Почему Кроули недолюбливает XIV век

Наше время, подлое и злое,

Ведь должно было создать нам наконец

Своего любимого героя.

Наш герой, конечно, не Печорин, —

Тот был ангелом, а нам нужнее бес.

Саша Чёрный

§§§

17 августа 1374 года.

Кентрбери.

Всё было сделано очень быстро. Как и думал Кроули, круг на самом деле не действовал на людей. Как минимум физически он нисколько не навредил тем солдатам, которые зашли внутрь, чтобы надеть на пленника цепи. Неприятный холодок пробежал по его телу, когда на здоровой руке защёлкнулся первый тяжёлый браслет. А после того, как был надет второй – словно железный занавес упал в голове. Он был отрезан от своей силы, как если бы перестал ощущать какую-то часть тела. — Что это? – хрипло спросил он, споткнувшись о собственные ноги, когда ему в лопатки ткнулось острие крылатого копья , направляемое стражником, принуждая двигаться вперёд, – Магия?   В глазах испанца промелькнуло самодовольство. — Магия? – переспросил он, – О да. И первосортная. Я заметил, что ты знако́м с заклятием имени. Это что-то в этом роде. Лишит тебя силы, так как я не могу вот так просто полагаться на твоё слово. — Мило с вашей стороны, – ядовито процедил демон, – А как же я, по-вашему, буду исполнять ваши желания? Кивком головы? Очаровательной улыбкой? – он оскалился, – Ну-ну. — Мне нравится, что ты признаёшь свою беспомощность. Продолжай в том же духе. Кроули только щёлкнул зубами. — Гордость прикидывается высотой души. — Августин? – испанец с улыбкой оглядел своих приспешников. – Хорошо, очень хорошо. Друзья, льстя, развращают, а враги, браня, обычно исправляют, так что сочту за комплимент. Когда его подтолкнули к границе круга, он дрогнул и остановился. Испанец ждал этого. Он демонстративно подошёл ближе. — Что такое? Какие-то проблемы? — Мне казалось, я нужен вам живым. — Отнюдь. Ты нам нужен для экспериментов. Грядёт война, нам нужно много таких, как ты, чтобы досконально изучить вас. Ты мой подопытный кролик, адское отродье. И мне было бы очень интересно посмотреть, способен ли ты пережить проход сквозь наши знаки. Я видел, что произошло с твоей рукой. Что же случится с твоим телом?.. Кроули решил, что молить не будет. Всегда есть профессиональный риск. Идя на задание, ты прекрасно осведомлён, что не в парк развлечений направляешься. Он не будет умолять, это ниже его достоинства... И всё-таки погибшего, совсем погибшего демона ждёт НИЧТО. И это НИЧТО пугало демона Кроули сильнее, чем ангела Рафаэля могло пугать ПАДЕНИЕ. После второго ты продолжаешь существовать, а после первого... Никто не знает, что там, после первого. И всё-таки он не станет опускаться до просьб. Да и вряд ли это поможет. Монах ждал реакции. Кроули позволил подтолкнуть себя ещё ближе. — Ваше дело, – он тяжело сглотнул, не отрывая глаз от линий на полу, – Убьете – вернусь домой, делов-то, – он инстинктивно отодвинулся, снова ощутив спиной острый укол. Лучше насладиться на лезвие, чем вечная смерть. Он не верил, что его блеф сработает, – Так даже лучше, если подумать. Буду свободен. — Гм, – монах размышлял. — Может, к ужину успею. А вы, пока приведёте дамочку в сознание, – он кивнул на всё ещё лежавшую без чувств ведьму, – пока найдёте нового осведомителя... Кто-то же рассказал вам обо мне. — Но если всё так хорошо, почему ты всё ещё торгуешься? — В само́м переходе мало... приятного, – он был опасно близок к роковой черте на полу. Зажмурив глаза, демон попытался унять сердцебиение. Обычно это несложно, но, отрезанная от своих магических сил, человеческая сторона брала верх. Неприятно. — Ладно, стоп! – доминиканец подошёл вплотную к боявшемуся вздохнуть Кроули и посмотрел ему в глаза долгим, изучающим взглядом. Демон был выше на голову, но это нисколько не помешало монаху проводить осмотр. Демон порадовался, что его очки всё ещё на нём. Однако радовался он недолго. — Снимите с него эти стекляшки. Бесовское приспособление. Отнесите ко мне в кабинет. И осторожнее с этим. Помедлив секунду, он вытянул вперёд ногу и стёр носком сандалии линию, нарушив тем самым симметрию узора. — Есть и более интересные вещи, – пробормотал он себе под нос, – В башню его! – отдал приказ доминиканец, задержавшись в зале ещё на несколько минут, – И глаз да глаз за ним. Отвечаете головой! Монах подождал, пока процессия скроется в дверном проходе. – К завтрашнему дню мне нужен ковёр точно такого размера, – он указал на круг на полу, – И, кто-нибудь, уберите отсюда Адель, – он указал на девушку с растрепавшимися волосами, – Домой. Отнесите её домой. Она сделала своё дело. Когда два дюжих молодца подняли её, чтобы исполнить приказание, испанец сунул женщине за корсаж сложенную вчетверо бумагу, при этом чуть дольше, чем было необходимо, задержав руку. Из одной из предыдущих глав нам уже известно, что эта бумага была ни чем иным, как приказом о неприкосновенности или, как называл её сам составитель – оградной лист. Колдунья и впрямь хорошо выполнила свои обязательства.

