздновато. На языке викторианской эпохи это называется выгодной партией, верно?       Девушка хмыкнула, глядя на пошедшего красными пятнами мужчину, молча раскрывавшего и закрывавшего рот.       - К тому же, я помню твое желание стереть фамилию Шаньи окончательно. Что ж, я последняя представительница, можно оформить стирание в присутствии мэра.       Лита с серьезным видом посмотрела в жёлтые глаза и вытянутое, удивленное лицо Эрика и звонко хихикнула.        - Не волнуйся, пошутила. В конце концов, не собираюсь же я заковывать себя в новые цепи, только-только разорвав старые. Как бы то ни было, мне искренне дорога твоя... Дружба, что ли? И относительно доброе отношение. И я, правда, очень благодарна тебе. А дневник Кристины можешь прочитать сам - он в библиотеке. Ты только заходи через дверь, а не через окно. По-человечески как-то...       На протяжении речи Литы Эрик то бледнел, то медленно краснел. Невольно пришла мысль, что он, одинокий мужчина, принимает у себя дома незамужнюю девицу, наследницу рода Шаньи. Мужчина окончательно покраснел, вскочил со стула и посмотрел в окно, наблюдая за улицей.        Когда Лита захохотала и призналась, что пошутила, мужчина в ярости загрохотал:       - Да вы смеете издеваться над Эриком! Негодная девчонка!       Однако, от сердца отлегло. А предложение девчонки Шаньи прочесть дневники Кристины и вовсе примирило его с Литиными выкрутасами. Эрик снова стал едким, уверенно откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. Они даже довольно мило попили чая с Литой, после чего та откланялась.       Однако, за внешней маской невозмутимого и едкого мужчины, была неспокойная метущаяся душа. Эмбер уехала, не берет трубки, не появляется дома... Эрик переживал, а сердце стискивало в холодных тисках. Мужчина впервые всерьез допустил до себя мысль, что может больше не увидеть девушку.       Он пришел поздно ночью. Из-за мыслей о Эмбер, Эрику не спалось. Литу он будить не стал, несмотря на ее предложение "постучать в дверь как человек". Окно в библиотеке все еще было под муляжом сигнализации - чем мужчина и воспользовался.       Дневники семьи Шаньи было найти довольно легко - для них была выделена отдельная секция. Небольшая книжица, обтянутая голубоватым шелком, потрепавшимся от времени, сразу привлекла внимание Эрика. Он раскрыл ту и улыбнулся, встретив почерк Кристины, пестрящий округлыми буковками.       Мужчина робко коснулся записей, будто встретив старого друга. Словно касался ее вещей, что хранились у него дома в коробке - бантиков, носовых платочков... Кристина была в тех вещах, была она и в округлых стройных буквах перед ним. Читая ее дневник, Эрик испытывал приятную грусть. Он не ожидал от себя, что ему будет приятно знать, что жизнь девушки сложилась хорошо. Они с Раулем были действительно счастливы.       Не забыла она и о своем бедном Эрике, поведав, с изрядной долей ностальгии, об Ангеле музыки на последних страницах дневника.       Эрик был счастлив знать, что девушка не злилась на него, простила его неистовую страсть, что чуть было не стала причиной ужасных событий. Мужчина улыбнулся и откинул голову на спинку удобного кресла, в котором расположился. Кристина простила его, а Эрик смог наконец отпустить ее призрак. Золотоволосая девушка в его мыслях улыбнулась ему, поцеловала в лоб, а потом растворилась, словно утренний туман.       Теперь уже навсегда.       Лита нашла его в том же кресле поутру. Эрик спал, приложив дневник Кристины к груди. Его лицо было безмятежно.       От увиденной картины, девушка улыбнулась. Она тихо подкралась к креслу.       - М-да, если Эмбер тебя простит, то ей придется пересмотреть ваши с ней договоренности - ты абсолютно не исправим! - сказала та почти не ехидно. Ответом ей был лениво приоткрытый золотой глаз.       Лита пригляделась и заметила дневник Кристины.       - Что ж, прошлого ты подчерпнул. Теперь, если тебе интересно попытаться выправить настоящее, пойдем на кухню, будем думать, как вернуть Эмбер…       Лита прошагала в сторону кухни, ожидая, что Эрик проследует за ней. В коридоре раздалось громкое:       - Кстати, на всякий случай: в современности тоска по бывшей при живой и любящей нынешней - это фу-фу-фу!       Девушка кинула в микроволновку еду на разогрев (из запасов, что была приготовлена кухаркой накануне) и нажала кнопку на кофемашине. Лита действовала весьма аккуратно, словно в пример себе прежней. Теперь ей не хотелось угваздывать кухню специально, как то было раньше. Теперь это была Её кухня.       В тот момент, когда Лита нажала на кнопку кофемашины, у ее уха раздался глухой бархатистый голос (шагов Эрика она не услышала). Девушка вздрогнула, а вниз по хребту пробежалась толпа ледяных мурашек.       - Мадмуазель, Эрик может позволить вам больше, чем остальным людям, однако не стоит его сердить - это очень опрометчиво.       Тон стал откровенно угрожающим:       - Я попрошу - о, настоятельно - не лезть в душу Эрика. И в его чувства. Раз уж вы, мадмуазель ПРЕДПОЛАГАЕТЕ, что знаете темную сторону души Эрика, то поймете предупреждение.       Лита застыла столбом. От ледяного ощущения опасности прямо у нее за спиной, мурашки шли по коже. Вдруг дзынькнула кофемашина, возвещая о том, что одна порция капучино готова. Лита подскочила.       Из-за спины девушки, показалась рука и цепко схватила длинными костлявыми пальцами кружку кофе. Раздались шаги - Эрик отошел от Литы.       - Ммм... Кофе прекрасно, мадмуазель Шаньи. А что у нас на завтрак? Ох, обожаю эти электрические новинки. Вы, современные люди, и не представляете, как вам повезло! Вот растопи сейчас печь... Кто бы мог подумать на что способны эти электрические молнии, бегущие по проводкам...       Эрик деловито залез в микроволновку, в которой уже погрелись остатки вчерашней трапезы. Голос его снова стал любезным:       - Прекрасно, прекрасно. Вы присоединитесь ко мне за завтраком? Впрочем, не могу уделить вам больше времени, любезная мадмуазель, - проговорил Эрик немного озабоченным, но по-прежнему радостным тоном, поглядывая на циферблат карманных часов. - Я уже опаздываю на работу. Представьте себе - обычную скромную работу простого человека.       Эрик хохотнул, закинул в рот пару ложек. Уже стоя, мужчина допил кофе одним длинным глотком, подхватил с блюда вчерашнюю булочку и подмигнул Лите, так и застывшей у кофемашины, направившись к выходу с кухни. Вдруг он обернулся на пороге и поднял палец в воздух:       - А! Чуть не забыл, мадмуазель Шаньи. Прошу пока не сообщать мадмуазель Дюмон (если вы ее увидите) обо мне. Мы с вами не встречались, и вы не знаете где я. Поверьте, вашим отношениям с означенной мадмуазель это тоже пойдет на пользу. А я сам представлюсь Эмбер, не волнуйтесь. Мне просто нужно немного времени.       И он скрылся в сторону коридора, напевая какую-то задорную мелодию приятным баритоном. Где-то вдалеке хлопнула входная дверь, в особняке стало тихо.