Ты совершишь отречение?

Ночные разговоры закончились также спонтанно, как и начались. Лэйн, слабая и болезненная, упала в дымку снов ещё на несколько часов, а когда проснулась, то генерала не заметила. Она понимала, как ему сложно сейчас. Понимала, что он держит на себе весь отряд и отвечает за их жизни. Понимала, что стала его новой проблемой, свалившись как снег на голову. Но не жалела его. Каждый сам за себя, ведь так? Холод давно проник под кожу, светился изнутри, оголяя её нутро. Она не желала тратить свои эмоции и чувства на людей, которых, скорее всего, покинет через неделю. Считала их лишь жизненным испытанием, ещё одним и достаточно сложным. Но, смотря на душевную компанию со стороны, где-то глубоко-глубоко что-то разгоралось и жгло её. Нет. Так нельзя. Нужно поскорее выбросить этот бред из своей головы, думать на холодную голову, ведь друзей у неё здесь нет. В который раз дева оглядывается, волосы её падают с плеч, укрывая. Никого нет, как всегда. Даже здесь её преследует ледяное одиночество. Разве никто не сжалится над ней? Не отпустит, как свободную, маленькую и незначительную птицу в собственный полёт? Неужели она нужна им? Они хотят что-то сделать с ней? Определённо. Необходимо обороняться до последнего, но выпускать шипы ещё рано. Наверху послышался едва уловимый шорох, а следом шаги нескольких людей. Позже виднеются смутно знакомые лица, она узнает в них ребят из отряда. Во главе шагает Дмитрий: - Ты пойдёшь с нами. -Его твёрдый голос будоражит, но Лэйн не собирается пускать в себя даже толику страха. Она не жертва. Она защищена. Мужчина резво отдаёт приказы, но, когда очередь доходит до выжившей, замолкает. Минутой помедлив, продолжает: - Идёшь с Анной обыскивать церковь, -Он перевёл взгляд на другую, добавив: - Там, возможно, есть что-то по типу тайных ходов, с помощью них мы сможем подойти к завалам с другой стороны. - Тут же кивнув, Анна потянула девушку за руку, утаскивая ближе к двери. -От меня не отходишь, каждое действие обговариваешь со мной. Если видишь что-то непонятное — сообщаешь мне. - Лэйн оставалось лишь повиноваться, поэтому, накинув отданное Анной пальто, они выходят из здания, толкая массивную дверь. Холод сразу окутывает их, подбираясь с разных сторон. Она ёжится, зарываясь в тёплый воротник, старается не отставать от девушки, что резкими шагами мгновенно переходит расстояние. С тусклового неба неспеша падают снежинки, аккуратно ложатся на землю, сливаясь в сугробы. Но она ничего не чувствует — ни красоты, ни холода, ни отвращения. Теперь ничего не чувствует. Архитектура Роткова поражает. В её памяти нет таких сооружений, хотя за три года жители не могли поставить столько зданий. Конечно, Лэйн, как говорил Генерал Ллойд, "дальше своего носа и книги не видит". Это было правдой. Девушка днями и ночами с головой была погружена в работу, в ней она находила смысл жить, ведь у неё отобрали всё: родных, надежду на обычную жизнь, возможность строить семью. Отдав в руки книгу, они и не давали ей большей возможности. Сломали и подчинили себе. Разве что находила свою отдушину в физической нагрузке, занимаясь на территории базы. Несколько раз Ллойд даже брал её с собой на задания, где она, наравне с мужчинами, разбирала балки и искала неких людей. Естественно, в суть работ не погружали, лишь пускали попотешиться и развеяться. А ей и этого хватало. С того момента, как у неё забрали дом, помнит она мало чего. Воспоминания, как серые вспышки, иногда настигают её, но Лэйн благополучно откидывает и отмахивается от них, сосредотачиваясь на "реальной" жизни, которая в последнее время кажется далеко не реальной. *** Ты веришь в Бога? Веришь в Его могущество и