§§§

Кроули выдохнул. По крайней мере в самое ближайшее время смерть ему не грозила. Точнее, грозить-то грозила, но теперь только одним пальчиком, а не увесистым костяным кулаком, как две минуты назад. Избавиться от этого чересчур близкого соседства было уже не плохо. Его хорошо охраняли, хотя это и было излишним. Как он и сказал проклятому старику, он не смог бы причинить кому-то вред. Что за человек этот доминиканец! Зла не хватает. Хах, да что тут скажешь. Свиты у демона было пожалуй что больше, чем у иного короля. Король... Почему-то это слово напомнило Кроули о том, что у него, в общем-то, есть незаконченные дела в Ахене. Порученная ему работа всё ещё не была завершена. «Ах, – подумал он, – в данную минуту у меня есть заботы поважнее, и всё-таки репутация – вещь недешёвая, чтобы ей разбрасываться». Однако надо признать, выбора у него сейчас не было. Для него было очевидным, что всем здесь заправлял испанец. По произношению демон сразу отличил уроженца Сицилии. Он по заслугам оценил ту лёгкость, с какой доминиканец манипулировал безвольным, тщеславным графом, или кто он там на самом деле. Да, такому человеку доступ в Ад должен быть открыт ещё при жизни, как почётному члену какого-нибудь элитного клуба для джентльменов-друзей по интересам. Надо будет намекнуть Внизу. Тем временем его по длинным каменным переходам и коридорам, минуя несколько больших зал и подсобных помещений со множеством лестниц между всеми этими комнатами, вывели на дневной свет и Кроули наконец смог осмотреться. Да, он определённо в Англии. Демон вздохнул глубже. Здесь он чувствовал себя увереннее. Пройдя вдоль восточной стены за́мка они не стали входить под сводчатую арку подъёмного моста, а вместо этого прошли через что-то, очень напоминающее щель в стене и, выйдя с другой стороны, попали на обширный внутренний двор. Здесь было довольно грязно, так как солнечные лучи лишь на короткое время в течение дня могли пробиться сквозь всю эту груду камня, чтобы осветить площадку. После недавнего дождя повсюду стояли глубокие мутные лужи. Вокруг, в хаотичном порядке, резко контрастировавшем со строгой симметрией и выверенностью конструкции старого за́мка, располагалось множество хозяйственных построек; скот и прочие недвуногие обитатели замка блуждали по окрестностям без всякого присмотра, полностью предоставленные самим себе до тех пор, пока кого-нибудь не придётся отправить на жаровню, иными словами, до востребования. Куры и гуси с эпикурейской невозмутимостью не обращали внимание на полыхающий вглубине двора большой костёр, вокруг которого стояла толпа зевак – простолюдины и слуги, которые всегда, для улучшения пищеварения, не прочь поглазеть на всякие страсти. И чем ужаснее страдает осуждённый, тем больший интерес представляет это зрелище для зевак. Кроули с содроганием узнал в этом огне карающий перст инквизиции, с которым был уже знаком не понаслышке. Хрупкая девушка, привязанная к каменному столбу, вокруг которого и был сложен костёр, молча, с ужасом в больших влажных глазах, смотрела на пламя, подобравшееся уже к пальцам её босых ног. Белокурые волосы, ещё не опалённые яростно гудевшим пламенем, выбились из-под чепца, развеваясь от горячего воздуха, выделявшегося при горении. Видно было, что она в полнейшем ужасе. Кроули захлестнуло её чувствами так, что он на секунду потерял ориентацию. Когда его проводили мимо, демон остановился. Один из солдат дёрнул цепь, сковывавшую его руки, от чего разбередил раненую кисть и по телу Змея пробежал новый болевой импульс. — Что? Интересно стало? Хочешь посмотреть? – крикнул стражник, который шёл сзади, – Будь спокоен, ещё успеешь подпалить пёрышки. А ну вперёд! Возможно, конвоир торопился не из одного только желания выслужиться, но в том числе из любопытства. Он хотел поскорее вернуться, чтобы застать кульминацию экзекуции. Грубые развлечения остаются развлечениями, какими бы отвратительными они не были. Хлеба и зрелищ... Как бы то ни было, цепи и ружья вынудили демона сделать ещё несколько шагов вперёд, после чего он снова остановился. Тот, кто говорил ему продолжать двигаться, начал