Самый теплый камень

      Через полчаса в квартирку, которую снимал Эрик, забарабанили две уверенные тоненькие руки.       Он открыл дверь и девушки, смеясь, ввалились в тесный коридор:       - Мы пришли к тебе с приветом! - резвясь сообщила Лита.       - Видишь ли, мы тут к тебе за пр-рояснениями: ты Эмбер любишь или как? А то бок о бок с ней работаешь, за неё придушить готов (в последнем я даже соглашусь, она мне рассказала), - Лита пошатнулась, наставив на Эрик указательный палец. - А замуж не зовёшь, ручки не цалуешь, это как понимать? Какие у тебя планы на Эмбер?       На негодующий взгляд жёлтых глаз девушка повела плечами, мол: - я обещала не говорить, где ты, я и не сказала. Вот, за руку привела!       - Лита! Я же велел тебе не лезть в мои чувства! - во всю мощь рявкнул Эрик. Однако, вместо ожидаемого скулежа в ответ девушки лишь переглянулись и прыснули. А затем и вовсе зашлись в хохоте.       Эрик потерянно развел руками, с силой провел рукой по лицу, зашипел от боли (он забыл про рану на щеке), принюхался и тихо пробормотал:       - Мадмуазель, вы пьяны, что ли?       Уже зная ответ на свой вопрос, он аккуратно взял за шиворот Литу, одним ловким движением разворачивая девушку и выставляя на лестничную площадку. За ее спиной с грохотом закрылась дверь, щелкнул замок.       Эмбер осталась внутри.       - Не обижай её там! - напутствовала неистовая Лита из-за двери.       Впрочем, она практически сразу, нетвердой походкой, удалилась к себе. Благо, было недалеко, а район не отличался криминальностью.       Эмбер же, оказавшись в эпицентре урагана "Эрик", сделала шаг назад и оказалась прижата спиной к двери. Упомянутый Эрик, опираясь на дверное полотно одной рукой, хмурой скалой навис над ней, сверля девушку тускло посверкивающим в полумраке прихожей взглядом. Где-то в подсознании блеснула серебристой рыбкой паническая мысль, да тут же юркнула назад в темный омут, так и не успевши оформиться. Девушка задрала голову, с интересом смотря мужчине прямо в глаза, улыбаясь. Эрик медленно склонился над ней, протянул руку к ее лицу и невесомо коснулся волос девушки - словно тогда, целую вечность назад, в подвалах на пороге его дома. Мужчина прикрыл глаза, тяжело выдохнул и медленно распрямился, отступая на пару шагов назад.       - Что ж, мадмуазель, проходите. Чувствуйте себя как дома, - шутливо поклонился Эрик. - Прошу, не обращайте внимания на беспорядок - я не ожидал гостей сегодня. Чаю? Или вам крепкий кофе?       Мужчина хмыкнул на последней фразе и скрылся в кухне. Эмбер с силой оторвалась от двери, на негнущихся ногах делая пару шагов к вешалке.       Чертов викторианец! Мысль была гневной, однако в животе плясали бабочки.       Насчет беспорядка же фраза не была дежурной - в небольшой комнате, наполнение которой составлял лишь старый диван, да видавший виды шкаф из середины прошлого века, прямо на полу валялось что-то из одежды, большая сумка была (видимо прямо ногой) зафутболена между шкафом и диваном. На диване, в беспорядке, скрученное в ком валялось одеяло и подушка.       Из небольшой кухоньки, совмещенной с комнатой, доносилась возня с чайником и тихое напевание под нос. Эмбер осторожно заглянула туда. Кухонный гарнитур (если так можно было назвать пару разделочных столов, раковину и плиту) был тоже видавшим виды. Однако в маленькой кухонке было чисто и сравнительно убрано.       Эрик, завидев любопытство мадмуазель, приглашающе махнул на крошечный круглый столик, у которого жались пару деревянных табуреток.       Перед девушкой встала ароматная кружка кофе.       - Прошу простить, мадмуазель, - непонятно с чего веселящийся Эрик, плюхнулся на второй стул, ставя чашку кофе и себе. - К кофе подать ничего вам не могу - я сегодня не посещал магазины, а запас сладкого в этой квартире поразительно быстро испаряется...       Мужчина притворно вздохнул, щуря на хмельную девушку золотистые глаза.       - Не переживай, - махнула рукой Эмбер. - Мы довольно плотно поужинали с Литой. Да еще и сладких коктейлей напились...       - Я заметил, - фыркнул окончательно развеселившийся мужчина. - Так что вы хотели узнать, мадмуазель? Вы хотите поговорить о моих чувствах? Намерениях?       Его голос был весел, однако глаза были непривычно колючими. Тембр приобрел жесткость.       - Нууу, - протянула Эмбер. Без поддержки уверенной в себе веселой подруги, она почувствовала, что намерение приехать к Эрику и вытрясти все из него, было не столь привлекательно, как она раньше думала. К тому же хмель в голове постепенно развеивался, чему помогал и крепкий кофе.       Наконец Эмбер промямлила сдавленным тоном:       - Я немного не поняла вас.       Эрик иронично вскинул бровь и ухмыльнулся углом рта. Он отхлебнул еще пару глотков кофе, прежде чем пришел на помощь забуксовавшему разговору и оправдывающейся девушке.       - Я велел Лите не лезть в личные дела Эрика, - жестко сказал он. - Но она совершенно не слушает меня, дерзкая девчонка. И вот вы - здесь. Впрочем, слишком рано...       Последнюю фразу он сказал гораздо мягче и отвернул голову в сторону окна.       - Что ты имеешь в виду? Почему рано? На улице-то поздняя ночь... – непонимающе протянула Эмбер, косясь за окно. Девушка обреченно приподняла брови.       Эрик снова хмыкнул, но уже как-то грустно и устало.       - Я должен был сперва стать достойным вас. Стать обычным человеком, как вы того и просили. Я нашел обычную работу, как у всех. Живу в совершенно обычной квартире, с обычными дверьми и окнами. Пригласил вас прогуляться в парке, как самые обычные парижане, в конце рабочей недели...       Мужчина замолчал и невесело вздохнул, пробарабанив пальцами по столу.       - Мне жаль, что так вышло, Эмбер. Я хотел сделать все как надо. Но этот слизняк, что стал оскорблять вас... Я его и раньше терпеть не мог, а тут...       Мужчина развел руками.       - Впрочем, я не жалею, что показал ему его место, - Эрик сложил руки на груди и угрюмо поджал губы. - Мне жаль лишь, что вас видели в компании столь неприглядного джентльмена. И надо же было этому мальчишке вдруг сорвать с меня маску, так прилюдно...       Мужчина замолчал и задумчиво отпил кофе. Он растерял всю свою веселость, снова став угрюмым, скрючившись на табуретке и округливши спину. На Эмбер он предпочитал не смотреть.       - Вы так и не ответили, - мягко произнесла девушка, не спуская с него глаз. - Вы хотели измениться, стать человеком, жить как все... Но как это относится ко мне? Что вы... хмм... испытываете... хммм... хотите от меня?       Эмбер покраснела. Да, она была взрослой современной девушкой, за спиной которой были романы, но вот так откровенно, в лоб, выпрашивать мужчину прояснить свои намерения - это было для нее впервые и, в общем-то, как-то неловко. Обычно все случалось само собой.       - Вы - и есть причина, по которой мне хочется жить как все люди, - четко произнес Эрик, вдруг взглянув на нее исподлобья остановившимся взглядом. - Я люблю вас. Однако, если вам неприятна эта истина, я не буду говорить с вами о своих чувствах. Уверяю, я прекрасно помню, как мадмуазель это было неприятно. Однако, я смею надеяться, что со временем, изменившись, я смогу вновь попробовать... И вы сможете оценить мои старания...       Эрик сбивался, а к концу речи и вовсе перешел на шепот. Он снова пробарабанил по столу, выстукивая незатейливый мотив, едва закончив связную речь.       Эмбер задумалась. Они были знакомы не Бог весть сколько. Ну, признание в любви от мужчины, что всего несколько месяцев назад (без учета разрыва во времени) "умирал от любви" к другой девушке, выглядело как минимум странно. Девушка ждала, что он скажет, как она ему нравится (ну или что он ее хочет) – в общем что-то в этом духе. Но уж никак не признания в любви! Да еще и ее обвинил, что не оценила по достоинству его признаний. Ага! Это когда он завалился к ней посреди ночи и признался, что убил человека. Как будто она должна была ему на шею броситься после такого... Девушка вдохнула и выдохнула, успокаиваясь.       - Эрик, вам не нужно мне ничего доказывать. Если уж вы и решили жить честной жизнью, то это не должно быть ко мне никак привязано. Сегодня вы любите меня, завтра - разлюбите, и что? Пойдете грабить и убивать, как к тому привыкли? – ответила Эмбер чуть дрогнувшим голосом. Лишь самую малость.       В ответ раздался мягкий смех.       - Вы совсем не понимаете, что я говорю, Эмбер. Я не способен вас разлюбить. Так уж придется вам смириться с тем, что за вами волочится живой труп, - Эрик коротко хохотнул своей невеселой шутке.       - Эрик! - Эмбер в негодовании вскочила со стула. - Какого черта вы продолжаете называть себя живым трупом? Вы - человек! ЧЕ ЛО ВЕК! Господи, когда вы так о себе говорите, или начинаете говорить о себе в третьем лице, я всерьез начинаю думать, что у вас не все дома!       - Сумасшедший? Ахаха! - Эрик вскочил тоже, замерев напротив нее, гипнотизируя девушку своими яркими глазами. - Да, я чуть не рехнулся - было от чего, поверьте. Но вы ничего не знаете обо мне, о том, как сложилась моя жизнь, чтобы вот так голословно тыкать.       Мужчина замер рядом с ней, в ярости сжав кулаки и пыхтя отсутствующим носом. Отсутствующим взором он снова отметил, что Эмбер смело смотрела ему прямо в лицо. В противовес Кристине, что в ужасе бы уже убежала...       - Ну так расскажи мне о себе, - миролюбиво предложила девушка, внимательно вглядываясь в лицо напротив. - Может, я хочу знать, что за человек утверждает, что любит меня?       - Ты разочаруешься во мне, Эмбер, - тяжело дыша, ответил мужчина. Он старался погасить свой гнев, что, в общем-то не был направлен на девушку. Скорее - на несправедливую судьбу.       - Ну или наоборот, оценю твои старания к изменению образа жизни, - ловко подмигнула ему девушка.       Она словно не понимала на какой грани сейчас балансирует ее оппонент. Эрик застонал и схватился за голову.       - Эрик, почему ты не поцеловал меня в ванной сегодня? - внезапно спросила Эмбер то, из-за чего собственно она и приехала, как сказала Лита, "на разборки".       Мужчина вскинул голову и непонимающе посмотрел на девушку.       - Эмбер, вы... вы смеетесь надо мной? - робко уточнил он.       - Нет. Неужели вы не почувствовали, не поняли тот момент, когда следовало сделать этот шаг?       Эрик отшатнулся от нее, невольно оседая на неудобную табуретку позади. Мужчина сейчас выглядел настолько испуганным, жалким, что Эмбер даже стало немного совестно.       Однако, клин клином вышибают. Ей чертовски надоели эти танцы вокруг да около, а от ждать от мужчины определенностей не приходилось. Лита была права. Они здесь, чтобы выяснить все окончательно. Если уж и не как современные люди, то как столкновение культур прошлого и настоящего. Эмбер пристально следила за «чертовым викторианцем».       Эрик на подкашивающихся ногах бросился на диван, окончательно скинув с того одеяло на пол. Мужчина неловко уселся и вцепился в колени, пытаясь успокоиться. Эмбер тихо села рядом, оставив, впрочем, место между ними.       - Прошу простите, мадмуазель. Я бы никогда не позволил себе оскорбить вас так, - прошептал немного успокоившийся Эрик. - Я не понимаю, как вы поняли - я же не сделал никаких попыток... Ни словом, ни жестом. Простите Эрика.       - Ну, это то, что обычно понимаешь без слов, - безмятежно улыбнулась девушка. - Так ты все же хотел меня поцеловать?       - Какая разница, чего хочет или чего не хочет Эрик? Никому нет до этого дела, - резко бросил он в ответ.       Мужчина провел рукой по лицу. Он снова скрутился в бараний рог, не смея поднимать взгляд на девушку.       - Ну почему же, мне есть дело. Я же спрашиваю, - не отводила взгляда Эмбер.       - Я... отношения с Кристиной дали мне понять, что я совершенно не понимаю, как правильно ухаживать за женщиной, как выражать свои чувства, - глухо пробормотал Эрик, смотря на свои ладони. - Я делал все так же, как и другие люди – нормальные люди – я водил ее гулять в парк, я устраивал ей свидания, как только мог их устроить кто-то с таким лицом как у меня, я подарил ей кольцо... И все оказалось неправильным. Все. Эрик умеет учиться на своих ошибках.       Я чертовски боюсь сделать что-то не так, как-то обидеть вас, Эмбер. Пожалуйста, я прошу вас, скажите прямо, чего вы ожидаете от меня? Как я должен поступить? Вы хотите, чтобы я признался в том, что хочу вас поцеловать? Дотронуться до вас? Или наоборот, мне не стоит так говорить?       Эрик ищущим взглядом вперился ей в лицо. Он был сейчас настолько жалок, что сам себя ненавидел. Мужчина был отвратителен самому себе… Но Эмбер должна знать, что он сделает все так, как она захочет. Ей нужно только сказать - как.       - Что? Я правильно понимаю вас, Эрик? Кристина - первая девушка, за которой вы стали ухаживать ииии... и наломали дров? – неловко произнесла Эмбер, чуть подавшись назад.       Мужчина скупо кивнул.       - Но ведь не может быть такого, что до нее вы не пытались подкатить к кому-то, - невольно рассмеялась Эмбер.       