власть? Веришь в то, что Он может принести счастье? А в то, что может беспощадно отнимать жизни? Веришь? А сталкивался ли ты когда-нибудь с Ним? - Лэйн, ты верующая? - Заходя в громадное помещение, спрашивает Анна. Ботинки её чётко отбивают ритм шагов, отдаются эхом от цветных стен, повторяясь в длинных коридорах. - С чего ты взяла? - Она ровняется с ней, осматриваясь. Пустота. Мёртвая и опасная. Отсюда давно испарился запах свечей и благовоний, его заменили ароматы старой сырой бумаги и гнили. Теперь здесь одиноко валяются рукописи и томы книг и библий, заполняя это пространство. Здесь не застыло время, наоборот, оно шло с бешенной прогрессией, вороша на своём пути всё. - Ну... Ты крестами обвешана. - Она ухмыляется, акцентируя взглядом её подвески и браслеты. - Нет. Для меня это имеет иное значение. - После ответа Анна ещё раз проходится взглядом по силуэту, а затем, коря себя за глупые и бесполезные вопросы, проходит внутрь. Быстрым движением она поправляет очки, достаёт фонарик из кармана, и, звонко щёлкнув, включает его. Потрёпанные художества на стенах осыпаются всё сильнее, освещаемые голубыми лучами. Такая обстановка кажется жуткой и неестественной, но Лэйн не позволяет себе и шелохнутся — ждёт приказаний. Несмотря на свой жаркий нрав, ей приходится смириться и слушаться, вести себя как овечка, под шкурой которой прячется безумная волчица. Успокаивает себя тем, что это всего лишь на время. Всё будет хорошо, стоит только потерпеть. И вновь глотает ком обид и ненависти, которые не смеет выносит наружу, иначе лишат её даже того камина и тёплого одеяла. Девушка вздыхает, направляясь за Анной. Ботинки успокаивающе шаркают по полу, создавая ощущение того, что они здесь не одни. На самом деле, сейчас как никогда хотелось вернуться домой, которого давно уже не было. А что сейчас с её родителями? Их застала волна отродий, так этих зверей называют? Наверное, хоть чуточку было любви в них к ней? Может, мама любила её по-матерински? Хотя бы чуть-чуть, хотя бы на миг любила? А отец? Он действительно что-то чувствовал, ему же было не всё равно? Сейчас в памяти они остались тёмными и крикливыми силуэтами, плывущими из воспоминания в воспоминание. Томно вздохнув, девушка решает отодвинуть эти мысли в задний ящик, с надеждой, что больше никогда не придётся его открывать снова. Долго смотрит на фрески, на изображения людей. Или всё же Бога? Да чёрт его знает. Глаза по ту сторону впиваются в неё, на секунду ей становится даже стыдно и страшно, но изображение вновь приобретает обыденный вид. Резкие вспышки неизведанных эмоций не дают ей покоя, но всё быстро перекрываются безэмоциональностью, и она продолжает идти дальше. - Пойдём-ка сюда.- Зовёт Анна, заворачивая за угол и светя фонариком. Снова вид открывается на различную живопись, но в середине огромного помещения располагаются ступени и множество икон с недогоревшими свечами. Лэйн замирает, осматривая это место. Даже атмосфера здесь совсем другая... Живая, но оттого пугающая. Конечности онемели, ведь каждое движение в этой обители казалось грешным. Она казалась здесь грешной. Дыхание Анны особенно прослеживалось здесь, где нет места противным мыслям и людям. Обе замерли, ожидая чего-то. И это "что-то" не заставило себя ждать. Словно противоположность всему божественному, протяжные хрипы послышались из-за икон. Лэйн лишь повернула голову, а напарница достала пистолет, принимая заученное положение. Всего на несколько секунд их оглушила тишина, но следом широкие и липкие крылья откинули Анну на пол, где она истошно закричала, моля Лэйн о помощи. Оружие вылетело из её рук, оказавшись в середине комнаты. Опешив, девушка застыла на месте. Как