уже переживать. — Господа, – спокойно и веско сказал Кроули, – будет ли большая беда, если я тоже сгорю на этом костре? Ведь вы хотите убить меня, не так ли? — Нам всё равно, мы люди подневольные. — Тем лучше. Значит, личной неприязни или привязанности ко мне у вас нет. — Но есть служебная. Этого достаточно, – заметил кто-то. — Именно. Ваш господин отдал распоряжение сжечь эту женщину? — Она ведьма. — Ага, значит, был суд? — Зачем же суд, если она сама призналась. — А, так она сама призналась? — Да, публично. — После того, как на какое-то время её заточили в крепость, не так ли? — Так. — Ну да ладно. Если вы считаете, что она ведьма, то пламя это – святое, праведное пламя, раз пожирает границу. А раз я, как выразился ваш хозяин, подданный Ада, такое пламя подействует на меня сильнее, чем на неё. Логично? — К чему ты клонишь, сволочь? – не выдержал краснолицый великан, замыкавший шествие, а потому не имевший возможности слышать каждое слово и тяготившийся промедлением. — А к тому, что если пламя не навредит мне, то одно из двух: или я медленно поджарюсь на праведном огне – тогда поделом мне, или женщина не так уж виновата в том, в чём её обвиняют и её нужно будет отпустить. — Нет... – неуверенно сказал кто-то, остальные молчали. — Ну же, я никуда не денусь. Цепи с меня снимать не нужно, я не прошу свободы. Вы можете сказать господину, что я вырвался. На нас никто не смотрит, все увлечены зрелищем. Неужели вам не интересно увидеть, что будет? Узнать, что происходит на самом деле? Люди колебались. — У нас приказ, – ещё более неуверенно произнёс солдат, первым заговоривший с Кроули. Демон понял, что надо ещё чуть-чуть осторожно надавить. — Все в плюсе. Я – исполню свою блажь, вы – получите зрелище, а потом сможете доставить меня туда, куда нужно. Ну или я сгорю. Подумаешь. Вместо ответа один стражник чуть отпустил цепь, которую держал в руках. Другой, убеждённый его примером, сделал то же. Кроули, не теряя времени, шагнул к костру. — Ну же! – сказал он нетерпеливо, видя их нерешительность. Они совсем ослабили хватку, готовые, впрочем, тут же броситься в погоню или открыть стрельбу, если он вздумает бежать. Кроули протиснулся сквозь толпу и ступил на нижние брёвна, успевшие прогореть и почти уже остывшие. Все посмотрели на него, а демон, между тем, попробовал здоровой рукой огонь, как опытный пловец проверяет воду перед тем, как нырнуть. Видимо, удовлетворённый, он пошёл выше, как по ступеням, осторожно выбирая место, куда поставить ногу. Живое человеческое кольцо, окружавшее место казни дрогнуло, и люди отступили на несколько шагов. Пламя, успевшее окончательно разбушеваться за время короткого разговора Кроули со стражниками, лизало и обвивало всё его тело, не причиняя ни малейшего вреда. Его волосы развевались, подробно огненным языкам. Не из одних только альтруистических соображений Кроули добился для себя этой прогулки по углям. Как он и сказал, огонь абсолютно не был праведным, его догадка подтвердилась – бедная девушка всего лишь очередная жертва доминиканского монаха, развернувшего здесь бурную деятельность, о которой он, Кроули, почему-то ничего не слышал. Позор. Слишком надолго отошёл он от дел. А огонь, сжигающий безвинно пострадавшего – злой огонь, считай то же адское пламя. Поднявшись ещё выше, демон с облегчением почувствовал, как перестаёт гореть его рука, которую он сжёг почти до кости около часа назад. Дойдя до девушки, он закрыл её собой и принялся за верёвки, удерживавшие её на месте. Никто не мешал ему. Солдаты, зеваки и даже палач изумлённо смотрели на это представление, разворачивавшееся у них на глазах. Да и не мог никто без вреда для себя шагнуть в эту бушующую и завывающую стихию. Девушка закричала, не видя перед собой ничего, кроме обжигающего огня и столба чёрного дыма, который, к её ужасу, вдруг начал принимать более устойчивые очертания, собираясь в некую человекоподобную фигуру. Эта фигура тянула к ней руки, эта фигура пугала её сильнее, чем костёр, так как ничем не могла она объяснить её нахождение здесь. Внезапно дым собрался в перемазанного сажей человека. Человек