Самый теплый камень

      Троица замешкалась перед автомобилем. Эрик поочередно переводил взгляд с одной девушки на другую. И если Лита беспокойства не вызывала (разве что только в плане переохлаждения от отсутствия теплой одежды), то состояние Эмбер мужчине совсем не нравилось. Девушка смотрела на всех широко раскрытыми глазами, движения были заторможены, она кажется плохо осознавала себя и где находится, явно пребывая в шоковом состоянии.       - Ну, я немного умею, но не знаю правил. Да и делала это давно, лет десять назад... Тут и ключа зажигания нет, - первая ответила замявшаяся было Лита.       - Я... Я получила права... Еще когда училась в университете, - тихо прошептала Эмбер, по-прежнему смотря в одну точку. - Но я не умею заводить машину без ключа...       На их счастье, тут, на дороге, уже ловил интернет. Чем и воспользовался Эрик, довольно быстро найдя информацию, как завести машину без ключа. Не сложнее сигнализации в доме Шаньи.       С помощью Литы отобрав видео с максимально похожим на их автомобиль транспортным средством, Эрик полез искать нужные проводки где-то под рулем. Спустя некоторое время и несколько крепких словечек, машина радостно завелась.       Скрепя сердце, за руль посадили Эмбер – оказалось, что познания Литы в вождении были сильно преувеличены. К тому же те несколько раз, что девушка сидела за рулем, машина была с автоматической коробкой передач, а в стареньком пежо стояла механика.       Эрик разместился спереди, рядом с Эмбер, а Лита - на заднее сидение. Мужчине очень не хотелось светиться - лучше всего было бы спрятаться позади, но ему совершенно не нравилось состояние Эмбер. Девушка вела себя заторможено, ничего не говорила, широко раскрытыми глазами вперившись в дорогу перед собой.       Мужчина отдал свой пуховик Лите, и, разместившись поудобнее, потирая замерзшие ладони, мягко обратился к Эмбер:       - Дорогая, поехали в Париж.       - Куда? - механически спросила девушка.       - В Оперу, - тем же ровным теплым тоном продолжал мужчина.       Лита позади нахохлилась, завернувшись с носом в пуховик и предпочла не встревать, помня, как Эрик общался с загипнотизированным мужчиной.       - Хорошо.       Как только машина тронулась, Эрик негромко стал напевать спокойную милую песню. Он заметил, как напряжение спало с пальцев Эмбер, которые стискивали руль настолько, что костяшки побелели. Спустя некоторое время и сама девушка немного расслабилась, ведя машину более ровно и плавно.       Время близилось к пяти утра и на дорогах практически никого не было, поэтому до центра города старенький пежо добрался довольно быстро. По здравому размышлению, напрямик к Опере они все же не поехали, оставив машину на отдалении, загнав в какой-то тупичок. Эрик прихватил сумку Эмбер и ее рабочий планшет, критически оглядел машину напоследок, хорошенько осмотрев ее – даже под сидениями и в бардачке – и махнул рукой, призывая всех за собой.       В Оперу они проникли без хлопот - у подрядчика конечно был ключ. Ночного сторожа может и смутил вид неодетого мужчины и двух девушек в совершенно непотребном состоянии, ну да и кто он был такой, чтобы влезать в любовные игры начальников. Мужчина хмыкнул, провожая взглядом троицу, и снова занялся кроссвордом.       Эрик повел девушек вглубь подвалов Оперы, приглашая всех в свой неотремонтированный дом.       - Располагайтесь. Тут пока еще мало что есть, но имеется надувной матрас. Ванные комнаты полностью исправны и работают. Советую всем лечь в горячую воду. Я пока приготовлю что-нибудь съестное, горячее.       - Интересно, а камеру пыток нельзя включать для просушки? - уточнила Лита хрипловатым голосом.       Эрик развел руками.       - Увы, мадмуазель, но камеру пыток так просто не запустить - она работает только при закрытых дверях, автоматически отключаясь при их открытии. Да и, честно говоря, руки пока еще не дошли до нее. Не думаю, что пребывание в той комнате безопасно…       Лита огорченно махнула рукой и прошла в ближайшую ванную комнату. Она уже страшно клевала носом, а потому не рискнула лезть в огромную ванну – она оказалась размера Эрика. Наскоро помывшись, Лита взяла одолженный пуховик и свернулась под ним калачиком на краю надувного матраса. Сил не было даже на то, чтобы выпить чаю, не говоря уж о еде. Ушибленная щека противно ныла, голова болела, но девушка, не обращая внимание на дискомфорт, устало прикрыла глаза.       Эрик, спешно приготовивший кашу с тушенкой на скромной чугунной плите, застал Литу уже спящей. В его пуховике, выглядевшим просто огромным для такой маленькой девушки, она казалась почти ребенком. Мужчина вздохнул и, отставив тарелку с ненужной кашей, принялся растапливать чугунную печь в гостиной.       Оригинальный камин, увы, совершенно погиб, но, повозившись с ремонтом, Эрик смог установить чугунную печь-камин, выведя трубы в практически не поврежденный дымоход. Печь была долгого горения, работая от пеллетов (чем совершенно очаровала Эрика, когда он узнал принцип работы). Мужчина зажег пару керосиновых ламп (подальше от матраса, на котором спала Лита, чтобы свет не мешал спать девушке), присел возле печки и протянул ладони к огню.       Эрик не жаловался, да и не привычен он был к этому, однако мужчина чертовски замерз, разгуливая по Парижу в одном свитере на рубашку. Пожалуй, горячая ванна была бы тут более эффективна, чем даже самая распрекрасная печка.       Мужчина неслышно прошел в ванную, прилегающую к своей комнате. За стеной тихо плескалась в воде Эмбер. Эрик прекрасно слышал девушку. В свое время это было сделано специально - обе вентиляции выходили в одну. Так и место для коммуникаций использовалось более рационально, и можно было слышать, что происходит в комнате Луи-Филиппа. Когда-то Эрик задумывался и о двухстороннем зеркале (как в гримерке у Кристины), но смущенно отказался от этой затеи. Слышать, знать, чем занимается его возможный гость было необходимо, а вот подглядывать - было бы неправильно.       Все-таки, Эрик считал себя джентльменом.       - Эмбер, вы не против, если я тоже приму ванну? - спросил девушку голос, доносящийся из вентиляции. - Я тут, рядом, за стеной. Конечно, мы не будем видеть друг друга, но особенность вентиляции здесь такова, что...       - Эрик, я не против, - перебила его девушка. - Даже рада - тебе тоже нужно прогреться. Да и мне не так одиноко тут наедине со своими мыслями...       Раздался шум воды - ванна наполнялась. Потом плеск и блаженное "Мммм..." Эмбер улыбнулась. Как бы Эрик не носился со своей идеей "живого трупа", но он очень любил комфорт - полежать в ванне, вкусно поесть, побаловав себя сладким, спать на мягкой подушке, уютно завернувшись в одеяло - в этом был весь человек-Эрик. Он любил петь, наслаждался игрой на музыкальных инструментах, был милым и смущался в обществе девушки.       Тем ужаснее выглядело для Эмбер его преображение в Эрика-беспринципного, Эрика-преступника. Он будто-бы прятал свою человечность под броню, которой оброс за всю жизнь. Сегодня в Булонском лесу перед ней предстала бесчувственная глыба, робот, а не человек. И это Эмбер еще не видела самой жути, как мужчина "расправляется" с врагами. Как убивает людей…       - Эрик, скажи - как ты живешь с этим? Как не позволяешь всей этой грязи отравить твое сердце? Как ты сохранил человечность? - спросил вдруг женский голос из-за стены.       Эрик вытянулся во весь рост, благо его ванна это позволяла, откинул голову назад, затылком упираясь в бортик и гипнотизируя взглядом потолок.       - Интересный вопрос, мадмуазель, - мягко вымолвил бархатный голос. - Лита тоже хотела узнать это. Думаю, тут дело от обратного. Я всегда был монстром, пытающимся казаться человеком. Я СТАРАЛСЯ быть человеком. Даже когда это было сложно. Даже в самые темные, сложные моменты моей жизни я цеплялся за эту личину, не позволял себе, своему зверскому нутру возобладать. Мне удалось так сильно себя убедить в том, что я человек... Прошло так много лет... Я сейчас уже и не знаю, кто кем во мне притворяется - монстр человеком, или человек - монстром.       - Ты - человек, Эрик, - вздохнул голос за стеной. – У всех людей внутри есть свой монстр – маленький или большой – которого приходится контролировать. Ты самый обычный человек. И если ты этого не видишь, то вижу я. Если вдруг будешь сомневаться, спроси меня. Поверь, мне со стороны виднее.       Мужчина приятно рассмеялся.       - Со стороны... Ты единственный человек, кто «со стороны» видит меня не чудовищем. Даже Кристина, подошедшая так близко, узнавшая Эрика, лишь жалела несчастное создание, что стремилось к обычной жизни, но было вынуждено вести ту, к которой было приспособлено.       В ответ раздалось дразнящее фырканье.       - Тоже мне, показатель! Кристина и сама не понимала, чего от тебя хотела. Я читала ее дневники - девушка пронесла память о тебе сквозь всю жизнь. Не думаю, что она с ностальгией вспоминала бы чудовище, если вообще считала тебя монстром. Просто испугалась - тебя ли, или своих чувств - и выбрала что-то проще, знакомое. В конце концов у них с Раулем было прошлое...       Эрик улыбнулся. Пару месяцев назад эти слова вызвали бы ужасную боль в сердце. Теперь же мужчину одолевала лишь светлая грусть.       - А ты все еще не боишься меня, малышка? - прозвучал голос настолько тихий, что Эмбер едва разобрала слова.       - Я боюсь ЗА тебя, - твердо ответила она. - Начиная с того, что тебя убьют, или посадят, заканчивая вредом, что ты несешь сам себе, загоняя в рамки монстра, ставя себя ниже остальных людей. Нет, Эрик, я не боюсь тебя. Вот этих бандитов я сегодня ужасно испугалась!       Внезапно ее голос стал тише, отвлеченнее:       - Все эти смерти... Камилла... Это же ведь я виновата в ее гибели - если бы я не пошла тогда к ней...       Девушка всхлипнула.       - Я вообще ничего не помню с того момента, как увидела ее мертвое лицо в свете мигающих полицейских огней. Ни как мы дошли до машины, ни как доехали. А я ведь за рулем была! А если бы авария...       Девушка все больше хлюпала носом, в голосе прорезались истерические нотки. Эрик приподнялся в ванной, присаживаясь, и положил руку на стену, разделяющую их. Тихонько поскреб ногтями. Сердце болело за Эмбер. Мужчина мог вынести что угодно - не было в мире той грязи, что заставила бы его дрогнуть. Но Эмбер... Она была нежным цветком, что вдруг попал в снежную бурю.       - Я... я слышала только твой голос. Твое пение помогло мне как-то выйти в реальность, - рассказывала тем временем Эмбер. - И не смей говорить, что ты чудовище! Ты человек поболее многих других, что родились с обычной внешностью, но насквозь прогнившим нутром. Если потребуется, я буду вдалбливать тебе это в голову каждый день, до конца жизни, чтобы у тебя и сомнений никаких не осталось!       - Ах, Эмбер! - не выдержал Эрик, снова опускаясь в воду и приложил ладонь к груди, там, где билось сердце. - Моя дорогая, драгоценная любовь! Ах, Эмбер...       - Думаю, нам пора бы уже вылазить, - смущенно пробормотала девушка.       Она все никак не могла привыкнуть к этому тону обожания, экзальтированному восторгу, в который впадал мужчина, как только получал доказательство, что его любят. Словно оголодавший, дорвавшийся до кремового торта.       