ей быть? Она откажет ей в помощи? Убежит, пользуясь моментом? Опомнилась она, когда отродье уже приближалось к ней, скрипя своими зубами и смотря на неё кровавыми глазницами. Страх впервые сковал её, а она представила себя на месте Анны, пропуская этот момент сквозь свою душу, до которой добраться было куда сложнее, чем оттолкнуть сгнивающее и полумёртвое тело. Прежде чем взять волю в кулак, острые когти успели коснуться её кожи. В этот же момент она, что есть сил, откидывает мощное тело, а затем сама падает на пол, заливая его чёрной кровью. *** Бить или защищать? Бить? Защищать? Защищать. Лэйн выбрала защитить Анну, впервые почувствовав в себе что-то человеческое .Голова пульсирует, а рядом носятся люди. Шаги отбиваются от стен, голоса заполняют голову, заставляя её болеть ещё сильнее. Девушка приподнимается, но тут же оказывается прижатой к дивану чьей-то рукой. Разлипает глаза и видит перед собой генерала, серьёзного и волнующегося. Он волнуется за неё? - Лежи, так лучше будет.-Его грубый голос говорит заботливые вещи. Глазами бегает по комнате, отмечая каждого человека. Их взгляды прикованы к ней, как к зверушке в зоопарке. Они боятся её, их можно понять. Незнакомый человек в "команде". Неизвестная выжившая. Чужая. Но Дмитрий смотрит на неё без опаски, скорее с трепетом. Вскоре ребята удалились, сказав пару подбадривающих слов. Она осталась наедине с жёлтой лампочкой, так комично висевшей под потолком. Всё тот же камин, тот же диван. Тепло она чувствовала только телом, когда в душе снова воцарился холод. Ничего не менялось, только изредка прослеживались чувства, позиционирующие её как человека, а не просто тело. - Спасибо, ты защитила её.- Из-за спины доносится его голос и шорканье спички, он приближается к ней, но больше не смотрит на девушку. - Ты выбрала защитить её...- Словно вбивая себе в голову, Дмитрий разжёвывает эту фразу по слогам. Лэйн, почувствовав острую боль в затылке, не спешит показывать её ему, дабы не напрашиваться на заботу. Молчит, не хочет оправдываться или разъяснять ситуацию, а ему и не надо. - А могла бы сбежать.- Ухмыляется, выпуская дым и садится на диван, касаясь её ног. Все его движения такие отточенные, уверенные, это, признаться честно, манит. - Не сбежала. - Смотрит в потолок и постукивает мелодию на спинке дивана, смотря на генерала. С ним, почему-то, ей становится спокойнее. Среди всего этого мира и того, что в нём происходит, она находит спокойствие только с ним. А, может быть, это своего рода равнодушие? - Почему? -Резко вырывается у него, но мужчина явно не интересуется этим, а спрашивает на автомате. - Чёрт его знает.- Голос её становится мягким, когда хочется спать. Сейчас глаза вновь закрывались, но, разговаривая, уснуть ей всё никак не удаётся. - Кстати, о чертах,- Улыбается, стряхивая пепел с сигареты. - Один из них сейчас стоит за углом. - Интонация теперь сменяется на грубую, а через секунду из комнаты выходит парень в очках, ударяя себя по бокам и возмущаясь: - Я только пришёл! -Подходит к дивану, аккуратно поглядывая на Лэйн. - Ты, дама, какая-то бледная. - Ноа, она всегда такая.- Генерал снова выпускает дым, закидывает ногу на ногу. - Тебе лучше знать. - Ноа поправляет очки, обходя девушку и заходя на кухню. Минуту помолчав, Дмитрий желает спокойной ночи и оставляет девушку спать в гостиной, думая, что здесь, в тепле, будет комфортнее. Сам же поднимается наверх, и Лэйн лишь слышит звук захлопнувшейся двери и стуки посуды со стороны кухни. Ох уж эти голубые глаза, которые теперь, кажется, всегда будут всплывать перед сном, как и их владелец. Почему генерал так снисходительно относится к незнакомке, которую боится весь отряд?