этот склонился у её ног, развязывая путы, которыми были схвачены её ноги. От ужаса она, едва почувствовав свободу, начала вырываться, рискуя покалечить всё ещё связанные руки. — ТишШше, ну-ка тишШШШше, леди, – прошипел Кроули, хватая брыкающие его ноги, стараясь уберечь и её и себя от ненужных повреждений, – Я вассс ссспасссаю. Чччто-то в этом роде. Мне не нравится формулировка. Он прижал её к столбу, чтобы она не дёргалась, и осторожно развязал руки. Верёвка оставила на них глубокие следы, почти порезы. Кроули с трудом удержался, чтобы не исцелить. Силы и так слишком мало. Наручники высасывают всё без остатка. — Ну вот, жить будешшшь, – удовлетворённо пробормотал он себе под нос, осматривая результат своих трудов, – всего несколько ожогов. Заживёт. Девушка подняла голову и увидела, как из-за спины склонившегося над ней человека взметнулось, как два крыла, пламя. Она протянула вперёд руку, туда, где было его лицо. — Ты ангел? – тихо спросила она. — Ну, технически, – замялся Кроули, – вроде как, но не то, чтобы... Не думай об этом. Вот мой плащ, – он снял с себя большой чёрный лоскут ткани, – он не будет гореть, я сам его чудесил. Такое не горит. Пламя всё сильнее, я не смогу тебя больше закрывать. — Но внизу палач! Меня снова отправят сюда! — Не думаю. После нашего небольшого шоу тебя сочтут настоящей колдуньей, а таких не жгут, таким дают оградные листы. И он тщательно закутал девушку в чёрную ткань, помогая спуститься вниз. Толпа ахнула. Как он и предсказывал, никто не воспрепятствовал её уходу. Люди были слишком поражены. А сам демон тем временем решил воспользоваться ситуацией в свою пользу. Он встал на то место, где раньше находилась привязанная девушка. Теперь он был центром этого гудящего огненного столба, никто из столпившихся внизу не мог тронуть его. — Люди, обращаюсь к вам! – крикнул он, – Неужели же эта девушка была виновата? Неужели виноваты все те, кого вы казните... Нет! Кого убиваете, – он перевёл дыхание, – Люди, это глупо! Вы же все беспокоитесь о своих душах. Есть ли те, кому на это плевать? Ну ладно, я знаю, что есть, но ведь не все вы такие! Мне всё равно конечно, но это неспортивное поведение, вы до неприличия упрощаете мне работу, – тут он увидел со своей импровизированной трибуны, как к их собранию, торопясь и то и дело переходя на бег, движется фигура испанца, костлявыми руками придерживающая подол рясы, – А кто виноват? – возвысил он голос, – Кто виноват? Вы? Не думаю. Вон тот человек, если это, конечно, человек, – толпа как по команде обернулась в ответ на указующий жест оратора. — Что происходит? Кто его выпустил? – подскакивая на ходу от возбуждения, выкрикивал доминиканец, – Снять его оттуда! А Кроули, стоя в пламени, продолжал кричать что-то, к чему люди XIV века были ещё абсолютно не готовы. Вдруг его внимание привлекло какое-то необычное движение в стороне от основной группы людей. Он увидел человека, быстро приближавшегося к нему и сжимавшему в руках какой-то предмет. Солнце, отражавшееся в нём, мешало разглядеть, что именно это было. При его приближении люди почтительно расступились, и тут Кроули увидел, что это было ведро. Обыкновенное железное ведро, а спустя секунду он почувствовал опасное жжение святости в воздухе. Со всей скоростью, на которую только был способен, он прыгнул в сторону. Вода, которой в него плеснули, пролетела совсем рядом, но человек тут же повторил своё смертоносное движение и плеснул ещё раз тем, что осталось на дне. Демон сделал новый один рывок, но несколько капель попали на одежду, тут же прожгли её до кожи и, не останавливаясь, продолжали, как капли уксуса в лимонной кислоте, проделывать страшные ожоги там, куда проникали. Кроули вскрикнул и рухнул на горевшие доски, не обращая внимание, что делает ещё хуже, что изорвал на себе одежду и расцарапал кожу в кровь. Не рассчитав, он свалился с костра, продолжая метаться по земле, стараясь затушить невидимый огонь, опаляющий его тело своим пламенем, прожигающий сущность насквозь. Внезапно сильный удар заставил его обмякнуть. Темнота сменила огненную агонию и он потерял сознание.