Спустя некоторое время, притихшая парочка вышла в гостиную. Мужчина был чертовски смущен после такого интимного (по его мнению) времяпрепровождения в ванной. Эмбер же была в замешательстве от его восторгов.       В гостиной было тепло, мягко мерцала пара светильников, освещая скудную обстановку. Вообще дом преобразился с последнего посещения Эмбер. Эрик как-то откачал воду, ободрал все до голого бетона, оштукатурил стены. Кое-где даже успел положить черновой пол из дерева. На таком куске сейчас как раз лежал надувной матрас со спящей Литой, свернувшейся калачиком под теплой курткой.       - А тут стало уютнее, - улыбнулась Эмбер. - И когда ты успел заняться ремонтом?       - Я умею распоряжаться своим временем, - надменно усмехнулся Эрик. - К тому же, в моем круглосуточном присутствии как подрядчика, нет нужды. Пришлось, правда, провести большую подготовительную работу, сделать чертежи, вбить все это в голову прораба, строителей, но, по итогу, время обязательного моего присутствия на объекте сократилось до четырех часов в сумме за день. А чтобы эти глупцы и бездельники не расслаблялись, я использовал это присутствие в качестве перерыва в работах здесь, в доме. Поштукатурил, пока сохнет - пошел проверить работу, заодно раздать указания. Меня там за глаза уже как только не обзывают. В основном нецензурно. «Призрак» было еще нормальным прозвищем!       Мужчина хохотнул и приглашающе махнул рукой на ветхое кресло, стоявшее у огня.       - Пока мебели особо нет… Присаживайся сюда, я сейчас тебе еды принесу. Прошу простить за ее простоту, но я тут не храню скоропортящегося - сплошные консервы, да немного крупы.       Мужчина шустро обернулся, внося полную тарелку и горячий чай, но застал Эмбер все в той же позе, задумчиво смотрящей на огонь в маленькое окошко печки, забранное стёклышком. На немой вопрос, она ехидно улыбнулась:       - Что? Не думаешь же ты, что я буду ужинать одна, пока ты стоишь над душой? Садись в кресло, а я к тебе на колени.       Эрик замешкался, рука дрогнула, чуть не разлив чай. Тогда Эмбер молча отобрала у него тарелку, усадила в кресло и мягко приземлилась сверху. Антиквариат под ними заскрипел, но выдержал.       - Ты ел? - уточнила девушка.       Эрик отрицательно помотал головой.       Эмбер закинула в рот ложку каши, вторую предложила мужчине. Эрик хотел было возмутиться (возиться с ним, как с мелким несмышлёнышем!), но передумал сопротивляться и расслабился. Было что-то очень приятное в такой трогательной заботе о нем. Довольный, он легонько провел пальцами по ноге Эмбер, но тут же смутился и убрал руку.       Девушка мысленно потешалась над таким милым сорокалетним девственником. Но вслух ничего не сказала – сейчас и вправду было не до нежностей, глаза просто слипались.       - Пойдем спать, дорогой, - нежно произнесла Эмбер, потянув за собой мужчину.       - Иди, ложись к Лите. Я тут посплю, в кресле, - глухо пробормотал Эрик.       - Нет, пойдем, ляжешь с краю, а я между вами. Обещаю не приставать! - со смешком сказала девушка, поднимая руку. Однако, оценив совершенно смущенный взгляд мужчины, ласково добавила: - Так теплее будет. И тебе, и мне.       Эрик не привык бороться с собой, когда ему так явно предлагали то, чего он отчаянно жаждал. Одним плавным движением мужчина встал с кресла, подождал, пока уляжется Эмбер, накрыл ее курткой, после чего лег рядом, развернувшись к девушке спиной. Тут же теплая ладошка обхватила его за талию, а лоб Эмбер уткнулся ему между лопаток.       - Спокойной ночи, Эрик, - сонно пробормотала она.       Эрик был уверен, что не уснет, пока ладонь Эмбер покоится на его животе. Но усталость и теплая ванна сделали свое дело - мужчина провалился в объятия Морфея.