Ее смех резанул как по живому.       Смеялась. Она над ним смеялась! Эрик вспыхнул. Он ненавидел насмешки над собой. Ненавидел настолько, что хотел вцепиться в ее горло и заставить пожалеть об издевках над его чувствами.       Едва справляясь со своим гневом, тяжело дыша, мужчина процедил сквозь зубы, глядя на веселящуюся Эмбер пылающим взглядом:       - Кристина - первая женщина в моей жизни, что я полюбил. И единственная, кто смог, несмотря на омерзение, прикоснуться ко мне губами. Она поцеловала меня в лоб, вот прямо сюда, - мужчина жестко ткнул себя в лоб. - И я чуть не умер. Не смей насмехаться надо мной, девчонка!       Эрик тяжело задышал, отводя взгляд. Эмбер же округлившимися глазами смотрела на мужчину. Просто в голове не укладывалось...       - Так ты - девственник? Но... но почему?       - А тебе не понятно? - едко заметил Эрик. - Или ты хочешь еще посмеяться надо мной? Посмотреть, как я унижаюсь? Что ж, пожалуйста… Да, я настолько мерзкий урод, что любая женщина скорее умрет, чем прикоснется ко мне по собственной воле.       - Но это же неправда! Эрик, - она взяла его за руку, накрыв второй ладонью сверху, ищущим взглядом вперившись в его лицо. - Посмотри на меня. И, пожалуйста, восприми мои слова, как констатацию факта, а не оскорбления. Я не слепая. Конечно, я вижу, что твое лицо далеко от идеалов красоты, впрочем, как и твой облик в целом. Более того, ты тот человек, к которому может быть применен медицинский термин "урод". Вполне понятно, что поклонниц у тебя гораздо меньше, чем у того же Анатоля, но так, чтобы "умирать от омерзения, только прикоснувшись к тебе" - это ж слишком. Да, прости Эрик, но я этого не понимаю. Ты умный, интересный, талантливый и разносторонний человек. Возможно, различия в наших с тобой временах слишком сильны, но я не понимаю, почему у тебя (в 45-то лет!) никого не было до этого момента. Прости, если я обидела тебя в чем-то, ненароком, я не хотела этого.       Эмбер нежно погладила большим пальцем место между большим и указательным пальцами его ладони. Сердце Эрика забилось чаще.       - Вам легко говорить, мадмуазель, что у такого как я может быть надежда на личную жизнь, - с горечью прошептал Эрик. - Пока вам самой не выпадет столь сомнительная честь - быть возлюбленной этого самого урода.       Вы желали знать - хотел бы я вас поцеловать? Обнять? Да, я настолько жажду этого, что сводит челюсть! Однако, прошу отметить, что я не монстр. Я способен усмирить себя и потерпеть, - мужчина скрипнул зубами, чуть отворачивая голову в сторону.       Тогда Эмбер потянулась к нему и оставила легкий поцелуй в уголок губ. Девушка боялась навредить - после удара Анатоля у Эрика осталась ранка на нижней губе, и та немного распухла.       Мужчина распахнул глаза и замер. Затем, неверя, коснулся того места, где губы Эмбер, казалось еще жгли его. Девушка протянула руку и погладила его здоровую щеку.       - А мне импонирует эта "сомнительная честь", - мягко улыбнулась она.       Девушка поймала блуждающий янтарный взгляд, ласково, но твердо смотря прямо в глаза Эрику. Мужчина больше не отворачивался, а Эмбер таяла в его расплавленном золоте…       Внезапно, смутившись, она заморгала, разрывая зрительный контакт, быстро вскочила и проследовала к выходу, на ходу вызывая убер. Остатками разума, что не успели поддаться хмелю и очарованию Эрика, Эмбер чувствовала, что ей стоит ехать домой. Дрожащими руками она разблокировала телефон – тот пиликнул, подтверждая заказ.       Эмбер успела добежать до прихожей, как вдруг ее круто развернуло, и девушка уткнулась в мужскую грудь.       Эрик крепко прижимал ее к себе, зарывшись лицом в волосы и рассеянно поглаживая короткие кудри.       - Мне надо ехать, мое такси уже у подъезда, - прошептала Эмбер.       - Что же вы наделали, мадмуазель? – не впопад ответил Эрик, глухо пощекотав пряди в районе ее макушки. - Эрик вас теперь уже никогда не покинет. Никогда. Он любит и обожает вас.       Впрочем, осознавая себя, мужчина все же (не без сожаления) расцепил руки, прекращая объятия. Девушка кивнула, молча накинула пальто и вышла в дверь. Внизу брякнула дверь парадной.       Эмбер ушла.       Эрик смотрел в окно, как отъезжает машина, увозя ее в ночь. Он провожал экипаж взглядом, пока тот не затерялся в глубине тесных улочек Парижа. В душе мужчины была решимость и спокойствие.