§§§

Историческая справка:

× Эдуард III – В 1374 году в Англии правил Эдуард III. Он практически отстранился от управления королевством, и фактическим правителем Англии в это время стал его сын Джон Гонт. ² Прообраз монаха – Томас Торквемада, живший на сто лет позже. × Томас Торквемада (1420–1498) — испанский Великий инквизитор, духовник Изабеллы Кастильской, доминиканский монах. Им были созданы специальные трибуналы инквизиции, перед которыми предавали анафеме любого заподозренного в ереси. Подозреваемых арестовывали, содержали в ужасных условиях, применяли пытки, чтобы выбить из них признание. Торквемада лично присутствовал на многих допросах, надзирая за исполнением приговоров. Апогеем жестокости стали аутодафе — публичные казни еретиков на кострах. Эти массовые сожжения людей стали визитной карточкой инквизиции Торквемады. При Торквемаде были казнены от 2 до 10 ТЫСЯЧ человек. Деятельность Торквемады вызывала протесты даже в церковных кругах. Однако он пользовался безоговорочной поддержкой королевской четы и игнорировал любую критику. ОН автор 4-х «Инструкций» (1484, 1485, 1488, 1498) — учебников для инквизиторов, устанавливавших порядок дознания, пыток, распределения имущества и т. п.. Умер в монастыре 16 сентября 1498 года. Его имя, как часть «чёрной легенды» Испании, стало нарицательным для обозначения жестокого религиозного фанатика. × Генрих II Плантагенет (1133 — 1189) — первый король Англии из династии Плантагенетов, один из самых могущественных монархов XII века. Объединил под своей властью Англию, Нормандию, Анжу, Мэн и Аквитанию. × Чёрный принц (Эдуард Вудсток) — старший сын Эдуарда III, военачальник Столетней войны. Родился 15 июня 1330 года. В 1346 году участвовал в походе Эдуарда III в Нормандию, там он был посвящён в рыцари и играл важную роль в войне с Францией. Стал одним из первых рыцарей Ордена подвязки, основанного его отцом с целью возродить рыцарские традиции в духе легенд о короле Артуре. Умер 8 июня 1376 года. × Джон Гонт, герцог Ланкастерский, фактически глава английского правительства с 1374 по 1377 год из-за болезни своего отца Эдуарда III и старшего брата, которые не могли осуществлять власть. После смерти Эдуарда в 1377 году и восшествия на престол Ричарда II, продолжал управлять страной. * Элис Арден – организовала печально известный заговор с целью убийства своего мужа Томаса, бывшего мэра Фавершема, графство Кент, была сожжена на костре 14 марта 1551 года в Кентербери. У Эдуарда III Плантагенета от любовницы Элис Перрерс было трое незаконнорождённых детей. Пусть, если и не абсолютным самозванцем, то одним из них, абсолютно вымышленным, будет наш граф Кентерберийский.

§§§

To be continued...